Когда дракон учится быть человеком

      Я стоял на колене за господином. Он записывал какой-то приказ охотникам. Первая миссия закончилась провалом. Большего позора для шиноби быть не может.       — Значит, мальчик всё же пострадал? — взглянув на мой отчёт говорит он. — Это нельзя назвать идеальным выполнением.       Он прав. Я подвёл.       — Да, — кратко отвечаю, склоняя голову. — Готов принять любое наказание.       Господин вздыхает, тихо поднимается и подходит ко мне.       — Как тебя наказывал прошлый господин?       — Никогда. Он был слишком добр ко мне.       Кагая-сама задумчиво мычит, после чего поворачивается спиной. Голова чуть опустилась, лёгкий вздох. Господин чем-то расстроен.       — Я не настолько добр, как твой господин...       Доброта сгубила его. Нынешний господин способен пережить ужасы мира если...       — ... поэтому моё наказание таково, — я поднимаю голову, столкнувшись с ним взглядом. — ты целый день отдыхаешь. Никаких тренировок или боевых заданий.       Господин жесток. Это худшее наказание из всех, что могли дать шиноби. Я обязательно исправлю свою ошибку.       Уголки губ у мальчика чуть дрогнули, но лицо осталось неизменным.       — Впрочем, у меня всё же есть одно... поручение, — господин жестом просит подняться. — Моя супруга Аманэ, идёт в город за... покупками. Я хочу, Киваю. Всё же господин сжалился. Мне нужно оправдать это доверие.       — Госпожа Аманэ будет в безопасности.       — Сейчас она уже вышла из поместья. Найдешь её по дороге в ближайший город. Ступай.       Склоняю голову в последний раз, после чего исчезаю. Задания по защите... всё моё служение господину Куро состояло из него. И всё же я позволил Гэнитиро забрать его. Дважды. Я не позволю себе опозориться и в этот раз.       Несколько минут мне понадобилось чтобы найти цель. Госпожа шла совершенно одна по тропинке в лесу. Почему нет охраны?       Бесшумно оказываюсь рядом, встаю на колено.       Она слегка вздрагивает.       — Не пугайте так, Волк-сан, — выдыхает Аманэ-сама.       — Простите. Мне поручено сопровождать вас.       Госпожа устало потирает глаза.       — Я же говорила ему, что не нужно никого отсылать... — шепотом бурчит она. — Понятно. Тогда следуйте за мной. Не нужно прятаться в городе, после чего появлятся передо мной. Напугаете граждан.       Я киваю. Не скрываться, а идти рядом. Такой приказ Куро часто отдавал мне. Он не любил ощущать моё присутствие где-то рядом, ему было спокойнее видить меня. Несмотря на то, что так было опаснее.       В тишине мы добрались до города. Горожане, что задерживали взгляд на мне, недоверчиво косились то на отметину, то на меч. Всё же стоило оставаться в тени. Лишнее внимание нам ни к чему.       Это был первый большой город, где я мог впервые увидеть разницу. Домов стало больше, они были выше, не было стражи на входе, не было высоких заборов. В Асине всё пахло кровью, гарью и жаром. Здесь пахло жареной рыбой, чем-то сладким и свежим воздухом.       Люди по больше части были улыбчивыми. Где-то раздаётся смех, где-то оживлённые разговоры. Никто из них не думал о том, как выжить. Это отличается от того, что знаю я. Всё это... непривычно. Мне это не нравится.       Госпожа первым делом направилась к лавкам торговцев. Шум возле них неприятно резал уши, слишком много людей. Опасность могла исходить от каждого из них. Мои глаза сканировали каждого прохожего, каждый переулок, каждую крышу откуда мог показаться лучник. Они ведь ещё используют луки?       — Здравствуйте, — молвит она, остановившись у одной из лавки. — Не подскажете, у вас нет на продажу Юба-данго, Вагаси и Манадзю?       Старый продавец с энтузиазмом переводи на нас взгляд, чуть пугается при виде меня.       — Здравствуйте юная особа! Конечно есть, все лучшие сладости у старика Хайсукэ!       С этими словам продавец быстро достает по одному экземпляру чего-то. Это... сахар? Смешанный с чем-то ещё. Леденцы у монахов носили практическое применение, но это... не похоже.       Госпожа наклоняется ближе, чтобы рассмотреть, когда рядом пробегает мальчишка, едва задев её плечом.       — Прос...       Его голос обрывается, когда я кладу того на землю. Колено упирается в спину, руку выкручиваю назад, беря в захват.       — ОТПУСТИ! Я ЖЕ ИЗВИНИЛСЯ! — вопит мальчишка, на глаза проступают слёзы.              — Волк-сан, что вы делаете? — говорит с укором госпожа, подходя ближе.       — Он вор. Украл ваш кошелёк, — спокойно отвечаю я.       Госпожа тянется к карману, ничего не находит. Второй рука достаю из внутреннего кармана его накидки её кошелек и протягиваю.       — И правда... — шепчет та чуть удивлённо.       — Так вот кто у меня подворовывал! — выходит из-за лавки торговец. — Ну паршивец! Сейчас я позову стражу, пусть судят преступника!       Торговец уже шагнул по улице, когда госпожа хватает его за рукав.       — Стойте. На какую сумму он у вас украл?       Торговец удивлённо вскидывает бровь, переводит взгляд на лавку и что-то подсчитывает в уме.       — Где-то на десять тысяч.       После этих слов Аманэ-сама не глядя протягивает тому стопку купюр.       — Здесь больше. Заверните нам пожалуйста то, о чём я спрашивала, — госпожа подходит ближе, жестом просит отпустить руку.       Отпускаю, но всё ещё готов ловить вора. Не понимаю только зачем она так делает.       — Мальчик, — ласково опускается она к нему. — Ты в порядке? Мой спутник не ранил тебя?       Тот поднимается, со слезами на глазах кивает головой в стороны.       — Нет... простите пожалуйста...       Её лицо не меняется. Она протягивает тому кошелёк с остатками денег.       — Держи. Тебе они нужнее чем мне. И больше не воруй.       Мальчишка косится на меня, после на госпожу, и неуверенно забирает его из рук. Не понимаю.       — Спасибо вам! — оживлённо вскакивает на ноги он. — Я не забуду вашу доброту!       После этих слов мальчишка за несколько секунд теряется в толпе. Быстрый для своих лет. Но уже стал на тропу преступника. Зачем помогать ему? Это ничего не изменит. Когда деньги закончатся он снова начнёт воровать. Я видел это сотни раз.       — Добрая вы душа, госпожа, — с улыбкой говорит торговец, протягивая две деревянные коробочки. — Приходите ещё, я ещё долго тут буду!       Аманэ-сама кланяется, принимая товар. Я протягиваю левую руку, чтобы принять их. Госпожа вскидывает бровь.       — Мне не тяжело, господин Волк.       — Я не господин. И это моя обязанность.       Она стоит молча ещё несколько секунд, наконец протягивая их. Теперь нужно доставить в сохранности ещё груз. Но опасности я не заметил. Мирный город.       — Вы очень добры, — склоняет голову та. — Нам пора возвращаться.       Не понимаю. Почему она склоняет голову передо мной? Я шиноби служащий господину, по его приказу защищаю её. Ко мне не нужно относиться вежливо.       Хм...       Мы без происшествий вышли за черту города. Мы вновь оказались на одинокой тропинке в окружении лесов. Такая местность идеальная для нападения на одиноких путников. Нужно быть настороже.       — Волк-сан, — поворачивает голову она. — Почему вы так грубо схватили того мальчика?       — Он вор.       — А ещё он побитый жизнью ребёнок. Не всё всегда нужно решать насилием и страхом, — говорит она тихо, но тон стальной. Как у господина. — Волк-сан… постарайтесь в следующий раз думать, прежде чем действовать. Хотя я понимаю — вы иначе не умеете.       —Жизнь без служения не имеет смысла.       Она вздыхает, прикрывает ладонью рот. Кажется, я вновь сделал что-то не то. Мне стоило не мучать то дитё, а убить на месте?       — Просто... — она замолкает, подбирая слово. — Будьте аккуратнее с людьми. Не стоит причинять им боль из-за маленькой оплошности. Нам эти деньги были менее нужны, чем ему.       — Хм...       Мы прошли небольшое расстояние, когда я заметил следы у обочины. Три рыхлые полоски. Чуть глубже в лесу увидел поцарапанное дерево. Чутьё подсказало: демон. Чувства навострились, хоть и был день. Глаза стали метаться по всему окружению, чтобы увидеть ещё подсказки. Демон неподалёку от штаба. Кагая-сама говорил, что не стоит зачищать демонов так близко, чтобы не выдать скопление мечников здесь. Разумно, но с другой стороны рискованно. Я не доверяю волшебным свойствам глицинии. Наверняка есть демоны, на которых она не действует.       — Всё в порядке? — тихо спрашивает госпожа, заметив моё напряжение.       — Не то о чём вам стоит беспокоится.       Она доверившись кивает. Дальнейший путь прошёл в тишине. Я раз за разом прислушивался в треск веток и шорохи листьев, но так ничего и не произошло. Мы добрались без происшествий.       Весь путь я прокручивал произошедшее у лавки. Я пытался найти свою ошибку, что я мог совершить не так, чем не угодил госпоже. Но я всё сделал как учили. В клане Асина, если ловили вора, ему отрезали обе кисти.       Но я не в клане Асина. Может в этом дело?       Эти правила новы. Мне нужно адаптироваться. Мир вокруг изменился, а я нет. Неэффективность. Нужно исправить. Быть полезным инструментом.       — Позвольте, — госпожа протягивает руку к коробочкам.       Осторожно передаю их в хрупкие руки госпожи. Мы добрались до поместья. Мы в безопасности. Аманэ останавливается на входе, повторно кланяется по пояс.       Открываю перед ней дверь, за что вновь получаю благодарный кивок. Не понимаю зачем. По запутанным коридорам добираемся до покоев господина. Два стука, Аманэ-сама тихо входит.       Глава сидит за столом, записывая очередные приказы для охотников. С его недугом ему стоит назначить людей на это, а самому заботится о себе. Так он проживёт дольше. Наверняка он знает об этом.       — Аманэ, — приветствует он её.       — Кагая, — отвечает она поклоном.       Господин встаёт перед ней, и ласково целует в щеку. Та отвечает ему тем же.       — Надеюсь, Волк не доставил проблем? — он переводит взгляд на меня.       Аманэ-сама оборачивается, и после секундной паузы отвечает:       — Совсем нет. Но один мальчик хотел стянуть мой кошелёк, а Волк-сан пресёк это... слишком жестко.       — Вот как?       В комнате наступает секундная тишина, пока Аманэ-сама не протягивает коробочки. Господин светлеет на глазах, на устах появляется улыбка, а глаза сияют предвкушением. Впервые вижу его таким.       — Ты всё же нашла их! — радостно выдаёт он.       Быстро открыв одну из них, тот ловким движением закидывает в рот одно из изделий. Лёгкое мычание выдаёт удовольствие.       — Очфен, вкуфно, — не прожевав до конца говорит он, протягивая одну госпоже. — Хофефь?       Та отвечает лёгкой улыбкой, отказываясь от угощения. Тогда он проглатывает конфету и протягивает мне.       — А ты? Пробовал сладости? — спрашивает господин.       Аманэ-сама так же любопытно смотрит на меня.       — Да. Монахи в моих землях делали леденцы с сахаром. Они повышали выносливость, делали незаметнее и...       — Я понял, — рукой призывает меня замолчать господин. — Наверняка они были так себе. Попробуй.       Я не могу отказаться. Это ведь желание господина. Неуверенно принимаю, начиная прожевывать. Сахар чуть скрипит на зубах, во рту раздаётся незнакомый до сего вкус. Странный. Но приятный.       — Это вагаси, мои любимые, — комментирует господин. — И как?       — Приятный вкус.       Аманэ-сама прикрывает ладошкой губы, стараясь не выдать смех, а господин кивает. Я сказал что-то не то?       — Кагая, тебе не стоит есть столько сладкого. Твоё здоровье ведь...       — Что ещё остаётся, Аманэ? — склоняет голову он. — Нужно ведь хоть что-то приятное получить от жизни. Некотерые мои предшественники имели... куда более странные запросы.       Госпожа поклонилась и в ласковом жесте потрепала мужа по волосам. После чего поспешно поклонилась и мне, покидая комнату.       Господин с наслаждением прожевал ещё одну сладость, после чего закрыл коробочку, отложив её в ящик стола.       — Волк, — обращает моё внимание Кагая-сама, облизнув большой палец. — К нам сегодня пришёл один мальчик. Не хочешь взглянуть?       — Всё что пожелаете, — склоняю голову я.       — Тогда направлялся на задний двор поместья. Он должен быть там, — господин подошёл к кровати, после чего откинулся на ней. — Расскажешь мне свои впечатления о нём.       — Да.       Исчезнув из комнаты, я через мгновение оказался на крыше. Вдалеке слышался звон клинков — тренировка. Почему-то в этом месте всегда кипел дух подготовки, готовностью отдать свою жизнь, но никогда страха. Люди были злыми. Многие кипели от ненависти к демонам, но я ещё не встретил человека которому было бы страшно погибнуть в бою против них.       Окинул взглядом ближайшую территорию. Всё та же бамбуковая роща вблизи стены, всё те же входы без охраны. Господин не прислушался к моим словам. Он не хочет усилять охрану или как-то обезопасить себя. Но почему? Проверяет мою пригодность? Наверняка. Он не стал бы рисковать собою просто из-за нежелания. У него есть своя скрытая причина. У Куро всегда она была.       Взор падает на площадку при поместье. На ней всё так же покоился гигантский валун, что по словам господина был здесь с незапямятных времён. Но где же тот человек, о котором говорил глава?       — ААААРХ, — послышался крик из-за камня.       Я за несколько секунд оказался на соседнем дереве, и передо мной предстала странная картина: мальчик на вид лет восемнадцати, с шрамом проходящий через весь лоб, руками пытался сдвинуть валун с места. Широчайшие развиты непропорционально. Бедренные мышцы, как у бегуна. Выносливость выше нормы. Он силен телом, по всей видимости и духом, раз с него стекают литры пота, но... Он был слепой? Да. Зрачков не было, из глаз лились слёзы. С сильным духом я возможно ошибся.       Теперь я вижу сломленного человека, что пытался совершить невозможное для него. К чему такие старания, если без зрения в бою не справится?       Мальчик опустился на дрожащие колени, тяжело дышал. Он был похож на запыхавшегося зверя. Чем-то он напоминал мне монахов с храма Сэмпо. Схожая одежда, схожее тело, руки наверняка способны разорвать человека в одно движение. Та же непонятная воля стать сильнее ради чего-то. Монахи думали, что делали это ради их бога, но какая цель у него? Мечником ему не стать, даже сражаться вряд-ли сможет.       — А? — издал звук мальчишка, после чего повернул голову в сторону дерева.       Инстинкты сработали быстрее мысли, и я вновь оказался на крыше поместья. Заметил. Определенно. Заметить шиноби под силу далеко не каждому. Интересный фокус. Если бы у него было зрения, стал бы великим воином. Вердикт очевиден.       Вновь оказываюсь в покоях господина. Он всё так же лежит на кровати. Дыхание спокойное, глаза закрытые, волосы растрёпаны на подушке. Спит.       Я отсутствовал всего несколько минут. Должно быть разговор с тем мальчиком и нами утомил его. Вновь смотрю на пятно у его лба, прокручиваю варианты возможного излечения. Проклятия всегда можно снять, осталось понять способ. Самый лёгкий вариант найти наложившего, но по словам главы, оно появилось задолго до него. В моё время ничего подобного нет. Плохо. Я не могу победить врага без плоти, крови или духа. Я не способен сразить этот недуг.       Я вновь бесполезен. Как я могу помочь своему господину, если не способен защитить его жизнь? Если бы здесь была Эмма, она наверняка бы нашла способ. Она всегда это делала.       Прошло несколько часов, солнце уже стояло в зените, когда господин издал вздох. Глаза медленно раскрылись, и он потирая их сел у края кровати.       Я всё это время сидел между потолком и крышей — обычное место для шиноби. В любой момент можно оказаться внизу и наверху.       Господин тихо щелкает пальцами — оказываюсь перед ним на колене.       — Сколько я спал? — интересуется господин, потянувшись.       — Два часа, сорок четыре минуты, тридцать шесть секунд.       Бровь господина вскидывается в недоумении.       — Видимо я не обо всех твоих талантах знаю.       — Да.       Кагая-сама поднимается с кровати, вновь усаживаясь за стол. Он чуть медлит, но всё же оборачивается в любопытстве.       — Ты... смотрел как я спал?       — Да.       — Всё это время?       — Да.       Господин хмыкает, переводя взгляд на потолок. Через мгновение его взгляд вновь сосредоточился на бумаге, рука взяла перо, он вновь пишет приказы и назначения.       — Как тебе Гёмей? — спрашивает он, не отрываясь. — Тот мальчик, про которого я говорил.       — Сильное тело. Не могу понять дух. Нет зрения.       Коротко докладываю я, метнув взор на стену. Кажется, там что-то шуршало. Крысы?       — Я не спрашиваю его характеристику, — выдыхает господин. — Что ты думаешь о нём? Как о человеке и, возможно, охотнике?       Секунда тишины. Собираю мысли воедино.       — Он мог стать сильным воином, если бы не отсутствие зрения. У него есть потенциал, но нету самого важного органа чувств, — спокойно произношу я.       В моём клане было всего несколько таких людей. Те, кто был лишён зрения с рождения или утратили его, сразу же изгонялись. В редких случаях убивали, если те знали важную информацию. У воина без зрения нет будущего и права называться воином. Это прописная истина.       — Я не согласен с тобой, — ровно говорит господин, заканчивая первое письмо. — Хочешь знать почему?       Молчу.       — Я вижу в нём огонь. И чувствую в нём скрытую от него самого силу, — мальчик берёт следующее письмо, начиная записывать дальше. — Я уверен, что он достигнет немалых высот, не смотря на свою печальную судьбу.       Слово господина — закон. Если он так говорит, значит так и будет. Я не могу спорить с этим.       — Скажи мне, Волк, — внезапно продолжает он. — У тебя есть настоящее имя?       — Волк.       Господин слегка страдальчески вздыхает, трёт левой рукой глаза. Несколько секунд молчит, подбирает слова.       — Нет, ты не понял. Волк это ведь твоё имя, что дали тебе в клане. У тебя есть имя, что дали тебе при рождении?       Я задумываюсь. Никогда прежде об этом не думал. Волк стало моим именем, сколько я себя помню. Иначе меня не называли.       — Нет. Только прозвище.       — Какое же?       — Секиро.       В отражении стекла вижу поднятые уголки губ. Улыбается.       — Однорукий Волк значит? — всё ещё улыбаясь спрашивает он. — Тебе подходит.       — Да. Мне это говорили.       Господин кивает, сосредотачивается на письме, а я исчезаю в темноте потолка. Всё же господин человек. Ему свойственны людские радости, пороки и чувства. Я понимаю, почему ему в столь юном возрасте доверили управление кланом. Это, чего практически был лишён Куро-сама. Они похожи и различаются одновременно.       Я буду служить верно. Буду служить до своей смерти. Не до вашей. Я не могу этого допустить.