The Silver Thread General

Лань Ванцзи не видел Вэй Усяня полторы недели. Слишком скоро он вернулся к тому, что слонялся неприкаянным призраком по своему дворику, как делал это когда-то в резиденции Вэй, — одинокий и бездеятельный. Сердце его разрывалось от необходимости проводить вечер за вечером в одиночестве, смотреть на недопитые бутылки вина, которые некому было разделить с ним, и есть в тишине, без чьей-либо болтовни над ухом. Иногда он проводил пальцами по одеждам, которые оставил здесь Вэй Усянь. Он помнил, что почувствовал, когда Вэй Усянь велел слугам убрать их в его шкаф. Причина была проста: Вэй Усяню нужна была сменная одежда, если он собирался здесь мыться. И всё же сердце Лань Ванцзи тогда забилось чаще от того, что их вещи оказались рядом. Та маленькая картина домашнего уюта, которую Лань Ванцзи выстраивал все эти недели, рассыпалась в прах в один миг глупости, и он не знал, быть благодарным за это или нет. Потому что теперь он понимал: этого нельзя было предотвратить, лишь отсрочить. Раз уж он признался в своих чувствах — а он знал, что не было такого варианта его жизни, где бы он не признался, — он в любом случае был обречен на отказ. Он лишь желал, чтобы Вэй Усяню хватило смелости отвергнуть его должным образом. Лань Ванцзи не мог унять волнения. Раздражение бурлило под кожей при мысли о том, что Вэй Усянь лгал ему в лицо, а его жалостливый взгляд выжигал душу Лань Ванцзи дотла, не оставляя после себя ничего. До их последнего разговора Лань Ванцзи хотел, чтобы они остались друзьями. Он хотел всё исправить, склеить то, что было между ними, вернуть всё на круги своя, чтобы ничто не могло разлучить его с Эр-гэ. Но теперь Лань Ванцзи вынужден был признать, что пока не готов встретиться с ним лицом к лицу. Как бы он ни ненавидел разлуку с Вэй Усянем, ему нужно было время, чтобы взять собственные чувства под контроль. Он знал: встреться они сейчас, эмоции возьмут верх, и он сорвется, ожидая от Вэй Усяня того или иного. Ведь в этом и была проблема, не так ли? Он не мог умерить свои ожидания. Он не мог контролировать то, как Вэй Усянь видит его, как бы ни старался. Если Вэй Усянь хотел обращаться с ним так, словно он сделан из фарфора — хрупкий и нежный, — Лань Ванцзи ничего не мог с этим поделать. Он был обязан и себе, и Вэй Усяню сохранить их отношения, насколько это возможно. И ради этого сейчас им лучше было не видеться. Возможно, Вэй Усянь думал так же, учитывая его внезапное исчезновение из жизни Лань Ванцзи. Единственным утешением стала Ло Цинъян, которая оказалась на удивление отзывчивой к его состоянию. После двух дней наблюдения за тем, как он тоскливо смотрит на лотосовый пруд, она опустила ему на колени пяльцы и вручила иглу с красной нитью. Когда он вопросительно посмотрел на неё, она достала еще одни пяльцы и фыркнула: — Хозяйке дома важно оттачивать свои навыки. Лань Ванцзи за всю жизнь не пришил ни одной пуговицы, не говоря уж о вышивании. Но у Ло Цинъян хватило терпения обучить его с азов, и тем самым ей удалось отвлечь его от мрачных мыслей. Она рассказывала ему о своем детстве. О том, как мать старалась дать ей образование, насколько это было возможно для семьи землепашцев. Как с юных лет её называли красавицей, и семья возлагала надежды на то, что она удачно выйдет замуж. Но этому не суждено было случиться: родители умерли, а остальная родня отказалась её принять. — Я провела неделю на улице, пока хозяин постоялого двора не сжалился надо мной и не сделал подавальщицей. Он не был хорошим человеком, но это было лучше, чем оставаться одинокой девчонкой, которой некуда идти. Я проработала на него полгода, прежде чем перебраться в другой город. К тому времени, как я спасла кошель Цин-цзе, я уже знала достаточно способов защитить себя и действовала чисто инстинктивно. К счастью, генерал Вэй увидел это и был добр настолько, чтобы предложить мне службу. Она часто говорила о своей семье, описывая каждую деталь домашнего быта. Но время своей бездомности она пропускала в паре предложений. Лань Ванцзи не допытывался; вместо этого он позволял истории её жизни течь сквозь него, возвращая с небес на землю и напоминая, что есть вещи куда более значимые, чем его задетые чувства. Он осознал, что у всех них была тяжелая жизнь. Вэни, Ло Цинъян, Вэй Усянь. Они были связаны этими узами, сведены вместе тем, чего, он был уверен, никто из них не желал. Но теперь он видел преданность. Это неистовое, защитное стремление, скрытое в глазах Ло Цинъян, — цепляться за жизнь, которую она выстроила из ничего. Теперь он узнавал нечто подобное и в себе. Свое желание цепляться за Вэй Усяня, когда всё вокруг менялось в мгновение ока. Но сейчас, когда он только-только вернул Вэй Усяня, он снова потерял его. Его разум метался от раздражения на Вэй Усяня к сожалению о собственных поступках и гневу на самого себя за то, что он вообще чего-то ожидал. Он понимал, что необъективен. Обида затуманивала рассудок, и именно поэтому встречаться с Вэй Усянем было плохой идеей. Но в такие моменты он не мог не скучать по нему. Он отвлекал себя жалкими попытками шитья; ручной труд успешно удерживал мысли на расстоянии. К тому времени, как Вэй Усянь наконец соизволил связаться с ним, Лань Ванцзи успел научиться вышивать контур кролика. Спустя полторы недели после их последнего разговора Вэй Усянь передал через Ло Цинъян весть о том, что этой ночью в Поместье Усмирения Демонов ожидается прибытие Главы Не и его брата. Лань Ванцзи отложил вышивку и моргнул, глядя на довольное лицо Ло Цинъян. Он был, мягко говоря, в восторге. Он и понятия не имел, что братья Не вообще были приглашены. Сердце его забилось сильнее при мысли о Лань Сичэне. Его брат будет рад узнать, что Не Минцзюэ жив и здоров. И Лань Ванцзи тоже будет рад. Хотя он никогда не был так близок с Не Минцзюэ, как его брат, он мог признать, что испытывал некую симпатию к резкому Главе и его избалованному брату. Он прождал весь день в нетерпении, коротая время за вышиванием кролика. К ужину Ло Цинъян вошла в его комнату с виноватой гримасой и поклонилась. — Гости прибыли, наложник Лань. Но генерал не требует вашего присутствия на пиршестве. Лань Ванцзи почувствовал, как дыхание перехватило в груди, пока смысл её слов медленно доходил до сознания, утягивая сердце вниз. Он склонил голову и попросил подать ужин здесь. Вэй Усяню нужно было соблюдать приличия. Не было причин так расстраиваться. Эр-гэ всегда действовал в его интересах, и Лань Ванцзи доверял ему. С тяжелым сердцем он отошел ко сну в час Хай, надеясь, что завтра ему удастся встретиться с братьями Не. Он уже почти провалился в сон, когда двери в его комнату отворились, заставив его рывком сесть в постели. Лань Ванцзи выскочил наружу и увидел в дверном проеме Вэй Усяня с нечитаемым выражением лица. — Чжань-эр. Лань Ванцзи неотрывно смотрел на него, пока Вэй Усянь закрывал двери, а затем направился к окнам. Его супруг закрыл их все без предупреждения, а затем, для верности, еще раз осмотрел комнату. Удовлетворенный, он повернулся к Лань Ванцзи и сказал: — Одевайся и идем со мной. Вэй Усянь прошел в дальнюю часть комнаты, погруженную в почти полную темноту, и коснулся лакированной деревянной стены. Проводя обеими руками по резным узорам, он, казалось, что-то искал. Он сосредоточил внимание на неприметном углублении в деревянной решетке, нащупал что-то позади неё, и по комнате эхом разнесся щелчок. Довольно хмыкнув, Вэй Усянь достал из рукава ключ и вставил его сквозь решетку прямо в стену, где, как был уверен Лань Ванцзи, раньше не было замочной скважины. Он с изумлением наблюдал, как раздался звук поворота ключа в металлическом замке, после чего Вэй Усянь сдвинул всю деревянную панель целиком, открывая проем размером с человека. Вэй Усянь оглянулся на него, ухмыляясь. — Нравится? Его прежняя настороженность явно была забыта, когда он поманил Лань Ванцзи ближе. Тот медленно подошел к нему, отмечая, как проход в стене уходит вниз, в темноту каменных ступеней. Он посмотрел на Вэй Усяня, который смотрел на него в ответ с редкой нервозностью в глазах. — Ты доверяешь мне? — прошептал он, протягивая руку. Лань Ванцзи не колебался. Вэй Усянь опустил взгляд на их соединенные руки, и его губы слегка изогнулись, а глаза наполнились эмоцией, которую Лань Ванцзи не смог разгадать. В молчании Вэй Усянь повел его вниз, держа фонарь в одной руке и сжимая ладонь Лань Ванцзи другой. Его крепкая хватка была утешением в темноте, пока они ступали по холодным каменным туннелям, которым, казалось, не было ни конца ни края. Изумление Лань Ванцзи росло по мере того, как они шли. Он был почти уверен, что эти туннели пронизывают всё Поместье Усмирения Демонов и вырыты прямо в холме. Они миновали множество перекрестков и извилистых проходов, но Вэй Усянь, похоже, точно знал, куда идти. Он знал, что строительство крепости было поручено самому Вэй Усяню, но понятия не имел, что тот распорядился добавить эти подземные ходы, которые, казалось, были секретом для всех. — Они соединяются с каждым главным личным двориком, моим кабинетом, кабинетом Вэнь Цин и парой других зданий, — пояснил Вэй Усянь на ходу. Он оглянулся на Лань Ванцзи с усмешкой. — Мне никогда не нравилось, что Император шпионит за мной, даже до того, как я захотел взбунтоваться. Поначалу план состоял в том, чтобы соединить только наши кабинеты. Это было ближе и незаметнее. Да и говорить мне всё равно было больше не с кем. Но в конце концов мы договорились о путях эвакуации на случай осады. И так сеть расширилась до каждого личного дворика. К счастью, их ни разу не пришлось использовать. Иначе наш секрет перестал бы быть секретом. Лань Ванцзи обрабатывал эту информацию, прокручивая её в голове. — Ты создал их пять лет назад? Вэй Усянь кивнул, увлекая Лань Ванцзи за поворот. — Мы спроектировали их вместе, подкупили архитектора и наняли своих людей для строительства до уровня земли. Одно это продлило сроки на полгода, но нам удалось убедить всех, что задержка вызвана тем, что мне трудно угодить. Лань Ванцзи почувствовал, как в груди поднимается веселье. Вэй Усянь продолжил, когда они подошли к двери: — Только пять человек участвовали в создании дверей. Искусные плотники, все до единого. Надежные до мозга костей. Даже если бы кто-то слил план туннелей, никто не знал, как в них войти. Даже сегодня лишь немногие знают об их расположении. Брат и сестра Вэнь, Мянь-Мянь, я, ты и... — он толкнул незапертую дверь, за которой стоял... — Не-да-гэ, — выдохнул Лань Ванцзи. Не Минцзюэ улыбнулся; глаза его сощурились от тепла. — Ванцзи. Лань Ванцзи почувствовал, как ноги сами несут его вперед, пока он не оказался перед ближайшим другом своего брата, не помня, когда именно он выпустил руку Вэй Усяня. Почти сразу же его втянули в сокрушительные объятия — Не Минцзюэ едва не оторвал его от земли. Он осторожно обнял его в ответ, легко обхватив руками мощный торс. Не Минцзюэ же, напротив, сжал его так, что едва дух не вышиб. — Ванцзи, Ванцзи, я так рад тебя видеть. Лань Ванцзи мог сказать то же самое. Вид Не Минцзюэ вернул его в дни, проведенные с ним и братом Лань Ванцзи. В его сознании Не Минцзюэ был настолько неразрывно связан с Лань Сичэнем, что он не мог не чувствовать присутствия брата в этот момент. Сердце Лань Ванцзи переполнилось чувствами, и он старательно сморгнул влагу с глаз, прежде чем она успела превратиться в слезы. Выйдя из объятий, Лань Ванцзи кивнул Не Минцзюэ. Тот выглядел здоровым, как всегда, и Лань Ванцзи знал, что Лань Сичэнь не мог бы пожелать для друга ничего лучшего. В конце концов, Лань Ванцзи был не единственным, кто не спал ночами, думая о близком человеке на войне. — Не-да-гэ? — эхом отозвался Вэй Усянь с другого конца комнаты, привлекая их внимание. На лице его застыла гримаса, а меж бровей пролегла легкая складка. Не Минцзюэ от души рассмеялся. — Ванцзи потребовалось много времени, чтобы начать называть меня так. Сичэнь настоял. — При упоминании их общей связи его добрые глаза обратились к Лань Ванцзи, и он опустил тяжелую руку ему на плечо. — Как ты поживал, Ванцзи? Лань Ванцзи склонил голову. — Я был в порядке. — Жаль, что я не мог прийти раньше. А-Сан и я — мы оба с большим облегчением узнали, что Вэй Усянь всё уладил. Только тогда Лань Ванцзи заметил Не Хуайсана и Вэнь Цин, которые наблюдали за их встречей. Он поклонился им в знак приветствия и оглядел остальную часть комнаты. В центре стоял длинный прямоугольный стол, а вдоль стен громоздились беспорядочно заставленные книжные полки и столы. Несмотря на то что комната находилась под землей и не имела окон, она была ярко освещена, составляя разительный контраст с туннелями снаружи. — Рад видеть тебя живым, Лань Ванцзи, — сказал Хуайсан, кланяясь в ответ. Не Минцзюэ бросил на него предостерегающий взгляд, прежде чем хлопнуть Лань Ванцзи по спине. — Идем. Садись с нами. — Он ухватил его за плечи и потянул к столу, усаживая между собой и Не Хуайсаном. Вэй Усянь наблюдал за всем этим с нечитаемым выражением лица. — Я не знал, что вы так близки. Это прозвучало как упрек, хотя Лань Ванцзи был уверен, что Вэй Усянь не вкладывал в свои слова такого смысла. — Я знаю его с одиннадцати лет, — пояснил Не Минцзюэ. — Ты не единственный, у кого есть друзья из Гусу Лань. Не Хуайсан кивнул, раскрывая веер. — Да-гэ всегда относился к Лань Ванцзи как к родному младшему брату. Вэнь Цин вздохнула и оттащила Вэй Усяня на другую сторону стола, прежде чем тот успел добавить что-то еще. Он сел, поджав губы и скрестив руки на груди. Лань Ванцзи, безусловно, был обеспокоен такой резкой переменой в его настроении, но воздержался от комментариев. — Что ж, раз уж мы все здесь, — произнесла Вэнь Цин, — перейдем к делу. Не Минцзюэ тут же нахмурился; усы его дернулись. — Вэй Усянь, ты знаешь, я годами был готов прикончить этого ублюдка. Но должен сказать: если ты хочешь провернуть всё за месяц, нам нужно больше уверенности. Лань Ванцзи удивленно моргнул и взглянул на Вэй Усяня, который прикусил губу. — Генерал Вэй, вы еще не рассказали Ванцзи-сюну о нашем плане? — подал голос Не Хуайсан. — О плане он знает, но не о том, что сроки сдвинулись. — Вэй Усянь посмотрел на него и добавил: — Мы намерены штурмовать Императорский дворец к концу следующего месяца. Лань Ванцзи резко втянул воздух. Почему ему не сказали об этом раньше? Должно быть, его чувства отразились на лице, потому что Вэй Усянь потянулся к его руке через стол, но остановился на полпути. Сжав пальцы в кулак, он вернул руку к себе на колени и произнес: — Прости, Чжань-эр. Я хотел сказать тебе раньше, но не был уверен, что это действительно сработает. Лань Ванцзи ровно выдохнул, размышляя. Значит, отправка Вэнь Сюя в Столицу была связана именно с этим. Они планировали убить Вэнь Жоханя и его сыновей одним ударом, и Лань Ванцзи признавал, что это разумно. Но одного он понять не мог. — Почему так скоро? Вэй Усянь издал натянутый смешок и встал, чтобы достать кувшины с вином с соседней полки. — А чего ждать, а, Чжань-эр? — сказал он, наливая братьям Не. — У нас есть сила. У нас есть поддержка. Чем скорее Вэнь Жохань захлебнется собственной кровью, тем лучше будет для всех. Лань Ванцзи нахмурился. — А как же Цзини? Отпив из своей чаши, Вэй Усянь беспечно улыбнулся. — Они прогнутся под давлением. Лань Ванцзи не мог понять. Что изменилось? Чем ситуация отличалась от той ночи, когда Вэй Усянь раскрыл ему свой план? Тогда он звучал оптимистично, но был готов к долгому ожиданию, зная, что рисковать нельзя. Так почему сейчас? — Меня беспокоят не Цзини, — вмешался Не Минцзюэ. — А старик Чжэн. Вэй Усянь вздохнул в свою чашу. — Он едва ли из тех, кто начнет наступление. Вэнь Цин, молчавшая до сих пор, повернулась к Лань Ванцзи. — Они говорят о Ване Чжэне. Мы беспокоимся, что, бросив силы на атаку Столицы, оставим наши границы беззащитными перед нападением Дася. Лань Ванцзи нахмурился. Он понимал их опасения, но Ван Чжэн никогда не нападал на их границы. Более того, до Вэнь Жоханя между их странами десятилетиями царил мир. Именно Вэнь Жохань нарушил договор, и именно земли Вана Чжэна пострадали от последствий. Даже если бы Ван Чжэн попытался вернуть потерянные земли, отряды размещались в этих городах, как только те переходили под власть Вэнь. И оставались там бессрочно. — Ты отзовешь войска из бывших городов Дася? — спросил он Вэй Усяня. — Нет, это насторожит Вэнь Жоханя. Мы должны действовать быстро и скрытно. Это должен быть сюрприз. Чем лучше подготовлен Вэнь Жохань, тем больше жизней будет потеряно. Вэнь Цин подалась вперед. — Но это не значит, что Ван Чжэн не нападет. Не будет никакой возможности отправить подкрепление в эти города, если мы будем на другом конце страны. Это идеальная возможность. Она была права. С его стороны было бы логично воспользоваться политической смутой. Он был бы глупцом, если бы не сделал этого. А учитывая, какая мощь потребуется для подавления возможных восстаний в Столице, их границы могут оставаться уязвимыми месяцами. Лань Ванцзи спросил: — Что если мы пообещаем ему территории Дася после того, как дева Вэнь взойдет на престол? В конце концов, у них изначально не было на них прав. Вэй Усянь цокнул языком. — Мы обсуждали этот вариант. Мы в любом случае собирались вернуть их со временем, как знак мира. Но обещать это сейчас, не имея ничего за душой... у него нет причин нам верить. — Мы не можем заставить его верить нам, — произнес Не Хуайсан со странным блеском в глазах, уставившись на Лань Ванцзи. — Но есть кое-кто, кто может. Все головы повернулись в его сторону, и Лань Ванцзи подавил желание перевести их внимание на что-то другое. — Старик Чжэн никогда не встречал Чжань-эра, — сказал Вэй Усянь; лицо его стало холоднее, чем мгновение назад. — Он всё равно его внук, — возразил Не Хуайсан. — Его единственная родная кровь, оставшаяся в живых. Лань Ванцзи сглотнул, игнорируя ком в горле. — Если бы он так заботился о своей дочери, он бы не отправил её сюда, — спорил Вэй Усянь, повышая голос с каждым словом. — Это несправедливо, Вэй Усянь, — сказала Вэнь Цин. — У него не было выбора, как и у его дочери. Вэй Усянь сжал челюсти, лицо его потемнело от гнева. — Он, мать твою, не поедет в Дася. Плевать мне, что это значит, он никуда не поедет. Озарение снизошло на Лань Ванцзи. Они хотели, чтобы он отправился ко двору Вана Чжэна и предотвратил любое возможное вторжение. Но он не был уверен, что родство с Ваном Чжэном окажется столь весомым аргументом, как они полагали. Их дед никогда не разговаривал с их матерью после её замужества. Он отказывался даже видеть её. — Мы должны испробовать всё, что можем, Вэй Усянь, — сказал Не Минцзюэ. Лань Ванцзи не был уверен, знает ли Ван Чжэн вообще их с Лань Сичэнем имена. Он никогда не выказывал интереса, даже до того, как Вэнь Жохань разорвал отношения своей бессмысленной войной. — Мне плевать, — отрезал Вэй Усянь тоном, не терпящим возражений. — Он не поедет. Вэнь Цин фыркнула. — Ты не можешь всегда делать всё по-своему. — Вы хотите отправить его к Вану Чжэну ради крошечной, ничтожной вероятности, что тот признает в Чжань-эре свою кровь? А если он возьмет его в заложники? Если он убь... — Вэй Усянь захлопнул рот; желвак на скуле дернулся, когда он отказался продолжать. Лань Ванцзи не думал, что этот план сработает, но если был хоть малейший шанс, если была возможность уменьшить кровопролитие, помочь его людям и убедиться, что правлению Вэнь Жоханя придет конец, он готов был попробовать. — Я поеду, — произнес он тихо, но твердо. — Лань Ванцзи, — прорычал Вэй Усянь. Лань Ванцзи встретился с ним взглядом, и они замерли, сверля друг друга глазами. — Он поедет не один, Вэй Усянь, — сказал Не Минцзюэ. — Мы отправим с ним охрану. Цзунхуэй будет отличным кандидатом. Уверяю тебя, он будет защищать Ванцзи ценой собственной жизни. — Другого пути нет, — добавила Вэнь Цин. — От этого зависит наш успех. Мы не потянем войну и в Столице, и на границах одновременно. — Лань Ванцзи подошел бы идеально, генерал Вэй, — сказал Не Хуайсан. — Его семья была уничтожена из-за его происхождения от рода Чжэн. У него нет причин поддерживать Вэнь Жоханя, только не после всего случившегося. Ван Чжэн поверит его слову больше, чем нам. В конце концов, Лань Ванцзи — единственный среди нас, кто не провел последнее десятилетие, разоряя земли Дася. Если кто и может заставить Вана Чжэна выслушать себя, то это он. А когда тот выслушает? Старик поймет, что этот мятеж только ему на пользу. Вэй Усянь выглядел неубежденным; рот его скривился в гримасе. Лань Ванцзи вздохнул, привлекая его внимание. — Я еду, — заявил он. Мне не нужно твое разрешение, — осталось невысказанным, но, судя по выражению лица Вэй Усяня, он всё прекрасно услышал. — Если ты думаешь, что я просто позволю тебе подвергнуть себя такой опасности, ты ошибаешься. — Эр-гэ, — произнес Лань Ванцзи, пытаясь донести, что ему необходимо это сделать. Он хотел помочь им. Вэй Усянь снова и снова рисковал жизнью ради него. И теперь он хотел сделать то же самое. Он хотел помочь своему Эр-гэ. Он надеялся, что Эр-гэ поймет его. Из всех людей именно он должен был понять. Вэй Усянь смотрел на него, и кадык его дергался. Все наблюдали за ним, пока он хранил молчание несколько долгих мгновений; изнеможение отпечаталось на его лице. Лань Ванцзи хотелось разгладить его нахмуренный лоб большим пальцем, очертить каждый цунь его лица, пока оно не расслабится под его прикосновением. Но это больше не было его местом. Если когда-либо было. Наконец Вэй Усянь вздохнул, и в его голосе прозвучала покорность судьбе: — Если он едет, я еду с ним. Позже, когда Вэй Усянь провожал его обратно в комнату, неловкость, которой не было раньше, казалось, пропитала сам воздух. Их руки безвольно висели по бокам, не касаясь друг друга, пока Вэй Усянь шагал впереди в полном молчании. Тот восторженный Вэй Усянь, что был прежде и с упоением рассказывал историю туннелей, давно исчез. На его месте был молчаливый мужчина с поджатыми губами, который мрачно думал о чем-то всю обратную дорогу. Лань Ванцзи следовал за ним так же тихо, не зная, как реагировать на эту перемену. Он больше не знал, как вести себя с Вэй Усянем. С момента отказа всё казалось чертой, которую он не должен пересекать. Он уже нарушил границы Вэй Усяня однажды. Теперь ему оставалось только подыгрывать и ждать, пока Вэй Усянь определит правила их дружбы: что позволено Лань Ванцзи, а что нет. Возможно, этот переходный период, когда они учились жить с этой новой нормальностью — жизнью, где его чувства постоянно присутствовали между ними, — был к лучшему. Самому Лань Ванцзи требовалось это время, пока эмоции не перестанут захлестывать его, пока он не сможет смотреть на Вэй Усяня, не позволяя своей боли раздувать разочарование до угольков гнева. Потому что он злился. Злился на то, как снисходительно с ним обходились. Злился на тот факт, что он последним узнавал обо всём. Злился на Вэй Усяня за то, что тот не сказал ему правды, даже о причине своего отказа. И в глубине души Лань Ванцзи боялся, что заслужил это. В конце концов, что он сделал в своей жизни такого, чтобы заслужить иное? Все они были закаленными солдатами, мастерами своего дела. Они имели право быть здесь, знать, иметь мнение. Лань Ванцзи чувствовал себя ребенком рядом с ними, даже рядом с Хуайсаном, который хоть и не был солдатом, но вносил в разговор больше смысла, чем иные министры в Столице. Это лишь укрепило его веру в то, что он никогда не сможет сравниться с Вэй Усянем. Теперь мысль о том, что Вэй Усянь мог ответить ему взаимностью, казалась смехотворной. С чего бы ему? Что было у Лань Ванцзи? Когда они добрались до его комнаты, Вэй Усянь вошел следом за ним, прежде чем запереть за ними дверь. Они смотрели друг на друга; взгляд Вэй Усяня был тяжелым. Часть Лань Ванцзи желала, чтобы он мог пригласить его в постель. Другая часть желала, чтобы он ушел. — Чжань-эр... Лань Ванцзи ждал, но больше ничего не последовало. Грудь его опала на выдохе, и он отвернулся, уставившись в стену, пока Вэй Усянь не ушел. /// В то время как дни по-прежнему проходили за шитьем с Ло Цинъян, каждая ночь отныне была наполнена собраниями. Иногда днем Лань Ванцзи выходил из своего дворика, надеясь хоть мельком увидеть братьев Не, но знал, что встречаться под светом солнца бесполезно: там он мог быть не более чем наложником Ланем. Только в тишине тьмы он всё еще мог быть Лань Ванцзи, гордо несущим наследие Лань, больше не пленником. Собрания затягивались допоздна и длились по несколько страж, сопровождаемые спорами между Вэй Усянем и Не Минцзюэ: оба считали себя правыми, и оба отказывались идти на компромисс. Две ночи подряд они спорили о том, может ли Вэй Усянь сопровождать Лань Ванцзи в Дася. Исчезнуть из собственного поместья по меньшей мере на два дня было непросто, особенно когда повсюду были глаза и уши. Но Вэй Усянь был непреклонен, отказываясь от любой замены на свое место. Лань Ванцзи смутило бы знание того, что тот так сильно заботится о нем, если бы не тот факт, что Вэй Усянь не разговаривал с ним за пределами этих собраний. Он сопровождал его в подземную комнату и обратно в полном молчании, безупречно вежливый, но абсолютно отстраненный. Было очевидно, что его мужу не доставляет удовольствия водить его туда-сюда, но всякий раз, когда Лань Ванцзи просил пойти одному, Вэй Усянь отказывал. Его поведение ранило, но Лань Ванцзи мог понять: ему нужно время, чтобы разобраться в их изменившихся отношениях. Чего он не мог понять, так это того, что временами Вэй Усянь, казалось, был зол. Лань Ванцзи ловил на себе его взгляд в перерывах между обсуждениями, когда братья Не разговаривали с ним. Он оборачивался только для того, чтобы увидеть, как Вэй Усянь смотрит в ответ: рот его был сжат, а серебро в глазах — холодным до ожога. В первый раз, когда это случилось, Лань Ванцзи не мог отвести взгляда, пока Не Минцзюэ не прочистил горло, привлекая его внимание. Сигналы, которые подавал Вэй Усянь, были смешанными, мягко говоря. На второй день он принес в подземную комнату чайный набор и жаровню, потому что до этого подавали только вино. Но когда Лань Ванцзи попытался поблагодарить его, Вэй Усянь отмахнулся, даже не встретившись с ним глазами. Каждый раз, когда Лань Ванцзи начинал чувствовать себя бельмом на глазу, Вэй Усянь делал что-то, что снова опровергало его предположения. Однажды, на четвертый день, когда их встреча затянулась слишком надолго, когда глаза Лань Ванцзи начали закрываться сами собой и даже ногти, впившиеся в ладонь, не могли прогнать сон, Не Минцзюэ предложил проводить его обратно. Только мгновение назад шло бурное обсуждение, но, когда Не Минцзюэ позвал его по имени, Лань Ванцзи мгновенно пришел в себя, но его встретила тишина. — Ванцзи, идем, — сказал Не Минцзюэ, поднимая его и обнимая за плечи. — Я провожу тебя. Лань Ванцзи оцепенело повернулся, но его напугал резкий скрежет стула по полу — Вэй Усянь вскочил на ноги. — Я могу проводить его, — сказал он с каменным лицом. — Неважно, Вэй Усянь. Я знаю дорогу, — ответил Не Минцзюэ, направляясь к двери. Лань Ванцзи собирался последовать за ним, но мгновение спустя Вэй Усянь оказался рядом, перехватив его запястье. — Я сказал, что могу проводить его. Взгляд Лань Ванцзи метнулся к своей руке, а затем к Вэй Усяню, лишь для того, чтобы увидеть, как тот вступил в битву взглядов с Не Минцзюэ. Вэй Усянь притянул его ближе, пока Лань Ванцзи не оказался почти за его спиной, продолжая сверлить взглядом Не Минцзюэ, который отказывался уступать. В конце концов, удушающее напряжение в комнате разрядил Лань Ванцзи. Он склонил голову и сказал: — Всё хорошо. Эр-гэ может проводить меня. Вэй Усянь потащил Лань Ванцзи прочь без единого слова; его плечи были напряжены, а лицо лишено каких-либо чувств. Он отпустил руку Лань Ванцзи, как только они вышли за дверь, оставляя его позади. Лань Ванцзи сжал свое запястье, всё еще горящее от прикосновения мужа, каким бы мимолетным оно ни было. Он смотрел на Вэй Усяня, который даже не оглянулся, чтобы проверить, идет ли он следом. Он так старался быть терпеливым все эти дни. Ради их отношений. Ради их семьи. Но Эр-гэ лишь причинял ему всё больше и больше боли. — Дай мне ключ от моей комнаты, — сказал он, заставив Вэй Усяня замереть на месте и посмотреть на него. — Тебе больше не нужно приходить. Вэй Усянь моргнул, приоткрыв рот. Лань Ванцзи остановился перед ним и протянул руку. Его мужу явно нужно было время, как и самому Лань Ванцзи. Он не мог смириться с истиной о своем жалком будущем, пока Вэй Усянь продолжал разбивать ему сердце снова и снова. Глядя на его ладонь, Вэй Усянь фыркнул. — Зачем? Чтобы «Не-да-гэ» мог прийти вместо меня? Лань Ванцзи закрыл глаза, глубоко вздохнул и прошел мимо него. Его Эр-гэ был настроен на ссору. Если он поддастся, последствия будут катастрофическими. Он услышал шаги — Вэй Усянь нагнал его. — Почему ты всегда позволяешь ему прикасаться к тебе? — обвинил он, кипя от злости. — Ты никому не позволяешь прикасаться к себе. Лань Ванцзи помедлил. Он действительно позволял Не Минцзюэ прикасаться к себе. Хлопок по спине, рука на плече. Всё это было, конечно, из-за Лань Сичэня. Его брат не желал ничего большего, чем видеть, как Лань Ванцзи ладит с его другом. Это заняло какое-то время, но Лань Ванцзи старался ради него. Он сносил все эти небрежные прикосновения, которые ничего не значили бы для кого-то другого, но всё равно доставляли ему дискомфорт. Лань Сичэня радовало видеть его дружелюбие к Не Минцзюэ. Ради его счастья Лань Ванцзи мог притвориться. А потом, где-то по пути, он привык ко всему этому. Он не собирался объяснять это Вэй Усяню. Вместо этого он заметил: — Я позволяю тебе прикасаться ко мне. Вэй Усянь поперхнулся, на лице его отразилось недоверие. — Неужели мы с ним одинаковы?! — рявкнул он, явно оскорбленный. Лань Ванцзи поджал губы и ускорил шаг, игнорируя его. Вэй Усянь знал ответ. Он не собирался унижаться, чтобы потешить чужое эго. Он не знал, в чем проблема Вэй Усяня с Не Минцзюэ, и отказывался вникать. Он не собирался втягиваться в это, не тогда, когда его собственные отношения с Вэй Усянем стояли на такой шаткой почве. Всю оставшуюся дорогу они не проронили ни слова, хотя он видел, что Вэй Усяню хотелось заговорить. В конце пути Вэй Усянь молча отдал ему ключ и ушел той же дорогой, которой пришел. Лань Ванцзи закрыл за собой дверь, снова запирая её; ключ впился в ладонь, несмотря на тупые края. Этого он и хотел. Он просил об этом. Он хотел ограничить их общение, сохранить их дружбу настолько, насколько это возможно, пока они снова не смогут смотреть друг на друга с улыбкой. Этого он и хотел. Нужно было просто напоминать себе об этом. /// На следующий день Лань Ванцзи старательно повторил свой путь в подземную комнату, но обнаружил там лишь Вэнь Цин. У них почти не было возможности поговорить. В результате, почти всё, что он знал о ней, он знал со слов Вэй Усяня. Не будет ложью сказать, что он опасался того, какое впечатление произведет на неё. Хотя ему никогда не было дела до чужого мнения, он знал, что она важна для его мужа. Вэй Усянь ценил её суждения, и Лань Ванцзи не хотел упасть в грязь лицом. Поэтому, когда он сел напротив неё, он невольно выпрямил спину чуть сильнее, словно готовясь к суду старейшин. Он не мог не вспомнить мужа своей кузины, который потел от волнения всякий раз, когда приходил навестить родственников жены. Они сидели в тишине, пока она готовила чай. В конце концов, они были единственными, кто не пил вина. Когда дымящиеся чашки оказались на столе, Вэнь Цин без предисловий заявила: — Надеюсь, вы не откажетесь от него. Лань Ванцзи встретил её железный взгляд, не зная, что делать. — От Вэй Усяня, — уточнила она. — Он очень нам помог. Хотя и не обязан был. Он нахмурился. На что она намекает? — Он моя семья. Вэнь Цин кивнула и отпила чай. Спустя некоторое время она сказала: — Он всё еще хранит ваши письма, знаете ли. Лань Ванцзи замер с чашкой в руке. — Он никогда вам этого не скажет, но он хранит их здесь. Чтобы никто не увидел. У него очень мало личного пространства, как вы, возможно, уже заметили. Лань Ванцзи поставил чашку обратно на стол и слушал. — Мы редко бываем здесь. Раз в год, если повезет. Большую часть времени проводим в военных лагерях или в боях. Но каждый раз, когда мы приезжаем сюда, первое, что он делает, — каждый раз, без исключений, — спрашивает управляющего Циня, нет ли новых писем из Гусу. Лань Ванцзи уставился в свой чай. Во рту пересохло, но он не мог заставить себя сделать глоток. — А когда нам снова нужно уезжать? Он берет одно с собой. Я не знаю какое, или, может быть, даже одно и то же. Я никогда не спрашивала его об этом, но он каждый раз берет одно-единственное письмо и носит с собой, пока мы не вернемся снова. Лань Ванцзи ровно выдохнул. — Зачем вы говорите мне это, госпожа Вэнь? Вэнь Цин пожала плечами, хотя челюсти её сжались. — Мне всё равно, что происходит между вами двумя. Поступайте как знаете, Лань-эр-гунцзы, но знайте, что он дорожит вами и вашей семьей больше, чем показывает. Лань Ванцзи нахмурил брови. Он и не собирался отказываться от Вэй Усяня. Такого и в планах не было. Его Эр-гэ всегда останется в его жизни. Он не знал, почему Вэнь Цин могла подумать иначе, когда он был уверен: даже Вэй Усянь знал, что они связаны навеки. Он раз за разом заверял его, что они семья. Не было нужды сомневаться в этом. Однако было отрадно знать, что Вэй Усянь берег его письма. Он часто боялся, что вкладывает в эту дружбу больше, чем Вэй Усянь. Этот страх только усилился из-за их сократившегося общения и редких визитов. Хотя он понимал, что Вэй Усянь не может просто делать то, что ему вздумается, эмоции часто брали верх над разумом. Эта новая крупица информации успокоила часть сердца Лань Ванцзи — ту, о беспокойстве которой он даже не подозревал. Настолько, что он и глазом не моргнул, когда Вэй Усянь снова проигнорировал его во время собрания или когда ушел, не пожелав спокойной ночи. Лань Ванцзи вернулся в свой дворик и скользнул в постель, предварительно раздевшись. Поездка в Дася приближалась, и они решили симулировать болезнь, чтобы объяснить свое отсутствие. Лань Ванцзи должен был оставаться в своем дворике три дня, притворяясь больным. Затем его навестит Вэй Усянь в ту ночь, когда они должны будут отбыть, после чего Вэй Усянь «заразится» от него. Остальную часть спектакля разыграют Ло Цинъян, Вэнь Цин и доверенные слуги Вэй Усяня, пока они двое ускользнут в ночи. Лань Ванцзи прокручивал план в голове, устраиваясь на ночлег; руки его покоились на груди. Его сон ухудшился с тех пор, как ушел Вэй Усянь, но он старался не подавать виду. Он не хотел усугублять чувство вины, которое Вэй Усянь и так испытывал. Каждый раз, когда Лань Ванцзи просыпался посреди ночи, он практиковался в вышивке. У него всё лучше и лучше получались кролики, чем он был весьма горд. Он занимался этим до тех пор, пока сон снова не забирал его в свои права, и он сдавался без лишних мыслей, благодарный за это. Вышивание помогало ему успокоиться лучше, чем хождение по двору, и занимало ум достаточно, чтобы мысли не убегали в темные дебри. Хотя больше всего ему помогали сами собрания. Затягиваясь допоздна, они выматывали Лань Ванцзи настолько, что он не просыпался ночью. Зачастую кошмары являлись уже после рассвета, давая ему достаточно времени, чтобы выспаться. Он приготовился к очередной такой ночи, но как только начал проваливаться в сон, потайная дверь в его комнате содрогнулась от ударов чьих-то кулаков. Испуганный, Лань Ванцзи сел, на мгновение решив, что это его собственный кошмар, но когда дверь загремела снова, он встал с постели. Прислонившись к двери с ключом в руке, он стал ждать. — Ванцзи, открой. С облегченным вздохом Лань Ванцзи открыл дверь, отступая в сторону, чтобы впустить Не Минцзюэ. С фонарем в руке Глава выглядел взвинченным, но в целом в порядке. Лань Ванцзи ждал объяснений, тревожась, что что-то случилось, но Не Минцзюэ лишь пересек комнату и устроился на кушетке, поставив фонарь на стол. Лань Ванцзи молча последовал за ним, нахмурившись. — Ванцзи, присядь. Я давно хотел поговорить с тобой и не мог придумать способа сделать это, не приходя сюда. — Возможно, он заметил замешательство Лань Ванцзи, потому что добавил: — Я имею в виду, наедине. Лань Ванцзи осторожно присел, не понимая, с чем это может быть связано. Не Минцзюэ посмотрел на него и вздохнул. — Ванцзи, ты знаешь, я не силен в словах. Хуайсан подсказал мне, что говорить. Но мне нужно, чтобы ты знал... — он поморщился, словно эти слова причиняли ему боль, — ...у тебя всегда есть я. Лань Ванцзи в замешательстве уставился на него. Не Минцзюэ провел ладонью по лицу, затем покачал головой. Глядя ему прямо в глаза, он произнес: — Я хочу сказать, Ванцзи, что ты не один. Даже без Сичэня не считай себя одиноким. У тебя всегда будет клан Не. Лань Ванцзи смотрел в эти искренние глаза и чувствовал, как тепло разливается в груди, вновь ощущая присутствие брата. — Мгм, — всё, что он смог сказать, но надеялся, что это передало другу его брата всё, что нужно. Он не был один. Братья Не, Вэй Усянь и даже Ло Цинъян — все они были с ним. Это утешало его больше, чем он мог бы признать. — Как ты, Ванцзи? Он хорошо с тобой обращается? Лань Ванцзи моргнул от внезапного вопроса и склонил голову. — Мгм. Вэй Усянь определенно обращался с ним хорошо, лучше, чем он даже заслуживал. Не Минцзюэ нахмурился. — Жаль, что я не мог быть рядом. Я рад, что Вэй Усянь успел вовремя. — Он задумчиво посмотрел на фонарь. — Ты счастлив? — Мгм. Не всегда, не полностью, но Лань Ванцзи понимал, о чем он спрашивает. Не Минцзюэ кивнул, глубоко задумавшись. — Заставлял ли он тебя делать что-нибудь? — Когда Лань Ванцзи промолчал, он уточнил: — Как наложника? — Нет, — быстро ответил он. Как он вообще мог такое подумать? Не Минцзюэ кивнул, прежде чем сказать: — Тем не менее, после того как мы завоюем трон, я хочу, чтобы ты поехал со мной. Лань Ванцзи вопросительно нахмурил брови, а Не Минцзюэ продолжил: — Клан Не позаботится о тебе. Я не бросал слов на ветер, когда сказал, что у тебя всегда будем мы. Губы Лань Ванцзи приоткрылись, но прежде чем он успел что-либо сказать, Не Минцзюэ добавил: — Я знаю, какая связь была у вас с Сичэнем с Вэй Усянем, поэтому не собираюсь тебя заставлять, но думаю, для тебя будет лучше... Двери его комнаты распахнулись с грохотом, заставив Лань Ванцзи подпрыгнуть, а Не Минцзюэ — выхватить меч. — Какого дьявола ты делаешь в комнате Чжань-эра? — прошипел Вэй Усянь, стоя по ту сторону порога. — Эр-гэ, — выдохнул Лань Ванцзи. Вэй Усянь даже не взглянул на него; его ярость была направлена исключительно на Не Минцзюэ, который опустил меч. — Вэй Усянь, какие-то проблемы? Кулаки Вэй Усяня сжались по бокам, и он прорычал: — Вон. Отсюда. Не Минцзюэ сузил глаза, хмурясь. — Я могу разговаривать с Ванцзи когда мне угодно, Вэй Усянь. Или ты забыл, что он на самом деле не твой наложник? — Он может и не быть моим наложником на самом деле, но он является таковым в глазах мира, — огрызнулся Вэй Усянь. — Если бы кто-то увидел тебя здесь... — Единственная причина, по которой нас могут заметить, — это шум, который ты поднял, — выплюнул Не Минцзюэ; вена на его лбу вздулась. Вэй Усянь замер, челюсти его сжались еще сильнее, а затем он развернулся и захлопнул двери. С напряженными плечами он повернулся обратно, испепеляя Не Минцзюэ взглядом. — Уходи. — Когда тот не сдвинулся с места, Вэй Усянь снова прорычал: — Сейчас же. Не Минцзюэ открыл рот, чтобы возразить, но Лань Ванцзи шагнул между ними, уже утомленный этим разговором. — Не-да-гэ. Не Минцзюэ перевел свой гневный взгляд на него, но выражение лица Лань Ванцзи остановило его на полпути. Он закрыл рот, выглядя скорее неловко, чем сердито. Разобравшись с одним вспыльчивым мужчиной, Лань Ванцзи переключил внимание на другого. — Эр-гэ, почему ты здесь? Вэй Усянь уставился на него, разинув рот. — Почему я здесь? Почему он здесь? — Эр-гэ. Вэй Усянь скрестил руки на груди. — У меня есть срочное дело, которое нужно обсудить с тобой. — Он бросил взгляд на Не Минцзюэ, прежде чем подчеркнуть: — Наедине. — Это может подождать? — спросил Лань Ванцзи, пытаясь закончить разговор с Не Минцзюэ. Вэй Усянь разъярился еще больше. — Нет! Лань Ванцзи сдержал вздох и поклонился Минцзюэ. — Прошу прощения. Надеюсь, мы сможем продолжить наш разговор позже. Не Минцзюэ отмахнулся. — Всё в порядке, Ванцзи. — Он глянул на Вэй Усяня и добавил: — Подумай о том, что я сказал. Лань Ванцзи кивнул. — Мгм. Они наблюдали, как он уходит тем же путем, что и пришел, но перед этим Вэй Усянь успел крикнуть вслед: — Только посмей явиться в эту комнату снова! Лань Ванцзи закрыл потайную дверь, пока Не Минцзюэ не решил зарубить его мужа. Повернув ключ в замке, он направил свой строгий взгляд на виновника переполоха, который всё еще ворчал себе под нос. — Тебе не стоит пускать посторонних мужчин в свою комнату, Чжань-эр, — сказал Вэй Усянь. — Это совершенно небезопасно. — Эр-гэ. — Я не знаю, о чем ему понадобилось говорить так поздно ночью. Он может сказать всё, что нужно, во время собраний. Лань Ванцзи бросил на него взгляд, который был проигнорирован. — Он пользуется твоей добротой, Чжань-эр. Не открывай ему дверь в следующий раз. — Эр-гэ! — Ладно. — Вэй Усянь переступил с ноги на ногу, а затем подошел и встал перед Лань Ванцзи. Сделав глубокий вдох, он сказал: — Это хорошие новости. — На его лице появился намек на улыбку. — Они нашли детей. Лань Ванцзи перестал дышать. Улыбка Вэй Усяня стала шире, он сжал руки Лань Ванцзи в своих. — Они нашли их, Чжань-эр. Всех до единого. И двух наставников тоже. Сердце Лань Ванцзи забилось где-то в горле, пока он смотрел на Вэй Усяня, боясь поверить в это. — Я хотел сказать тебе, как только узнал. Вэнь Нину только что передали послание. И я сразу прибежал. Они в безопасности, Чжань-эр. Напуганы и утомлены, но в безопасности. — Вэй Усянь расплылся в улыбке. — Где? — прошептал Лань Ванцзи. Вэй Усянь оглядел комнату, затем понизил голос. — Мои люди охраняют их. Они нашли их в одной деревне неподалеку от Ланьлина. Два наставника выдавали их за своих собственных детей. Как только мы уедем в Столицу и всё это притворство закончится, я перевезу их сюда. — Он мягко улыбнулся; вокруг глаз собрались морщинки. — Ты сможешь подождать еще немного, Чжань-эр? Лань Ванцзи кивнул; на глазах выступили слезы. — Спасибо, Эр-гэ. — Айя, между нами нет нужды в «спасибо» или «прости». Мы ведь семья, в конце концов, не так ли? — спросил Вэй Усянь; в конце фразы в его голосе прозвучала неуверенная нотка. — Мгм. Семья. Вэй Усянь улыбнулся, ярко, словно солнце, и лед в сердце Лань Ванцзи окончательно растаял. Дети были в безопасности. Их отряд скоро сразится с Вэнь Жоханем. И Вэй Усянь по-прежнему считал его семьей. Всего три месяца назад Лань Ванцзи потерял всё. Его жизнь казалась мрачнее глубин озера Цайи, и он был бессилен что-либо изменить. Теперь он больше не был последним Ланем. А-Фэй, А-Юэ, А-Чжэнь и Мин-эр были живы. Они были живы. Лань Ванцзи закрыл глаза; ресницы намокли. Облегчение было почти невыносимым. Его руки дрожали в хватке Вэй Усяня, и он трепетал под напором вспыхнувшей надежды. Он не посмеет принять этот дар как должное. Он сделает для них всё. Он позаботится о том, чтобы вернуть им детство и дом, которого они лишились в столь юном возрасте. Облачные Глубины вновь наполнятся жизнью.