Ключ провернулся три раза

      — Ты смотришь на определение уже минут пять, — оранжевая нота заставила поднять голову. — Настолько паршиво сформулировано?       — Да нет, нормально.       — Дай посмотреть, — Джейс заглянул в учебник. — Безынтересно, я бы так сказал. Во всей Академии только ты бы смог это подать как материал, а не набор слов.       — Ты же понял.       — Только потому, что знаю тему. Выучить его с нуля, это только зубрежкой.       Джейс крякнул, пытаясь вытянуть ноги и не пнуть раскладушку.       — Я так понимаю, ты ко всем экзаменам готов, — улыбнулся Виктор.       — Повторить билеты еще пару раз и...       — А Эз?       — Он даже не собирался. Про диплом вообще молчу. Он откровенно плюнул в его сторону. Считает, что готовиться смысла нет, импровизация поможет выкрутиться, если что, то нальет воды, главное, это выдумать очень длинное и претенциозное название. И убедить всех, что это не плод фантазии, а важное исследование, и он всю жизнь ему посвятил. Он хотел взять на защиту фонарик.       — Зачем?..       — Посветить, — резюмировал Джейс. И довольно улыбнулся, услышав легкий смешок.       — Академия его не забудет.       — Это ты еще темы для диплома не видел. Он наугад взял строчки из пособий, смешал их, а потом зачитывал их передо мной. С очень серьезным видом. Репетировал.       — Не сохранились?       — У меня есть несколько в блокноте.       — А. Тот самый, с солнышком.       — Нет, я не буду зачитывать комплименты оттуда. Сейчас, — Джейс стушевался, но книжечку достал. — Ладно, вот. Пример: «Использование потока Риччи в сельскохозяйственных нуждах с учетом кривизны планетарной сферы».       — Это какой предмет?..       — «Проблема касательного пространства: исследование гладкости слоев и их влияния на самочувствие Гильберта».       — Это математика?..       — «Плотность кольца периодов: почему падает спрос на алмазы и причем здесь полемика полей?»       — Скажи, что ты сейчас шутишь.       — «Доказательство конечности вырождения алгебры и инвазивных вариантов подпольной алгебраической труппы».       — Группы!       — «Решение проблема Якобанана: гомоморфизм».       — Кого?       — «Число два — способно ли оно признаться в своей трансцендентности родителям или придумает нормальное слово?»       — Это даже Грейвз бы не пропустил.       — Иногда он издевается, не обращай внимания. И ему было скучно. Как тебе «распространение интерактивного гомоморфизма в условиях вакуумной среды академического параллелепипеда»?       — Хочу на это посмотреть, — Виктор похлопал себя по щекам, чтобы не так широко улыбаться. — Но он повторяется. Дважды про гомоморфизм.       — Он сказал, что это все мое отвратительное влияние. И что-то про то, что у меня не основные отношения, а сношения.       — Ладно, все, хватит, — Виктор старался фыркать тихо. — Подход ясен. Даже понятно, какой вариант самый свежий.       — «Cвязность без кручения как признак совращения».       — Хватит, говорю.       — «Векторное безобразие — часть надмножественного многообразия».       — Джейс.       — «Паранормальная паракомпактность паракомпатного...»       — Талис! — Виктор легко ткнул Джейса локтем. — Дай сюда блокнот.       — Нет, нет, давай в другой раз, — этот намек Джейс понял и быстро запрятал записи подальше, широко улыбаясь.       Виктор уже счастливо прислонился головой к плечу, задвинув мысленный омут на ближайшую полку, когда требовательно запищал телефон. Несколько раз подряд. Виктор посмотрел на экран.       — Грейвз прислал, — стенка сообщений. — Контакты юриста, список приглашенных официально на Маскарад. Пишет, что списков приглашенных со стороны у него нет, каждый может двух по желанию. Родителей, например.       — А это что за перечень? — Джейс косо подсмотрел, не вглядываясь.       — Это, — горло само кашлянуло, — краткая выдержка рассказа Эза. И извинения.       — За что?       — Эхо давних времен. Подожди минуту. Кажется, он выпил.       — Тоже мне новость, — чуть оскорбился, но уточнять не стал.       И хорошо.       Письмо получилось сумбурное.       Кратко о том, что Эзреаль подрался с дядей, о бое за наследство, что Эз столкнулся в доме с Ревеком. Что Ревека, как яростно уверил Эз, нельзя подпускать к Академии. А дальше все начало путаться и падать по строчкам и сообщениям.       «Эз был взволнован. Я не сразу понял. Он так резко перешел к тебе. Вам. В лицо спросил, скольких еще изнасиловал Корин»       «а я не знал»       «Я его даже не понял сразу то есть это тогда??»       «,*»       «сказал ему, что жалобы были на лишние прикосновения - я хорошо помню формулировку. И ВМешательство в личное пространство. И подписи помню хорошо. Пять штук.       Без твоей. У тебя в конце всегда черта подводится. Я только сейчас понял, что тебе было просто страшно. Прости»       «я спросил,, уверен ли он, честно, я же знал Ревекка»       «даже уважал»       «он мне сказал, что еще как уверен а если не верю, он достанет доказательства, ведт Корин живет у него дома и точно ведет себя Странно»       «Умеет он, конечно»       «Попросил юриста. По наследству. И что дядя его убить хочет. Душил. И что Джейс Талис может быть в опсаности - лн его лучший друг, и они все знакомы»       «И вы с ним встречаетесь, хоть об этом я догадался. Это здорово, что ты не один»       «Как я тогда не понял? Не знаю»       «сам струсил»       «мы хорошо общались как коллеги. Паршивое оправдание. Еще раз прости»       «За Эза страшно. Меньше всего я хочу, чтобы такое повторилось. Я его не спросил, что делает Ревек у него дома. Я его все слушал, а потом он убежал по самым срчным делам, и потом ты позвонил»       «может, я с ума сошел, но мне теперь кажется, что вы с Эзом похожи. Или это просто свойство такое. Все студенты как будто твои дети, что ли? Непутевые»       «Помню тот год, когда Ревека уволили»       «И даже день. Все были удивлены и... смущены? подавлены? И у Корина были студенты, которые встали на его сторону - думаюю, они тоже не знали. Надеюсь. Они всегда виделись мне маленькими акулятами»       «Но я ведт уже тогда знал, что произошла беда, а я не уследил. Это был ясный день. Такой яркий. Такой солнечный. Были те, для кого все совсем прошло мимо. Они не знали ни вас, ни Ревека. Счастливые, веселые, а я вел радиомеханику и старался не думать про эти подписи, просто надеялся, что историю замнут, не потому, что... не из-за вас, их, а ради вас»       «Как бы объяснить»       «Я боялся, что подписавших затравят за стукачество»       «Это сейчас глупо звучит. Но я не знал масштабов»       «Все равно глупо звучит. Со стороны студенты лишь знали, что Ревека уволили после жалоб от некоторых»       «естественно, Академия не оглашала причин»       «были те, кто требовал публичного разбирательства, те, кто выдавали доводы о ненужжности "ворошить раны", и в конечном итоге Академия испугалась за репутацию»       «Да, я тоже виноват. Промолчав»       «я был большим идиотом, и я понимаю, что рассказы о том, что я там сломался, подкосило, ничегго не дают, не оправдывают, мне с этим жить вобщем, я попоробую сделать хоть что-то сейчас»       «Контакты выше юрист хороший»       «Скажи, если нужны деньги на юриста»       «из меня плохой рассказчик»       «Прости»       — Виктор?..       — Да, Джейс?       — Все хорошо? У тебя грустные глаза.       — Разве? Нет. Задумался. Вспомнил тут, каким Грейвз был, когда я был на первом курсе. Он иногда жутко терялся от внезапных вопросов и шуток. Почти не пил, только по действительным поводам, ходил со строгим лицом и все время проверял, как на нем смотрятся очки.       — И больше любопытства.       — Я рассказывал?       — Когда мы смотрели альбомы.       — Да, я их решил выкинуть, — невзначай упомянул Виктор, ожидая возмущения, но Джейс отвел взгляд, краснея.       — А я спасти.       — Прости?       — Я их вытащил. Мы здесь, ну, не точно здесь, в общем, хотели с Эзом зайти, а снаружи мешки. Так что я.… там такое фото твое красивое.       — Это чудовищно неприлично, — Виктор отложил телефон, чтобы строго скрестить руки на груди. — Ты рылся в мусоре? И решил, что я не прав в своем решении? И даже не сообщил, не спросил, ничего?       Джейс несчастно снова залепетал про фото, кудри и сережку, и он бы никому и ничего не показал, тайн бы не раскрыл, просто не успел отклеить, да и все равно, раз альбом не нужен, и это все сверху лежало, так что ничего он не рылся.       Виктор честно попытался разозлиться. Сходу не получилось.       — И где твой трофей теперь?       — В сумке, — промямлил Джейс.       — Ты его с собой таскаешь?..       — Я был занят.       Ему следует начинать беспокоиться за свои личные вещи? То есть, если он захочет что-то выкинуть, то легче сразу сжечь, а то Джейс все у себя схоронит?       Это даже смешно. Особенно забавное ощущение после извинений Грейвза, как будто у него хвост, и к этому хвосту привязали консервную банку, начиненную прошлым.       А он уже даже не раздражается на шум, нынешнее шумит сильнее: одно стыдливо пищит под боком, другое храпит.       Все-таки, Эз храпит. Только как-то не так, когда они не спали.       Он, что — притворялся?..       — Не делай так больше. Или хоть уведомляй, хотя я не уверен, что выдержу подобный комплимент еще раз.       — А ты собрался что-то выкидывать?..       — Конечно, все свои смокинги, туфли и витражи с изображением моего лица. Фрески, от ранних лет до нынешних дней.       — Я почти поверил, — Джейс разочарованно вздохнул. — Тебе бы пошел смокинг.       — Помоги мне распределить лекции, учитывая расписание. Не знаю, кого они поставят на замену, так что примерно, чтобы студенты не отстали слишком сильно.       Совсем не может злиться.       Надо написать юристу, уточнить по начальным действиям. Проблема в том, что основные задачи лягут на плечи Эзреаля. Ему нужно подавать документы, ему нужно действовать на опережение, ему хорошо бы зафиксировать травмы, но вот решится ли он? Он совсем потерян. Лишен мотивации.       Почему письмо оказалось у Ревека? Это заговор или их поглотила паранойя, окончательно и бесповоротно?       Они так совсем сгниют.       Паранойя. Да, возможно, её Грейвз тоже избегал. Этой темноты. Страшно потерять доверие к людям, к Академии, к миру. Увидеть реальное отношение и истинную человеческую натуру.       Грейвз ушел в первый серьезный запой где-то через неделю с тех пор, как Виктор отстриг кудри.       Он еще тогда пошутил, что раз Виктор теперь такой строгий и хмурый, то кто-то же должен быть безалаберным.       Эз часто повторяет эту фразу.       «Кто-то же должен». Какой педагог, такие и студенты.       Интересно, как там его вечно молчаливый и настороженный выводок?       Они-то сдадут экзамены?       Джейс разгреб стопки, и Виктор невзначай перелез ему на колени, и, к сожалению, точно случайно свалил одну кипу на Эзреаля.       Он недовольно приоткрыл один глаз. И посмотрел на учебники:       — Опять кошмары. Опять учеба. Как тяжек груз знаний...       — Эта шутка считалась устаревшей еще до того, как я поступил в Академию, — выдал Виктор автоматически, за что получил злобную гримасу. — Извини. Не хотел будить.       — А сколько сейчас? Это я днем уснул, что ли?       — Лежи, — Джейс махнул рукой. — Ты болеешь, тебе можно.       — Срань, — Эз закинул бумаги обратно, не церемонясь, и стал выпутываться. — Днем спят только старики и парализованные.       — У тебя сотряс.       — Хорошо, я не буду биться головой о стены. Хотя имею право!       — Три дня минимум, — напомнил Виктор, вызвав вой. — Заодно разгребем дела.       Эз накрылся одеялом по макушку, видимо, собираясь от возмущения задохнуться.       Но Виктор не врал. С юристом Эз сможет списаться не вставая с кровати. А даже если попробует, то Джейс его закинет назад и завяжет в заботливый кокон.       Виктор проследит лично.       Тишина.       Вот какое слово преследовало Виктора следующие три дня.       Первый они отдали перепискам. Эз с неохотой, но связался по контактам.       Консультация, какие нужны документы, куда подъехать, хотите зафиксировать следы нападения?       Энтузиазма у Эзреаля ни в одном глазу. Он очень скоро после пробуждения потерял все силы и погрузился в апатию, лишь изредка выдавая затупленные остроты. И тихие всхлипы.       Письмо отправилось в сумку. Уснул Эзреаль поразительно рано, Джейс, предупредив звонить коль что, отправился на ночь домой.       И Виктор остался в тишине.       Второй день.       Джейс в Академии, на связи.       Как Грейвз? Заходил — разбит. Но держится хорошо, пусть и похмельный. Мы ещё в курилке обговорим моменты.       Не волнуйся, Виктор, я не курю.       Как Эз? Ни разу не выходил курить. Лежит все время, уткнувшись в телефон. Спрашивал, придёшь ли ты сегодня?       Точно Эз спрашивал?       Точно, точно. Честно, честно.       На этой неделе маскарад. Вам надо готовиться.       За сутки Виктора так никто ни разу не отвлек. Он хотел оставить дверь открытой, чтобы Джейсу не звонить, но Эз ненавязчиво попросил запереть: дескать, они в осаде, город в военном положении.       Снаружи делать нечего — это сказал Эзреаль. И сказал, что сходит на личную встречу завтра. Сегодня что-то не хочется.       Когда Джейс, уставший и взмокший от жары, пришел проведать, Виктор, сдавшись, уточнил: ему действительно так нужно домой? Может, возьмёшь что переодеться, пару вещей захватишь и переночуешь здесь?       Эзреалю явно хуже, а Виктор не совсем понимает, что делать.       Джейс вернулся ближе к ночи.       — Я знаю, что молил о покое и возможности посидеть, поработать, но не так же. Нездоровая атмосфера. Слишком тихо.       На столе возникли миски с печеньем, наполненные чаем чашки, нарезанные хлеб и сыр. Джейс, сменивший форму на просторную, потертую футболку и мягкие длинные штаны, слушал смущённые жалобы внимательно и с сочувствием, и тишина поредела.       — Он хоть ел? — спросил Джейс.       — Часа три назад. И втихую покурил в окно спальни.       — Настолько, что ты в курсе.       — Запах, — Виктор вздохнул. — Но обстоятельства диктуют. Завтра пойдет разбираться с бумагами. И он отказался фиксировать травмы. Разозлился не на шутку. А зря.       — Эмоции. Ладно, пойду уговорю его на чай.       Они вернулись быстро. Эзреаль явно обрадовался, узнав, что Джейс на ночь, и даже вполне бодро уселся за стол, сразу утягивая к себе тарелки.       Трапезничали они молча, но присутствие Джейса вселяло некую уверенность, что ли, хотя от него не зависело ничего: ни решения юриста, ни выверты Академии, ни новости от Грейвза, ни ходы их очерченных причастностью врагов.       Джейс просто был рядом и просто пил чай. Предлагал ещё печенья, передал сахар; предложил Эзреалю проверить костюмы. Невзначай заметил, что Виктор приглашен на Маскарад, только что, им лично, и Эз закивал головой:       — Но тебе тогда тоже нужен костюм.       — Обойдусь. Никак не успею, — Виктор сдул с чая пар.       — Тогда маска. У меня была запасная. Она скучная немного, но хоть так.       — Маску можно. Скучная подойдёт.       Джейс довольно улыбнулся, а Виктору оставалось только смириться. Он одновременно хотел вернуться в Академию. И одновременно страшился встреч — даже Грейвзу в глаза будет тяжело смотреть. Мало ли, сколько там тоски накопилось.       — Мы должны померять костюмы, — Эз вылез и направился к аккуратно расставленным сумкам. — Финальная подготовка.       — Вы сами шили?       — Вот ещё, — на пол полетели вещи, Эз не стеснялся. — Только подшивали да собирали. У меня, знаете ли, без выкрутасов. Так, пара деталек. Яркие пятна.       — Удивительно.       — Ну, я же фокусник. Это Джейса должно быть видно, даже если он будет висеть под куполом.       — Я никуда не полезу, — Джейс поймал нечто  пёстрое, в ромбах. — И тебе не советую.       — Основная сцена на крыше беседки, — Эз оттряхивал смокинг. — Отлично, все помялось.       — Цилиндр в комплекте? — спросил Виктор.       — Он же испортит мне прическу, — Эз посмотрел укоризненно. — И куда бы я его пихнул? Как думаешь, шорты или штаны?       — К смокингу?.. Шорты?       — Это называется авангард.       И Виктор, и Джейс хором вздохнули, Джейс все неловко мял желто-черную ткань в руках.       — А ты чего сидишь? — спросил Эз. — Одевайся. Я вот тоже... Только рубашку найду.       — Шорты слишком вне образа. И с обувью будет тяжелее, — Виктор проследил взглядом, как Джейс сбегает в спальню, пока Эз спокойно разбирается с костюмом на месте. — Чего это он?       Эз вытащил из рюкзака сверток. И хмыкнул.       — Стесняется. Его полнят ромбики. По его словам. Но кто ему поверит, просто кое-кто не любит такой э-э-э... Формат. Считает вульгарщиной. Я предлагал альтернативу, но от юбки он наотрез отказался. У нас был вариант с волшебницами. Ладно, у меня. Но Джейс чуток зануда, так что тема — «Цирк».       Эз справился с собственной запаковкой.       — Хочешь маску с кружевами?       — Это единственный вариант?       — Есть классическая театральная, грустная рожица. И я еще брал moretta и все эти, dell’arte, — Эзреаль помахал одной как веером.       — Скучные, значит? — брови сами поползли вверх. — Кого ты ограбил?       — Попрошу. Мои родители — люди культуры.       — Но набор жуткий, — заметил Виктор. — «Немая» маска слишком символична.       — Зато закрывает лицо. Лично я выбрал простую, на глаза. Я же герой.       — Или цыплёнок, которому один день отроду.       — Да не хочу я с клювом, — Эз застегнул алую рубашку на себе. — Иначе все будут смотреть на нос. Джейс, ты там умер? Выходи! Будешь Арлекином.       Все-таки длинные шорты, практически бриджи, и гольфы. Со смокингом и красной рубашкой. Это даже по определению безвкусно.       Эз закатал рукава и пришпилил к нагрудному карману белую искусственную розу.       — Джейс!       — А это обязательно? — Джейс осторожно выглянул из спальни.       — Ты издеваешься? Мы договорились.       — Я передумал.       — Да ты все равно в маске будешь. Красненькой, — Эз шаркнул ногой в поклоне. — Под цвет моей рубашки. Да харэ уже!       Безбожно горбясь и что-то лепеча, Джейс шагнул из-за двери и в неловком жесте спрятал руки за спину.       Замечания из головы испарились, как и рассуждения о масках.       Виктор прикусил губу:       — Твоя идея? — спросил он у Эзреаля.       — Ага.       — Ага.       Костюм гимнаста Джейсу был в обтяжку. Трико. В черно-оранжевых ромбах, которые вытягивались по контурам тела. На свету ткань желтела и переливалась огненными всполохами.       — Ага, — повторил Виктор.       Джейс упорно смотрел в потолок.       Эз все обмахивался маской:       — А главное, по канату ходить удобно. Застежки только неудобные.       — Застежки не главная проблема, — пробормотал Джейс. — Ткань немного тонковата.       — Попробуй найти другую сходу, — Эзреаль был возмущен. — Да все же ровненько, под тебя. И раньше ты не жаловался!       Виктор задумчиво молчал.       — Тебе тоже не нравится, что ли? — Эз ткнул маской в его сторону, и Виктор медленно улыбнулся.       — Нет, что ты. Все... все прекрасно. Меня только смущают толпы народа и некоторое количество внимания со стороны нежелательных лиц.       — Это каких?       — Практически всех, — Виктор невольно зашипел. — Вы на маскарад собираетесь или к Джейсу трансляции вести?       — Так, это был давний план. Твоя ревность в него не входила. Ну, то есть входила, но частично. То есть, вы же еще не... как бы это, чтобы меня не убили? Не лежали молча и очень тихо в одной кровати.       — Эз, заткнись, — взмолился Джейс, не зная, куда себя деть.       — Ах, так это заговор. Отлично, — Виктор фыркнул. — Я протестую.       — Подумаешь. Все, сцена подготовлена, сценарий написан, ты идешь с нами, это будет фурор, — Эз не слушал, Эз уже задумчиво потирал подбородок. — Нужны бесшовные трусы. А то видно резиночки.       — Может, мне вообще без белья идти? — огрызнулся Джейс.       — Тоже мысль.       — Эзреаль, знаешь, куда я тебе такие идеи сейчас засуну?       — Это меня догнать еще надо, а ты в ногах запутаешься.       В конечном итоге, эффектом Эз остался доволен.       Виктор, конечно, в легкой ярости, но ничего, остынет. Потом спасибо скажет.       Виктор все смотрел на Джейса. Джейс попробовал собраться.       — Ну. Костюмы менять действительно поздно, — заметил он. — И... мне хоть идет? Немного?       — Да-с, — Виктор медленно кивнул. — Но некоторые комментарии я оставлю при себе.       — Вот и ладненько, — просвистел Эз. — Набор масок имеется, выбирайте, Джейс, только больше уверенности, ты же гимнаст, Принцесса Цирка, лебедь, вот это все. Носи ромбы с гордостью. Мы всех там сделаем.       Виктор потер переносицу.       В последнем Эзреаль определенно прав.       Знал бы он, чем грозит примерка — планы и дела вытеснились тягучими линиями. Джейс, наверное, огорчен недостаточно восторженной реакцией. Но не при Эзреале же. Как-то щеки покраснели. Он был не готов.       — Ладно, зафиксировали, что-то надо отгладить, Джейс, раздевайся.       Виктор вспыхнул до кончиков ушей, и Эз, заметив, меланхолично уточнил:       — Переодевайся обратно, то есть. Или вместо пижамы можешь...       — Нет, нет, спасибо, — Джейс развернулся на пятке, сбегая.       Виктор зло посмотрел на Эза, явно обнаглевшего в край.       — И какой у тебя был план, прости? Это неприлично!       — Это тебе неприлично, у тебя просто мысли такие, — Эз оправил воротник. — И раньше он так не смущался, так что опять ты виноват.       — Я? — возмутился Виктор.       — А кто еще? Джейсу нужно научиться себя показывать.       — Не замечаешь противоречий?       — Не-а. Смирись. И где вообще аплодисменты? Унылая репетиция получилась. Надо, конечно, подумать насчет входа, то есть, выхода на большую сцену. Фейерверк?       — Ты ведь это специально.       — Да. Нет. Наверное, — Эз скинул смокинг и закатал рукава. — Зато я теперь лучше знаю, кому выдаю лучшего друга. Ревнивому крокодилу. Где восторги? Где гордость? Где вспышки фотокамер? Безнадежно.       Эз драматично вдохнул аромат искусственной розы:       — Мы должны уметь отпускать, чтобы удержать...       — Я не поддамся на твои провокации.       — Зато теперь ты точно пойдешь на Маскарад, — Эз показал язык. — А Джейс уже будет хоть немного готов к твоей реакции, а то он подзабыл, какие костюмы мы выбрали. Вот потеха бы была, если бы это только на месте вскрылось.       — Я почему-то думал, что ты любишь сюрпризы, — пробурчал Виктор, возвращаясь к остывшему чаю, но все еще не остыв.       — Будут еще.       Покосившись на дверь, Эз быстро подбежал к Виктору, чтобы тише добавить:       — Выдай ему хоть один комплимент, зануда.       И Эз не подозрительно вернулся за стол, и потянулся за печеньем. Виктор сказать ничего не успел — Джейс вернулся на кухню, и его недавние эмоции выдавал лишь легкий багрянец щек.       Выдашь тут комплимент, когда рядом настолько наглые уши. Дожили. Его учит Эзреаль. Буквально выдает наставления, не оглядываясь на собственный, сошедший с ума моральный компас.       Да не было у него никакого изначального плана, это чистая импровизация, построенная на манипуляции. Жонглер и игрок. Но зато он развеялся. Ценой чужих нервов и Виктору теперь будут сниться ромбы, и кажется, это запоздалая месть за пончики.       Каков талант, настолько бескомпромиссно лезть в чужую жизнь. Будто бы Виктор не похвалил тело. Наряд. Если бы они были наедине.       Словами, он бы точно что-нибудь придумал. Вслух. Он умеет складывать буквы в предложения.       Не так уж он и ревнует. С чего вообще? Банальное трико. Так одеваются все гимнасты.       Виктор быстро прикусил палец, посмотрел на Джейса, который жест заметил, и уткнулся в чай.       Тихий, тихий день.       Как будто легко расцеловывать словом. Может, Эзреалю да. Но не Виктору точно. Не сходу. Моретта — маска не для всех. Ему же она до противного подходит. Вот только хочется ее не надевать. А снять.       Укладываясь спать, Виктор шепнул Джейсу на ухо, что ему очень идет костюм, поцеловал в щеку и поспешно улегся рядом, не думая о том, насколько.       В чем-то Эз прав. Увы.       День третий.       Джейс в Академии, Эзреаль, заверив, что он не идиот и все путем, отправился на встречу с юристом. Виктор и Джейс взяли с него клятвенное обещание (на учебнике физики), что Эз не будет искать себе по пути неприятности.       Виктор остался один. И даже выдохнул ненадолго.       Он начал улавливать настроение Эзреаля, его подход. Как будто им действительно предстоит выступление, и вот он день, когда можно морально и физически подготовиться. Сделать полную уборку. Приготовить костюмы. Рассортировать бумаги, проверить почту. Обдумать собственное поведение. Виктор поставил у зеркала, на изготовку, проклятые ранее духи.       Вздохнул. И срезал ножницами маленькую прядь кудрей. Это ему напоминание о пройдённом пути. И физическое свидетельство ментальных ран.       Дверь закрыта. Откроет в срок.       Книги расставлены в идеальном порядке. Он выбрал кружевную маску. Чуть скорбящую, но изящную.       Они договорились встретиться уже на Маскараде. Эзреаль настоял — при друг друге костюмы меряли, теперь только на сцене, и Виктора чуть колотило. Скорее, от ожидания толпы.       Он никогда не был фанатом Маскарада. Слишком пестрый рой. Подобие Родительского Дня, но практически неконтролируемое. Весь педагогический состав переквалифицировался на день в воспитателей детского сада. Там усмотри, там отбери, закуски на столах, не мусорим, не курим, никакого алкоголя. Хеймердингер, конечно, заставил первые курсы выступать буквально, на маленькой сцене, с истошно непритягательной самодеятельностью. Старшие курсы уже этим не увлечь, старшие часто оказывались в помощниках. Экскурсии для родителей, художественная выставка, Наши Достижения, Конкурс на Лучший Костюм, и подобная буффонада.       Успокаивало, что мероприятие не на весь день и многие предпочитали в Большой Выходной не находиться в Академии.       Из проблем — чаще всего, взбудораженные отсутствием формы студенты, потом в костюмах сбегали в город. И слушай следующую неделю вопли о потерявшем всякий стыд поколении, хотя причем тут Академия? Академия тут не причем.       Костюм Виктор решил не надевать. Обойдутся. Его черная водолазка будет как нельзя кстати. Он так, пройдется тенью.       Только посмотрит, как Эзреаль удивит всех фокусами из детской книжки и свалится в кусты с крыши беседки.