Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Сеула. Поздний вечер. Мягкий свет от подвесных светильников на кухне отбрасывает золотистые отблески на белоснежные фасады. Ин Хо только что вернулся с совещания. Галстук уже расстёгнут, рукава рубашки закатаны до локтей, лицо усталое, но всё ещё собранное. В руке — портфель, из которого торчит какой-то контракт. Он закрывает за собой дверь, ставит портфель у стенки и привычным движением скидывает туфли. С зала доносится какое-то возня. Ин Хо замирает на пороге кухни-гостиной и с недоверием оглядывает пространство. У дивана — гора коробок. Разных размеров. Каких-то до колена, каких-то почти в рост человека. Бумага, упаковка, пластиковые шуршащие пузыри. И посредине этого апокалипсиса — Со-ён, с лицом человека, прошедшего войну. Она сидит на диване, немного поджав одну ногу, в свободной серой футболке и мягких трикотажных штанах. Волосы растрепаны. На лбу — капельки пота. Рядом бутылка с водой. Лицо напряжённое, как будто она собирается либо в обморок упасть, либо начать крушить всё вокруг. Ин Хо медленно проходит мимо коробок, чуть задевая ногой одну из них. — Со-ён, что это? — голос у него спокойный, но с той интонацией, где чувствуется: он на грани. Она тяжело выдыхает и, не глядя на него, говорит: — Отстань. У меня и так спина отваливается. Он поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Ты всё это сама сюда перетаскала? С ума сошла? Ты угробить себя решила? — Ну знаешь, — Со-ён, наконец, поворачивает к нему голову, — мужика в доме не было. Пришлось справляться самой. Ин Хо хмурится, отводит взгляд, как будто ищет аргумент. — Я бы потом всё это занёс! И вообще, не надо меня заговаривать своей болтовнёй. Я спрашиваю — что это? Со-ён пожимает плечами. — Ну…как сказать…Это — моё новое дело. Он моргает. — Какое ещё, к чёрту, дело? Она улыбается с видом самой невинной девушки на планете. — Полноценный набор для будущего твич-стримера. Ин Хо смотрит на неё как на человека, который объявил, что он — реинкарнация Будды. — Что?! — он даже делает шаг ближе. — Ты что там собираешься делать? — Ну…играть. Общаться. Стримить. Мне будут донаты присылать. Реклама, подписки. Вполне себе бизнес. Он присаживается на край дивана, устало потирает лоб. — Я в шоке. Моя жена превращается в… аниме-тянку. Со-ён резко поворачивается к нему с возмущением. — Что?! Какая ещё тянка?! Я не собираюсь на стриме сиськи показывать за донаты. У меня будет серьёзный контент. — Ещё не хватало, — бурчит он, потянувшись за бутылкой с водой и отхлебнув. Она встаёт и указывает на коробки. — Вот тут всё: игровое кресло, стол, три монитора, системник с подсветкой, микрофон, наушники. Вся святая техника. Только вот проблема…Собрать бы это всё. Ин Хо прищуривается. — Ты на что намекаешь? — А ни на что. Просто ты мужчина. А это вроде как мужское дело. Он усмехается, но сдержанно, с намёком на раздражение. — А ты не обнаглела, женщина? Я вообще-то только с работы пришёл. Устал как собака. А ты мне тут квест на десять часов подкидываешь. — Ну уж извини, — сладко отвечает она, садясь рядом и кладя голову ему на плечо, — но я спину надорвала, пока всё это сюда волокла. А ты у нас сильный, могучий и вообще…самый умный. Без тебя никак. Он закатывает глаза. — Это шантаж. Это чистейший, кристальный шантаж. — Добро пожаловать в брак, милый. — Со-ён улыбается и встаёт, пододвигая одну из коробок ближе. — Начнём с кресла? — Ненавижу тебя. — Знаю. Час спустя. Комната — их спальня — теперь похожа на поле боя. Ин Хо в майке и спортивных штанах сидит на полу, держит в руках шестигранник, а перед ним полуготовое кресло, которое периодически угрожающе скрипит, как будто собирается взорваться. — Ты уверена, что хочешь это всё именно здесь? — спрашивает он, вытирая пот со лба. — Мы спим здесь. Это, между прочим, наша спальня. Со-ён, свернув ноги калачиком на кровати, смотрит в инструкцию. — Уверена. В гостиной ты будешь мешать. Ходишь туда-сюда, кофе наливаешь. А тут — тишина и концентрация. — Это не твоё личное логово. Это наше общее пространство. — Ну прости, но других комнат нет. В кабинете твоё барахло, а в гостевой спальне вообще пыль вековая. Тут — идеально. А ты будешь хорошим мужем и не шуметь, пока я в эфире. Он недовольно фыркает, но продолжает собирать. — Скоро ты будешь требовать, чтобы я на цыпочках ходил. — Вот и договорились. — Со-ён довольно улыбается и соскальзывает с кровати. — Ладно, ты пока тут крути винтики, а я пойду найду вебку. Где-то она была в коробке с наушниками. — Как я вообще в это вписался… — бормочет Ин Хо, втыкая шестигранник в очередной винт. — Я женился на королеве, а теперь она становится стримером… — Королевой я и осталась. Просто теперь у трона — три монитора. Он качает головой и усмехается. — Да хранит меня Бог. Время летело быстро, на часах уже час ночи. Свет приглушённый — из-за абажура в углу на прикроватной тумбе. Тёплый, мягкий, он отбрасывает длинные тени на стены. Воздух слегка затхлый от коробок и бумаги. В окне темень, только огни ночного города мигают вдалеке, как сбившиеся со сна звёзды. Ин Хо сидит на полу, между кроватью и стеной, окружённый кабелями, блоками, упаковками и тихо мерцающим системником с прозрачной боковой крышкой, где внутри — неон, как в ночном клубе. На ковре чёрные провода и планшет с инструкцией. Он раздражён. Но молчит. В уголке рта застряла сосредоточенная складка, взгляд жёсткий, усталый. Он тянет провод к системнику. На кровати — Со-ён. Лежит на животе, в той же домашней футболке и мягких штанах. Локти упёрты в подушки, ладони держат лицо. Ножки болтаются в воздухе, то вверх, то в стороны, будто она на пикнике, а не в час ночи устраивает хаос в супружеской спальне. — Ты точно знаешь, что делаешь? — лениво тянет она, наблюдая, как он собирает комп. Ин Хо ничего не отвечает. Только хмурится сильнее. — Просто, если что-то загорится, это будет на твоей совести. Мне потом придётся с огнетушителем бегать. — Со-ён… — голос у него напряжённый. Она продолжает: — Ты там кабель HDMI точно в нужный порт воткнул? Он резко поднимает голову и медленно поворачивает лицо к ней. Взгляд. Уничтожающий. Камень мог бы расплавиться. Со-ён замирает. Как кошка, которую застали за тем, что она уронила вазу. Молчание. Тяжёлое, как плита. — Я…молчу, молчу, молчу, — шепчет она, прячась в подушку. Но буквально через минуту снова слышен её голос, уже чуть тише: — Просто, ты там аккуратно с проводом блока питания. Если его загнёшь, я потом в тебя этим монитором кину. Ин Хо тяжело выдыхает, прикрывая глаза. — Ты обещала молчать. — Я стараюсь. Но я же не камень. А это моя техника. Мой стримерский трон. Я беспокоюсь. — Ещё одно слово — и ты вылетишь с этой спальни. — Да конечно, — бурчит она. — Вообще-то я могла бы всё это и сама настроить. — Мне не нужен здесь пожар, Со-ён. — Он встаёт, выпрямляясь, потирает шею и потягивается. — Я тебя знаю. Ты бы перепутала плюс с минусом и потом винтила бы, что “оно само”. — Это было один раз! — возмущённо вскидывает голову она. — И вообще, то был не комп, а убожество какое-то, а провод — китайский! Не считая… — Ты чуть не сожгла нашу квартиру, Со-ён. — Ну не сожгла же, не ной. Он смотрит на неё. Со-ён делает лицо, будто она ангел. Только нимба не хватает. Он качает головой, смеётся себе под нос. — Ты неисправима. — Это ты меня такой выбрал. Поздно жаловаться. На полу — почти собранный сетап. Два из трёх мониторов уже подключены, третий ещё стоит в коробке. Системный блок гудит, подсветка внутри ярко-фиолетовая. Рядом — клавиатура с разноцветной RGB-подсветкой, мышка и огромный микрофон на гибкой стойке. Всё это стоит на новом игровом столе, который только что был собран и до сих пор пахнет клеем и новой музыкой белью. Ин Хо, наконец, вставляет последний кабель в гнездо, глядя при этом в инструкцию. Он запускает тест системы. — И что ты вообще планируешь стримить? — Игры. Болталки. Может, какие-нибудь фильмы смотреть — ну, формат, как я люблю. Он смотрит на неё через плечо. — Что-то не замечал за тобой, такого. Когда это тебя стал интересовать такой формат? — Недавно, — Она садится, потягивается, и опускает ноги с кровати. Он встаёт, вытирает руки влажной салфеткой и смотрит на неё. — Всё. Закончил. Мониторы работают. Система запущена. Драйвера стоят. Настройки сделаны. — Ты лучший! — Со-ён вскакивает и обнимает его сзади, прижавшись щекой к его спине. — Вот зря ноешь. Ты у меня гений. — Я у тебя просто муж. Вынужденный айтишник. — Скоро станешь моим модератором. Я тебя даже сделаю VIP в чате. Он разворачивается, берёт её за подбородок. — Ещё не хватало..Ты будешь спать хоть иногда, стримерша? Или я найду тебя однажды в три ночи с банкой энергетика в руках? — Это и есть настоящая жизнь. — Со-ён широко улыбается. — Жди, скоро я стану легендой. Он смотрит на неё секунду…и, покачав головой, уходит в ванную. За его спиной слышен её довольный голос: — Всё-таки спальня — идеальное место. Здесь тихо и никто не мешает. — Только попробуй стримить, когда я сплю, — отвечает он из ванной. — Делать мне нечего, ты весь фон испортишь!

***

Обычное утро в квартире, где живут двое. На кухне булькает кофемашина, где-то гремит вода в душе, в гостиной мелькает Ин Хо — гладит рубашку, кидает взгляд на часы, потом уходит в свой кабинет, как всегда. Ровно в 9:00. А в спальне — начинается совсем другое кино. Дверь щёлкает, когда Со-ён закрывает её изнутри. Медленно, с удовольствием. Поворачивает ключ. Защёлка. Надёжно. Тишина. Она замирает на секунду — прислушивается, как будто проверяет, нет ли кого за стеной. И потом, в воздухе — меняется её выражение. Никакой больше домашней нежности. Ни следа наивности или “милая девочка просто хочет играть”. Глаза холодные. Улыбка криво-издевательская. Голос низкий. — Ха… Лох. — произносит она в тишину и криво усмехается. — Думал, я просто решила поиграть? Скучающая девочка за компом? Ну-ну. Я что, клоун тут, чтобы развлекать людей просто так? Со-ён проходит к игровому столу, садится в кресло и делает глубокий вдох. Руки — профессиональные, быстрые. В пару кликов запускает нужные программы. OBS. Платформу. VPN. Связку с рекламодателем. Кликает иконку казино-приложения. Логотип вспыхивает на экране — огонь, крутящиеся фишки, шум выигрыша. — Мамочка вернулась. Надеюсь, ты скучал по мне. — усмехается она, поправляя микрофон. Экран оживает. Камера включается. На экране — Со-ён. В идеальном макияже, с чуть небрежно уложенными волосами, но в глазах — деловая хватка. Чат уже идёт — зрители пишут, лайкают, спрашивают. Но она знает: здесь половина — накрутка. Работает менеджер. — Всем привет, мои зайчики, я в эфире. — говорит она, меняя интонацию. Ласковая, игривая, но с оттенком наглости. — Сегодня я вас научу, как делать деньги, не вставая с кресла. Она улыбается в камеру. Камера ловит её лицо в идеальном свете. Всё продумано. Голос — обволакивающий, уверенный, слегка насмешливый. — Казино? Конечно, нет! Что вы! Это — просто развлечение. Вся информация — для ознакомления. А кто будет внимательным — тот поймёт, где тут вход на золотой поезд. Запускается первый слот. Барабаны вращаются. Экран светится. Чат — в восторге. — А теперь…смотрите, как мама выигрывает. Картинка — сочная, яркая, звук — идеальный. На заднем плане — кровать с идеальными подушками. Свет — мягкий, как в студии. Всё выглядит естественно, но на самом деле — всё по сценарию. — Ой, смотрите, заносик пошёл! — говорит она, прищуриваясь, как будто это случайность, но на экране вспыхивает “BIG WIN”. — Что я говорила? Когда у тебя есть мозги — не нужно работать на кого-то. Они будут работать на тебя. А вы, мои хорошие, просто смотрите, записывайте и учитесь. Проходит час. Со-ён в ударе. Она смеётся, флиртует с чатом, разыгрывает скин среди подписчиков, кидает ссылку на телегу, где “дополнительные материалы”, и, конечно, на донаты. В это время — в кабинете Ин Хо. Он что-то читает, смотрит на экран, сосредоточен. В наушниках — видеозвонок. Он даже не догадывается, что через тонкую стену его жена запускает схему, в которой крутятся сотни тысяч в неделю. Он не должен знать. Ещё рано. А у неё — уже контракт с двумя рекламодателями. Один делает выводы денег через крипту, второй — накручивает онлайн. Менеджеры обещали: через месяц — раскрутка на главную. — Так, ну что, котики, первый стрим почти подошёл к концу. Давайте сделаем красиво. Последний спин — и я пошла пить кофе. Может, даже с мужем. — Со-ён строит лицо примерной жены. Смеётся. А потом резко выключает камеру. Экран гаснет. Лицо меняется мгновенно. Маска доброжелательной стримерши исчезает. Осталось только одно: цифры. Расчёт. Цель. Она берёт второй телефон, пишет сообщение менеджеру: «Подготовьте розыгрыш на завтра. И донатеров с лоялькой пропишите. Надо кормить. Но дозировано.» Вытирает губы салфеткой, встаёт. Подходит к зеркалу, смотрит на себя. — Ты умница. Всё идёт по плану. Он ничего не заметил. А это значит — мы ещё играем. Она снова становится Со-ён-жена. Распускает волосы, снимает наушники, выходит из спальни, как будто просто лениво валялась всё утро. На кухне — Ин Хо, наливает себе кофе. Он оборачивается, улыбается. — Как стрим? — спрашивает он, спокойно. Она делает невинное лицо. — Ой, да фигня. Что-то скучно. Думаю, не моё. Поиграла чуть-чуть, поболтала. Может, брошу через недельку. Ну так, чисто развлечение. Он улыбается, кивает. — Ты всё равно всегда бросаешь. Но если что — хоть не по клубам шляешься. Уже плюс. Она кивает и делает глоток кофе. А в глазах у неё — не кофе, а азарт. Стратегия. И холодная уверенность, что он не узнает. Пока.

***

Часы показывают 23:46. За окном шумит город — глухо, как пульс. У кого-то вечер только начался, а у Со-ён — наступает её час. Очередной стрим. В спальне — полумрак, мягкий, сочный. Фиолетовые светодиоды, встроенные в потолок и под спинку кровати, заливают всё мягким сиянием, как лавандовое облако. Свет — не няшный, не вырвиглаз. Скорее…бархатный. Атмосферный. Цвет вина, ночного неона, приватных клубов и чужих фантазий. Всё вокруг будто спит, а она — нет. Камера ловит Со-ён с идеального ракурса. На ней — чёрный топ с свободными чёрными штанами. Волосы слегка растрепанны — намеренно. Макияж состоит из лёгких стрелок и красного тинта. Свет подчеркивает изгибы скул, глаза — как у хищницы. В наушниках — стильные фиолетовые вставки, микрофон подвешен сверху. Вся картинка — как трейлер к какому-то кибер-фильму. Она сидит уверенно, спокойно, почти по-деловому. — Так. Чат, собрались. Без флуда. Сейчас я покажу вам, как правильно заходить в “Золотой Глаз”. Да, да, это не реклама. Это рекомендация от сердца, ха-ха. На экране — новый слот. Эффектный. Всё сверкает, фишки щёлкают, звук — настроен на глухой, приятный бас. Чат кипит: кто-то шлёт сердечки, кто-то приколы, кто-то спрашивает, что за тон у неё сегодня. — Тон нормальный. Просто у меня настроение…рабочее. Так что не пудрите мне мозги, ребята, и не заигрывайтесь. Она запускает игру. Барабаны крутятся. Мышь — в её руке — щёлкает уверенно, почти как оружие. Всё под контролем. Иногда она поглядывает в чат, откидывается в кресле, делает глоток ледяного кофе. Всё — как по нотам. Никто и не подозревает, что за этой холодной игрой — целая цепочка серых схем и реальный процент от проигрышей. И вдруг — чат замирает. На экране всплывает донат. Но не обычный. Крупный. Очень. Он как бомба под водой. Мгновенно появляется, подсвечивается, занимает половину экрана. 500 USD “Я восхищён тобой. Мне нравится смотреть твои стримы.” — от “K.T.” Со-ён застывает на секунду. Мышь в её руке — неподвижна. Улыбка исчезает. Только тень хищного любопытства скользит по её лицу. — Ого…ну ничего себе, — тихо, почти интимно говорит она, не сразу поднимая глаза в камеру. Пауза. — Ну, спасибо, K.T. Восхищение — дорогое чувство. Особенно в денежном эквиваленте, — усмехается она, взгляд становится тёплым, но не добрым. Скорее — как у кошки, которая играет с мышкой. Чат сходит с ума. “Кто такой K.T.?”, “Ооо, романтика?”, “Хочу быть на его месте”, “Плати ещё, бро, и проси номер!”, “Босс пришёл”. Она делает вид, что не замечает. — Давайте будем взрослыми. Я здесь не для свиданий. Я здесь, чтобы вы не просрали всё подчистую и ещё кайфанули. А K.T.…ты, видимо, умный парень. Знаешь, куда вложиться, — В её глазах — интерес. Чуть-чуть. Но только она знает, как быстро её мысли начинают крутиться. Она ставит игру на автоспин, откидывается назад. Комната дышит фиолетовым. Она — как диджей в клубе, только вместо музыки — игра, бабки и адреналин. В это время Ин Хо сидит на диване в гостиной, в одной руке — папка с бумагами, в другой — пульт. Телевизор работает фоном, новости без звука. Он тянется за чашкой кофе, зевает. Скучает. Глянул в сторону спальни. Свет под дверью — фиолетовый. Он хмыкает. — Психоделика какая-то. Ну да ладно, пусть играет. Встаёт, потягивается, проходит мимо двери. Из-за неё — ни звука. Только свет. Он не дёргает ручку, не стучит. Просто идёт дальше. Со-ён заканчивает стрим. Кликает “OFFLINE”. Экран гаснет. Тишина. Всё гаснет, кроме фиолетового свечения. Она медленно снимает наушники, отклоняется назад и смотрит в потолок. Смеётся тихо. — Первый пошёл. Потом берёт телефон и быстро пишет: “Этот K.T. кто такой? Пробей. Если платеж реальный — надо держать на крючке.” Она встаёт. Проходит мимо зеркала. Смотрит на себя. И говорит отражению — как старой подруге: — Детка, мы только начали.

***

Ночь. 23:11. В квартире почти полная тишина. Сквозь окна пробиваются неоновые отблески с улицы. Время — мёртвое, когда всё вокруг либо спит, либо делает то, чего не должен. Ин Хо сидит в кухне, в одной руке — чашка кофе, в другой — телефон. Он устал. Но спать не может. В голове крутятся цифры, дела, незавершённые разговоры, тяжесть. Всё, как всегда. Он машинально тянется за пачкой сигарет, хотя обещал себе бросить. Щёлкает зажигалкой. Раз, второй — гаснет. Он раздражённо бросает её в пепельницу и встаёт. Проходит мимо зала, поглаживает плечо — затекло. И тут…Проходя мимо спальни, он замирает. Небольшая щель между дверью и косяком — и оттуда просачивается тот самый фиолетовый свет. Мягкий, чуть мистический. Он уже привык к нему. Он уже почти идёт дальше, но тут — звук. Очень знакомый. Щелчок. Мелодия. Фоновая. Потом — ещё один звук. Слишком характерный, резкий, как удар монет или выигрыша в слотах. Он слышал его тысячу раз — не лично, а в отелях, где был этот чёртов бизнес, в холлах, где крутились автоматы, в фильмах, да даже в рекламе. Он останавливается. Смотрит на дверь. Щелчок — ещё один. Мелодия усиливается. Звук фишек. И голос. Её. — Давай, давай, давай, родненький, крутись… Пауза. — АХА! Ну что, K.T., ты это видел? Тебе бы так в жизни везло, как мне сегодня в казино Казино. Она сказала “казино”. Ин Хо замирает. Он не дышит. Смотрит на дверь. Лицо — каменное. Ни удивления, ни гнева, ни злости, только внимание, как у охотника, услышавшего подозрительный звук в лесу. Внутри — что-то трескается. Медленно. Он делает шаг ближе.Упирается рукой в косяк. Наклоняет голову, слушает. — …нет, ну реально, мне кажется, этот слот меня любит. Или я просто везучая сука, ха-ха. K.T., ты ещё тут? Ты как там, не уснул на своих мамкиных подушках? Чат — не слышен, но его можно представить. Голос Со-ён становится выше, веселее, ненастоящим. В нём — фальшивый смех, привычная подача, но Ин Хо слышит фоновое: щелчки, вращение, звук проигрыша и выигрыша, опять щелчки. Он делает шаг назад. Стоит. Просто смотрит на дверь. Мозг работает — быстро. Он хочет открыть её. Он может это сделать. Но…он не готов. Не хочет устраивать публичную сцену. — …не сейчас. Он отворачивается. Проходит обратно в гостиную. Останавливается посреди комнаты. Смотрит в пол. Потом — на окно. Сигарета. Он всё-таки закуривает. Окно приоткрывает. Холодный воздух врезается в лицо. Он делает глубокую затяжку. Выдыхает и говорит в тишину: — Казино? Ты серьёзно? Глаза напряжённые. Но лицо спокойно. Это не шок, это внутренний сбор сил. Он не знает, во что она влезла. Не знает, почему. Не знает, что дальше. Но теперь он будет следить. Потому что он — Ин Хо. Он привык, что всё вокруг — система, которую можно вскрыть. И теперь система — это его собственная жена. Стрим заканчивается. Лицо сияет — не от эмоций, а от света. Она выглядит расслабленной. Довольной. “K.T.” снова кинул донат, меньше, но с гифкой с собачкой. Она хмыкает. — Дети нынче щедрые. Особенно когда мама забыла карту дома. Выключает камеру. Поворачивается в сторону кровати. Садится. Закрывает ноут. И вдруг — чувствует. Будто что-то было. Смотрит на дверь. В щель — пусто. Но воздух другой. Она щурится. Секунда напряжения. Потом отмахивается: — Паранойя. Не может он догадаться. Не тот случай. Но где-то внутри…уже скребёт.

***

На кухне мягко горит лампа над барной стойкой. Вся квартира будто укутана тёплым светом. Ин Хо стоит у плиты, помешивает лапшу в воке. Его движения точные, почти медитативные — готовка для него как способ отключиться от всего, кроме запахов и текстур. Со-ён в этот момент сидит за столом — в спортивных шортах и топе, с ногами, поджатыми на стуле. В руке бокал с вином. Листает что-то в телефоне, иногда тихо усмехается. Сцена почти семейная. Почти. — Ты сегодня опять стримила? — спрашивает Ин Хо, не отрывая взгляда от вок-сковороды. Со-ён не сразу реагирует. Он говорит это так, будто просто заполняет паузу в разговоре. Без подвоха. Без ноток. — Угу, — коротко отвечает она. — Народу было чуть меньше, чем обычно, но всё равно прикольно, — Пауза. Глоток вина. — Один пацан опять мне донат кинул. Гифку с жирафом. Не знаю, что это значит, но мило. Ин Хо улыбается краем рта. — Пацан, говоришь? — Ну, такой, знаешь…K.T. Непонятно, сколько ему лет, но по сообщениям в чате — лет двенадцать максимум. Наверное, карту у родителей украл, раз такими суммами разбрасываться. Ин Хо медленно выдыхает. Он выключает плиту, переставляет сковороду на деревянную подставку. Берёт тарелки, аккуратно выкладывает лапшу. — Ты точно не перегибаешь с этим? — спрашивает он, подходя к столу. Голос всё ещё мягкий. Почти ленивый. Со-ён смотрит на него поверх бокала. — В смысле? — Ну… — он ставит перед ней тарелку, садится напротив. — Я просто подумал. Ты там не занимаешься всякими…чёрными делами? — Он смотрит на неё не в упор, но как-то особенно внимательно. — Какими ещё серыми? — она фыркает. — У меня там милейшее общение. Шутки. Игры. Всё культурно. Даже без матов, прикинь? Он поднимает бровь. — Без матов? — Ну… — Со-ён пожимает плечами. — Почти. Иногда проскальзывает, но я стараюсь. Для атмосферы. Он улыбается. Делает вид, что развеялось всё. Но затем — почти невзначай, как бы вспомнив: — Слушай… а ты точно не стримишь казино? — Он не повышает голос. Просто ставит вопрос между ними, как пепельницу. Легко. Но ощутимо. Со-ён моргает. Замирает на долю секунды. Никто, кроме самого Ин Хо, это бы не заметил. Но он заметил. Она быстро ставит бокал. Усмехается. — Казино? Ты серьёзно? — Машет рукой, — Нет, конечно. Ты что, я что, совсем? У меня там обычные игры — мультиплеерные, типа “Sims” или “Genshin”. Иногда просто общаюсь с аудиторией, — В голосе — лёгкая обида, — Думаешь, я такая дурочка, чтобы в это влезать? Ещё не хватало, чтобы меня в чёрные списки занесли. Она говорит легко, с юмором. Улыбается, откидываясь на спинку стула. Тянется за лапшой и берёт палочками целую горсть, будто тема закрыта. Ин Хо не отвечает. Он просто кивает. Берёт свою тарелку и начинает есть. Но теперь он смотрит на неё чуть иначе. Не как муж на жену. А как следователь на подозреваемую, которую слишком хорошо знает. Словно её реакция была слишком быстрой. Словно за тем “фырком” что-то спрятано. Словно она переиграла. Со-ён смеётся над каким-то мемом в телефоне, показывает ему экран, но он не сразу смотрит. Он внимательно изучает её лицо. И теперь знает точно: что-то она скрывает.

***

Тишина. Та самая, звенящая тишина, когда весь дом будто вымер, и слышно, как гудит электрика в стенах. В спальне за закрытой дверью еле уловимый фиолетовый свет — как отражение неона с улицы, но нет, это не улица. Это её стрим-комната. Его спальня. Ин Хо сидит за столом в своём кабинете. Перед ним — ноутбук, открытый в двух вкладках. В одной — рабочие документы, графики, отчёты. Во второй — та самая платформа. Твич. Или её локальный аналог. На главной странице — аватарка Со-ён. Её стрим в прямом эфире. Надпись: “LIVE. Just chatting + games” и фирменная ухмылка в превьюшке. Он щёлкает по стриму почти бездумно. Просто…проверить. Просто посмотреть — чем она там так увлечена. Просто ради интереса. Он не собирается злиться. Он ничего не ищет. Экран прогружается. Сначала — музыка. Фоновая, слегка заторможенная, как будто включена на полтона ниже. Видно спальню. Ту самую, в которой он спит. Только теперь — это её студия. Пурпурные светодиоды по карнизам. На заднем плане — кровать, застеленная идеально. Всё выглядит слишком профессионально. Слишком. Со-ён в наушниках с микрофоном. Перед ней — три монитора, её лицо подсвечено светом из кольцевой лампы. На ней — свободная толстовка и шорты, но даже в этой одежде она выглядит как на подиуме. Её голос звучит в колонках: — …так, ребят, давайте! Колесо запускаем. Кто у нас смелый? Кто первый бросит мне вызов сегодня? Ин Хо замирает. Он щёлкает по окошку стрима, увеличивая. “Что за колесо?” На экране один из мониторов отображает игровую панель. Чат сбоку кипит. Маленькие анимированные смайлы скачут по экрану. — Итак… — говорит Со-ён, — ставим на чёрное или красное? Погнали, детки. Колесо крутится. — Ну же, ну же, ну же… Колесо замедляется. Выпадает «X2». — У-у-у, поздравляю! — Со-ён хлопает в ладоши. — Кто сегодня мамочке доверился — тот не прогадал. Ин Хо откидывается в кресле. Лицо неподвижное. Ни бровью. Ни мускулом. Только медленно сжимает пальцы в кулак. Вдруг вылетает оповещение на экране. “K.T отправил вам 300 USD: “Ты лучшая! Обожаю тебя!” Видно, как на лице Со-ён появляется довольная улыбка. — Спасибо, зайка, ты у меня лучший… — она говорит в экран, с тем тоном, которым никогда не говорила с ним. — Видишь, как ты мне поднимаешь настроение? Ин Хо дышит ровно. Он протягивает руку, щёлкает по иконке — читаем весь чат. Скроллит. Один за другим — донаты. Пять долларов. Десять. Пятнадцать. Одни — с подмигивающими смайлами. Другие — с фразами вроде: “Ты такая красивая, у тебя точно есть парень?” “Со-ён, возьми меня в модеры, я куплю тебе квартиру.” Он читает это молча. Губы сжаты.Взгляд — остекленевший. Где-то в груди начинается жжение. Но он его не показывает. Голос Со-ён в наушниках: — Ладно, ребят, следующий слот — “Золотой Дракон”. Мой любимый. Ставка — максималка. У кого слабое сердце — советую отвернуться! Щелчок. Анимация. Монетки сыпятся на экране. Ин Хо закрывает ноутбук. Медленно. Очень медленно. Как будто даже это действие весит слишком много. Он встаёт. Проходит к окну. Смотрит на город. Словно что-то в нём только что окончательно проснулось. Не злость. Не ревность. Понимание. Она солгала ему. Хладнокровно. Улыбаясь прямо в глаза.

***

Дверь со щелчком открывается. Со-ён выходит из спальни — в той же свободной кофте, босиком, волосы распущены, глаза горят. После стрима она будто сияет. Щёлкает замок, она уже хочет повернуть в ванную…И замирает. Ин Хо стоит у стены скрестив руки в футболке и спортивных штанах, бледный, как лист бумаги. Без эмоций. Но глаза — холодные, как у хирурга перед разрезом. — Со-ён, — Голос низкий. Сухой. Без интонаций. Она моргает, с секунду думает отшутиться, но…Что-то в его лице заставляет её внутренне напрячься. — Ты чего здесь встал так, будто экзамен принимать собрался? Он не отвечает сразу. Просто поворачивает голову чуть в сторону и смотрит на неё из-под бровей. — Какого чёрта ты стримишь казино? Всё. Как пощёчина. Без подготовки. Без вступлений. Прямо в лоб. Она чуть отводит глаза, как будто пытается найти, что сказать, но в итоге просто тяжело выдыхает: — Ты подсмотрел, — усмехается без веселья, — Не ожидала, что ты когда-нибудь вообще зайдёшь на стрим. Это же…не твоя тема. — Не моя, — повторяет он. — Но знаешь, что моя? Ты. И то, что ты сейчас делаешь — это чертовщина полная, Со-ён. Она скрещивает руки, встает напротив. Не убегает. Не стыдится. Она готова. — Я не делаю ничего противозаконного. — Ты вешаешь лапшу на уши детям, которые в тебя влюбляются. Ты разводишь их на донаты, обещая улыбку за каждую ставку, крутишь слот-машины, как циркачка на ярмарке, — пауза, тише, — Зачем тебе это, Со-ён? У тебя нет нужды в деньгах. У нас всё есть. Она медленно поворачивает голову. — Вот именно, Ин Хо. У нас. Но когда ты работаешь — это твои дела, да? А если я работаю — это цирк и катастрофа? — Это не работа. Это грязный бизнес. — Ты работал на игры, — отрезает она резко. — Ты стоял в костюме Фронтмена, пока людей убивали за деньги. Не тебе судить. Он как будто проглатывает яд. На секунду сжимает губы и отворачивается. Потом — снова в неё взглядом. — И что, ты решила повторить? Устроить свою маленькую Империю на костях, только в онлайне? Я думал, ты уходишь от всего этого. Я… — его голос садится, — Я думал, ты хочешь быть…нормальной. — Нормальной, как кто? Как твоя бывшая, которую ты до сих пор забыть не можешь? Или как пай девочка? Ты знал кто я такая, когда делал мне предложение и клялся в любви. Знал. Молчание. Оно растёт, как буря на горизонте. Ин Хо вжимает язык за щёку, дышит через нос. — Ты… — сдерживается, — Ты понимаешь, во что ты можешь влезть? Казино, особенно онлайн, — это не просто игрушка. Там деньги, там мутные схемы, там люди, которые не шутят. Ты полезла туда — одна. Без слов. Без обсуждений. Ты даже мне соврала. Она на секунду опускает глаза. Не от стыда. От раздражения. От того, что разговор не закончится по-быстрому. — Мне не нужно твоё разрешение, Ин Хо. Я взрослая. У меня есть мозги, команда, менеджеры. Всё под контролем. Я знаю, как играть в эту игру, — прищуривается, — И я выигрываю. Он молчит. Просто смотрит. Долго. Как будто впервые за долгое время видит в ней ту самую, прежнюю Со-ён — с глазами убийцы, с голосом, который не просит, а приказывает. Сердце у него сжимается. — …Тебе правда этого мало? — спрашивает он уже не гневно, а почти тихо. — Дом. Спокойствие. Мы. Я не прошу тебя быть идеальной. Но…Почему ты всегда тянешь себя туда, где опасно? Она опускает плечи. — Потому что это всё, что я умею. Опять тишина. Он долго смотрит на неё. Потом отступает на шаг и уходит к себе в кабинет. — Делай что хочешь, — говорит он, не оборачиваясь, — Только не удивляйся, если однажды за этой дверью будет не я, а кто-то другой. Дверь его кабинета уже наполовину закрыта. Почти. Ещё секунда — и всё. Тишина. Он снова в себе, снова за стеной. Но… — Ин Хо, постой. Голос тихий, не умоляющий, не сломленный. Просто…настоящий. Он замирает, не оборачиваясь. Рука всё ещё на ручке. И тут — её пальцы. Она подходит, берёт его за руку. Медленно. Осторожно. — Постой, пожалуйста. Он не двигается. Слышно, как он дышит. Через нос. Мелко, почти раздражённо. Но он не отталкивает её. И она продолжает, всё так же мягко: — Ну правда…Что такого в казино? Там всё легально, Ин Хо. Всё по закону, — выдыхает, — Пойми, я…я просто хочу зарабатывать деньги. Я не хочу вечно клянчить у тебя и сидеть на твоей шее. Он поворачивает голову. Медленно. Смотрит на неё — удивлённо, обиженно, устало. — Серьёзно? Дело в деньгах? Ты моя жена. Это нормально, что я обеспечиваю нашу семью, — голос садится, — По-твоему…я не в состоянии прокормить нас? — Нет…нет, не в этом дело, — она делает шаг ближе, — Ты всё делаешь правильно. Ты надёжный, ты всё тащишь на себе. Но…Я не хочу быть просто домом с руками и ногами. Я не хочу, чтобы всё, что у меня было — это твой счёт в банке и шкаф с платьями. Я тоже хочу делать что-то своё. Я тоже хочу жить. Я чувствую себя вещью в этом доме. Он отводит взгляд. Прячет глаза, будто она говорит слишком громко, даже если шепчет. Потом, через паузу, всё же смотрит на неё: — Со-ён… — тихо, — Ты не вещь. Никогда не была. Не смей даже думать так. — А я так чувствую, Ин Хо, — горько улыбается, — Каждое утро. Когда ты уходишь. Когда дом пустой. Когда я смотрю в окно, а весь мир — там, а я тут, в этой коробке, — почти шёпотом, — Я чувствую, как угасаю. Как становлюсь…ничем. Если я не буду что-то делать… — опускает глаза, — Я просто перестану быть собой. Ты полюбил меня не такую. — Я люблю тебя любую, — жёстко. — Тогда прими и эту часть. Я не играю по-крупному. Я не лезу в грязь. Всё хорошо. Я просто рекламирую. Красиво. Безопасно. Пожалуйста, поверь мне. Я не идиотка. Он долго молчит. Губы плотно сжаты. Челюсть ходит. Внутри него идёт борьба, как у льда с огнём. — Ладно, — наконец говорит он, — Ладно, но слушай внимательно, — Он делает шаг ближе. Смотрит прямо в глаза, — Если я хоть раз увижу, что ты с кем-то флиртуешь — хоть намёк, хоть полувзгляд, хоть одна твоя “котик” в чате — я выкину всё. Всё это твоё оборудование, микрофоны, кресло и стримерскую хрень — в мусор. Поняла? Она открывает рот — хотела сказать “но это же образ”, шутливо, привычно. Но… Ин Хо бросает в неё взгляд. Тот самый. Который выбивает землю из-под ног. — Поняла, — шепчет она. — Без флирта. Только игра и реклама. Честно. Он выдыхает. Немного оттаивает. Молча протягивает руку, трёт её ладонь пальцем — успокаивающе. Она прижимается щекой к его груди. Он обнимает её. Долго. Молча. И только шепчет в волосы: — Ты меня сведёшь с ума, женщина. Просто пощади. — Ну…ты сам на мне женился. — В этом моя роковая ошибка. — Эй! Он целует её в макушку. — Но самая сладкая. Они так и стоят в полумраке, посреди ночи, посреди коридора. Мир. Тишина. И угроза штормов впереди. Но сейчас — они вместе.