Ключ провернулся три раза

      Потерев свежерасцелованную и прикушенную шею, Виктор посмотрел на часы.       Джейс сказал, что Эзреаля надолго гулять по лужам не хватит, так что им надо успеть поспать после громкой процедуры успокоения друг друга, спину все еще приятно горячило, и даже уснул.       А вот Виктора в сон не тянуло. Утро давно прошло, уборка сама себя не сделает, обед тоже не приготовится.       И вот вроде еда в сковородке, тарелки помыты, раскладушка заправлена, игрушки расставлены, пыль с книг (одну на место) стерта. Джейс умиротворенно сопит.       Сиди и работай. Но Виктор ожидал, что Эз ворвется в самый неподходящий момент. Они зря торопились, что ли? Никакого постоянства. Надо Эзреалю колокольчик на шею повесить. Может, разбудить Джейса еще на один десяток поцелуев? Особенно ему понравились ощущения на животе. И рассматривать Джейса при свете.       И теплые руки на бедрах. И Виктор уже разулыбался, когда в квартиру, естественно, ввалился Эз.       Он захлопнул за собой дверь, закрыл ее на три поворота, махнул рукой и, прислонившись к стене, сполз на пол.       Язвительные комментарии улетучились сами собой.       Красная лампочка.       — Представляешь, — Эз издал смешок, — меня вырвало в такси. Только Джейсу не говори. Я потом не отмоюсь.       — От тебя сильно пахнет спиртом, — Виктор подошел ближе, вглядываясь.       Неестественное ощущение. И смеется Эз не естественно. Колени в ссадинах, одна разбита, волосы встрепаны. Грим прорезан тонкими стекающими прозрачными полосками.       — Я не пил.       — Да. Ты не пил.       Пока Эз, явно успокаиваясь, расслабляясь, втягивал носом воздух, Виктор смог рассмотреть его шею.       И внутри образовался легкий надрыв.       — На тебя кто-то напал? — Виктор подошел еще ближе.       Задумчивое мычание в ответ.       — Подрался с енотом. Нет. Со священником.       — Эз.       — Подрался и подрался. Давай без подробностей, — взмолился Эз.       Пришлось присесть пред ним на корточки, пусть и колено скрипнуло, чтобы посмотреть в глаза.       — Если ты не пил, то почему так разит? И что насчет тошноты?       — Меня приложили головой.       — Сильно?       — Не особо. Но кровь есть, так что я ее чуток спиртом. Ладно, мне надо...       — Показывай.       — Что?       — Показывай, где ударился. Потом в душ, с открытой дверью, чтобы я слышал, если ты потеряешь сознание. Никакой горячей воды. Есть запасная футболка?       — Да?..       Виктор уже вытаскивал из шкафа аптечку.       — Если это утверждение, то замечательно. Сядь.       Поняв, что речь идет о стуле, Эз заставил себя подняться. Виктор внимательно следил за его походкой.       Сильно не шатает, но шагает не слишком уверенно.       Явно следит за собой. Напускное равнодушие.       Как-то недооценивает его Эзреаль, и тот факт, что Виктор — преподаватель. Бесконечное множество раз студенты прибегали к ухищрениям, надеялись вывернуться, солгать, и опыт постепенно пришел.       Вот и Эзреаль — явно пытается сделать вид. Если не лжет, то недоговаривает.       Виктор поставил аптечку на стол и жестом указал наклонить голову.       — Сам покажи. И скажи, если больно.       — Да там царапина.       — Таксисту так же сказал?       Молчание. Даже не похвастался остроумным ответом.       Виктор обработал руки и, предупредив, осторожно дотронулся. Пряди липкие. Не спирт — алкогольный напиток. И где он его нашел?       Светлые волосы выдали темные попрятавшиеся разводы. Кровь шла какое-то время.       Улицы после дождя. Грязь отсутствует.       — Обо что ты ударился?       — О стенку? — попробовал Эзреаль.       — Это не царапина. А рассечение. А что мы знаем из физики? Чем меньше площадь, тем больше давление.       — Да за что?!       — За ложные показания. Что-то не острое, тонкое, сказал бы, что бордюр, но одежда сравнительно чистая. Тебя отпустить умываться, чтобы ты лучше продумал, как попытаешься меня обмануть?       — А так можно?..       — Нет. Советую рассказать правду, — Виктор вздохнул. — Скорее всего, легкое сотрясение. Зашивать не придется.       — Ура, — Эзреаль приуныл.       Видимо, расстроен небольшим поражением. Юлит он, конечно, неспроста, но от этого еще тревожнее. Есть не так много причин, по которым люди не сообщают, кто нанес им вред. Не полиции же он боится.       — Иди в душ. Обработать все равно придется.       Главное, чтобы сейчас Джейс не проснулся. Увидит спросонья следы на шее — сразу вернется в недавнее состояние.       Как-то день не задался. И додумался же он до откровений вот так, разом, и Эзреаля еще понесло в сторону приключений, и снесло куда-то не туда.       Хоть с душем справился и честно не запер дверь. Упадет — придется будить Джейса. Паршивый вариант развития событий.       Чтобы как-то занять руки, Виктор стал перебирать аптечку, заодно выуживая все необходимое.       На такси он приехал. Откуда?       — Голова сильнее кружиться не стала?       Эз отмахнулся и обессиленно на привычное место.       Он может ошибаться в суждениях, но Эзреаль зарекомендовал себя как человек, который рассказал бы о таком событии, с подробностями и обязательной победой в конце.       Но он выглядит потерянным.       — Будет немного щипать, — Виктор неуверенно прикоснулся ватой, и Эз зашипел. — Это быстро. Чуть-чуть потерпи. Пообедать решишься?       — Немного.       — Хорошо. Ногу еще тебе забинтую, поешь, чай горячий. И лежать. Дня три.       — Какие три?       — При даже легком сотрясении, необходим покой. Мои поздравления. Теперь ты действительно на больничном. И никаких помидоров.       — Нельзя лежать целых три дня.       — Еще как можно. Колено давай сюда.       — Но там-то точно царапина!       — Царапины, — пришлось придвинуть второй стул, Виктор взялся за бинт. — Небось, виноват енот.       — Согласен. Священник подойдет лучше. Католический.       Виктор зафиксировал бинт. Эзреаль осмотрел повязку.       — Мне мама такой же бантик повязывала.       — Подозреваю, что раз в два дня, — пробурчал Виктор. — Ты ведь сможешь сам себе положить, сколько съешь?       В ответ Виктор услышал худший звук, с которым никогда и ни при каких обстоятельствах не хотел бы иметь дел.       Всхлип.       Чудовищно громкий, медленно, но верно, переходящий в плач.       Где он перегнул? Что он не так сказал? Что теперь делать? Где платок?       — Эзреаль? Эзреаль, Эз, что произошло? Эзреаль? Сейчас, я... Воды?..       Совсем уж беспомощно закончил Виктор. Через секунду ему ударились в плечо, чуть не сбив со стула, и Виктор растерянно похлопал Эзреаля по спине.       Ему нужен Джейс. Срочно.       Происходит нечто совсем не правильное.       — Спокойно, ладно. Хорошо. Все будет хорошо. Прорыдайся.       Судя по судорожно выброшенным невнятным словам, есть высокая вероятность истерики.       А если у Эзреаля начнется истерика, Виктор его физически не удержит.       — Тяжелый день, да? — попробовал Виктор. — Такое бывает. Такие дни бывают.       Эз не отреагировал, всхлипывания только усилились.       — Эзреаль, тебе нужно лечь. Давай. Не на пол!..       Бесполезно.       Его не слышат.       Он держался до последнего.       — Джейс! — позвал Виктор. — Джейс, ты здесь нужен! Эзреаль, все будет хорошо. Я не понимаю, что ты говоришь, может, все-таки воды? Или тебе плохо совсем? Тебе плохо? Тошнит?       Виктор поднял взгляд, чтобы наткнуться на абсолютно ошалелого и встрепанного Джейса, который, благо, вопросов задавать не стал, только подбежал и освободил Виктора от тяжелых объятий, взваливая Эза на себя и крепко обнимая.       — Не голову! — предупредил Виктор. — Там рассечение.       Джейс кивнул.       — Тише, Лайтфезер, сейчас все решим, — Джейс одновременно поглаживал Эза по спине и пытался проморгаться. — Виктор?..       — Просто уложи его. В начале.       — Уложить так уложить. Эз, я рядом. Пойдем. Или давай я тебя донесу. Удержишься? Естественно, ты удержишься, — Талис без особых усилий подхватил Эзреаля под колени, явно все еще не до конца осознавая, что происходит.       Виктор пошел следом. Потом вернулся и все-таки налил воды. Понадобится.       Не Эзу, так ему.       Когда Виктор вошел в спальню, Джейс уже выдал Эзу в руки плюшевого тигра и сидел рядом на раскладушке и ждал, когда пик истерики пойдет на спад.       На молчаливый вопрос Виктора, Джейс еле пожал плечами.       Он следил сосредоточенно, чуть хмурясь. Сонливость сошла с лица.       Было бы ему что рассказать.       Джейс достал из кармана платок и протянул его Эзу.       — Полегче? Если что-то надо, то скажи.       Эз высунул руку, взял платок и шумно высморкался. Виктор выдохнул — Джейс Эзреаля знает, Джейс хоть как-то выправил вектор.       Отдышавшись, но все еще молча, Эз выудил смятую в комок бумагу. И протянул ее Джейсу. Ему пришлось с усилием выправлять покореженные листы, распутывая и разглаживая заломы.       Похоже на официальное письмо, внизу виден подтертый штамп.       — Что это? — спросил Виктор.       Джейс пробежался глазами по тексту. И опустил голову:       — Признали мертвыми.       С языка чуть не слетело «кого». А потом информация дошла до сознания, и было бы куда, Виктор осел. Но он лишь сжал трость.       Тяжелый день — так он сказал?       Эзреаль икнул и издал булькающий смешок:       — Представляете. Я не могу придумать никакой шутки, — он перевернулся на спину и сразу же повернул голову, болезненно морщась. — Такой бред. Это такой бред. Ни единой.       Виктор смотрел на Джейса. Джейс — на Эзреаля, а Эзреаль смотрел сквозь стены, куда-то далеко, во вне.       За пределы Пилтовера.       — Как он сказал? Пусто? Пусто! Прости, пусто. Где пусто? Внутри? В гробах?       — Кто сказал? — разум Виктора искал путь к поверхности через логические зацепки.       Тонуть нельзя. Утопающие тянут за собой.       — Точно, — Эз снова икнул, и Виктор протянул воду, но он не взял, только уставился на блике на стакане. — Вы же не в курсе. А забавно получается. Док сказал. Я выкрал у него письмо. Нет. Сохранил. Это было, нет, вы не поверите. Это было где-то после того, как меня чуть придушил мой дядюшка. Мой любимый опекун. Мой единственный опекун. Семья!       От нотки нервного смеха внутри похолодело.       Защитная реакция. А делать-то с ней что? Как подобрать ключ?       — Ты, если что, не один, — Джейс стер слезу с щеки Эзреаля, и он оскорбленно уткнулся лицом в подушку, прячась от жеста:       — Это все неправильно. Ошибка.       — Может, и ошибка, — быстро заметил Виктор. — Бюрократическая. Там бывает жуткий бардак.       — Здорово. Отлично. Супер. Пустой конверт. Вообще всё впустую!       После слов последовал заглушенный тканью крик.       За окном замолкли птицы. Джейс и Виктор переглянулись.       Универсального лекарства не существует.       — Дрянь, — у Эза закончился воздух. Глаза красные, опухшие, но какая же разительная разница с Джейсом, когда было плохо ему. Нечто глубинное, не связанное с горьким часом. Виктор разглядел гнев. И тяжелую, выдолбленную обиду.       — Я все еще не придумал шутку. А вы?       — Нет, — извинился Виктор, и Эз высморкался, и растер слезы по лицу, умываясь.       — Плохо. Время-то идет. Мне, правда, торопиться больше некуда. Но вы чего расселись?       — Что значит «торопиться некуда»? — у Джейса сменился тон.       — Что мне больше некого спасать. Я опоздал, — объяснил Эз, садясь. — Всё, понимаешь?       — Я знаю, что Джарро Перышко — герой, которому всегда есть кого спасать. И что штамп на бумажке не гарантия истины. И что тебе нужно попить воды.       — А потом — лечь, — Виктору почудилась трещина в собственном голосе. — Все еще сотрясение. И рассечение.       — Дядя? — Джейс нахмурился. — Мы должны с этим что-нибудь сделать? Опекун, семья, тоже мне! Может, я...       — Что-нибудь, — пробормотал Виктор. — Вот только что?       — Забейте, — Эз попробовал встать, но Джейс предупреждающе выставил руку. — С дядей я сам разберусь. И с доком тоже.       — Ты уже сходил один на прогулку, — Виктор цыкнул. — Теперь хочешь лезть один непонятно в насколько глубокий колодец. Не пробовал просить о помощи?       — Пробовал. Грейвз найдет мне юриста.       — Грейвз?..       — Ага. Пришлось рассказать вообще все, Виктор, прости. Но ведь непонятно насколько глубоко мы в.… колодце. Боги, я так жалею, что привел Джейса в гости, и там был этот козел с его «пусто». И как бы дядя не додумался до какой-нибудь срани о «лучшем друге». Это же убить его придется.       — Вот сейчас твой серьезный тон немного пугает, — заметил Виктор. — Хотя, с другой стороны, если он полезет к Джейсу...       — Эй, эй, эй! — Талис толкнул Эза обратно в раскладушку. — Меня вы за такие порывы недавно немного так осудили!       — Времена меняются, — Эз отбил руку подушкой. — Я дядюшке дал отпор, я его знаю. А вам лучше не лезть. Вам вообще лучше спрятаться.       — Да ты издеваешься!       — Нет, Эз. — Виктор оперся о стену. — Кажется, мы в одной лодке. Юрист — это хорошо. Но нужен запасной вариант. Подушка безопасности.       — Два юриста? — Эз сделал невинный взгляд.       — Нет, я о другом.       — Три юриста?..       — Он пришел в себя, — заключил Виктор. — Но вставать ему все равно не давай.       — Вы ничего не будете делать! — вскинулся Эз. — Это мое личное дело. Забудьте, что я раньше там говорил, жаловался. Родителей достаточно. Я разберусь. Вы все равно не поможете, только подставитесь, еще где-нибудь случайно машина собьет, как предупреждение. Дяде нужны деньги? Хорошо! Пусть забирает все. Ждать больше некого, возвращаться некому, я только оставлю пару вещей себе, фотографии. И что-нибудь на поездку. Путешествие. Академия — шлак. Хоть, не знаю. Могилы найду. Попрощаюсь.       — Думаешь, что я вот так позволю тебе уйти? — Джейс скрестил руки.       — Что, держать будешь?       — Никогда не поверю, что ты решил сдаться.       — Да это мое самое разумное решение за всю жизнь!       — Логики оно не лишено, конечно, — протянул Виктор, и Джейс недовольно оскалился, — но дело не только тебя касается. Ладно, мы втроем. А что насчет будущего Академии? Памяти твоих родителей? На что твой дядя пустит деньги? Кому еще нанесут вред?       — Звучит полномасштабно, — громко шмыгнув, Эзреаль перевернул подушку, чтобы снова в нее уткнуться. — Но у нас нет на такое толпы солдат. И вообще чего-либо. И почему обязательно всем надо со мной спорить?       — Виктор, — Джейс начал разворот. — Давай с речами потом? То есть, вроде решать надо быстро. Но дай ему хоть немного времени на отдышаться.       — Как будто ты не подразумевал, — Виктор вышел.       Не от обиды, а от усталости. Моральной и негромкой физической. Думать лучше сидя.       Информация навалилась тяжелой волной. И Джейс лучше справляется, Джейс лучше чувствует, понимает, а лично он в некоторой растерянности.       Царапины обрабатывать — не зашивать души. Возможно, им стоит побыть вдвоем, возможно, Эзреалю нужен лучший друг, а не ворчливый безработный педагог.       Педагогу нужен кофе, пусть и снаружи расцвел летний день. Хорошо бы уловить суть, а не запутаться в новообразовавшейся паутине.       Джейс присоединился через десять минут. Сказал, что Эзреалю плохо, что его срывает на смешки, что он то в ярости грозится местью, то утопает в собственном бессилии. Почему оставил одного? Попросил. Полежать, подышать, покричать, осознать.       Согласился, что Джейс вернется еще минут через десять. Проверить.       — Он второй раз потерял родителей, — объяснил Джейс. — И вряд ли рад тому, что сорвался. Даже при нас. Даже сейчас.       — Это безопасно? — Виктор потер виски. — Я его впервые таким вижу.       — Не то, что он часто плачет, — Джейс налил себе кофе и рассеянно встрепал волосы.       — У него бывали всплески эмоций, когда мы ссорились, но...       — Ясно. Спасибо, что ты в себе.       — Будем считать, не успел проснуться, — Джейс нервно улыбнулся. — Или просто не могу так чувствовать, когда рядом вулкан. Он за меня кричит.       — Понимаю. Надо понять, насколько все плохо.       — Даже не знаю, — Джейс уселся и потер лоб, хмурясь. — От обратного? Что есть хорошего?       — Мы живы, мы здесь, Эз «сохранил» письмо, вы все еще учитесь в Академии, это не минус, какие-то сбережения тоже имеются. Но некий юрист может запросить сумму.       — Мою заявку все еще рассматривают, — у Джейса усталый голос, отдает приглушенной зеленью, — да и зарплату выдали бы не скоро. Но со стримов наскребу. Может, мне вернуться в сферу?       — Решил наплодить проблем поверх текущих? — Виктор зло ударил ложкой о чашку. — Плохая мысль. Поверь на слово. Даже если у тебя там великие связи и гигантские доходы — нет. Нечего себя гробить.       Виктор достал телефон.       — Кому ты звонишь? — Джейс посмотрел на часы.       — Грейвзу. Он в курсе некого Всего, вот мне и интересно, что он надумал. Заодно узнаю подробности. Без информации мы можем тут вечность рассуждать. Только бы он был в состоянии говорить.       Джейс пока поднялся, чтобы сделать чай.       — Грейвз, добрый день. Это Виктор. Ваш бывший коллега.       Легкая пауза.       — Спасибо, я понял. Можете не перечислять все регалии.       Виктор почти воочию видел, как Малкольм держит на лбу холодную тряпку. Или пакет со льдом.       — Вот и чудно. У Вас недавно в гостях Эзреаль был. Не расскажите мне о подробностях? Я же правильно понял, что вы виделись?       — Виделись.       — И его состояние Вас не смутило.       — Я больше удивился его присутствию в Академии. Вы же не отчитывать меня звоните?       Несмотря на явное любопытство, Джейс все-таки отправился с чаем в спальню.       Навещать Эзреаля.       Виктор проводил его взглядом, дождавшись, когда закроется дверь, убедившись, что возгласов ужаса или удивления не последовало, продолжил:       — Нет, хотя казалось бы, — Виктор накрутил прядь на палец как смог. — Эз Вам поведал историю.       — И не одну, — судя по выдоху, Грейвз пьет, не неожиданно. — Запутался в нюансах, но суть уловил.       — И какой вывод? Что за юрист?       — Старый знакомый. Эзреаль уговорил меня не обращаться к миротворцам, и я ему сдуру пообещал.       — Возможно, действительно рано. Дорогой этот юрист?       — Есть такое, — Грейвз заворчал. — Но хоть опытный.       — И все?       Кряхтение на другом конце провода. Можно перевести как «а этого недостаточно?» или «я вообще не при делах, почему я сразу».       — Запрос был на юриста.       Чашка пострадала вторично.       — И он будет защищать Эзреаля в Академии? Он в уязвимом положении. В опасности, можно сказать.       — Вот поэтому миротворцы. Виктор, Вы что предлагаете?       — Усилить охрану. Выяснить, не собирается ли Корин Ревек возвращаться. Также мне нужны контакты Вашего друга, который будет заниматься делом, точные суммы. И Вы.       — Зачем?..       — Как старый свидетель, Малкольм. Где-то времен моего первого курса.       Молчание. Жестоко по отношению к Грейвзу. Но им нужны все карты в руке. Даже по виду выцветшие.       — Виктор. Вы серьезно?..       — Не знаю, насколько подробно Эз вам все рассказал, но верю, что о некоторых вещах он упомянул. И знаю, что они Вас задели. Даже догадываюсь почему. Лично я готов. Если не хотите ворошить прошлое — я пойму. Но скажите сейчас. И мне все равно понадобится информация, иначе я просто потеряюсь. А у кого ее искать, как не у главного собирателя слухов?       — В какого же параноика ты превратился.       — Да пусть. Даже если это все глупо звучит. Но сложно начинать что-то новое, когда тебя держит старое. И, Грейвз. Я хорошо тебя помню. И ты меня, к сожалению, тоже. Не заставляй меня резать по живому.       — Да. Того студента я знал.       — Вот и уважь память о нем. Хоть ненадолго оторвись от стакана и помоги сделать так, чтобы даже спасать никого не пришлось. Я прошу тебя о помощи. Этого мало?       Протяженный вздох. Шорох трубки. Легкий треск. Виктор на секунду испугался, что связь прервется. На кухню вернулся Джейс, обеспокоенно поглядывая на Виктора. На лице нет паники и мольбы, значит, где-то контроль существует.       — А сказал, что не будешь резать, — сдался Грейвз. — Пришлю контакты. И узнаю насчет состава, Ревека. И в принципе что смогу, но по охране, прости, я не могу обещать. Особенно, если приходится никого не информировать о причинах.       — Спасибо, Грейвз. Хорошее ведь тоже было, верно?       — Да. Я понял. Виктор?       — Да, сэр?       — Ты вырос.       — Стоило только уволиться.       Виктор повесил трубку и устало опустил голову. На плечи легли теплые ладони.       — Нормально, — проинформировал Виктор. — Грейвз далеко не скотина, он просто слишком увяз в собственной аудитории. Не замечал?       — Мне он всегда казался слишком легкомысленным.       — Банальный страх потери.       — Места в Академии? — Джейс легко нажал на напряженные плечи, и Виктор позволил себе прикрыть глаза.       — Почти. Мне приходила в голову мысль раньше, что мы с ним похожи: весь мир сосредоточен в одном месте. Но сейчас, кажется, мы разошлись. Я его не виню.       — Ты никого не винишь. Кроме себя. А зря.       — Он не заметил, как к нему приросла маска.       — Или не хотел замечать.       — Не знал, что ты не в восторге от Грейвза. Я думал, все его любят.       Джейс тихо засмеялся.       — Все по-разному. У тебя, вообще-то, вполне есть фанаты. А Грейвза как будто легко любить. Мне не интересно такое.       — Придирчивый.       — Просто приму тот факт, что ты его знаешь лучше. Но все еще не в восторге. И он тебя спаивал.       — А, вот откуда ноги растут.       — И он не лучший пример для Эза.       — Грейвз не плохой человек.       — Никак не отменяет.       — Не всем быть примерами.       — Не ты ли выставил вперед шпагу, вещая об этике? — Джейс наклонился к уху, не отпуская плеч. — Педагог то, педагог сё... вот, он педагог. Куратор. И поощрял дурные привычки Эза, если не способствовал их появлению.       — Прекрати меня настраивать против старого знакомого, он нам еще нужен. Что это за манипуляции, Талис? — Виктор дотянулся до уха Джейса, чтобы легонько его потянуть. — Меньше категоричности.       — Это называется забота.       — Или мстительность, тут как посмотреть. Как Эз?       — Спит. Не думаю, что это надолго. И, пожалуй, предлагаю перебраться к нему. Мало ли. Устроимся с бумагами и книгами. Набросаем планов. У тебя отдохнет спина, а Эз будет под присмотром.       — Поспорил бы, но не могу. Джейс, как думаешь, спокойные дни еще будут?       — Да куда денутся. Разве что я в гости буду прибегать и заставлять тебя ужинать.       — Ужас какой, — Виктор чуть улыбнулся, одновременно чувствуя неявную тоску.       Да, Виктор же сам указал, что речь о визитах. И Джейс не спорил; смущенный и погрязших в обстоятельствах, он больше не поднимает тему про отношения.       А ведь ему было важно. Возможно, важно и сейчас. Но сменились приоритеты.       — Я только возьму свои записи. Надо подготовить для профессора стопку бумаг. У вас худший учебный период. У всей Академии, я имею ввиду.       — Лето, — Джейс чмокнул Виктора в макушку.       Виктор же думал о том, что набрасывать им нечего. Готовых планов нет, и быть не может. Они могут наблюдать, поддерживать друг друга и терпеливо ждать, лишь наращивая броню.       Дать сдачи — может быть. Мстить? Изувеченная мораль. Они, все трое, заперты без замка. И лампочки на стене, и плюшевые игрушки по контуру, а снаружи сияет безэмоциональное Солнце. Вот уж кто великий Наблюдатель.       У усевшегося на кровати Джейса на лице сияющее спокойствие, как будто он исчерпал лимит вспышек. У Эзреаля — высохшие слезы и покрасневший кончик носа. Виктор поднял с пола промятое письмо.       Печать похожа на настоящую, но он и в собственной реальности сомневается, а тут плевок бюрократической машины, попеременно дающий сбой.       Виктор уселся рядом с Джейсом, который пока строил вокруг них стенки из книг и бумаг, и посмотрел в телефон. Грейвз пока не ответил. Грейвз ему, по итогу, ничего не рассказал, да и когда — Виктор не дал шанса. Атаковал, бросив перчатку, не дождавшись конца отчета. Он все еще педагог Академии по окрасу, а уже пора бы сбросить шкуру. Вот и заметки об этом разложены повсюду. Напоминания, заметки, программы, финальные штрихи, которые теперь его не касаются.       Подумалось, что если не напрямую вслух, если Эз не говорил, а Джейс не упоминал — и он не помнит, было ли такое, — то в любом случае, теперь здесь минимум два человека, у которых рухнули миры.       Да, точно. Это он сам говорил. Обвинял Эза в том, что ему не понять, что значит — потерять всё.       Стрелка шагнула, легче не стало.       Стало хуже. Лучше бы дальше не понимал. Счастливый в неведении.       — Джейс, передай верхний учебник.       Не от этого ли Эзреаль так избегает знаний? Разве он настолько не прав? Насыщенный разум гнетет собственное бессилие. Этот груз не для всех.       Еще немного, и он сам себя разочарует.       Пошатнулась внутренняя опора, которую он считал аксиомой, стержнем.       Он больше не понимает, кем он является. Какие у него характеристики? Кто отражается в зеркале? На что он способен, что есть лицемерие, все действия резко потеряли цель. Превратились в поддерживающий привычки алгоритм.       Джейс явно недоволен Грейвзом. Он осуждает его за слабости, но понимает ли Джейс, что Виктор тоже слабый человек. По-своему. Ровно настолько, чтобы позволить себе мысль, повесить якорь смысла на Джейса. Не спрашивая, просто вешать некуда. Это даже подло. У человека должны быть собственные амбиции, иначе он превращается в зеркало.       А таких презирают. И правильно делают.       Никому не нужна вторая тень.