Ключ провернулся три раза

      Он ожидал от утра чего угодно, но не того, что Джейса не окажется рядом в постели. Более того, его лучшего друга тоже не было видно. Все разворочено, время раннее и подъем не для выходного дня. Ногу сводит, за окном — дождливый туман. Где-то за дверью слышны тихие голоса. Ровно настолько, насколько способен себя контролировать Эз.       Почему он проснулся последним? Виктор еле нашел трость — ее завалило подушками. Как-то прохладно для лета. Комната почти не узнавалась. Раскладушку пришлось двигать, чтобы выбраться без потерь.       Сразу врываться в разговор не хотелось. Хотелось переодеться. Во что-то более уютное, длинное, дождливое. И опрятное. У него была почти праздничная кофта, то есть, чистая и новая, больше похожая на свитер. Под ней можно спрятать мятую рубашку. Кудри Виктор уложил кое-как. Нужно умыться, выпить кофе. Куда-то исчезли часы, как выяснилось, перевернутые, они улеглись на полу, далеко от их родных мест. Как будто кто-то специально их заткнул.       Вариант только один.       Виктор приоткрыл дверь, и потянуло сквозняком.       Джейс и Эз стояли у открытого окна. Точнее так: стоял Джейс, почти высунувшись, оперившись о подоконник, а Эзреаль устроился у него на спине, как панда на ветке, крепко обхватив ногами, и тоже смотрел на дождь, и вещал в ухо длинные речи. Виктор услышал отрывок, когда Эз позволил себе повысить голос:       — И что ты думаешь? Он просто так все это придумал? Хочет от меня избавиться, старый говнюк. А ведь наследство...       Трость неаккуратно чиркнула по полу, и Эз оторвал руки, чтобы повиснуть на Джейсе и головой вниз. Теперь он походил на огненную обезьяну, которая бессовестно покачивалась из стороны в сторону:       — Ты чего вскочил?       Виктор направился к кофеварке.       — К вам тот же вопрос.       Джейс как мог мотнул головой, пытаясь удерживать живую конструкцию.       — Доброе утро. А мы как-то проснулись. И пока воздухом подышать решили. Не разбудили?       — Нет, — Виктор все равно зевнул. — Но вы рано, конечно. Почти шесть. Ты не боишься, что тебе плохо станет?       Эз показал язык, и сразу же чуть не упал, поэтому быстро подставил руки, будто собирался сделать гимнастический этюд.       — Все, Эз, слезай, тяжело.       — Не могу. Поставь меня.       — На голову?       — Да не шумите вы, слишком ярко, — Виктор смотрел только на кофеварку, старую, которой он почти не пользовался, предпочитая турку. Та с трудом скрежетала, перемалывая собственное нутро.       — И закройте окно, — добавил Виктор, вздыхая. — Прохладно.       — Ты же в свитере, — Эзреаль как-то умудрился поднять себя, перехватить, выскользнуть и спрыгнуть со спины, из-за чего Джейса качнуло. И чашку в руках Виктора тоже — он боялся высоты, а окно нараспашку. А Джейс слишком близко.       — Кофе? — предложил Виктор, и Эзреаль сделал противное лицо. Его в холодильнике ждал утренний сок.       Джейс благодарно кивнул: освободившись, он поспешил приветственно клюнуть Виктора в щеку.       — Для завтрака рано, да? — уточнил Джейс.       — Определенно. Я услышал часть разговора. О чем шла речь?       — Не волнуйся, мелочи.       — Мелочи, — заворчал Виктор, закидывая в кофе сахар, еще и еще. — Ну, конечно. Эзреаль, Вы можете не мельтешить? Хотя бы пять минут?       — Почему?       — Сядь.       Возможно, если бы не остатки манер, Эз показал бы неприличный жест. Но он, взяв сок, лишь сделал скорбный вид.       Утро у него не задалось, судя по всему. И встал рано, и приказы отдают, и покурить не получилось. Виктор бы почувствовал запаха табака. Джейс не разрешил, это Виктор знал почти наверняка.       А на улице сыро, а кроссовки Эзреаль вчера на сушку устроить не додумался.       Поделом. Будет думать в следующий раз.       Пока Джейс скромно размешивал одну ложку сахара в своем кофе, Виктор устроился на стуле, грея пальцы об горячую кружку.       У него-то планы на день были. Как минимум, физика и математика. Как максимум, Джейс. Вот только...       Неприятная цепочка выходила. Некрасивая. Но что поделать. Утро.       — Так кто вдруг захотел избавиться от Эзреаля? — спросил Виктор, когда горло прочистилось густым жаром.       — Кроме тебя? — уловил Эз.       Семи утра нет, а он уже хамит. Какой талантливый мальчик.       — У Эза некоторые проблемы с дядей, — Джейс уселся рядом с Виктором, и Эз по-совиному склонил голову, наблюдая.       То ли так действовал кофе, то ли сама ситуация располагала, но Виктору почудилась некоторая враждебность в этом почти детском жесте.       Эз его изучает? Или чего-то ждет? Не зря же Виктор педагог с некоторым стажем, должен же он раскусить, где тут подвох. Главное, быть готовым. И не поддаваться на провокации, а Эз с плохим настроением — это всегда проблемы.       — Что-то связанное с наследством, так? — Виктор с безмятежным видом отпил кофе, Джейс жест повторил.       — Ну, типа, — Эзреаль качнулся на стуле. — Я же первый в порядке очереди.       — Но, как я понял, — вот тут надо осторожно, — твои родители пропали.       — Ага. Я вот тоже так думаю. Но дядя собирается подать бумаги, чтобы их признали мертвыми официально. Тогда я вступаю в право наследования уже совсем красиво, по всем бумажкам, хотя я и так наследник, бла-бла-бла.       Виктор посмотрел на Джейса. Тот чуть кивнул, дескать, да, так получается, и разговор идет хорошо, я рядом.       Не дождавшись реплики, Эз продолжил, запивая соком:       — Но это только первый шаг его глобального плана, я вам говорю. Он ведь второй в очереди. Только если меня не будет. А я тут как раз собираюсь свалить. Это один из вариантов, если я исчезну, как мои родители, но так ведь долго. Куда быстрее будет, если я сломаю себе шею. Несчастный случай.       Виктор неверяще улыбнулся драматизму, но Эзреаль был хмур, а Джейс не светился добродушием. Виктор поспешил оправдаться:       — Ты взрослый человек, твой дядя не может ничего с этим поделать. Все, что тебе оставили родители, твое. Уже.       — Говорю же, глобальный план. Меня все еще могут признать недостойным наследником, у дядюшки вполне так есть средства и связи, а еще он один раз, когда я был мелким, упоминал, что завещания мне не видеть, как моих ушей.       — Недостойными признаются те, кого подозревают в убийстве, причем скорее тех, кто это наследство и оставил. А тебя за такое не привлекут.       — То есть, несчастный случай, это его лучшее решение.       — Вы с утра обсуждали, каким образом твой родственник подстроит твою гибель? Очень трагично. И жуть как уютно.       Кофе начал действовать, и Виктор чуть расслабился. И даже мимолетно погладил Джейса по тыльной стороне ладони. У них на повестке тоже есть разговор. Другого плана.       Эзреаль выдал недовольное мычание:       — Не веришь, да?       — При всем моем уважении, Эзреаль, Вы перегибаете палку.       — Ты моего дядю не знаешь. И его связей. Хотя с одним человеком ты знаком. А еще, ты сам не прочь от меня избавиться.       А вот и провокация. И Джейс мгновенно на нее повелся, вскинувшись, вспыхнув. К сожалению.       — Эз, это некрасиво!       Эзреаль сразу подхватил:       — А чего ты сразу на его сторону встаешь? Защищаешь? Что, не так, что ли? Я даже не вру! Да он меня еле терпит!       — Если бы я хотел причинить Вам вред, Эзреаль, хрен бы я Вас к себе в квартиру пустил, — заметил Виктор, беря Джейса за руку. — Все, только без ссор и криков с утра. Эз прав, всей ситуации я не знаю. Но пока в подобный исход не верю. О каких, простите, суммах идет речь, что все так серьезно?       — А то ты не в курсах.       — Нет.       Эзреаль сделал круглые глаза и посмотрел на Джейса. Тот пожал плечами. Пустой стакан из-под сока стукнулся об стол.       — Нет? — переспросил Эз. — Погоди-ка, ты же в Академии работал. Да каким образом?       — А это как-то связано, верно? — от спокойного тона Виктора, Эзреаля подкинуло током. Значит, это действенный способ вести с ним словесную дуэль. Пропускать удары. Знакомая школа фехтования.       — Ну, знаешь, есть у меня такое ощущение!       — Эз имеет ввиду, — судья Джейс на страже, но забыл про «Êtes-vous prêt», — что подозревает, что из Академии его не исключили раньше как раз из-за влияния его семьи.       Гордо вскинув нос и топнув босой ногой, и поправив уши на кигуруми, Эз возвестил:       — Позвольте нахрен представиться, Джарро Лайтфэзер. Звали бы меня сейчас, если бы у моих родителей было больше фантазии. А так я скромный ученик Академии. Ну, и наследник Исследователей Шуримы. У моего дяди собственный музей, а у меня где-то под подушкой валяются миллионы, которые мне не дают тратить, ибо я «бесталанный бездарь, сплошная проблема и позор семьи».       — Миллионы? — уточнил Виктор.       — Миллионы.       — Одну минуту, — Виктор отставил чашку. — Тогда почему у тебя нет собственной квартиры?       — Я не хочу, — отрезал Эз, и поймав недоуменный взгляд, со вздохом, неприятно тяжелым и серьезным, уточнил. — У меня есть дом, где я вырос. И туда вернутся родители. Когда вернутся. Если.       — Никаких «если», Эз, — вмешался Джейс. — С ними все в порядке.       — Тебе легко говорить, — буркнул Эз под нос. — В общем, дяде очень хочется все себе в полное распоряжение, и с чего это Док вдруг решил задержаться? Сражение это я не выдержу, да и не хочу во всю эту муть лезть, но как будто все дерьмом пахнет.       Виктор нахмурился. С Эзреаля спала шутливая спесь, рассказ перестал походить на затянувшийся анекдот, и беспокойство разворачивалось по душе полотном.       Эз, конечно, лукавит и привирает, и недоговаривает где-то, но если дела в общей сути выглядят именно так, то до спокойных по всем фронтам дней далеко. А ведь жизнь только начала налаживаться. Он, конечно, не обязан лезть и волноваться, и не его это дело, но даже если так — вновь замешан Ревек.       И Ревека Эзреаль знает с детства. Грязное, въевшееся пятно.       Захотелось помыться, отмыться. Вернуться в душ. С Джейсом. В точку, где хорошо и нет уходящих по спирали мыслей.       — Но если ты отправишься в путь, то что с домом? — из оставшихся инструментов только логика.       — Так я же хочу найти родителей. Пока я буду путешествовать и творить подвиги, обо мне пойдет молва. И тогда они точно поймут, где я. Может, они просто до дома добраться не могут, а так подадут знак, придут на шум. Или я им помогу выбраться. Спасу, например. Да, есть проблемка, что мы можем случайно мимо друг друга пройти, но я что-нибудь придумаю. На ходу.       — Может, хоть что-то для начала попробовать рассчитать? — Виктор устало потер виски. — Если не план, то хоть как-то подготовиться к поездке в никуда.       — Да кому нужны карты?       — Я про знания, Эзреаль. Как сплести узел, который сам развяжется, когда надо? Как развести костер из мокрых веток в дождь? Как очистить морскую воду от соли? Согреть руки без огня? Как рассчитать, а хватит ли веревки на прыжок? Найти дорогу по звездному небу? При какой температуре кипит вода на горной вершине, чем опасна пустыня? Почему нельзя трогать перекати-поле? Какое растение хранит в себе воду и спасет тебя от пожара, даже если пылает болото? А какое затянет в ядовитый сон своим запахом, если попадешь в заросли?       — А ты хочешь сказать, что все это знаешь? — Эз неловко скрестил руки на груди.       — Это буквально преподают в Академии, из которой ты так рьяно хочешь сбежать.       — Не было там такого.       — Физика, химия, математика, ботаника.       — Нет.       — Да, Эзреаль, это все выводится из точных наук. Это и больше. Ты попадешь впросак на выходе из Пилтовера. И я молчу про наречия и традиции. А ты собрался в?..       — Шуриму.       — Шуриму! Восхитительно. Даже если ты последуешь туристическим маршрутом, легких задач она тебе не подкинет.       — Все равно, — Эз заупрямился. — Нам ничего из прикольного не рассказывали в Академии ни разу. Так что ты просто хочешь затащить меня на лекцию.       — Ладно. Ты с утра балансировал на Джейсе тут как обезьяна. Где была точка опоры?       — Откуда я знаю? Я же не упал.       — Но мог. Джейс, раз уж все равно молчишь, достань из стола складной нож. И где-то тут был карандаш.       — У меня есть нож, — встрепенулся Эз, но Виктор покачал головой.       — Нужен складной. Сейчас фокус покажу.       Эз явно взбодрился на последнем предложении. Он же великий фокусник, верно?       Джейс все быстро нашел и сам уселся так, чтобы хорошо видеть. И слышать. Виктор, уже окончательно проснувшись, взял ножик и согнул его под углом.       — Эз. В начале ты. Попробуй удержать карандаш на острие. На кончике пальца.       — Ну, здорово, теперь издеваются, — Эзреаль честно попытался.       Карандаш, естественно, падал. Эз его ловил, пока не надоело.       — А точно на кончике, а не просто его на пальце подержать?       — Точно. Теперь, Джейс, передай, пожалуйста, теперь я. Только я усложню себе задачу. Я удержу и карандаш. И воткнутый в него нож.       — То есть, эта штука будет тяжелее?       — Правильно. Что должно произойти по твоему мнению?       — Ну. Это все упадет. С ножиком вместе, карандаш-то не держался.       — Казалось бы, — протянул Виктор, втыкая лезвие в дерево.       Эз недоверчиво прищурился.       Виктор показал, что изначально конструкция не работает. Теперь карандаш даже мгновения не мог задержаться. Дождавшись, когда до Эзреаля дойдет правдивость начальных условий, Виктор согнул ножик под определенным углом.       И спокойно поставил карандаш на палец. Самым острием.       Ножик, воткнутый в тело карандаша, покачивался снизу. Виктор даже толкнул установку, но она не упала.       — Готово. Смещение центра тяжести. Теперь он находится ниже точки опоры. Я могу менять угол, и положение будет меняться. Это — физика. И немного геометрии.       Эзреаль выдержал многозначительную паузу, прежде чем, присвистнув, потянуться за карандашом.       Он тоже спокойно его удержал. Налюбовавшись (Виктор с невероятным удовлетворением отметил, как загорелись глаза у его нерадивого студента), Эз вытащил ножик.       И задумчиво постучал по столу.       — Полный авангард, — заключил Эзреаль. — Но в Академии такого не было. Не было же, да?       Обратился он к Джейсу, который упорно смотрел в чашку. Джейс сдавленно кивнул. Видимо, для него детские фокусы по физике слишком скучны. Удивительно, что эти двое вообще учатся вместе.       — Думаю, — мягко заключил Виктор, — что в Академии, подобное искусство считается шутовством. У вас темы уже куда серьезнее, но основа одна. И ты должен ее был бы знать к этому моменту.       — Ну, я что-то знаю. Я же сдаю экзамены. Не без помощи Джейса, но сдаю. Вот только все так скучно. Выучи, зазубри, ответь, сдай.       — Умение прикладывать формулы к практике тренируется. Ты удивишься, сколько возможностей дают знания. Что можно сделать, осознать. И даже как выкрутиться из чудовищной ситуации, буквально применив законы механики.       — А еще есть? Включу в программу.       — Надеешься, что кто-то кроме тебя не решал детские задачки?       — Но выглядит-то эффектно, — Эз покрутил в пальцах карандаш. — То есть, всю эту чепуху можно прикрутить к чему-то веселому.       — Именно. Давай-ка я тебе одну книжку дам, не смотри так, там даже есть картинки.       — Я не ребенок, — Эзреаль накуксился.       — Естественно. Конечно. То есть, книжка с фокусами не нужна?       — Да вот еще, мне скоро выступать, — Эз спрыгнул с места, пока Виктор устало поднимался.       Джейс мог бы и помочь, вмешаться как-то, подсобить. Сидит, словно никого вокруг нет, пытается высушить уже явно пустую чашку.       Эзреаль вдумываться не давал, Эзреаль уже торопил. И поторопиться пришлось, Виктор вдруг понял, что его книжный шкаф в опасности. Любимый и очень дорогой.       Но, вопреки ожиданиям, тормошить книги Эз не стал. Только присел на корточки и, пока Виктор проходился пальцами по ряду, выискивая сказки из прошлого, он изучал нижнюю полку. Благо, взглядом.       — Эту я читал.       — Какую?       — Эту тоже, — Эз показал пальцем. — И эту. Эта скучная, а вот здесь сюжет ничего, на раз. Ты читаешь приключения и фантастику?       — Ты читаешь?..       Снизу раздалось длинное оскорбленное высказывание, вперемешку с цитатой, и, чтобы не выслушивать все, что Эзреаль думает о неверии в его интеллект, Виктор всучил ему в руки «Игры и научные развлечения». И отправил куда-нибудь. Играть и учиться. Да, Эзреаль, Вы можете брать все необходимое, нет, эксперименты с током не в доме. Сожгите что-нибудь на улице, подальше от квартиры. Вначале одолейте фокус с газетой и линейкой.       Как же тяжело работать с гениями-но-дураками.       Вот его студенты даже не посмотрели бы в сторону подобных развлечений.       К сожалению.       Виктор немного скучал по незамутненному высшей математикой времени, когда любое физическое явление казалось магией.       Эзу пришлось отдать на растерзание стол. Пока он яростно выискивал на страницах будущие номера, Виктор вернулся в кухню.       Джейс все смотрел в чашку.       — Чего завис? Кофе?       — Умеешь же ты игнорировать.       — Я?       Да он только что книгу из собственной коллекции выдал. Куда уж великодушнее?       — Помнишь, я говорил тебе насчет лекций? Кое-что, — Джейс чуть вздохнул.       — Это была не лекция, — вот ему кофе можно и еще. — Скорее, урок для начальной школы. Тебя он никак не мог впечатлить. Право слово.       — Все равно, — Джейс неловко потер шею. — Ты так доволен.       — Талис, это ревность? Прости, но против точных наук даже у тебя нет шансов. Однако, возьми почетное второе место.       У Джейса свело брови в треугольник, и Виктор почти рассмеялся. Как нелепо. И так теперь будет каждый раз?       — Смею напомнить, — сказал Виктор, помешивая сахар, — в Джейсе Талисе мне изначально понравились его ум и его тяга к знаниям. Я бы сказал, восприятие наук. Нашел на что ворчать.       — Тут дело не в этом. Мне стало сложнее тебя слушать. Немного. Именно сейчас. Я не привык к возможностям. Новым... новым условиям.       Какая-то часть сознания все еще пребывала в маленькой детской лаборатории, где царят игры с карандашами, красителями и светом, поэтому до Виктора далеко не сразу дошло, в какую именно степь увело Джейса.       Или он с ума сходит, или так еще смешнее получается?       — Ночью тебе присутствие Эзреаля не мешало, — заметил Виктор и чуть отхлебнул кофе.       Ожидаемая алая тень вспыхнула на лице Джейса пятнами.       Можно его еще в шею поцеловать, ради эксперимента, но ведь сгорит.       — То есть так, да?       — Мне, вообще-то, тоже тяжело, — и Виктор даже не врал.       У Джейса понизилась интонация, голос стал тише, краснее. А это чревато. Но козырная карта — внеплановый урок, — Виктора как раз отвлек от постоянных мыслей, что у него дома находится Джейс. Красивый, умный Джейс. И у них у всех проблемы, и все так сложно, и с прикосновениями, и с опытом, открытия только впереди.       Возможность чему-то научить встряхнула разум, осветила вечный лабиринт, и сейчас было легко и забавно, пусть и живот стянуло. У Джейса напряжены плечи. Возможно, он даже злится. Виктор вообще видел когда-то ярость на его лице? Да, вроде как да. Когда Джейс ворвался в кабинет к Грейвзу. Спасать.       Но сейчас Виктор играет с его личными границами, и Джейса наконец-то стало задевать неправильное, несправедливое к нему отношение. А Виктор совсем не справедлив. Он даже немного жесток.       Преподавательская предательская маска приятно холодит кожу и помогает держать контроль.       Но время идет, Талис молчит, только в глазах все больше тоски, накручивает себя, и Виктор сам не замечает, как уже рядом, стоит, гладит Джейса по волосам, по скулам, расцеловывает лицо, пока его утягивают усесться на колени; Джейс шумно уткнулся носом в кудри, и Виктор наспех извинился.       — Тут не за что, — сказал Джейс. — Мне надо научиться лучше владеть собой.       — Ты прекрасно справляешься. Видишь, я тебя даже дразню. Боюсь, что...       — Я чуть не сказал тебе «повернись» прошлой ночью.       Язык едва не подвернулся под зубы, когда Виктор их крепко сжал, вдыхая. Сердце ударило гулко, кровь отлила от головы.       Пришлось схватиться за Джейса и спрятать лицо в плече, зажмурившись, то ли от сладкой вспышки, то ли от стыда за эту самую вспышку.       — Талис.       — Да, знаю, это отвратительно. Неправильно. Но поверь, пожалуйста, я бы не причинил тебе вреда, я не собирался...       Виктор быстро зажал Джейсу рот ладонью, несильно, но требовательно.       И чтобы самому себя начать слышать, и чтобы Джейса не закрутило в грязный водоворот оправданий.       — Я знаю, Джейс, я умею считывать подтексты. И я совру, если скажу, что совсем уж возмущен. Только...       — Тоже умею. Можно не вслух, — Джейс осторожно убрал руку. — Сложное чувство, да?       — Да, — Виктор прикрыл глаза. — Думаю, что я не совсем здоров.       — Я тоже болен. Все хорошо.       — Все еще несуразные выводы, Талис. Чего ты испугался ночью?       Виктор не стал перебивать, дал время придумать ответ. Почему-то у Джейса в объятиях все время расслабляет, это вредно для ученого ума. Хуже алкоголя.       — Что переборщил. И ты исчезнешь. До сих пор не верю, что ты тот самый преподаватель.       — Понимаю. Даже слишком хорошо. Знаешь, пожалуй, какое-то время я не буду искать работу. Посижу дома. Не хочешь иногда заходить в гости? Могу зачитать пару лекций. У меня есть одна на примете, как раз по твоей теме.       — Надеюсь, я ее переживу, — сказал Джейс, и со стороны кабинета послышался треск.       Ожидаемо. Виктор заранее попрощался с некоторыми предметами, с большей их частью, лишь молился, чтобы у Эза не взыграло желание влезть в ноутбук.       Против него мог и пароль не выдюжить, хотя, тут скорее справился бы Джейс.       Эз высунул нос.       — Да сидите, — он махнул обломком линейки. — Фокус с площадью лидирует. Такой вопрос, он сработает на доске? Большой. Талис как раз будет в костюме канатоходца, покажем, что такое балансировать народу.       — А уточни, — Виктор все равно дернулся, но Джейс держал крепко, — на какой высоте ты решил выпендриваться? Еще и не собственной персоной?       — Там как раз достроили беседку, откуда я лестницу одолжил еще. Должны были достроить. Вообще, крыша беседки — лучшая сцена. У тебя есть картофелина? И соль.       — Эзреаль, эксперимент с плотностью воды? Правда? Вы меня пугаете.       — Подумаешь, — но Эзреаль быстро передумал. — Ладно, там что-то интереснее было.       Дверь хлопнула, и Виктор выдохнул.       — Я куплю новую линейку, — извинился Джейс.       — С Эзреаля стрясу. Но естественно, он взялся за те эксперименты, которые подразумевают уничтожение в процессе.       — Простое любопытство. Завтрак?       — Пожалуй, — часы застряли в утреннем диапазоне.       Их ждет долгий день. Книги надолго не хватит. Может, просто почистить ноутбук, выйти из аккаунтов, стереть всю прошлую историю, удалить пару папок, поставить замок, детский режим, и выдать Эзреалю? И почитать, в тишине и покое?       Виктор поднялся. Раз уж Джейс взялся за готовку, лучше ему не мешать, и пока достать собственный блокнот. Выписать марево из головы, в которой завертелись местные перекати-поле, полные маленьких, озлобленных жителей. Пни, чтобы разозлить скорпиона. Он имеет право на собственное время. И мир, дурак, такой сложный. Все удушающе хорошо, несмотря на пак проблем. Тоже озлобленных, накрученных и каких-то несуразных, что ли? Мнимые числа, которые не хочет признавать его личное научное сообщество.       Он хотел бы быть проще. А так, получается, сам дурак.       Но один пункт был назначен — он перестанет, он надеется перестать выжигать себя мыслями о безработице, отодвинет их вниз. Диспетчер задач переполнен мелочами и мусором.       — Что это за звук? — спросил Виктор, прежде чем уйти в спальню.       — Боюсь, это пение Эзреаля, — даже шипение масла не заглушило завываний. И Виктору оставалось только смириться.       Блокнот и ручка. Побудет с ними наедине. Хотя бы полчаса.       Полчаса — это не так страшно. Наверное. Раньше было так.       Первые строчки походили на откровенный бред. Зацикленные слова не складывались в предложения.       Дальше абзацы чихали точками.       Джейс. SG. Трансляции. Лекции. Отношения. Квартира, лампочки, парадокс. Работа, ученики, план, позвонить Хеймердингеру. Снова отпуск. Чай с бергамотом. Подготовить программу. Сессия. Вещи. Шкатулка Рио. Выброшенные альбомы. Лето. Маскарад, бюджет, дверь. Всюду валяются вещи. Ревек. Эзреаль. Наследство.       Лестница. Поцелуй. Душ. Духи.       Не получается единой цепочки. Хаос, повсюду хаос, раскладушка занимает слишком много места. Почему рядом с Джейсом иррационально хочется спать? Это не эффективно. Никак. Ни в единой сфере.       Отсутствие прогресса в обучении.       Зона комфорта — ложь для людей, которым нечем заняться.       Ему как будто нечем заняться, вот основная проблема. О чем он только думает? Куда идет? Это и есть восхваляемый всеми отдых? Людьми, которые живут без расписания, без целей, без ритуалов и развешанных по стенам крючков?       Пародия на кошмар.       С кухни доносится запах еды. К этому он не привык. Возможно, что не привыкнет. Джейс чуть не сказал «повернись».       Ручка замерла над листом, блокнот пришлось отложить, чтобы потереть собственной вспыхнувшее лицо.       Джейс сразу начал извиняться. В этом есть абсолютная логика: нарушение техники безопасности, присутствие другого человека, даже некоторая манипуляция, подсознательная, выстроенная на атмосфере и эмоциях под влиянием момента.       Но как мало внутри возмущения на этот внеплановый жест. Ему польстило желание. Оно срезонировало с внутренними демонами. Как будто он хотел пить, и ему плеснули водой в лицо — и грубо, и дурно, но несколько капель попало на сухие губы, стекли ручейки на язык.       Собственное бездушие постыдно. А что насчет морали?       Грязно ведь. А тут, по ощущениям, как будто Виктору и извинений слышать не хотелось.       По позвоночнику пробежал холодок. Логика услужливо вытянула в струну цепочку рассуждений.       Он привык к молчаливой жестокости. Боль — это нормально. У Джейса есть темная сторона, он не идеален, и так куда спокойнее.       В тени уютно прятаться, Солнце же обнажает и обжигает насквозь. Знакомая порочность. Изъян в фигуре, отклонение от идеала, красивую картину смяло в уголке. И влажный след на обороте.       Требовательный стук в дверь возвестил о том, что все интересное для себя Эзреаль вычитал. Ненадолго его хватило.       Но он не ворвался.