Исправленное прошлое, украденное будущее

Величественный зал Знойного Дворца, еще мгновение назад наполненный праздничным гулом и звоном бокалов, замер в ошеломленной тишине. Воздух словно загустел от неожиданного появления таинственной книги. Последниеслова невидимого повествователя еще вибрировали в пространстве, когда в зале начался настоящий переполох. Реакция собрания была мгновенной и разнообразной: Глава клана Яо вскочил со своего места, его лицо побагровело от возмущения: - Это тёмное колдовство чистейшей воды! - Гремел он, размахивая руками так энергично, что его широкие рукава хлопали, как крылья испуганной птицы. - Как смеют подсовывать нам эти дьявольские пророчества?! Рядом с ним молодой Глава клана Ли бледнел, его пальцы судорожно сжимали рукоять меча: - А если это ловушка? Что если, начав читать, мы выпустим на волю древнее проклятие? В углу зала несколько старейшин из мелких кланов уже вовсю спорили, выдвигая самые невероятные теории: - Это точнопроделки тёмных заклинателей! - Шипел один, озираясь по сторонам. - Нет, это испытание от самого Небесного Императора! - Парировал другой. - А может, это просто чья-то неудачная шутка? - Неуверенно предположил третий. Лань Ванцзи сидевший рядом с Лань Сиченем, замер неподвижно,как белоснежная статуя, лишь его проницательные глаза внимательно изучали книгу. Вэй Усянь, с интересом вытянул шею в сторону пьедистала, его острый ум уже работал над разгадкой этой тайны. Цзян Чэн скрестил руки на груди, его брови были грозно нахмурены, но в глазах читалось любопытство. Напряжение достигло апогея, когда Глава клана Не, с грохотом ударил кулаком по столу. Звон разбитой посуды мгновенно вернул в зал относительный порядок. - Довольно! - Его голос прокатился по залу, как гром среди ясного неба. - Мы теряем время на пустые споры. Самый простой способ узнать правду - просто прочитать эту книгу. Возражения посыпались мгновенно: - Но это может быть опасно! - А если там написана ложь? - Это же прямое вмешательство в судьбы! Именно тогда раздался ясный, мелодичный голос Цзян Юлай, младшей дочери главы Цзян. Она встала и с грацией, присущей истинной леди поклонилась старшим в чей разговор влезала, ее слова прозвучали удивительно разумно для столь юного создания: - Уважаемые Главы, - начала она, - разве не далее чем несколько минут назад нас попросили не делать посмешных выводов? Никто не заставляет нас слепо верить написанному. Но разве не благоразумнее сначала ознакомиться с информацией, прежде чем отвергать её? Её слова, произнесенные с неподдельной искренностью, заставили многих задуматься. Даже яростный Глава Яо на мгновение замолчал, его густые брови поползли вверх от удивления. Тяжелое молчание повисло в зале после слов Цзян Юлай. Глава Яо открыл рот, готовый излить новую порцию возмущения, но его голос так и не прозвучал. В этот момент раздался спокойный, но пронизывающий до костей голос Верховного заклинателя Вэнь Жохана, заставивший всех присутствующих непроизвольно затаить дыхание. - Молодая Госпожа Цзян высказалась весьма мудро, - произнес он, медленно обводя зал взглядом, в котором читалась холодная расчетливость. - И поскольку таинственный создатель этой книги счёл необходимым попросить особого прощения именно у нее и... её шисюна, - здесь его губы слегка искривились в едва заметной усмешке, - то я полагаю, именно ей иследует начать чтение. Главы мелких кланов, ещё минуту назад бурно протестовавшие, теперь сидели, словно пригвожденные к местам подледяным взглядом Вэнь Жохана. Их рты плотно сомкнулись, а глаза беспокойно метались, не решаясь встретиться с взором Верховного заклинателя. Цзян Чэн резко повернул голову, его пальцы непроизвольно сжали рукава одежды. В глазах мелькнуло что-то между тревогой и яростью, но он мгновенно взял себя в руки, лишь слегка сжав челюсти. Вэй Усянь, сидящий рядом, приподнял бровь. В его взгляде читался живой интерес, но в то же время и настороженность - как у лисы, учуявшей неожиданный поворот событий. Лань Ванцзи оставался невозмутим, но его взгляд внимательно изуча лвыражение лица Вэнь Жоханя, будто пытаясь разгадать скрытые мотивы этого решения. Цзян Юлай, воспитанная в строгих правилах этикета, не дрогнула. С грациозным поклоном, в котором читалось и уважение, и достоинство, она обратилась к Вэнь Жоханю: - Ваше Превосходительство оказывает мне великую честь, - её голос звучал ровно и мелодично, без тени страха или неуверенности. - Я смиренно принимаю эту обязанность. Вэнь Жохань сделал широкий жест рукой в сторону книги, которая в ответ засияла мягким золотистым светом, будтоприветствуя решение. Страницы сами собой перелистнулись, открывая первую главу, готовую поведать собравшимся их возможное будущее... и раскрыть давно похороненные тайны прошлого. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже самые болтливые придворные замерли, понимая, что сейчас станут свидетелями чего-то необыкновенного. Воздух наполнился электрическим напряжением, словноперед грозой. Все взоры были прикованы к Цзян Юлай, которая с невозмутимым спокойствием подошла к пьедесталу и начала читать ровным хорошо поставленным голосом. Магистр дьявольского культа Глава 1. Пролог. Увидев следующую строчку губы Цзян Юлай сжались, а глаза чуть расширись от удивления. Голос остался ровным, однако взгляд ясно говорил, что написанное ей совсем не по душе. «Прекрасные новости! Вэй У Сянь мертв!» В зале повисла гнетущая тишина, которую внезапно разорвали взрывы возмущенных голосов. - Что?! Какого... Какого гуя это прекрасная новость?! - Вырвалось у Цзян Чэна, лицо которого побелело как снег. Мадам Юй, чье лицо оставалось непроницаемым, лишь резко подняла руку, требуя тишины. – Цзян Чэн, контролируй себя! - Её голос, острый как клинок, прорезал шум. В глубине глаз, однако, читалось нетерпение - она жаждала узнать, какие же новые беды навлек на их клан этот несносный мальчишка. Цзян Яньли сиделала словно окаменевшая. Ее пальцы, бледные от напряжения, сжимали руки братьев с такой силой, что костяшки побелели. Как могла смерть её вечно улыбающегося шиди, её солнечного мальчика, вызывать у кого-то радость? Цзян Фэнмянь сидел, уставившись в стол. Его обычно мягкие черты застыли в странном оцепенении. - С каких пор чья-то смерть стала поводом для радости? Голос Цзян Юлай прозвучал тихо, но с такой ледяной яростью, что у многих по спине пробежали мурашки. Кольцо на её пальце вспыхнуло зловещим фиолетовым светом, напоминая всем, что перед ними - истинная дочь Пурпурной Паучихи. - Вэй-сюн... - Дрогнувший голос Не Хуайсана неожиданно смягчил накалившуюся атмосферу. Но вопросы, роящиеся вголовах присутствующих, так и остались без ответов. - Полагаю, дальнейшее чтение прояснит ситуацию, - спокойно произнес Лань Сичень, бросая тревожный взгляд на младшего брата, чьи пальцы сжались в кулаки. Его ровный, размеренный тон подействовал успокаивающе. Цзян Юлай едва заметно кивнула, собираясь продолжить. Её движения были исполнены невозмутимого достоинства - спина прямая как струна, подбородок чуть приподнят, длинные ресницы прикрывали загадочные глаза. Цзян Юлай была воплощением утонченной красоты. Ее высокая, почти эфирная фигура казалась выточенной из драгоценного нефрита - хрупкой, но невероятно прочной. Длинные каштановые волосы, переливающиеся золотистыми бликами при свете, были убраны в изысканную прическу, украшенную шелковыми лентами фиолетового цвета. Клановые, в меру роскошные одежды Юньмэн Цзян облегали ее стройный стан с безупречной элегантностью, подчеркивая аристократическую осанку. Каждое ее движение было наполнено грацией, будто она плыла. Лань Сичень невольно задержал взгляд на ней. Его обычно невозмутимое сердце вдруг забилось чаще. Фиолетовый цвет действительно шел ей - он оттенял фарфоровую кожу, делая ее ещё более хрупкой и прекрасной. На мгновение он забыл о происходящем, поймав себя на мысли, что хотел бы увидеть, как эти строгие черты озарятся настоящей улыбкой. Но почти сразу же он опомнился, слегким укором отметив несвойственную ему рассеянность. Однако образ изящной фигуры с идеальной осанкой уже давно навсегда запечатлелся в его памяти. «Не прошло и дня с осады горы Луань Цзан, как добрые вести разнеслись среди заклинателей со скоростью лесного пожара.» Все от самого именитого клана до простого бродячего заклинателя оживленно обсуждали осаду, в которой приняли участие сотни кланов и возглавили Четыре Великих Ордена. - Четыре? А пятый? – Тихо сказал кто-то из присутствующих в зале, однако его проигнорировали. «Старейшина И Лин мертв? Кто же смог убить его?» - Это он-то старейшина? – Фыркнул Цзинь Цзысюань. - Причём здесь интересно Илин? – Вопрос Вэнь Сюя был обращён в пустоту, и ответа он не ждал, однако ему действительно было бы интересно получить его. «Конец злодеяниям своего сородича положил никто иной, как его шиди, Цзян Чэн. Именно он повел за собой Четыре Великих Ордена: Юнь Мэн Цзян, Лань Лин Цзинь, Гу Су Лань и Цин Хэ Не и уничтожил логово Старейшины И Лин — гору Луань Цзан». В зале воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь перешёптыванием глав мелких кланов. Вэнь Жохань, сидевший в тени,тихо пробормотал: - Получается, Вэнь не участвовали... Но его слова растворились внарастающем гуле возмущенных голосов, никто не обратил внимания на эту реплику - все были слишком поглощены шокирующим откровением. - Я?! - Голос Цзян Чэна прозвучал с неподдельным ужасом. Его ладонь судорожно прижалась к груди, будто пытаясь унять внезапную боль. Его глаза расширились от неверия. - Это же чудовищная ложь! Я не мог! Он мой... он мой брат! Последние слова сорвались с губ почти как мольба, полная отчаяния и боли. От последней реплики Цзян Чэна, у Вэй Усяня потеплело в душе. Мадам Юй, до этого момента сохранявшая каменное спокойствие, слегка нахмурила брови при словах сына. Вглубине души она сомневалась, что Цзян Чэн вообще способен превзойти этого... этого паршивца, не то что убить его. Но она прекрасно знала - Вэй Усянь преданих клану до мозга костей, за любого из детей Цзян он отдал бы жизнь без раздумий. Перебрав эти мысли, Мадам Юй решила сохранить молчание - сейчас не время для эмоций, нужно анализировать ситуацию. - Интересно... - Протянул Цзинь Гуаньшань, но в его голосе не было и намёка на высказанный интерес. Однако его племянник неразделял этой сдержанности. - Что за бред?! На кой нам сдался этот сын слуги? - взорвался Цзинь Цзысюнь, его лицо исказилось отбрезгливости. - Какое нам дело, где он там сдох? - Цзысюнь, заткнись! - Резко оборвала его Мадам Цзинь, и в её голосе прозвучала сталь. Напуганный гневом тёти, молодой Цзинь мгновенно смолк, съежившись в кресле, лишь его глаза продолжали метать злобные искры. Заискрившийся Цзыдянь на руке Цзян Юймэй во время слов Цзинь Цзысюня никто не заметил. Цзян Юлай, до этого момента наблюдавшая за разворачивающейся драмой, глубоко вздохнула. Ее пальцы слегкадрожали, сжимая страницы книги, но голос звучал ровно и холодно, когда она произнесла: - Если все высказались... Взгляд скользнул поприсутствующим, задерживаясь на сестре, чьё лицо все еще было искажено мукой. Сердце Юлай сжалось от боли и за неё и за братьев, но она знала - нужно продолжать. - Тогда я читаю дальше, - объявила она, и вновь обратила взгляд к книге, пряча за маской холодности всю бурю эмоций, терзавших ее душу. Её осанка оставалась безупречной, спина прямой как клинок, но те, кто знал её хорошо, могли заметить, как напряглись тонкие плечи под тяжестью якобы будущего. «Какое искусное устранение, должен отметить!» «Так и есть. Наконец мы смогли истребить скверну». «Если бы не Орден Юнь Мэн Цзян, что принял его и обучил, шаромыжничать бы ему на улице и творить бесчинства до конца своих дней. Глава клана Цзян воспитал его как собственного сына, а он в благодарность отрекся от них, покрыл свой клан несмываемым позором и довел почти до полного уничтожения. Классический пример отродья, что кусает руку, которая его кормила». В зале повисла тягостная тишина, настолько плотная, что казалось, её можно разрезать ножом. Воздух наполнился электрическим напряжением, от которого по коже бежали мурашки. Каждый присутствующий замер, боясь нарушить это гнетущее молчание. Мадам Юй первой нарушила тишину. Её тонкие, идеально очерченные брови изящно изогнулись, когда она устремилана Вэй Усяня пронзительный взгляд, полный холодного любопытства и скрытой угрозы. - Отрекся? - Её голос, обычно резкий и властный, на этот раз звучал почти мягко, что делало его еще более опасным. В этот момент два человека не могли оторвать глаз от Цзян Юлай. Лань Сичень, сидевший с безупречной осанкой, слегка сжал пальцы на коленях. Его обычно невозмутимые глаза смягчились, когда он наблюдал, как его подруга приезжавшая учиться Гусу Лань с достоинством защищает брата. Он вспомнил, как во время учёбы её аналитический ум и непоколебимая принципиальность уже тогда выделяли ее среди других учеников. «Все та же мудрая Юлай», - промелькнуло у него в голове, и в груди тепло разлилось давно забытое чувство. Вэнь Сюй, близко познакомившийся с ней всего несколько часов назад на соревнованиях лучников, не мог скрыть восхищения. Его золотистые глаза горели интересом, когда он наблюдал, как она, не дрогнув, противостоит грозной Мадам Юй. «Не боится высказывать свое мнение наперекор другим ради защиты близких. Похвально.» - Подумал он, вспоминая, как несколько часов назад она с такой же невозмутимостью показала свои умения на турнире, не позволив никому увидеть свои истинные эмоции. Прежде чем Мадам Юй успела продолжить, Цзян Юлай совершила безупречный поклон. Ее голос звучал ровно, но твердо: — Матушка, А-Сянь еще ничего не совершил. То, что написано в книге - лишь возможное будущее, но не свершившаяся реальность. Лань Сичень едва заметно кивнул, одобряя ее логику. Вэнь Сюй же не смог сдержать улыбки, восхищаясь её твёрдостью. Когда к разговору подключился Цзян Чэн, Мадам Юй резко оборвала дискуссию, оба наблюдателя заметили, как тонкие пальцы Юлай слегка дрогнули, прежде чем она снова взяла себя в руки. Лань Сичень почувствовал неожиданное желание встать и поддержать её, но сдержался, лишь глубже вдохнув аромат благовоний и отведя взгляд в сторону. Вэнь Сюй же, не так сильно скованный строгими правилами, открыто любовался её грацией, когда она возвращалась к чтению. В этот момент их взгляды случайно встретились через зал. Два совершенно разных молодых человека - один в белоснежных одеждах со спокойствием во взоре, другой в алых шелках с горящими глазами - впервые ощутили нечто общее: искреннее восхищение этой удивительной девушкой, которая даже в самый напряженный момент сохраняла невозмутимое достоинство. «Цзян Чэн слишком долго позволял жить своему приятелю. На его месте я бы не просто сокрушил его. По правде говоря, я бы еще раз тщательно проверил всех учеников клана Цзян, чтобы убедиться, что он не нашел способа как-то продолжать свои грязные дела. Кому какое дело до „кредита доверия“, что он давал своему другу детства». В зале внезапно раздался громкий, презрительный фырк. Цзян Чэн, откинувшись на спинку кресла, с явным пренебрежением в голосе бросил: - Какое счастье, что эти ничтожества не на моём месте! Его пальцы нервно постукивали по рукояти Саньду, выдавая скрытое раздражение. Вэй Усянь, лениво развалившись на подушках, тут же подхватил нить разговора, его глаза блеснули озорным огоньком: - О-хо! Это насколько же надо быть самовлюблённым червём, чтобы воображать себя на месте будущего Главы клана Цзян? Он игриво поднял бровь, явно наслаждаясь моментом и старательно игнорируя своё якобы будущее. Не Хуайсан, всегда готовый поддержать шутку, театрально всплеснул руками: - Вэй-сюн, да ты совсем забылся! - Его голос звонко разнёсся по залу. - Разве не ты обладатель самой раздутой самооценки во всём Поднебесье? Не позорь этих невинных созданий своими наветами! В зале прокатилась волна смешков. Даже некоторые старшие не смогли сдержать улыбок, прикрываясь веерами и рукавами. Вэй Усянь сделал преувеличенно оскорблённое лицо, прижав руку к груди в драматическом жесте. Но после короткой паузы, его глаза хитро сверкнули: - Хм... Не-сюн! Кажется, ты забыл про нашего Пернатого Друга. Не Хуайсан моментально изобразил шокированное выражение лица, прикрыв рот ладонью: - О боже! Как я мог забыть о Настоящем Павлине? Его фальшивый испуг был настолько комичен, что несколько молодых учеников фыркнули в кулаки. Цзинь Цзысюань вспыхнул, как раскалённый уголь: - Эй! Я всё прекрасно слышу! Его лицо покраснело до корней волос, а рука непроизвольно сжала пиалу. До событий в Облачных Глубинах Цзян Юлай действительно поддерживала с Цзысюанем дружеские, почти тёплые отношения. Но после того, как он публично унизил её сестру, вся дружеская симпатия испарилась без следа. Теперь её голос прозвучал довольно язвительно: - Но они же говорили о птице? Или ты сам признаёшь, что Павлин - это твоё второе имя? Её губы едва заметно дрогнули в равнодушной полуулыбке. Цзян Чэн и Не Хуайсан, не скрывая злорадства, прикрывали смешки пиалами с чаем. Их плечи предательски тряслись. Вэй Усянь же беззастенчиво хохотал, хлопая в ладоши своей Шимэй. Лицо Цзинь Цзысюаня переливалось всеми оттенками красного - от бледно-розового до пунцового. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, но так и не смог найти достойного ответа. Тишину нарушил спокойный, но твёрдый голос Цзян Фэнмяня: - Довольно. Его взгляд, полный мягкого укора, скользнул по дочери и Вэй Ину. - Давайте вернёмся к чтению. Цзян Юлай мгновенно собралась, её лицо вновь стало бесстрастным: - Да, отец. Но в глазах ещё мелькали искорки недавнего торжества, когда она взяла в руки злополучную книгу. Её пальцы бережно перелистнули страницу, и зал снова замер в ожидании новых откровений. «Все это лишь сплетни. Хотя Цзян Чэн и был одним из первых в рядах нападающих, все же добил его не он. Вэй У Сянь выбрал Путь Тьмы, и это откликнулось ему: его разорвали на мелкие кусочки». - Выбрал что?! - Взъерилась Мадам Юй. - Матушка, этого ещё не произошло! Давайте послушаем книгу, чтобы всё выяснить и не будем раньше времени делать выводы! - Взмолилась Цзян Яньли ощущая тяжёлую атмосферу зала. Юй Цзыюань фыркнула и скривив губы больше нечего не сказала. «Хахахахаха… Это карма. Его призрачные солдаты были подобны бешеным псам, разрывавшим любого, кто встретится у них на пути. Но, в конце концов, ониобратили свои клыки против своего хозяина. Поделом ему!» — Вэй-сюн… Голос Не Хуайсана дрожал, как тонкий ледок под утренним солнцем, готовый треснуть в любой момент. Его слова прозвучали то ли как жалобный стон, то ли как сдавленный вопль, будто он сам не верил в то, что произносит. — М-да… Не позавидуешь. Не Миндзюэ хмыкнул, но в его насмешливом тоне прокралась неожиданная тяжесть. Он скрестил руки на груди, словно пытаясь защититься от нахлынувшей горечи, которую принесла прочитанная страница. — Б-был… ещё ж-жив..? Цзян Чэн выдавил из себя вопрос, будто каждый слог резал ему горло. Его пальцы впились в колени, суставы побелели от напряжения. Казалось, он вот-вот разорвется — между яростью и отчаянием, между желанием закричать и просто сжаться в комок. Вэй Усянь почувствовал, как холодная волна страха пробежала по его спине. Он инстинктивно вжал голову в плечи, словно пытаясь спрятаться от неумолимой реальности. Не таким он представлял свое будущее… Но уже через мгновение его мысли переключились на других. Взгляд скользнул по лицам Шиди и Шицзе — и сердце сжалось. Цзян Чэн, казалось был на грани срыва, а Цзян Яньли… бледная, как лунный свет, казалось, вот-вот лишится чувств. Вэй Усянь натянул на лицо улыбку — широкую, беззаботную, такую знакомую им всем. Он резко обхватил Цзян Чэна за плечи, сжал его ладонь в своей, будто пытаясь передать ему хоть каплю уверенности. — Эй, вы чего такие? Я же здесь! И умирать не собираюсь! — Его голос звенел нарочитой веселостью, словно он пытался развеять мрак одним лишь звуком. — Всё хорошо, правда! Мало ли что там в книге написано? У нас-то пока ничего такого не случилось! Цзян Чэн резко кивнул, словно отгоняя навязчивые мысли. Его губы дрогнули, но он стиснул зубы, не позволяя слабости взять верх. Яньли ответила слабой, едва заметной улыбкой. Её глаза, обычно тёплые, как летний закат, сейчас казались тусклыми, словно затянутыми дымкой. Цзян Фэнмянь сидел в оцепенении. Он всегда видел в А-Сяне практически ещё одного своего сына, верил, что его ждет великое будущее… А теперь перед ним разворачивалась история, в которой всё пошло не так. Как на это реагировать? Как принять? Мадам Юй молчала. Её брови были сведены в резкую складку, губы плотно сжаты. Но, к удивлению мужа, она не сыпала упреками, не изливала гнев. Юй Цзыюань казалась погруженной в глубокие раздумья, будто перебирала в голове все возможные варианты, все пути, которые привели бы к иному исходу. Лань Цижэнь хранил молчание, но не из-за отсутствия слов. В его уме звучала фраза, брошенная тем, кто прислал книгу: «Не спешите судить, не имея полной картины». Как же она перекликалась с правилами его клана… Обычно он бы уже давно обрушил на Вэй Усяня целую проповедь о грехах демонического пути. Но сейчас… что-то удерживало его. Какое-то смутное предчувствие, что за каждым поступком стоит своя правда. Его взгляд скользнул к племянникам — и он едва не поднял брови от удивления. Казалось бы, внешне они не изменились: Лань Ванцзи сидел прямо, как всегда, Лань Сичэнь также сохранял безупречную осанку. Но Цижэнь, воспитавший их с детства, видел то, что скрывалось за этой безупречностью. Лань Ванцзи… его пальцы сжимали ткань ханьфу так сильно, что на идеально гладкой поверхности появились морщины. Губы были плотно сжаты, а между бровями залегла едва заметная тень недовольства. Или тревоги? Лань Сичэнь же, обычно столь сдержанный в проявлении эмоций, почти не отрывал глаз от Цзян Юлай. В его взгляде читалось что-то непривычное — будто он готов был в любой момент встать, подойти и заслонить её от всего мира. А сама Цзян Юлай… Она держалась. Лицо — спокойное, поза — собранная. Но поджатые губы, бледность кожи и едва заметная дрожь в пальцах, сжимающих страницы, выдавали её с головой. Вэнь Сюй наблюдал за ней с таким вниманием, будто хотел запомнить каждую её черту. В голове уже зрел план: «После чтения надо снова пригласить её прогуляться…» — Юлай, милая… Госпожа Цзинь мягко нарушила тишину, опередив сестёр Юй. Её голос звучал тепло, как солнечный свет после долгого дождя. — Если хочешь, я могу почитать дальше вместо тебя? Цзян Юлвй вежливо склонила голову, но в её глазах читалась непоколебимая решимость. — Благодарю за заботу, госпожа Цзинь. Но… не стоит. Госпожа Цзинь кивнула в ответ. «Он действительно потерял рассудок». — Что же, все они, выходит, светила медицины и ясновидящие в одном флаконе, раз ставят диагнозы по пересудам? — Язвительно изогнув бровь, усмехнулась и спросила одновременно Вэнь Цин. - Кто знает, кто знает. - Почти проворковал Вэнь Жохань. «Но если бы Цзян Чэн не знал слабости Вэй У Сяня, осада не возымела бы успеха. Уголок губ Цзян Чэна дрогнул, вытягиваясь в кривую, почти язвительную улыбку. Он фыркнул, прикрыв рот рукавом, но насмешливый блеск в глазах выдавал его. — О, теперь я отчётливо вижу эту картину, — проронил он, нарочито медленно, будто смакуя каждый слог. Вэй Усянь, будто обжёгшись, резко вскинул голову. Его брови взметнулись вверх, а глаза вспыхнули возмущённым огнём. — Цзян Чэн! — Голос его звонко прокатился по залу, заставляя пару ближайших слуг вздрогнуть. — Ты смеёшься надо мной?! Члены семей Цзян и Юй переглянулись, и в следующую секунду тишину разорвал сдержанный, но от этого не менее довольный смех. Они фыркали, качали головами и даже не пытались скрыть своё веселье, будто образовав невидимый круг, куда не допускались остальные присутствующие. А те, что стояли поодаль, лишь перешёптывались, бросая на них недоумённые или неодобрительные взгляды. Однако всё веселье разрушили следующие зачитанные слова. Разве вы уже забыли о могущественном артефакте, что помог ему погубить три тысячи заклинателей за одну ночь?» Ошеломлённые таким заявлением, слушатели застыли в немом шоке, будто воздух вокруг внезапно превратился в тяжёлый свинец. Никто не смел пошевельнуться, не то что вымолвить слово — даже дыхание казалось предательски громким. Неожиданно для всех первым нарушил гнетущее молчание Глава Цзинь: — Хм… Интересно, что это за артефакт такой? Строго говоря, он даже не спросил, а скорее пробормотал эту фразу себе под нос, словно размышляя вслух. Но в этой мёртвой тишине каждое его слово прозвучало с пугающей отчётливостью, будто удар колокола в пустом зале. Медленно повернув голову в его сторону, Вэнь Жохань смерил его презрительным взглядом, словно разглядывал назойливого жука, осмелившегося заползти на его стол. Его губы искривились в холодной усмешке, и он нарочито вежливо, почти сладким тоном уточнил: — А тебе… есть до этого дело? Цзинь Гуаньшань почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он резко осознал, что сейчас балансирует на лезвии ножа — одно неверное слово, и гнев Верховного Заклинателя обрушится не только на него, но и на весь его орден. Почти задыхаясь от внезапного страха, он замотал головой. — Что?! Нет-нет, мне вообще всё равно! — Залепетал он, отчаянно открещиваясь. — Просто… любопытно стало, вот и спросил! «А я слышал о пяти тысячах». После оглашения чудовищного числа жертв в зале воцарилась тягостная пауза, а затем присутствующие, перешёптываясь, раскололись на два непримиримых лагеря. Одни откровенно глумились над услышанным, ядовито перебрасываясь репликами: — Бред сивой кобылы! — Кто вообще мог поверить в такую чушь? — Ну и нелепость! Их голоса звучали насмешливо и громко, будто они намеренно старались заглушить зловещий оттенок произошедшего. Другие же внутренне содрогались, бросая испуганные и осуждающие взгляды в сторону первого ученика Юньмэн Цзян. В их глазах читалось недоверие, страх и даже отвращение — словно перед ними стоял уже не человек, а нечто непостижимое и пугающее. В этот момент раздался звонкий и насмешливый голос Цзян Юлай: — А я слышала, как на рынке старухи болтали, что если три дня пролежать в навозе, то превратишься в дьявола! - Сказала она не смотря на мать. Зал взорвался хохотом. Даже те, кто только что смотрели на Вэй Усяня с ужасом, теперь не могли сдержать усмешек. Не обращая внимания на колкий взгляд матери, Юлай спокойно, но с лёгкой язвительностью продолжила: — Так что, уважаемые, говорить — не мешки ворочать. Услышать можно что угодно: и про демонов, и про чудеса, и про то, как один человек за ночь умудрился перебить сотни. Но вот что из этого правда, а что — вымысел… это уже совсем другой вопрос. Она намеренно сделала паузу, оценивая реакцию зала, прежде чем добавить твёрдо, и почти вызывающе. вызывая восхищение не только обожающих её братьев, но и двух наследников других кланов: — Физически убить столько людей за одну ночь — почти невозможно. Но даже если отбросить логику… Разве мог мой старший брат, добрый и отзывчивый, тот, кто всегда приходил на помощь, внезапно превратиться в убийцу? Её слова повисли в воздухе. Возразить действительно было нечего — слишком уж нелепым казалось обвинение. «Хорошо, что перед самой своей смертью, он уничтожил тот артефакт. Иначе его грехам не было бы конца». По скольку никто из собравшимся не знал, что это за артефакт, эти слова оставили без комментариев. «А ведь когда-то Вэй У Сянь был одним из самых одаренных заклинателей. Он происходил из именитого Ордена и проявил свои таланты уже в раннем возрасте. Как же он умудрился закончить свою жизнь так плачевно?» - Нас тоже интересует этот вопрос. - Нервно пробормотал Не Хуайсан. «Это еще раз подтверждает, что заклинатель должен следовать правильному Пути. Практика темных искусств кажется соблазнительной только на первый взгляд. Посмотри, как он закончил в итоге? От него даже целого трупа не осталось». При упоминании ужасной смерти Вэй Усяня в зале воцарилась гнетущая тишина, словно сама тьма ненадолго коснулась каждого присутствующего. У всех по спине пробежал ледяной холодок, а члены семей Цзян и Юй вздрогнули, некоторые нервно сглотнули, стараясь подавить дрожь. Цзян Юлай, обычно стойкая и невозмутимая, невольно поёжилась, её пальцы судорожно сжали край рукава. Мысль о том, что её старший брат мог так окончить свою жизнь и все были бы этому рады, вызвала в ней волну щемящей боли. Она быстро опустила взгляд, но было уже поздно — её реакцию заметили. Лань Сичень, сидевший неподалёку, уловил это мимолётное движение и слегка нахмурился. Его обычно спокойные глаза смягчились, и в голове мелькнула мысль: «После чтения можно попробовать провести с ней время… Может быть, прогулка у озера поможет ей отвлечься». Неподалёку Вэнь Сюй, до этого момента лишь равнодушно наблюдавший за происходящем в зале, тоже обратил внимание на её реакцию. Его взгляд задержался на Цзян Юлай гораздо дольше, чем следовало, а в голове уже строились планы: «Если Лань Сичень попытается её утешить, я не останусь в стороне». Их незаметный интерес не ускользнул от внимания старших. Лань Цижэнь, бросив взгляд на племянника, слегка приподнял бровь, улавливая в его поведении необычную заинтересованность. «Сичень редко так отвлекается… Интересно, что его так заинтересовало?» Вэнь Жохань, заметив, как его сын украдкой наблюдает за девушкой, задумчиво поджал губы. «Сюй никогда не обращал внимания на девушек... Любопытно». Между тем атмосфера в зале оставалась тяжёлой, но теперь, помимо мрачных мыслей, в воздухе витало ещё кое-что — лёгкое, едва уловимое напряжение, зарождающееся между молодыми людьми под пристальным взором их старших. «Но не всему виной Путь тьмы. Сам Вэй У Сянь был довольно безнравственным человеком. Каждому, так или иначе, воздастся по делам его; как аукнется, так и откликнется». — Это я-то безнравственный?! — Взвился Вэй Усянь, хватаясь за грудь с таким драматизмом, будто ему только что объявили, что в Пристани Лотоса закончился перец. — Назовите мне хоть одну причину! — Ты ещё спрашиваешь? — Фыркнул Цзян Чэн, скрестив руки. Тут же подскочил Не Хуайсан, драматично округлив глаза и приоткрыв рот, будто только что услышал, что последний пирожок с мясом уже съели. Он зашептал с неподдельным ужасом: — Вэй-сюн… - Его голос начинает дрожать - Неужели и тебя постигла эта страшная участь?! - Делая пауза для драматизма он продолжил. - Я никогда не думал, что доживу до дня, когда ты станешь отрицать очевидное! - Перед тем как продолжить он прижимает руку к сердцу. - Ты же… ты же… - Он слегка покачивая головой несколько секунд смотрит в пол, будто собирается с духом. - Ты же ВЕЛИЧАЙШИЙ БЕССОВЕСТНИК ПОДНЕБЕСНОЙ! - Выпалив это он разводёл руки, как будто объявляет победителя конкурса. Затем он соединил руки в замок, положил на них подбородок и устремил на Вэй Усяня взгляд, полный разочарования и предательства. Его глаза блестели от накопившихся слёз — ну, или от того, что он слишком сильно давил на веки для драматического эффекта. — Не-сюн! — Возмущённо воскликнул Вэй Усянь, тряся указательным пальцем. — Ты что-то перепутал! - Готовясь произнести следующие слова он гордо выпрямляется. - Я с гордостью занимаю ПЕРВОЕ МЕСТО по бесстыдству! Но безнравственность — это уже перебор! Не Хуайсан замер на секунду, затем его лицо озарилось — будто он только что понял, как избежать тренировки. — О-о-о! — Протянул он, радостно подпрыгивая на месте. — Значит, ты признаёшь, что бесстыжий?! - От такого признания он торжествующе хлопает в ладоши заявляя: - Это уже прогресс! Он уже собрался встать запрыгать от восторга, но тут тяжёлая рука его старшего брата опустилась ему на плечо, пригвоздив к месту. Сбоку раздалось шипение: - Довольно, прекращай позориться. Всех повеселило наблюдать за этим цирком, но он закончился, и все вернулись к чтению. Так болтали обыватели после смерти Старейшины И Лин. Почти везде толковали об одном и том же, а любые попытки взглянуть на историю под другим углом успеха не возымели. — То есть такие попытки были… — Пробормотал Цзян Чэн, скрежеща зубами так, будто пытался раздавить ими камни. Но прежде чем он успел продолжить, раздался мерзкий, громкий голос, перекрывающий все остальные звуки в зале. — То есть мы всё это время слушали какой-то бред простолюдин?! — Выкрикнул Вэнь Чао, оттолкнув от себя любовницу, с которой до этого перешёптывался. Его лицо исказилось в гримасе презрения. — Мало того, что это полнейший бред каких-то идиотов, так ещё и про какого-то жалкого сына слуги, который не пойми из какой помойки вылез?! Тишина. Мгновенная, ледяная тишина. Цзян Фэнмянь слегка прикрыл глаза, но его пальцы незаметно сжались на рукавах. Юй Цзыюань замерла, как грозовая туча перед ударом молнии. Её глаза сузились до щелочек. Мадам Цзинь прикрыла рот веером, но в её взгляде читалось явное: «Ну и дурак…» Вэнь Жохань лишь усмехнулся, будто наблюдал за дерущимися щенками. Лань Сичэнь едва заметно нахмурился, а его взгляд скользнул к Цзян Юлай — он уже предчувствовал бурю. Вэнь Сюй мысленно проклял брата: «Чёртов идиот, зачем лезть? Теперь придётся разгребать…» Цзыдянь на руке Цзян Юлай заискрил, но пока остался кольцом. Она медленно повернулась к Вэнь Чао, идеально склонилась (ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не больше) и заговорила ледяным, отточенным голосом: — Возможно, мне послышалось… - Пауза, в которой чувствуется обещание боли - Или Молодой Господин Вэнь только что сравнил Орден Юньмэн Цзян с помойкой и назвал моего брата Вэй Усяня, первого ученика ордена, «жалким сыном слуги»? - Ещё пауза, теперь уже смертельная - Вы оскорбили не только моего брата, но и весь Орден Юньмэн Цзян. От лица всего Ордена я требую, чтобы вы принесли публичные извинения Вэй Усяню и моему отцу, Главе Ордена Юньмэн Цзян. Её речь была безупречной — ни единой дрожи, ни одного лишнего слова. Лань Сичэнь подумал: «Она великолепна… и страшна.» Вэнь Сюй едва сдержал стон: «Всё, теперь точно будет разнос…» Не Хуайсан замер, глядя на подругу с восхищением: «Она… она как богиня мести!» Вэй Усянь прикрыл рот рукой, но по дрожащим плечам было ясно — он смеётся. Вэнь Чао был в ярости — ЧТОО?! — Взвизгнул он так громко, что несколько чувствительных молодых адептов скривились. — Ты, маленькая…! Но Вэнь Сюй резко встал, перебивая его: — Чао! — Его голос прозвучал как хлыст. — Ты перешёл границы. Вэнь Чао заколебался, но Цзян Юлай явно не собиралась отступать. Цзыдянь на руке Госпожи Юй вспыхнул фиолетовым. Она наконец пошевелилась в своём кресле, и её губы растянулись в улыбке, от которой даже Не Миндзюэ стало слегка не по себе. — Моя дочь права, — произнесла она, и её голос звучал как звон стали. — Юньмэн Цзян — не помойка. А Вэй Усянь — наш. Вэнь Жохань наконец рассмеялся, словно наблюдал за забавной потасовкой. — Ну что ж… — Он лениво махнул рукой. — Чао, извинись. Не порть вечер. Вэнь Чао побагровел, но под взглядом отца скрипя зубами пробормотал: — Глава Цзян, Дева Цзян, Вэй Усянь прошу… прощения. Цзян Юлай холодно кивнула. А Вэй Усянь, наконец не выдержав, разразился хохотом. — Ах, Юлай-мэй, ты просто прелесть! Молодой Господин Вэнь, я не обижался, однако Юньмэн Цзян далеко не помойка. Цзян Фэнмянь просто кивнул на извинения, которые надо сказать звучали весьма натянуто. Однако ж было одно, что тревожило всех, но никто не решался высказать вслух. - И что же это? - Поинтересовался какой-то адепт. Однако на него шикнули и тихо приказали слушать не перебивая. Никто не мог призвать душу Вэй У Сяня, что значило, что его душа исчезла без следа. - Это ещё зачем? - Пробормотал нахмурившийся Лань Сичень. Может быть, призрачные солдаты разорвали ее на куски и пожрали ее?.. От такого предположения многие в зале вздрогнули. Или может быть, ей все же удалось ускользнуть?.. - Хоть бы удалось. - Тихо взмолилась Цзян Яньли прижимая руки к груди. Хорошо бы, если первое. Хотя, с другой стороны, никто не сомневался в способности Старейшины И Лин сдвигать горы и осушать моря. Но если же имел место быть второй вариант, то рано или поздно его душа возродится. И когда этот день настанет, заклинатели со всех концов земли, или даже весь мир столкнутся с самым беспощадным и мстительным отродьем, повергающим всех и вся в пучину хаоса и отчаяния. - Нечего себе у тебя репутация. - Присвистнул Цзян Чэн обращаясь к Шисюну. - Да! Бойся меня! Я страшный! - Решил отшутиться Вэй Ин. - Ну тебя. - Махнул рукой в ответ тот. Различные кланы установили сто двадцать одну каменную тварь на вершине горы Луань Цзан. Целые Ордены пытались призвать его душу и строго бдели за всеми случаями захвата тел злыми духами по всему миру. - Ну надо же как все расщедрились! - Поразился Не Хуайсан Минул год. Ничего не случилось. - Совсем совсем нечего? - Спросил кто-то. Минул второй. Ничего не случилось. - И правда так сильно ждали что-ли? - Скептически спросил непонятно у кого Цзинь Цзысюань. Минул третий. Ничего не случилось. - Ну ждите, ждите. Может дождётесь. - Фыркнула Вэнь Цин. --- Шел тринадцатый год. Ничего по-прежнему не случалось. - До сих пор ждут?! - Округлив глаза вопросил Не Хуайсан. - Ну после такого я просто не имею права их разочаровать! - Гордо воскликнул Вэй Усянь. Мало-помалу, люди поверили, что Старейшина И Лин был стерт с лица земли. Хоть он был способен уничтожить этот мир, в итоге уничтоженным оказался он сам. Никто не может вечно быть на вершине — мифы остаются мифами. - Мудрая фраза. - Прокомментировал Лань Цижэнь. - Конец пролога. - Объявила Цзян Юлай. - Думаю стоит продолжить после перерыва. - Предложил Глава Вэнь. Было решено устроить перерыв.