Ключ провернулся три раза

      Прогноз погоды радостно сообщил об ухудшении этой самой погоды. Ну, как — ухудшении. Гроза смоет пыль с листьев и встряхнет горячий воздух.       Вот только кое-кто был серьезно недоволен тем, что придется тащить вещи в дождь. Как будто Эз будет носить их один, Джейс уже морально готовился к нагрузкам. И нытью. Нытье будет обязательно, Эз в письменном виде анонсировал выступление.       Раскладушка заняла весь проход. Джейс предложил задвинуть стол на кухне и постараться как-то ее разместить не в спальне, но тогда вопрос: как пить кофе с утра, если Эз решит, что он хочет валяться. Виктор заметил, что мало ли чего он там захочет, а ещё есть место в коридоре, в районе коврика. Заодно будет сторожить дверь. Лучшей ловушки для названных гостей не придумаешь. Джейс почти оскорбился. Но почти и ненадолго.       В какой-то момент, он начал волноваться, как будто ночёвка — это событие. И его личная забота.       — Талис. Он всегда опаздывает. И он же не из другой страны едет, что ты ходишь из угла в угол? Расслабься, — Виктор старался читать, но ему мешало мельтешение перед глазами. — Это контролируемая катастрофа.       — Надо, чтобы всем удобно было. Так если поставить, тоже мешает?       — Не умру.       — Может, я пока душ помою?       — Ещё раз?       — Надо чем-то руки занять.       — Достаточно занять их мной, и Эзреаль сразу появится. У него талант прерывать в нужный момент. Кстати, передай ему, что курит он на улице.       — Но там дождь обещают.       — А у меня аллергия на бычки и дым на кухне. Может, хоть бросать начнет.       — Да я ему сколько говорил.       — А надо было делать, — Виктор перевернул страницу. — Хватит бегать.       Зазвонил телефон. Вот и вышло время: Джейс торопливо влез в обувь и выскочил из квартиры. Помогать.       Виктор уселся на стуле в самой непринужденной позе: его задача — высказать только своим видом все презрение, все неудовольствие ситуацией. Да, он разрешил. Да, такая ситуация, да, но проблемы не отменились, его неудобства тоже актуальны. Успокаивает, что это не навсегда. И не оставлять же человека с Ревеком. Судя по рассказу Джейса, с дядюшкой тоже не сладко.       Вопросов много, но время идет.       Дверь распахнулась, и Джейс занес пару сумок. Потом ввалился Эзреаль — мокрый, с большим рюкзаком наперевес, в руках плюшевый тюлень, которого с назидательным напутствием усадили у стены; недовольный страшно. Виктор приготовился начать читать речь, но и Джейс, и Эз скрылись, чтобы вернуться и внести еще некий рулон, большой надутый пакет, маленький плотный пакет, еще какую-то сумку.       Немного подозрительно.       — А можно поинтересоваться, как этот склад коррелируется с фразой «да на пару денечков»?       — А? — Эз скинул мокрые кроссовки и в них же запихнул носки. — Погода дрянь.       — Я спрашиваю, что это все такое?       — Вещи. Мои вещи. И ваши вещи.       — Что значит «ваши»? Я не заказывал доставку хлама на дом. Это явно не книги.       — Тут нет ковра, — доверительно сообщил Эз, как будто раскрыл большую тайну. — И подушек. Я, между прочим, собираюсь путешествовать. Кто-то должен следить за моим честно нажитым.       — «Честно», — передразнил Джейс, закидывая что-то плоское внутрь и запирая дверь на три поворота. — Скажи уже, что украл.       — Заткнись, — Эз выжимал куртку на пол. — Не нравится мне слово «украл». «Сохранил» — гораздо лучше. Вот и вы теперь хранить будете.       — Ты хочешь сказать, — Виктор взялся за трость, — что мы соучастники? Ты что сделал?       — Джейс преувеличивает. Это... археологические изыски.       — Эзреаль.       — Ничего страшно, забудь вообще. Так, ладно. Где мое кигуруми?       — Куда ты его пихнул?       — Я не помню, — зашуршали пакеты и сумки, и Виктор потер виски. — А, все. Вам нужна лампа? Она в виде облачка.       — Нет.       — Потом полюбите, ничего. Есть полотенце?       Джейс махнул в сторону ванной, и Эз, оставляя влажные босые следы, устремился. Виктор издал вздох:       — Он там купался?       — Прыгал через лужи. Лужи в итоге выиграли, — Джейс пока разбирал сумки как мог, разгребая проход. — Зато он устал. И быстро уснет. Наверное.       — Знай, что это твоя головная боль, — Виктор пока налил себе чаю. — Ты инициатор. А это что?       — Наши маскарадные костюмы.       — Я уж думал, что пижама.       — Нет, она отдельно лежит. С Тигренком. Это игрушка.       — А вы точно одного возраста?       — Да не так это плохо, что он позволяет себе быть собой. Мало кто на это способен.       — Твоя. Головная. Боль.       Такое ощущение, что вещи теперь повсюду. Тут пакет, там вывернуто наизнанку, Джейс копошится со знанием дела, занял руки, пока шумит вода, и из его, Виктора, ванной, и набирая ход снаружи. А ему что делать? Смотреть? Спрятаться-то негде, а за Эзом в квартиру будто последовал целый поток из шумов и беспокойства. Но Джейс старался его распределить быстрее.       Уже чуть более довольный жизнью Эзреаль, закутанный в любимый костюм, но все также босиком, что-то напевая под нос, вышел, чтобы сразу сунуть нос в холодильник.       — А вот и сок.       Сок купил Джейс. Джейс явно подозревал о последствиях. Виктор же старался дышать ровно и спокойно. Все образумится. Есть алгоритм.       Он справится.       — Господа и сэры, предлагаю отметить, — возвестил Эзреаль. — И расстелить ковер. Пол холодный и твердый.       — Меня устраивает, — парировал Виктор, пока Джейс предательски спокойно распределял вещи и уже что-то закинул на раскладушку, на будущее.       — Он же красивый.       — И об него будет спотыкаться трость. Спасибо.       — Об этом я не подумал, — признался Эз. — Но на ковре можно лежать.       — После того, как споткнулся.       Эзреаль примирительно отсалютовал соком:       — Не ворчи. Джейс, а где я буду спать?       — Здесь.       — Спать нужно в спальне, — Эз покачал головой. — Это же основы основ. Хотите джин?       — Никакого алкоголя.       — А как отмечать тогда? Нужен какой-то шик. Момент. Чтобы запомнилось.       — Забудешь такое, — Виктор уже с тоской думал о кровати и о том, как ему не дадут отдохнуть в ближайшие два часа. И поработать тоже.       — Какой-то ты напряженный. А я говорил Джейсу, что он втюрился в потенциального маньяка.       — Что?       — Еще в самом начале.       — Талис?       — Ничего не знаю, — Джейс разве что уши не закрыл. — Я даже не знаю, куда это все распихать.       — Да забей ты на сумки, пусть там лежит. Кто вообще разбирает сумки вечером? В дождь? Во время события?       — Все еще жду объяснений насчет маньяка.       — Какие вы милые, — Эз скинул вещи с раскладушки и потащил ее в сторону спальни. — Уже и ворчите как женатики. Хоть тут до Джейса флирт дошел, это прогресс. Ладно, не смотри на меня так, я сейчас вас научу, как наслаждаться жизнью. Даже без ковра.       — Джейс, скажи ему.       — Да что я скажу-то? — Талис пожал плечами.       — Правильно, это бесполезно, даже мой дядя почти это выучил, — Эзреаль встал в позу. — Короче. Теперь делаем из этого широкую кровать, все застилаем, вешаем лампочки, и можно устраивать пикник.       — Какой пикник? — чай Виктору уже не помогал, душевное равновесие не восстанавливал.       — Домашний. В принципе, можно надуть бассейн.       Он не может вещать подобное серьезно и быть настолько невыносимым. Почему Джейс улыбается?       — Эзреаль, ты переходишь границы с такими шутками.       — А ты забился в угол, как будто я враг, а не лучший друг Джейса. И раз он выбрал Ко... препода, то так и быть. Я же смирился.       — Не помню, чтобы я к тебе лез, — голос сам обрёл силу, но вопреки ожиданиям, Эз только головой покачал:       — А зачем? Джейса достаточно. Он и сам с катушек съехал, и мне голову съел. Где мое сочувствие, сэр? Я, вообще-то, жертва. Мой друг откровенно вляпался, а мне слушать. Но ничего. Я же понял. Я вот теперь знаю, что ты неплохой зануда. И со своими тараканами, и с кучей паршивостей в жизни. До сих пор не могу поверить, что.... Да вот тогда. Но сегодня зачем сходить с ума? Сегодня праздник. Потому, что мы можем. Джейс, помоги мне с раскладушкой!       Виктор попытался найти во взгляде Джейса подмогу, но тот, мягко кивнув, ушел контролировать Эза, заодно помогая что-то двигать, расстилать, переставлять. И Виктор уставился в чашку. Маньяк, втюрился, паршивости, неплохой. Нездоровая смесь эмоций. Что он должен был ответить на этот невесомый укор и это прикрытое признание в признании? Спасибо? Не за что? Простите? Ему и в голову не приходило, что Эзреаль как-то переживал эти события. Именно переживал. Анализировал, осознавал.       Не враг. Да, точно. Эз не враг. Виктор, кажется, забылся.       С Джейсом проще.       — Джейс сказал, — эхо, Эз сунулся на кухню, — что ты хочешь отдохнуть.       — Да?       Разве это было не очевидно?       — Ну, тогда придется пикник провести завтра. Но лампочки я повесил. А ещё подушки, там есть жёсткая и мягкая, можешь брать любую. Чур розетка на ночь моя.       — Все, событие можно и без салюта проводить?       Эзреаль зарылся в рюкзаке и вытащил игрушечного тигрёнка. И джин.       — Нужен просто другой сценарий. У меня будет вечеринка-лежа-на-раскладушке. Пока ты будешь валяться, я буду делать это с умом. Красиво и эффектно.       — Зачем? В чём смысл и логика?       — А они обязательны? — Эз пожал плечами. — Можно иногда обойтись и без них. А то так засохнешь и умрешь.       — Как у тебя все просто.       — Пошли. Я возьму стакан? — он взял необходимое, не дожидаясь ответа. — Иногда лучше не заморачиваться.       Виктор поднялся с места, его явно звали за собой. Запястье отдавалось в плечо.       — Вот так и вырастешь неучем, — ворчанье получилось само собой. — И какое путешествие, если ты не знаешь банальных законов физики? Погибнешь зазря.       — Зато я удачливый, — Эз забежал в спальню, Виктор прошел следом и на секунду замер — в глазах зарябило от цветных светлячков.       Пришпиленная скотчем гирлянда украшала стену. Кровать расстелена и закидана подушками, раскладушка стоит почти впритык, из-за чего пол закрыло иллюзией сплошного матраца. Эз уже устраивался среди мягких игрушек в импровизированном гнезде, что-то бормоча о балдахине, домике, коврах, об отсутствии смешных плакатов и трубочек с зонтиками. Джейс протянул Виктору руку, чтобы тот смог залезть на кровать, минуя Эзреаля. Эзреаль пытался не разлить джин.       — А куда ты кинул мой рюкзак?       — Какой из?       — Синенький.       — За спиной.       — Точно, точно. Вы будете просто сидеть и нудеть? Или молча смотреть, как работает профессионал? Я взял карты.       — Эз, это не отдых для Виктора, — Джейс подставил плечо.       — Могу фокус показать. Хотите фокус?       — Ты не отстанешь, да? — Виктор устало оперся о Джейса, пытаясь понять, как ему вытянуть ноги и ничего не сбить.       Кажется, Эзреаль занял все пространство если не собой, то игрушками, не ими, так подушками, не подушками, так вещами. Комната оказалась резко заполненной и поразительно светлой, пусть верхний свет и не горел.       Вроде, дождь, а как будто Рождество. Что-то оттуда, из дальних лет. Если не из книг. Он мог спутать воспоминания и фантазии.       — Хорошо, пусть фокус. Но взамен ты выслушаешь лекцию.       У Эзреаля вытянулось лицо. Это был неравноценный обмен. Джейс чуть заволновался.       — Отдых так отдых, — карты ушли в рюкзак, выбор сделан. — Тогда смешные истории.       — Я хотел или почитать, или полежать, — Виктор выдержал паузу. — С Джейсом.       — Можете слушать лежа, — Эз закутался в покрывало. — У вас целый день был читать. Давайте, выкладывайте. Кто выиграл в драке?       — Какой драке?       — Вы в синяках, — невинное выражение лица Виктора не обмануло, Эзреаль прекрасно все понимал и знал. Если он также играет в покер, то обыграть его легче, чем кажется. Блеф чистой воды.       — Правда? — на всякий случай, Виктор не оборачивался на Джейса. — Зачитались, значит.       — А я говорил, что книги — опасная штука.       — Что, избегаешь опасностей?       — Да прекратите уже, — не выдержал Талис. — Это не похоже на смешную историю!       — А по мне так вполне. Та еще клоунада. Кстати, Виктор, в какой маске будете на маскараде?       — Я разве иду?       — Конечно, — Эз без сомнений кивнул и отпил. — Фу, гадость.       — Зачем ты тогда пьешь? — у Виктора дернулась бровь.       — Чтобы не стать маньяком. И выглядеть круче.       — Поразительное отсутствие логики. Не вижу я смысла идти на маскарад.       — Опять эти ваши смыслы. Это повод повеселиться. И показать представление. У меня есть несколько вариантов.       — Джейс, подвинься, я хочу лечь.       — Милый, а... — начал было Джейс, но Эз неприлично громко фыркнул в стакан и сразу закашлялся.       — Дожили. Милый Костяшка!       — Эз!       — Это мое прозвище, я так понимаю? — Виктор передумал спать, кто-то явно хамил. — И ты его использовал сейчас при мне?       — А что не так-то? Мы теперь как родня. Общие лампочки, общая кровать.       — Ты сейчас на коврике ночевать будешь!       — Не-а. Пустая угроза. И ты больше не можешь мне снизить баллы! Ха! Правда, это жуть как забавно.       — Тебе. Я лишился работы. И большей части жизни!       — Всегда новую можно найти. Я вообще не понял этого прикола с уходом из Академии. Женились бы и все.       Виктор посмотрел на Джейса ровно в тот момент, когда тот оглянулся на него же.             Интересно, он также покраснел с этой наглости?       — Дай мне трость, Джейс.       — Да где я не прав-то? Все проблемы бы решились, зачем трость!       — Виктор, не надо, — Джейс очень крепко обнял Виктора. — Эзреаль не хотел перегибать. И оскорблять. И лезть куда не надо, правда,?       — Нет, не хотел. А вы не?..       Джейс показал говорящий жест, и Эз смущенно почесал нос.       — Да ладно вам, я просто думал, что все уже ровно. Красиво.       — Мир так не работает, — Джейс успокаивающе провел ладонью Виктору по спине. — А люди сложнее, чем кажется. Имей уже совесть. И хоть толику благодарности. Это не смешно, ни прозвище, ни ситуация. Вообще ничего смешного. И я серьезно. Тебе же даже личное доверили. Ладно я, но...       — Все, ладно, — Виктор отмахнулся. — Переживу.       Эзреаль неловко крутил стакан в руке. На какое-то время стало тихо. Слова приобрели ненужную тяжесть, и каждое обрело острие. Джейс все внимание сосредоточил на Викторе: приобнимал, шептал, уточнял, выслеживал болезненные морщинки.       Эз пробормотал извинения. Они уже это проходили. Виктор их принял, но смотрел только на Джейса, чтобы дождливый вечер не опрокинулся бурей.       — Лампочки красивые, — сказал Виктор, и Эз слабо кивнул.       За смиренную попытку вывести разговор в ровную линию, Джейс благодарно поцеловал Виктора в скулу, и фырканья со стороны раскладушки не последовало. И на том спасибо. Возможно, вышло строже, чем следует. Или наоборот — недостаточно для урока. Но у Виктора осталось так мало сил, и ему так не хотелось надевать тяжелую защитную маску у себя дома, снова. Вместо двери, безопасность — Джейс. От него пахнет дождем и толикой мускуса.       — Эз, не обижайся, — видимо, Джейс взял на себя лейтмотив настроений. — Но ты не прав. Такое бывает. Если захочешь, могу позже объяснить, почему перебор получился. Ты же мой друг. Я помочь хочу.       — Опять лекции, — попробовал отшутиться Эз. — Да я в общем не дурак.       — Если только чуть-чуть. Я же с тобой обещал сходить куда-нибудь? Вот там и поговорим. А сейчас лучше лечь спать.       — Не умеете вы, конечно, в прикольные ночевки.       — Тяжелая неделя.       Говорит Джейс с Эзреалем, а руки гладят Виктора. Старается, чтобы его хватило на всех. Тебе внимания, тебе прикосновение, ты слишком одинок — возьми кусочек оранжевого.       Человек не может выдерживать такое вечно. Скоро придет усталость, безгранично пустая. От неблагодарности, отсутствия отдачи. Растащат его по кускам как сороки, останется одна оболочка, из эмоций — искривленное удивление. И безмятежное смирение, как потухший навсегда горн. Потом придут другие, взрослее и понятливее, захотят его разжечь, а сколько угля не кидай, все в пропасть. Нет дна у колодца. Размыло, выели, пробили свинцовой трубой. Что бы Джейс не говорил, ресурс не бесконечен, сам человек конечен. Человека можно убить и не останавливая сердце.       Виктор невольно прижался к груди, прислушиваясь.       Эзреаль на фоне щебетал о своем, смешиваясь с дождем. Все тише и тише. Потухли лампочки, и Виктора потянули в кровать.       Пока горит. Пока шумит. Витраж сложился в новую картину.       Да, он теперь может и не преподаватель, не педагог при Академии, но что если это не трагедия? Можно придумать себе новый смысл жизни.       Виктор нашел ладонь Джейса, чтобы ее сжать, и, судя по ответу, Джейс совсем не сонный. Кожа горячая. Греет.       Одна из многочисленных подушек промялась. Джейс улегся набок, закрывая широкой спиной Виктора от Эза и его ненавязчивости. И музыки, кажется, он слушает музыку в наушниках — на потолке белесые размытые блики от телефона.       Этот жест можно считать немым ответом на отсутствующий вопрос?       По ребрам щекотно провели пальцами, опережая. В отместку, Виктор беззвучно клюнул подбородок. Джейс тихо хмыкнул и щипнул за бедро. Отсветы на потолке меняют цвета, легкий фоновой шум. Удивительно металлический. Виктор ожидал, что Эзреаль слушает на ночь колыбельные или дешевую попсу. Но не хард-рок. Динамика надрывались в наушниках так истошно, что Виктор даже решился шепотом Джейса пожурить. Тут, если что, гость, и гость неспокойный.       Минимум эффекта. Джейс ладони под футболку запустил и ткнулся носом в кудри, глубоко вдыхая.       Это, конечно, не опасно. И беззвучно. Но есть некоторая нотка нетерпения в прикосновениях, просящая, чуток будоражащая.       В такой ситуации Виктор не оказывался. Он заставал других, невольно, конечно. Сразу уходил прочь, не припоминая, а другие спокойно продолжали жить. Обыденность.       Так надо реагировать? Или есть другие варианты?       Теперь Джейс закинул на него ногу и сразу сделал вид, абсолютно не привлекая внимания, что поправляет одеяла. Почти нелепо.       — Спи уже, — шикнул Виктор. По тону фразу понять должен.       Недовольное сопение, руки вернулись, гладили пальцы. Локти на месте.       Ладно, один поцелуй. Вместо «спасибо за заботу».       Быстрое прикосновение к губам, и Виктор замер: он не ожидал, что звуки могут быть настолько громкими и звонкими. Музыка еще играет? Эзреаль уснул?       А Джейс как будто не услышал, уже тянется за новым. У Виктора в ушах зашумело. Достаточно одной паузы между песнями, откуда в этой комнате вообще такое эхо?       — Спи, — Виктор щипнул футболку.       — Не хочу.       Бедра сжало, ноги у Джейса длинные и тяжелые, и сам он чуть налег, ненавязчиво подвинувшись. Главное, не позволять фантазиям брать вверх. Надо думать, о чем-то другом. О боли, например. О спине. О том, что завтра хорошо бы встать пораньше. Об Эзреале, который ворвался в его квартиру, сходу испортил настроение, напомнил о потерях, запутал в смыслах, лежит тут; раздражающие до белого каления мысли, которые, вместо того, чтобы помогать, зудели где-то под кожей. В тех местах, по которым пробегался пальцами Джейс. Сейчас под резинкой штанов, которую он скучающе щелкал под одеялом.       С одеялом тоже не остужающие ассоциации. Может, физика? Нет, точно не выход. Лучше математика.       Все еще мимо. С каких пор его стали подводить точные науки?       — Талис, — Виктор упустил, меняются ли световые пятна на потолке или все застыло на одной точке. — Прекрати.       Букву «р» нельзя просвистеть и прошипеть, но Виктор почти справился. Джейс не двигался несколько гудящих секунд (в наушниках гремит чей-то срывающийся голос под звук барабанного безвкусного соло), прежде чем упрямо и безапелляционно нырнуть ладонью под резинку и сжать ягодицу.       Все тело выпрямилось. И Виктор очень глубоко вдохнул.       — Не сейчас. Пожалуйста.       Кажется, он на секунду ослеп. Попробуй, расскажи. И лучше на ухо.       — Очень тебя хочу, но потерпи. Потом. Ты же не уйдешь?..       Они имеют право тихо разговаривать, это его квартира, а Эзреаль самолично пытает собственные же уши.       Хватка ослабла, Джейс торопливо кивнул и, обмякнув, обескураживающе хрупко уткнулся носом в макушку.       Люди так на вокзалах прощаются. Виктор рассеянно перебирал во все еще горящей от пульсации крови голове карточки с эмоциями.       Нежность? Конечно. Желание? Точно.       Объятия и жесты слишком лихорадочны. Недостаточно. Джейс держится за него, как будто из них двоих Виктор крепче и сильнее. Как утопающий.       Похоже на страх.       Но Джейсу ведь нечего бояться? Здесь. Квартира заперта на три оборота.       Потолок погас. Из них троих хотя бы один пытается уснуть. Или делает вид.       Виктор честно поправил все одеяла и подушки, закутывая их обоих. Тяжелая неделя, такая была фраза, ну, пусть она. Что-то вроде. Виктор не выдержал и приподнялся, чтобы осмотреть комнату на наличие кошмаров.       Эз похрапывает, лежа на спине. Работающий телефон лежит на груди, экраном вниз, наушники сползли. Вокруг разбросаны игрушки, на полу — темнеющие сумки. Дождь почти прекратился. Он умудрился о нем забыть за переживаниями, а ведь он любит грозы.       Джейс тревожно обернулся, высматривая, что Виктор ищет, за что получил целомудренный поцелуй в щеку.       — Теперь точно спи.       Подтверждая, Виктор улегся к Джейсу в объятия, приобнял его и показательно устроился на подушке, зевая.       Может, спать не хочется. Но хочется отдохнуть.       Эзреаль, оказывается, забавно храпит.