Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Часть 1: мы летим на отдых и точка! Вечер. Современная квартира в центре Сеула. Город за окнами — как раскалённое неоновое море. Шум улиц приглушён, только едва слышно, как где-то далеко сигналят машины. В квартире тепло и уютно: приглушённый свет, аромат кофе и жасмина, расплывающийся в воздухе. Со-ён сидит на диване в гостиной, правая нога — на журнальном столике, в руках — ноутбук, а на экране — сайт турагентства. Она листает фотографии, щёлкая тачпадом — то пляж с белоснежным песком, то деревянная вилла на воде, то бокал мартини в чьей-то ухоженной руке. Её взгляд скользит по кадрам, и что-то внутри неё дрожит от нетерпения. Она уже выбрала всё — дату, виллу, рейс, даже опции для романтического ужина при свечах. Осталось только уговорить мужа. Того самого упрямого, сдержанного и чертовски сложного мужчину, который, как назло, ещё и постоянно занят. Она щёлкает по вкладке, закрывает ноутбук и встаёт. В её движениях — уверенность. Она сегодня одета как всегда эффектно: чёрный топ, чёрные широкие брюки с высокой посадкой, волосы — слегка растрёпаны, но это только подчёркивает хищную грацию. Кабинет Ин Хо. Дверь приоткрыта. Он сидит, откинувшись в кресле, в расстёгнутой чёрной рубашке, с закатанными рукавами. На столе — телефон, ноутбук, стопка бумаг и бокал виски, который он периодически крутит в руке. На экране — какие-то графики, цифры, деловая переписка. Она заглядывает в кабинет. Лицо — хитрое, губы скользят в лёгкой полуулыбке. Голос мягкий, тягучий. — Ты занят? Ин Хо не сразу поднимает взгляд. Он как будто чувствует приближение опасности, но всё равно отвечает спокойно: — Вполне. — Ну, тогда ты как раз в идеальном состоянии, чтобы поговорить, — она входит, не дожидаясь разрешения, и проходит мимо, ловко усаживаясь на край стола, закинув ногу на ногу. Он отрывается от экрана, смотрит на неё с лёгким прищуром: — У тебя слишком довольное лицо. Обычно это к беде. — А может, к счастью? — В твоём исполнении — вряд ли. Со-ён театрально закатывает глаза и ставит ноутбук перед ним, открывая экран. — Мальдивы. Две недели. Вилла на сваях. Собственный бассейн. Кокосы, массаж, закаты и секс под звёздами. Он криво усмехается. — Со-ён… — Да-да, я знаю. Сейчас скажешь, что не время. Что работа, бизнес, сделки. Он не отвечает, просто смотрит. Она щёлкает по экрану: — Я выбрала всё. Только нажать кнопку — и мы улетаем через три дня. Пожалуйста. — Медовый месяц — это глупо, — говорит он наконец, спокойно, — Это всё придумано для наивных. Ты и сама так раньше говорила. Она на секунду замирает. Внутри — будто кто-то резко сжал ребра. Но она не показывает. — Ты называешь это глупостью? Он пожимает плечами: — Просто считаю, что сейчас не время. Всё слишком нестабильно. Мальдивы — это дорогое удовольствие. — Нестабильно? — её голос становится чуть резче. — У тебя процветающий бизнес, ты спишь в своей кровати, с женой рядом. Ты хочешь сказать, что не можешь потратить две недели на свою собственную жену? Ин Хо чуть подаётся вперёд, голос остаётся тихим: — Это просто не приоритет сейчас. Если хочешь, можем полететь в… И тут она вскипает и не даёт даже договорить ему. Глаза сверкают, губы дрожат от еле сдерживаемой злости. — Знаешь что? Сам лети в свой чёртов Таиланд! Он приподнимает бровь. — Я не говорил… — Нет, ты сейчас скажешь: «там тоже океан», да? Ну лети. Наслаждайся! Живи в страхе, что тебя укусит змея или эта…мерзкая сколопендра, или как её там! Я не собираюсь проводить медовый месяц в джунглях, Ин Хо! Он чуть вздыхает, но не спорит. — Ты даже не спросил, зачем я так хотела. Не потому, что «модно», не потому, что это медовый месяц. Я просто хочу хоть раз в жизни почувствовать, что у нас действительно всё…хорошо. Без драмы. Без вранья. Без крови и боли. Он молчит. А она продолжает, уже вставая. — У тебя бизнес и куча денег, но тебе жалко на нас. На меня. Ну и чёрт с ним. Она резко закрывает ноутбук, сжимает его в руке. — Сегодня ты спишь на диване. И выходит, не оборачиваясь. Дверь закрывается с глухим щелчком. Ин Хо остаётся один. Несколько секунд он просто сидит, глядя в точку. Затем вытаскивает из ящика стола тонкий конверт. Внутри — два билета. Мальдивы. Вылет через три дня. Бронь — вилла на воде, уединённый берег, всё до мелочей. Он давно всё продумал. Хотел устроить сюрприз. Ин Хо прикрывает глаза, кидает голову назад, слегка ударяет ею об спинку кресла. — Превосходно, — бурчит он. — Идеальное попадание. Смотрит на дверь и хмуро усмехается.

***

Гостиная. Пахнет ванилью и чуть терпким вином. Со-ён сидит на диване. Одна. Волосы слегка растрёпаны — небрежная элегантность. Колени подтянуты к груди, руки обнимают их. Она устроилась в позе лотоса, как будто прячется от всего мира, зарывшись в свои мысли. На губах — лёгкая обида, в глазах — злость, но не острая, а горькая. Та, что приходит, когда ты ждал другого. Лучше. Глубже. — Дурак, — бормочет она себе под нос. — Холодный и бесчувственный. Не может даже нормально сказать “да”. Нет, надо обязательно врубить свой режим “работа — важнее всего”… Она шумно выдыхает, откидываясь назад. На глазах — нету слёз, но есть обида. Со-ён не плачет. Просто губы плотно сжаты, и одна рука сжимает подушку, будто это его шея. — А потом опять будет делать свои “сюрпризы”, как будто всё нормально. Как будто я ничего не чувствую. Как будто мне плевать. Как будто я просто…вещь. Из кабинета выходит Ин Хо. Тихо. Без резких движений. Он стоит на пороге, наблюдая. Несколько секунд просто смотрит на неё — в этом её хрупком, но опасном состоянии. Она красива даже когда зла на него. Особенно — когда зла. Он медленно подходит ближе, звук его шагов приглушён ковром. Она его слышит, конечно. Но не оборачивается. Только плечи напрягаются чуть сильнее. Он садится рядом. Молча. Присутствие его — тяжёлое, плотное, как всегда. — Со-ён… — тихо говорит он. Голос низкий, спокойный, будто ничего не произошло. — Я… Он тянется рукой, хочет обнять. Касается её плеча. Но она тут же резко дёргается и отпихивает его, не сильно, но резко, с коротким ударом плечом: — Не трогай меня. Он замирает. Рука остаётся в воздухе на секунду, потом медленно опускается. Он не отходит, просто молчит, глядя вперёд. Она всё ещё не смотрит на него. — Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядел, — хрипло бросает она, не сдерживаясь. — Как будто я у тебя прошу что-то из жалости. Как будто…как будто я просила невозможное. Как будто я тебе никто. Он сжимает челюсть, медленно поворачивается к ней: — Я не это имел в виду. — Ну да, конечно, — язвительно усмехается она. — Ты никогда “не это имеешь в виду”. У тебя всё через чёртов намёк, холод и молчание. Мне надоела эта стена, Ин Хо. Я не хочу больше пробивать её. — Со-ён… — Нет, молчи, — резко перебивает она. — Я устала. Хочешь, я скажу правду? Я устала притворяться, что мне достаточно. Что мне не нужно чего-то обычного, простого, человеческого. Как у всех. Отпуск. Ужин. Ночь в отеле без страха и без памяти прошлого. Мне всё это нужно. Я не хочу больше делать вид, что я сильнее, чем есть. Я не хочу быть вечно сдержанной стервой, которой ничего не надо. Мне надо. Понимаешь? Он смотрит на неё. Долго. Молча. В глазах у него — всё сразу: вина, уважение, боль, что он опять всё испортил, и любовь, которую он никак не умеет показывать. Он тихо спрашивает: — Ты правда думаешь, что мне на тебя плевать? Она оборачивается впервые за весь разговор. Глаза — тёмные, блестящие. Как вода в шторм. — Я думаю, ты не умеешь любить. А я…я слишком хочу верить, что ты умеешь. Вот и всё. Тишина наваливается глухо. Ин Хо медленно встаёт. Подходит к тумбе, достаёт тонкий конверт, возвращается и кладёт его рядом с ней. Не говорит ничего. Со-ён бросает взгляд. Видит логотип авиакомпании, золотую печать и бумагу внутри. Она выхватывает конверт, достаёт билеты. Несколько секунд смотрит на них, не веря. Читает: Мальдивы. Вилла на воде. Вылет — через три дня. На имя: Хван Со-ён и Хван Ин Хо. Она поднимает глаза. Он уже стоит у окна, спиной к ней, словно ничего не произошло. — Ты…купил их? Он не оборачивается. Только кивает: — Хотел сделать тебе сюрприз. Но, как всегда, — опоздал. Она медленно встаёт. Смотрит на него. Сердце — всё ещё колотится, но под кожей уже тёплой волной разливается чувство. Тонкое, колючее. Любовь. — Ин Хо, — тихо говорит она. — Почему ты никогда не говоришь прямо? Он поворачивает голову, встречает её взгляд. — Потому что ты и так всё чувствуешь. Они молчат. Между ними — метры боли, слов, что не сказаны. Но и тепло уже проступает сквозь трещины. Она бросает билеты на диван, подходит к нему и останавливается вплотную. Говорит тихо: — Если бы ты не показал эти билеты, я бы тебя убила. — Знаю. — И ты бы спал на диване месяц. — Это пугало меня больше. Она хмыкает, кладёт ладонь ему на грудь. — Ладно. Считай, что я больше не обижаюсь. Но ты всё равно сегодня спишь на диване. В профилактических целях. Он опускает взгляд на неё, усмехается. Беззвучно. Она отходит, бросая через плечо: — И знай…если я завтра не проснусь в хорошем настроении, то лучше прячься. Ин Хо смотрит ей вслед. Его девочка. Его дикая, упрямая, любимая девочка. Он улыбается. Впервые за вечер — по-настоящему.

***

Ночь. Квартира спит. За окном моросит дождь — тихо, успокаивающе. Где-то в кухне мигает синий индикатор кофемашины. Пахнет чем-то лёгким, ванильным — это её шампунь. Он до сих пор ощущается в воздухе. Ин Хо лежит на диване в гостиной. Одеяло сбилось, подушка жмёт шею, и вообще — здесь всё неудобно. Особенно — одиночество. Оно стучит в виски громче, чем ночные капли по стеклу. Он переворачивается на бок, поднимает голову, смотрит на потолок. Его лицо почти без эмоций, но глаза — выдают всё. — Спишь, принцесса ледяного трона? Сейчас разбудим, — говорит сам себе Ин Хо. Он встаёт. Босиком. Тихо. Шаг за шагом — как хищник, который точно знает, чего хочет. И кто его цель. Дверь приоткрыта. Внутри — темно, только с балкона льётся бледный лунный свет. Со-ён лежит на боку, к нему спиной. Волосы раскинулись по подушке, оголяя изгиб шеи. Она в одной из своих любимых шёлковых ночных рубашек — тонкая ткань едва скрывает тело. Он стоит в дверях. Несколько секунд просто смотрит. Внутри что-то болезненно сжимается. Он подходит к кровати. Осторожно, беззвучно. Садится на край. — Со-ён… — шепчет он, наклоняясь. Она не шевелится. Только пальцы сжимают край одеяла чуть сильнее. Он тянет руку, проводит по её спине — медленно, с трепетом, будто извиняясь кожей. — Мне тяжело без тебя. Я же купил билеты. Хотел сделать сюрприз… Она резко разворачивается к нему — глаза горят в темноте, но уже без ярости. В них — укор. И что-то ещё, невыносимо женское. — Что, не спится? — Нет. — Тогда зачем пошёл на диван? Мог бы и не послушать. — Потому что ты сказала. А ты у меня — женщина не предсказуемая. Мало ли, ещё задушишь ночью. — Ах вот ты какого мнения обо мне? — Да это шутка. Она молчит. Он приближается, наклоняется ближе, почти касаясь губами её виска. — Я знаю, я всё испортил. И не раз. Но я умею исправлять. Иногда…даже хорошо. — Словами ты всегда был хорош, — бурчит она. — А спать ты где собрался? — Тут, — говорит он спокойно. — В объятиях своей жены. Она закатывает глаза, но губы дрожат от сдерживаемой усмешки. Он медленно ложится рядом, не касаясь, но чувствуя каждый сантиметр расстояния между ними. Оба молчат. Сердца колотятся в такт. Пауза. Потом она вдруг поворачивается, тянется, хватается за край его футболки и утаскивает его к себе. — Дурак, — шепчет она. — Никогда не спи на диване. Это…глупо. Там нет меня. — Сама выгнала. Она не отвечает. А он тянется, целует её в висок — осторожно, долго, как извинение, как обещание. Потом в щёку. Потом — в губы. И она уже не отталкивает. Наоборот. Притягивает. Поцелуй. Медленный, горячий. Она обнимает его за шею, он проскальзывает рукой под её поясницу, прижимает к себе. В этом поцелуе — не только страсть, но и всё, что они не смогли сказать за день. Всё, что между ними: и ссоры, и боль, и слёзы, и любовь. Грубая, острая, искренняя. Их любовь. Они сливаются в одно целое — в ночи, где наконец никто не холоден, никто не чужой, где есть только она и он. Два сломанных, но нашедших друг друга.

***

Часть 2: сборка чемодана Яркий дневной свет струится сквозь полупрозрачные шторы, мягко рассыпаясь по тёмному полу. На подоконнике — чашка с остатками кофе. Где-то вдали гудит город, но здесь — тишина, уют и аромат парфюма, впитавшийся в каждую ткань этой комнаты. По центру спальни лежит большой чемодан чёрного цвета. Расстёгнут. Полупустой. Вокруг — творческий хаос: шорты, боди, купальники, топы, крема, баночки, кисти, духи, пляжная шляпа и даже очки в белой оправе, будто украденные у какой-нибудь актрисы 60-х. И среди всего этого — она. Со-ён. Худенькая, с голыми ногами и в белоснежной рубашке, явно не своей. Рукава слишком длинные, плечи сползают, а край лишь едва прикрывает бёдра. Под рубашкой — чёрные трусики. Волосы слегка растрепаны. На лице — полусерьёзная сосредоточенность с капелькой театральной злости. Она выныривает из гардеробной, держа в руках две пары туфель — обе на каблуках, обе — явно лишние. — К чёрту! Беру обе, — бурчит она себе под нос и, небрежно, словно выкидывая из кадра, кидает их в чемодан. Поворачивается, идет к зеркалу — поправляет волосы, делает мимолётный жест, будто пробует образ. Потом возвращается к делу. Она садится на край кровати, подгибая ногу, и перебирает купальники. Один за другим — чёрный, белый, красный. Останавливается на одном — глубокий вырез, тонкие лямки, выглядит так, будто Ин Хо умрёт, как только увидит её в этом. — В этом я его доконаю… — хмыкает и кладёт его поверх всего, как козырь. Затем открывает косметичку. В ней — армия флаконов: уход, тональные, хайлайтеры, тени, туши. Всё в аккуратных миниатюрах, всё организовано — идеально, как она любит. Достаёт одну баночку, нюхает, морщится. — Просрочка? — и выкидывает её в корзину. На секунду она замолкает. Садится на корточки, вытаскивает чемоданную «папку» с документами, листает. Паспорта, бронь отеля. Она встает, тянется за кремом для тела, слегка пританцовывая. Из колонки на прикроватной тумбе играет что-то расслабляющее, с островным вайбом. В ритм музыке она двигается по комнате — легко, лениво, словно снимается в рекламе духов. Заходит в гардеробную, оттуда доносятся её реплики: — Это брать? Нет, слишком пафосно. А вот это — идеально. Для завтраков на веранде. Если ты думаешь, Ин Хо, что я не знаю, как ты меня будешь разглядывать на пляже — то ты плохо меня знаешь… Она возвращается с лёгким платьем в руках, кладёт его в чемодан. Потом обходит его кругом, скрещивает руки на груди. — Так. Что забыла? Пауза. — А! Нижнее бельё… Чёрт, как могла забыть самое важное? И снова — в гардеробную. Проходит всего пара минут, и Со-ён возвращается, прижимая к груди охапку кружевных и атласных комплектов. Кидает на кровать, начинает перебирать: — Это — для дня. Это — для вечера. Это…для того самого вечера… Она смеётся сама с собой. И в этом смехе — жизнь. Никакой драмы. Только женская магия в чистом виде. Она снова становится собой — не той, что прошла через боль, а той, кто может быть лёгкой, красивой и немного чёртовски притягательной ведьмой. В этот момент дверь спальни медленно приоткрывается — и на пороге появляется Ин Хо. Его взгляд скользит по ней: босые ноги, его рубашка на ней, чемодан, бельё, её поза — одна нога на кровати, вторая на полу. — У тебя тут кастинг на “Мисс Ад”? — спрашивает он, усмехаясь. — Или ты в тайне от меня снимаешь глянцевую рекламу? — А ты что, пришёл подлизываться? — бросает она, не поворачиваясь. — Нет…Просто пришёл посмотреть, как моя жена собирается соблазнять меня каждую ночь на Мальдивах. Она оглядывается через плечо и медленно, чуть вызывающе усмехается: — Каждую? Ты думаешь, у тебя хватит сил? — Не сомневайся. Она продолжает укладывать бельё, будто разговор идёт фоном. Но в её улыбке — вызов. И предвкушение. Ин Хо облокачивается о дверной косяк, прищуривается на чемодан и тихо выдыхает. — Со-ён… куда тебе столько вещей? — тоном, в котором читается не упрёк, а искреннее удивление. — Мы летим всего на две недели. Я уверен, ты и половину не наденешь. А мои вещи ты куда положишь, а? Со-ён, всё ещё в его длинной белой рубашке и с очередной баночкой в руках, даже не поворачивается. — Ой, да что тебе надо? — произносит она с преувеличенной невинностью. — Тебе ж нужно…ну, что там…две футболки, шорты и плавки. Всё. А мне — платье на завтрак, на обед, на ужин. Купальники, выходные наряды, домашние, пляжные, и запасные на случай если настроение поменяется. А ещё косметика. И обувь. И сумки. Ин Хо подходит ближе, смотрит в чемодан и качает головой: — Косметика? У тебя тут, по-моему, аптечка, лаборатория и бьюти-салон в одном флаконе. Зачем тебе пять тональников? Или я чего-то не понимаю? — Ты ничего не понимаешь, — с вызовом отвечает она, вставая и направляясь к прикроватной тумбочке, откуда достаёт ещё один маленький тревел-футляр с помадами. — Один — для влажного климата, другой — для фото, третий — если у меня кожа загорит. Это база, Ин Хо. Я не еду туда умирать, я еду быть богиней! — Богиня ты и без этого всего, — бросает он небрежно, оглядывая её фигуру в рубашке, — Но теперь мне точно надо купить второй чемодан. Только ради моих двух футболок, как ты говоришь. — Ну так купи. Или иди с рюкзаком. Ты ж у нас суровый мужик, бизнесмен. С рюкзачком на пляж, романтика. Я тебя даже сфоткаю, — она усмехается, кидая ему пляжную панаму прямо в грудь. Ин Хо ловит её, но не удерживает — панама падает на пол. — Ага. И подпись будет: “Мой муж и его чемодан на минималках.” — Лучше: “Я и мой минималистичный мужчина.” — добавляет она и хохочет. Он вздыхает, проходит мимо неё и садится на край кровати, глядя в открытый чемодан, как на загадку природы. — Со-ён, — серьёзно начинает он. — Весь этот вес — за твой счёт. Я не потащу эту махину. — Ты не будешь, у нас трансфер. Пусть мальдивские мальчики потащат. — Она гордо поднимает подбородок, чуть откидывая волосы за плечо. — Кстати, ты так и не ответил…я в том чёрном купальнике буду выглядеть лучше у бассейна или на пляже? — В том чёрном? — хмыкает он. — Да это же купальником не назовёшь. Ты в нём почти голая. — Почти — это ключевое слово. Я же не в монастырь иду. — Она подмигивает и снова садится на колени у чемодана, поправляя бельё. Ин Хо тянется к ней, укладывая ладонь на её плечо, но она игриво дергается: — Эй, не трогай! У меня тут всё по списку! Если ты сейчас опять собьёшь порядок — ты сам всё запихаешь потом обратно! Он, смеясь, откидывается на подушки: — Ладно. Просто скажи, где мой маленький кусочек чемодана. Я туда хотя бы носки засуну. — Носки? На Мальдивах?! Тебя туда не пустят с носками, милый. — Тогда ладно. Полечу босиком, — он фыркает, смотрит на неё — сосредоточенную, хаотичную, прекрасную — и добавляет чуть тише: — И ещё…тебе очень идёт моя рубашка. Даже чересчур. Со-ён, не поднимая глаз, ухмыляется, но ничего не отвечает. Потому что да, они будут спорить ещё не раз. И она будет занимать чемодан, всю ванную, кровать и даже его рубашки. А он — будет ворчать, но тихо гордиться. Потому что она — это она. И он любит её именно такой.

***

Часть 3: Аэропорт, и муж — носильщик Аэропорт. Гул голосов, объявления над головами, запах кофе, духоты и чем-то странно металлическим от систем вентиляции. Суета, тянущаяся к потолку. Тележки, дети, деловые типы в пиджаках и туристы в шортах. И посреди всего этого — она. Со-ён шла впереди с видом девушки, которая летит на Мальдивы как минимум в качестве их владелицы. На ней — чёрный короткий комбинезон под расстёгнутой белой рубашкой, тёмные очки и тонкая, изящная цепочка на шее. В руке — кофе, в другой — паспорт. Стройная, уверенная, довольная до кончиков пальцев. Позади, с выражением трагедии на лице, тащился Ин Хо. В одной руке — огромный чемодан на колёсиках, но, судя по тому, как он еле идёт, колёсики явно не спасают. За спиной — чёрный рюкзак. Маленький, но, похоже, весил он не меньше чемодана. Он бурчал себе под нос, будто репетируя внутренний монолог: — …большой чемодан, полный купальников, платьев, семь видов крема, два фена, три пары туфлей…Я же только пару футболок взял, шорты и плавки. Это вообще законно — столько тащить? Со-ён замедлила шаг и обернулась. Приподняла бровь, не снимая очков: — Ну ты хоть улыбнись. Мы же на Мальдивы летим, а не на кладбище. Ин Хо посмотрел на неё с недоверием: — Ну не ты же этот гроб тащишь. — Я предлагала нанять персонал! — с невинным видом напомнила она. — Но ты же сказал: “Я сам.” Вот и тащи теперь, гордый самурай. Он остановился, выдохнул, поставил чемодан и потянул плечо: — Может, хотя бы рюкзак свой возьмёшь? Она улыбнулась почти по-детски: — Милый, ты сказал, что тебе не тяжело. Так не бурчи теперь. Всё логично. Ин Хо скривился: — Я сказал “не тяжело”, когда не знал, что у тебя там всё мини-парфюмерное производство. — Там уходовая косметика, между прочим, — резко ответила она, будто защищала честь. — Если я обгорю и начну шелушиться, это будет на твоей совести! — Угу…а потом я ещё виноват буду, что солнце слишком солнечное, — пробормотал он, снова берясь за ручку чемодана. Со-ён кокетливо прошла мимо и бросила через плечо: — Терпи, мой атлант. Ты у меня сильный. Он посмотрел ей вслед, тяжело вздохнул: — Женился, называется… — Что ты там сказал?! — оглянулась она резко, прищурившись. — Я сказал — удачно женился, — сказал он с абсолютно прямым лицом. Она фыркнула, довольная. И вот он катит за ней чемодан, словно волочит через всю страну, а она чеканит шаги как будто на подиуме. Лёгкая, уверенная и абсолютно не собирающаяся брать на себя ничего тяжёлого — даже если это её рюкзак. А впереди — вилла на сваях, океан, коктейли на пляже и, возможно, две недели абсолютного безделья. Для них.

***

Часть 4: самолёт Салон самолёта напоминал дорогой лаунж-клуб на высоте десяти тысяч метров. Всё было обволакивающе мягким — свет, музыка, кресла, даже шаги стюардессы, проходящей мимо. Пространства хватало, чтобы растянуться, но Со-ён, конечно же, не думала о покое. Она сидела, подобрав ноги на кресле в позе, которую ни один йог бы не одобрил, — как будто родилась для того, чтобы царствовать даже в воздухе. На ней был кремовый костюм из тончайшего трикотажа, а на ногах — пушистые домашние носочки, будто она летит не на Мальдивы, а в обнимку с камином. Рядом на столике — бокал с колой со льдом, рюкзачок — чёрный, лаковый, со стразами на молнии, и раскрытая косметичка, которая выглядела как мини-аптека красоты. — …и я тебе клянусь, если я забыла этот тон, то я просто отказываюсь идти на пляж, — говорила она, крутя в руках золотистый тюбик. — Это же не просто тон, это “второе лицо”. А ещё я взяла сыворотку с ретинолом, которую мне посоветовала косметолог из клиники. Та самая, с длинными ногтями и лицом как у куклы. Помнишь? Ин Хо сидел рядом. Прямо. Спокойно. Как буддийский монах, затерянный среди бурного океана женской болтовни. Его взгляд был прикован к монитору в спинке кресла, но наушники не были включены. Он просто делал вид. Он слушал. Страдал молча. — Вот только не смей говорить, что у меня слишком много баночек. Я специально ничего лишнего не брала. Только самое необходимое! — Со-ён уже доставала вторую, потом третью косметичку. Одна с патчами. Вторая с тканевыми масками. Третья — с миниатюрами духов. — И вообще, ты знаешь, сколько стоит 15 мл этого крема? 82 доллара. В мини-версии! Это же преступление оставлять его дома. Он медленно повернул голову. Его лицо было маской сдержанного мужского отчаяния. — Со-ён. — Что? — Мы летим на остров. Там жара. Влажность. Ты и так выглядишь так, будто тебя отредактировали в фотошопе. Зачем тебе крем за восемьдесят два доллара? — Потому что, милый, — она улыбнулась с той самой невинной дерзостью, за которую он когда-то и потерял голову, — я не хочу сиять, как жирный пирожок на солнце. Я хочу сиять, как дорогая женщина. Чувствуешь разницу? Он хмыкнул и откинулся обратно. — Я вообще не понимаю, как это всё поместилось в твой рюкзак. — Надо уметь упаковывать. Она полезла в карман кресла и достала ещё один свёрток. — О! Я ещё взяла новые патчи под глаза. Видишь, с золотом. Они холодненькие. Сейчас наклею. Хочешь тоже? Он посмотрел на неё как на человека, который внезапно предложил ему с парашютом спрыгнуть без парашюта. — Со-ён… — Да ладно тебе, они охлаждают и снимают отёки. Ты ж сам с утра говорил, что лицо опухло. — Я говорил потому, что ты меня подняла в шесть утра, чтобы обсудить, в чём тебе поехать в аэропорт. И в место того чтобы ещё пару часиков поспать, я выслушивал твою болтовню. Она рассмеялась. — Ну прости, я просто хочу, чтобы наш медовый месяц был идеальным. Он посмотрел на неё чуть мягче. Со-ён тем временем уже клеила себе патчи, аккуратно надавливая мизинцем, чтобы легли идеально. Потом посмотрела на него — критически. — А ты хоть нормальную футболку взял? — Да, две футболки и пару рубашек. Потом она взяла его руку и начала наносить крем на тыльную сторону. — Это с муцином улитки. Мягкий, видишь? Понюхай. Приятно пахнет, правда? Он понюхал. Было нормально. Сладковато. — На вкус тоже ничего, наверное, — пробормотал он. — Не ешь мой крем! — возмутилась она и хлопнула его по плечу. Он вздохнул и закрыл глаза. — Дай мне пять минут тишины. Пожалуйста. — Хорошо, — ответила она слишком быстро и подозрительно послушно. — Я просто подумаю в каком купальнике сделаю первое фото. Он кивнул, но уже через секунду услышал: — Кстати! А я ещё хотела обсудить… — и снова поток слов, как нескончаемая мелодия. Ин Хо смотрел вперёд, лицо было ровным, но в уголке губ затаилась улыбка. Он её слушал. Пусть и устал. Пусть и с патчами на глазах. Потому что знал: она — это его море. Иногда штормит, но каждый раз тянет назад.

***

Часть 5: Мальдивы Яхта мягко качнулась, когда они приблизились к острову. Гладь океана искрилась под солнцем, будто кто-то рассыпал по ней миллионы алмазов. Вода была нереально прозрачной — бирюзово-голубая, словно в рекламе рая. Виднелись белоснежные песчаные полосы, утопающие в пальмах, и стройные деревянные мостики, тянущиеся над водой, ведущие к виллам, стоящим на сваях прямо посреди океана. Со-ён встала у поручня, растрёпанная после перелёта, но невероятно красивая в лёгком белом платье, которое трепал ветер. Глаза сияли. — Боже… — выдохнула она, прикрыв рот рукой. — Это…это же как в мечтах. — Лучше, чем Тайланд? — с ухмылкой спросил Ин Хо, стоя за её спиной. — Даже не начинай! — отмахнулась она, но улыбка расползалась по лицу. — Смотри на эту воду! Я даже рыбу вижу! Вон, вон там! А берег…он же белый, как сахарная пудра… Она говорила быстро, взволнованно, по-детски захлёбываясь. Ин Хо, в тёмной рубашке и солнечных очках, просто наблюдал, будто смотрит на кино, которое сам же и организовал. Яхта остановилась у частного пирса, ведущего к их вилле. Когда они сошли на деревянные доски, ноги сами едва чувствовали опору — всё вокруг было таким нереальным. Влажный тропический воздух пах океаном, солоноватым бризом и чем-то сладким — возможно, жасмином или кокосом. Над водой витал лёгкий пар от жары, и всё это создавало ощущение, что они попали в параллельную вселенную — чистую, беззвучную, нетронутую. — Я реально здесь? — Со-ён повернулась к Ин Хо и хлопнула себя по щеке. — Я не сплю? — Не бейся, ты мне нужна целой, — сказал он, забирая у неё чёрный рюкзачок и кивая в сторону двери виллы. — Идём. Там кондиционер. Вилла выглядела как картинка с обложки архитектурного журнала. Деревянная, тёплая по цвету, с панорамными окнами, сквозь которые уже просматривалась белая постель и тёплые тона интерьера. Крыша из пальмовых листьев, небольшой собственный бассейн прямо на веранде, спускающийся в океан, и мягкие шезлонги под белыми навесами. Когда дверь открыли — ударил прохладный воздух и морской аромат с чем-то ещё…то ли ваниль, то ли сандал. — Это…просто…я сейчас расплачусь, — Со-ён прошла внутрь, медленно, почти на цыпочках. — Слушай, ты только посмотри на этот вид… Ин Хо прошёл следом, опуская чемодан на пол. — Ну, вроде ничего так. Я боялся, будет клоповник. — Клоповник?! Да ты шутишь? Она уже обошла спальню — огромную кровать с белоснежным бельём, расшитым светлыми нитями, круглый потолок с деревянными балками, стеклянные стены, через которые открывался вид на бесконечный океан. Сбоку — стеклянная ванная комната с овальной ванной, будто бы вырезанной из мрамора, и душем с тропическим ливнем. На полках стояли флаконы с ароматными маслами и наборами для СПА. — Я… — Со-ён повернулась к мужу, глаза блестели. — Я просто не верю, что ты это устроил. Это…это же то, о чём я мечтала. Даже лучше. — Ну…я же твой муж теперь, вроде как надо радовать свою жену, — пожал он плечами, стараясь выглядеть скромно, но самодовольная тень в уголке губ выдавала его. — Ты — чёртов стратег. Сперва говоришь, что это всё дорого и глупо, а потом втихую организовываешь такой подарок, чтобы я себя виноватой чувствовала. — Работает же, — усмехнулся он. Со-ён в ответ ударила его ладонью по груди, но нежно, почти игриво. — А я уже собиралась разводиться. Представляешь? — Быстро же ты, — усмехнулся он и подошёл к ней ближе. — Ну, признавайся. Нравится? — Это просто сказка. Я сейчас выкину телефон и буду жить здесь. Навсегда. Смотри — океан! И посмотри на этот балкон — мы реально над океаном. Прямо над ним! Я же ночью не усну. Я буду слушать, как волны бьются под домом. Мммм…Это просто рай. Всё, я остаюсь тут жить. Развод отменяется. Он снял очки и посмотрел на неё: хрупкая, счастливая, вся в лучах солнца, пробивающихся сквозь шторы. Раскинулась на белоснежной постели как королева. — Да, — тихо сказал он, — рай, в котором живёт ураган. Немного позднее Солнечный свет щедро лился через стеклянные стены виллы, ложился мягкими бликами на пол, скользил по стенам, золотил ткань белых штор. Со-ён уже переоделась: на ней был бледно-розовый купальник с тонкими бретельками, почти невесомое прозрачное парео, обмотанное на бёдрах, и большие солнечные очки. Волосы она собрала в высокий пучок, но пара прядей всё равно выбивалась, обрамляя её лицо. Она стояла босиком на прохладном деревянном полу и возбуждённо смотрела на океан, видневшийся за панорамными окнами. — Пошли на пляж! — обернулась она резко к Ин Хо, который в этот момент как раз застёгивал рубашку, стоя у зеркала. Он чуть нахмурился. — Мы только приехали. Может, сначала поедим? — Поедим потом, — Со-ён взмахнула рукой, будто отгоняла что-то неважное. — Ты что, не видишь, какая вода? Она будто зовёт! Мы должны окунуться прямо сейчас. О, и я хочу сделать фото на этом деревянном мостике. Видел, как он красиво изгибается? Я видела в Инстаграме — на нём получаются просто бомбические кадры! — Со-ён… — он уселся на край кровати, устало смотря на жену. — Мы не ели с утра. Только кофе в аэропорту. У меня желудок уже стонет, а ты хочешь фотосессию. — Ну, съешь потом двойную порцию. Сейчас океан важнее! — Она уже тянула его за руку. — Это же Мальдивы! Мы не можем сидеть тут, как два пенсионера в санатории. Пошли, пока солнце не село. Потом всё! Всё! Свет не тот, настроение не то, и я стану голодной и злой. А пока я добрая и счастливая. Используй момент. Ин Хо с сомнением посмотрел на свои шорты, лежащие на кресле. — Ты хотя бы дашь мне переодеться? — Только если быстро! — Со-ён всплеснула руками. — Я уже чувствую, как песок под ногами…И этот солёный ветер! Мммм…Я хочу, чтобы ты зашёл со мной в воду, и мы поплавали. И я сделаю тебе фотку, как ты стоишь в воде такой таинственный, как в рекламе духов! А потом я лягу на шезлонг, ты принесёшь мне кокос, и я скажу: “вот это жизнь”. Ну, давай! Шевелись! Он вздохнул, встал и подошёл к шортам. — Я не понял, мы на медовом месяце или на съёмках реалити-шоу? — Медовый месяц и должен быть как реалити! Запоминающийся, живой, яркий. Ты не представляешь, как важно сделать всё правильно, я уже всё распланировала, — подмигнула она, но так невинно, что это только больше подзадоривало. Ин Хо поднял брови. — Ты уже всё распланировала? — Ага! У меня специальный список в телефоне. Хочешь посмотреть? — Нет, боюсь. — Он надел шорты и натянул футболку. — Скажи только, есть там пункт «поесть»? — Ммм… — сделала вид, что задумалась. — Да, есть. — Прекрасно. Она хихикнула, схватила шляпу с кресла и надела её, глядя на себя в зеркало. Потом повернулась и критически посмотрела на мужа: — Шорты норм, футболка тоже, очки…так себе. Надо тебе другие. Мы купим на острове. Чтобы тебе шли по форме лица. — Я просто хочу искупаться, а не показ мод устраивать, — буркнул он, но уже шёл за ней. — Ммм, но показ всё равно будет, — бросила она через плечо, открывая стеклянную дверь на террасу. — Идём, хватит ныть. Живи моментом! Они вышли на деревянный мостик. Солнце приятно пригревало кожу, ветер обвивал с лёгкой прохладой. Со-ён раскинула руки, как крылья, идя по доскам, и выглядела абсолютно свободной. За ней — океан, тянущийся до горизонта, с игривыми бликами, с чайками, парящими высоко, и звуком прибоя, который накрывал всё остальное, как белый шум. Ин Хо медленно шёл за ней, глядя на эту лёгкую, трепетную девчонку в огромной шляпе и розовом купальнике, будто созданную для этого острова. И не мог не усмехнуться. — Со-ён. — М? — Только одно условие. — Какое? — После моря — поедим. И не кокос. — Ладно, ладно. Но только если ты сделаешь мне фото у воды. И ещё одно, как я лежу на животе, и у меня красиво ноги в воздухе. Ну давай, ну? Он вздохнул: — Я тебе что фотограф?

***

Часть 6: Пляж Вода плескалась у берега — прозрачная, бирюзовая, кристально чистая. Мелкие волны лениво накатывались на белоснежный песок, лаская ноги. Солнце уже припекало сильнее, делая капли, стекающие с волос Ин Хо, золотыми. Он с наслаждением нырнул под воду, вынырнул и провёл рукой по лицу, стряхивая капли. Глубже, в стороне от берега, вода была чуть прохладной, но приятной — особенно после жары. Он обернулся, прищурился от света и увидел, как его жена всё ещё стоит в воде, по колено, и не двигается дальше. — Ты серьёзно? — крикнул он, прикладывая ладонь ко лбу, будто вглядываясь в даль. — Мы тут двадцать минут, а ты до сих пор не зашла! — Не двадцать, а десять, — ответила Со-ён, зябко поёживаясь и делая ещё шаг вперёд. Вода коснулась середины бедра, и она резко вздрогнула. — А вода холодная! Я должна привыкнуть! — Ты с утра бредишь этим купанием, а теперь «вода холодная». Классика, — усмехнулся он, сделав широкий гребок и подплывая чуть ближе. Со-ён скрестила руки на груди, прижав ладони к плечам. Шляпу она оставила на берегу, волосы уже влажные от влажного морского воздуха, а солнце подчеркивало изгибы её тела, тонкие ключицы и длинные ноги. Она шагнула ещё немного — теперь вода дошла до бёдер — и остановилась. — Ты не понимаешь, это надо делать постепенно. Мне нужно, чтобы тело адаптировалось. А ещё — если волосы сразу намочить, они потом не так красиво смотрятся на фотках. У них должен быть эффект влажности, а не мокрой собаки. Ин Хо запрокинул голову и фыркнул, не скрывая улыбки. — Ага. Спасите. Человек утонул в пятидесяти сантиметрах воды, потому что не хотел портить укладку. — Очень смешно, — Со-ён нахмурилась, но это выглядело скорее мило. — Просто дай мне время. У меня ноги уже онемели. Это как в прорубь лезть! Ин Хо скользнул под водой и пропал с поверхности. Со-ён напряглась, быстро огляделась. — Эй…Эй! Я серьёзно, не шути со мной, — шагнула назад, чуть поскользнулась на песке. — Не пугай меня, Ин Хо! Но было поздно. Из-под воды, почти бесшумно, он подплыл к ней. Его руки вдруг легли на её талию — холодные, крепкие, и в следующее мгновение она с криком полетела вверх. — ИН ХО! — взвизгнула Со-ён, но крик тут же захлебнулся — волна сомкнулась над её головой. Она ушла под воду с глухим всплеском и почти сразу вынырнула, отплёвываясь, взъерошенная, злая и вся мокрая. Волосы облепили лицо, глаза щипало от соли. Она на секунду замерла, а потом зло и яростно закричала: — Ин Хо!!! Он уже стоял по пояс в воде, смеясь. Настоящим смехом — с закрытыми глазами, с тем редким лицом, которое появляется только в моменты искренности. Улыбка расплылась по всему лицу, он еле стоял на ногах от смеха. — Это месть! Ты…ты бы видела своё лицо! — выдохнул он. — Ты ненормальный! — Со-ён подплыла ближе и плеснула в него водой обеими руками. — Это было подло! Я пыталась аккуратно зайти! — Ты бы так и стояла там до заката, пока прилив сам не утащил бы тебя в океан, — он защищался от её брызг, смеясь. — Это был единственный способ. — Ненавижу тебя, — Она поправила бретельку и надула губы. — Ммм, любовь и ненависть — одна тонкая грань, — он сделал шаг к ней, а она поплыла от него в сторону. — Не смей! Ещё раз тронешь — я тебя утоплю. — Ну что ты, любимая, — он поплыл за ней, — ты теперь официально купаешься. Можно вычёркивать из списка. — Я тебя вычеркну из жизни, если ты ещё раз так сделаешь, — пробурчала она, но голос уже был не такой сердитый. Скорее, обиженный. Они остановились где-то посередине между берегом и мостиком. Вода тут была прозрачной, с гладкой гладью и мягким дном. Со-ён поправила волосы, выдохнула. — Ладно…Признаю, немного приятно. Только из-за солнца. И того, что вода чистая. И да — она не такая уж холодная. — Удивительно, — он качнул головой. — Я оказался прав. Запишем это на плёнку. — Запишем тебе пощёчину, если будешь умничать, — усмехнулась она, а потом снова плеснула в него водой, уже мягко. Он подошёл ближе и обнял её за плечи, и теперь она не отстранилась. — Ну всё…прекрати, Со-ён, — прошептал он. — Ммм, ты подлый морской демон. Но… — она вздохнула и чуть склонила голову на бок. — Ты мой демон. Они стояли в воде, обнявшись, пока солёные брызги не высохли на коже, а солнце не начало клониться к закату.

***

Часть 7: наказание для Со-ён Вилла утопала в мягком, рассеянном свете фонариков. Под потолком из бамбука тлел ночник в форме морской звезды, освещая гладкие белые простыни на широкой кровати. Океан тихо шумел в темноте, а где-то вдали плеснулась рыба. Воздух был влажным, тёплым и чуть солоноватым — пахло ванилью и океаном. Дверь со щелчком открылась. Со-ён первой зашла внутрь, всё ещё улыбаясь после ужина. Она сняла босоножки, лениво потянулась, говоря: — А вот теперь я официально счастлива. Еда — божественная. Вечер — романтичный. Вино — крепче, чем я думала. Остался только массаж и можно считать отпуск идеальным. Ин Хо молча закрыл за ними дверь, бросил взгляд на её оголённую спину — тонкие бретельки её лёгкого шёлкового платья почти сползли с плеч. Его глаза задержались на этой картине, и уголки губ чуть дёрнулись. Он молча подошёл к ней со спины. — Знаешь… — начал он с хрипотцой, — у тебя сегодня было слишком много капризов. — Ой, начинается, — Со-ён закатила глаза и, не оборачиваясь, направилась в сторону зеркала, — Опять лекция? — Нет, — Ин Хо резко подхватил её на руки. Она даже пискнуть не успела, как оказалась у него на плече. — Просто ты вела себя, как избалованная принцесса. И пришло время наказания. — Эй! Ин Хо! — в голосе Со-ён больше смеха, чем страха. — Опусти меня! Ты что, с ума сошёл? — Точно, с ума, — буркнул он, закидывая её на кровать. Пружины едва слышно скрипнули, простыни вспорхнули. Со-ён отлетела в подушки, растрёпанная, смеющаяся, с огоньком в глазах. — Ты больной! — захохотала она, откидывая волосы назад. — Я между прочим — хрупкая девушка! И вообще, это нападение на туристку! — Туристка будет молчать и страдать, — усмехнулся он, нависая над ней. Его глаза потемнели от тени, но улыбка оставалась. — Я предупреждал, что капризов было слишком много. Сперва чемодан, потом пляж, потом — “давай туда, давай сюда”, “Ин Хо, тащи, купи, подержи”. А ты думаешь, я бесконечный? — Ой, да не ной, — фыркнула она, подтянув под себя ноги и оттолкнув его плечом. — Ты знаешь, что я этим всё и проверяю. Если сбежишь — значит не любишь. — Прекрасная логика, — он рассмеялся. — А если я тебя сейчас свяжу простынёй, это тоже будет доказательство любви? — Ну если красиво завяжешь бантик — то, может быть, — прищурилась она, всё ещё игриво отталкивая его, но он нависал всё ближе. Ин Хо опёрся руками по бокам от её головы, и теперь они были лицом к лицу. Он наклонился к её уху: — Признаться честно…я давно хотел тебя “воспитать”. Ты слишком дерзкая. Слишком самоуверенная. И чертовски… — он провёл пальцами по её шее, вниз по ключице, — соблазнительная, когда пытаешься притворяться невинной. — Притворяться? — Со-ён притворно округлила глаза. — Я вообще-то ангел. Просто…в красивой обёртке. — В обёртке из яда и сарказма, — он рассмеялся, целуя её в шею. — Но знаешь, иногда я думаю, что мне это нравится. Даже когда ты бешеная, истеричная, дёргаешься как котёнок, и ругаешься, будто тебя призвали из преисподней. — Комплименты становятся всё лучше, — фыркнула она. — Продолжай, я записываю. — Записывай на коже, — прошептал он, спускаясь губами к её ключице. Со-ён сдалась. Смеяться она не перестала, но теперь в её взгляде появилась мягкость — та, которую он видел только в самые редкие минуты. Она провела рукой по его затылку, обняла, прижалась ближе. — Ну хорошо. Но если это “наказание”, то я официально требую, чтобы его ввели в семейный устав. — Считай, что ты попала, — он приподнялся над ней, пристально вглядываясь в лицо. — Сегодня — без поблажек. — О-о-о, как страшно, — она закатила глаза, но уже сама притянула его за ворот рубашки. Тень от штор медленно скользила по полу, ветерок с океана дрожал в бамбуковых перегородках, а волны за окном всё так же ласково шептали о том, что ночь будет длинной и насыщенной.

***

Часть 8: Мальдивские мальчики Вечер опускался на остров лениво и влажно. Воздух был пропитан цветами франжипани и манго, а небо расцвечивалось розовыми и янтарными переливами. Из окна их виллы было видно, как солнце тонет в океане, окрашивая волну в золото. Со-ён стояла перед зеркалом в гардеробной, только в белом шелковом халате, и с важным выражением лица держала в руке два платья — алое и изумрудное. Она прищурилась, примеряя их к себе, и что-то бормотала под нос. — Это важно…Это почти как красная дорожка…Я не могу просто так пойти! Там все будут шикарно одеты! – говорила она громко, явно не столько себе, сколько мужу. Из спальни донёсся голос Ин Хо, в котором уже слышалась предчувствующая усталость: — Ты точно уверена, что мы на Мальдивах, а не в Каннах? — Смешно, — Со-ён фыркнула. — Вообще, это культурное мероприятие. Программа от отеля. Они сказали, будет “ночь горячего острова”. Разве ты не хочешь немного экзотики? Ин Хо, уже в шортах и рубашке, сидел на краю кровати и шнуровал кроссовки. Он выглядел спокойным, слегка подозрительным — знал, что с женой “экзотика” может быть чем угодно. — Ну ладно, — сказал он, потянувшись. — Главное, чтобы не было каких-нибудь фокусников или шаманов. — Не будет! — радостно отозвалась Со-ён, вылетая из гардеробной, уже в алом платье, которое идеально облегало её фигуру. — Всё будет шикарно. Танцы. Музыка. Настоящий дух острова. Тебе понравится. Ин Хо взглянул на неё и прищурился: — Ты не слишком…празднично оделась для танцевального шоу? — Ин Хо, — с укором сказала она, — это же не просто шоу. Это вечер. Вечер! Романтика. Атмосфера. Я же хочу почувствовать себя девушкой из кино, а не бабкой. Она подошла к туалетному столику и начала аккуратно наносить блеск на губы. От неё пахло кокосовым кремом и чем-то дорогим, лёгким, почти невесомым. — А вообще, — продолжала она, — ты сам виноват. Всё время только “пляж, еда, поспать”. А где эмоции? Где культурный обмен? Где искусство? — Искусство? — Ин Хо поднял брови. — Это точно не кабаре? — Не-е-ет, — Со-ён сделала невинные глаза. — Ну может чуть-чуть. Но прилично. Это же Мальдивы, здесь не делают ничего пошлого. Там просто будут мальдивские…артисты. Игра света, музыка, движение тела. Всё очень страстно. — Мальдивские артисты, — медленно повторил он. — Страстно. Понятно. — Не порть настроение, — она поправила серьги. — Ты будешь просто сидеть и наслаждаться. Или, хотя бы, молчать и выглядеть так, будто тебе нравится. — Я всегда так и делаю, когда ты куда-то меня тащишь, — сухо ответил он. — Ой, ну хватит ныть, — Со-ён подошла к нему, присела на край кровати и провела пальцем по его губам. — Мы на отдыхе. Расслабься. Он схватил её за запястье, притянул ближе: — С тобой расслабиться — как с тигрицей в одном номере жить. Слишком опасно. — А тебе разве не нравится острые ощущения? — она прищурилась, наклонившись ближе к его лицу. — Разве не это тебя цепляет? — Нет, меня цепляет, что ты обещала спокойный вечер, — он встал, взял её чёрный клатч и протянул. — И я почти уверен, что ты меня обманула. Но теперь уже поздно отказываться. — Вот и славно! — Со-ён подскочила, поправляя волосы. — Ты у меня такой…послушный. — Это потому что у меня нет выбора, — пробурчал он себе под нос, направляясь к двери. — Я слышала! — закричала она вслед и, обогнав его, поцеловала в щёку. — Но всё равно люблю. И скоро ты скажешь мне “спасибо”. Поверь. — Я скажу это, если там не будет танцующих полуголых парней, — сухо бросил он. Со-ён промолчала. И это было подозрительно. Они вышли из виллы под уже звёздным небом, по деревянным мосткам, освещённым маленькими фонариками. Где-то впереди играла музыка, доносились женские голоса, смех. Ин Хо шёл немного позади, бросая взгляды на Со-ён, которая шагала уверенно, вся сияя, как будто знала все секреты этой ночи. И он чувствовал — спокойный вечер явно отменяется. Узкая деревянная дорожка привела их к просторной, открытой площадке прямо на пляже. На фоне чёрного, шелковистого океана пульсировали неоновые огни, освещая подиум, выстроенный из стеклянных плит над песком. Вокруг были расставлены белоснежные кресла, низкие столики с коктейлями и горящие факелы. За диджейским пультом стоял смуглый парень в шёлковом халате, и ритмы островной электроники мерно качали воздух. Со-ён сияла. Она вцепилась в руку Ин Хо и потащила его к местам в первом ряду. — Быстрее, быстрее! Сейчас начнётся! Я не хочу ничего пропустить, — возбуждённо прошептала она, забрасывая ногу на ногу, словно ребёнок, пришедший в цирк. Ин Хо сел рядом, явно напряжённый, осматриваясь. — Что-то тут слишком…много женщин, — пробормотал он. — Где хоть один мужчина? — Ты, например, — отрезала она. — И будь благодарен. Это лучше, чем скучный ужин. Огни сцены били в глаза, переливались синим и пурпурным, отражались в бокалах шампанского и на лице Со-ён, которая, кажется, забыла про всё на свете. Она сидела, подавшись вперёд, глаза горели любопытством, рот полуоткрыт в восторге. На сцене под оглушающую музыку один за другим выходили мужчины, загорелые, мускулистые, в крошечных тканевых повязках, которые прикрывали только самое необходимое. Всё остальное — грудь, живот, спина, а главное — идеально накачанные ягодицы — были выставлены напоказ и подыгрывали в такт ритму, пока они виляли бёдрами и грациозно извивались перед публикой. Ин Хо застыл. Он не сразу понял, что происходит. Сначала он ещё пытался понять суть шоу — может, это танцы народов мира? Но когда парень с кобальтовой повязкой подмигнул прямо в зал и сделал круговое движение бёдрами, Ин Хо замер. Затем он повернулся к Со-ён, и кровь в его висках ударила сильнее. Она смотрела. Даже не просто смотрела — заворожённо. Как будто это было что-то гипнотическое. Он снова перевёл взгляд на сцену — и поймал себя на том, что снова смотрит на мужские задницы, виляющие перед толпой. — Со-ён, — глухо произнёс он, наклоняясь ближе. — Мы уходим. Она даже не услышала. Или сделала вид. Он резко схватил её за локоть — не грубо, но настойчиво. — Эй! — удивлённо пискнула она, поднимая на него глаза. — Ты чего? — Мы. Уходим. — Подожди, ну это же только начало! — Со-ён, — сквозь зубы, и она поняла по его тону, что это не просьба. Он уже встал и потянул её за собой. Люди оборачивались, Со-ён недовольно шипела, но шла. Как только они вышли и оказались под звёздным небом Мальдив, где ветер пах солёным морем и кокосами, Ин Хо отпустил её и встал напротив. — Ты вообще думала, куда ты идёшь?! — голос у него был низкий, глухой от обиды и злости. — Я вообще-то твой муж, если ты не забыла. — Ты что ревнуешь? — с усмешкой спросила она, но в глазах уже читалась осторожность. Она знала, что перегнула. Он поднял брови. — Слушай. А если бы я пошёл смотреть, как женщины голыми задницами и грудью трясут передо мной, тебе бы понравилось? Она опустила голову. Секунду ничего не говорила. — Думаю, нет, — сам за неё ответил Ин Хо и отвернулся. — Даже не думаю — точно нет. Он пошёл по дорожке к вилле, оставляя позади шорох пальм и слабый звук музыки, доносящийся с шоу. Она постояла пару секунд, потом бросилась за ним, каблуки стучали по деревянным плитам. — Ин Хо! Ну прости! — догнала, обогнала, встала перед ним, распахнув руки, как будто пыталась остановить машину. — Пожалуйста, ну не злись. Я же с тобой пошла. Я ж не одна туда…Это ж ради веселья было! Он посмотрел на неё, но ничего не сказал. Глаза — холодные. Лицо — закрытое, как маска. Он снова двинулся вперёд, но она не отставала. — Ну я правда не знала, что там настолько всё откровенно, — выдохнула она, запыхавшись. — Ну правда! Прости… — и прежде чем он успел сказать хоть слово, она обняла его, прижавшись щекой к его груди. — Ну не злись. Пожалуйста… Ин Хо выдохнул. Медленно. В груди у него всё ещё билось раздражение, но оно уже отступало, уступая место чему-то более тёплому. Он опустил голову, закрыл глаза, потом обнял её в ответ, крепко, почти сурово, как будто не прощал, а удерживал. — В следующий раз — предупреждай, — тихо сказал он. — Обещаю, — шепнула она, пряча улыбку. — Больше никаких мальдивских мальчиков. Только мой мальчик. Он вздохнул. — Это прозвучало очень странно. — А мне нравится. Они шли к вилле, уже молча. Небо над головой было чернильным, звёзды — яркими. А океан шумел где-то рядом, как будто ничего и не случилось.

***

Часть 9: Экстрим до хорошего не доведёт Жаркое солнце вылизывало гладь океана до зеркального блеска. Мальдивское утро выдалось идеальным — лёгкий ветер, безмятежное небо, и эта бесконечная бирюза, такая нереальная, что казалась подделкой. Со-ён шла по деревянному пирсу, взбивая на ходу волосы, которые она собрала в небрежный хвост, и оглядывалась на мужа. Он плёлся следом, морщась от яркого света, и нёс её солнцезащитные очки — потому что она их забыла в номере, конечно. На пирсе их уже ждали два массивных водных мотоцикла. Со-ён замерла на секунду, глаза её засверкали. — О-о-о! — потянула она протяжно, как ребёнок, увидевший подарок под ёлкой. — Они даже круче, чем на сайте! Ин Хо хмыкнул и бросил её очки на сиденье одного из гидроциклов. — Всё ещё думаю, что нам нужен один. — Он скрестил руки. — Ты сядешь сзади. Спокойно, без лишних экстримов. Она повернулась к нему так, будто он предложил ей остаться дома. — Сзади? За тобой? Ага. Нет. — Она всплеснула ладонями. — Ты видел себя? Ты будешь ехать 20 км в час. А я хочу ветер в лицо! Это же медовый месяц, а не санаторий! — Со-ён… — начал он, уже предчувствуя беду. — Я уже выбрала! — перебила она, и, не дожидаясь инструктора, грациозно — насколько это вообще возможно — закинула ногу и уселась на свой гидроцикл. Он чуть качнулся под её весом, и она, взвизгнув, вцепилась в руль. — Я готова! Ин Хо тяжело выдохнул и сел на соседний. — Если упадёшь — сама себя вытаскивай. — Не упаду, — с усмешкой бросила она, включая зажигание. Инструктор, не рискуя вмешиваться, махнул рукой, и моторы загудели, прокричав на весь залив. Со-ён, как ребёнок, визгнула от радости и резко сорвалась с места, будто всю жизнь гоняла на этих штуках. Ин Хо едва поспевал за ней. Он выровнял курс, поглядывая на жену: та носилась по волнам, как безумная чайка, вздымая за собой брызги. Волосы развевались, солнце отражалось на её плечах, и она явно была в восторге от происходящего. Пока не решила взять слишком крутой поворот. — Не-е-ет! — протянула она, когда гидроцикл под ней дёрнулся и, потеряв равновесие, опрокинулся. Со-ён с шумом шлёпнулась в воду, оставив за собой только белую пену. Ин Хо резко свернул, заглушил мотор и подплыл. Она всплыла в нескольких метрах, фыркая и отплёвываясь, волосы прилипли к лицу, глаза бешеные. — Ты в порядке? — спросил он сдержанно, хоть и с трудом сдерживая улыбку. Она скинула с лица мокрые пряди. — Отлично! Я просто освежилась! — пробурчала Со-ён и поплыла к перевёрнутому гидроциклу. — Помочь? — Не надо! Я справлюсь. — Она пыталась вылезти обратно, но соскальзывала. — Хотя нет… Блин! Он скользкий! Он подплыл ближе и подал ей руку. — Давай уже, принцесса. Она фыркнула, но всё же вцепилась в него. Он подтянул её, и она села боком на свой гидроцикл, мокрая, обиженная и с ухмылкой. — Это была специальная техника падения. Сальто назад в воду. — Ага. Я в восторге. — Он покачал головой. — Можно теперь кататься нормально? — Конечно. Теперь ты будешь смотреть, как я настоящим образом езжу. И да, если ещё раз назовёшь меня принцессой — уронишь меня в океан второй раз. Он пожал плечами. — Тогда, может, лучше сразу? — Ин Хо! Он наконец-то рассмеялся, развернулся и снова завёл мотор. Вскоре оба снова мчались по глади, но теперь Со-ён была чуть осторожней. Только чуть-чуть. А с пирса за ними наблюдали сотрудники виллы, тихо переговариваясь: — Это они только поженились? — Похоже на это. — Бедный парень. — Не завидую ему.

***

Часть 10: Ну вот и конец отпуска Блестящая белоснежная яхта мягко скользила по гладкой глади океана, рассекая бирюзу на ровные волны. Где-то позади, в легкой дымке, таяли очертания острова — белый песок, яркая зелень пальм и та самая вилла с соломенной крышей, ставшая их временным раем. Солнце медленно ползло вверх, будто тоже не хотело прощаться. На борту было тихо. Только легкое журчание мотора и ленивый плеск воды о корпус. Со-ён сидела на белоснежной кожаной скамье, завернувшись в легкий, кремовый кардиган, который дул ветер. На лице — рассеянная грусть. Солнцезащитные очки скрывали глаза, но по напряжённой линии губ и её молчанию было видно: настроение — в минус. В руках — стакан с апельсиновым соком со льдом, который она даже не пила. Ин Хо стоял чуть поодаль, у поручня, подставив лицо солнцу. Он молчал, но внутри было иначе. Ни боли, ни печали — только немая, честная радость от мысли, что они, наконец, возвращаются домой. Там, где комфортная кровать, где нет комаров размером с воробья, и где он не просыпается от визга: “Ин Хо, пошли на пляж” Он краем глаза посмотрел на жену — она выглядела как героиня романтической дорамы: волосы развевались, ноги аккуратно закинуты на скамью, а лицо печально, как будто их разлучали навсегда. — Ты даже не смотришь на океан, — сказала она вдруг, не поворачивая головы. — Смотрю, — спокойно ответил он. — На него невозможно не смотреть. Особенно зная, что скоро он останется на фото в телефоне. — Ненавижу улетать, — выдохнула она и сжала стакан. — Тут так хорошо. Без людей, без дел, без звонков. Только ты, я и вода. Почему нельзя жить вот так всё время? Он чуть усмехнулся. — Потому что, я уверен, что через неделю ты сама уже захочешь домой, а так же ты не выдержишь без социума. Она прищурилась сквозь очки. — Между прочим я всё своё детство и юность прожила на острове и ничего. — Сравнила, ты была там как в заложниках и ничего другого не видела. А тут, пять дней — идеально. Две недели — ты начинаешь мучить местный персонал, что говорить о большем? — Это был один раз! — вскинулась она, снимая очки. — И вообще, они сами виноваты. Со-ён отвернулась и уставилась на горизонт. — Всё равно мне тут нравилось. Мы, наконец, провели время вместе. Без твоих деловых встреч и работы. Ин Хо смотрел на неё, и в его взгляде мелькнула гордость. — Я постарался. Она подняла на него глаза. — Да. Я это почувствовала. Он подошёл ближе и сел рядом. — Дома всё будет по-другому. Но… — он дотронулся до её колена, — я не забуду, как ты упала с гидроцикла. Это останется со мной навсегда. Со-ён прыснула со смеху и ткнула его в плечо. — Вот ты гад. Это не смешно! Я была в шоке! — Я тоже, — Он вздохнул, — Хочешь ещё раз приехать? — Очень. — Она посмотрела в сторону острова, который становился всё меньше. — Но в следующий раз — только с удлинённой программой: месяц минимум. С бассейном в спальне, с шефом, который умеет готовить рис как на том ужине…и чтобы по ночам нам пели настоящие мальдивцы. Ин Хо прикрыл глаза. Он хотел ответить, но в этот момент капитан яхты объявил, что они подходят к причалу и их багаж уже ждёт в аэропорту. Со-ён потупила взгляд. — Всё. Конец. Ин Хо встал, подал ей руку. — Не конец. Просто…пауза. У нас ещё целая жизнь впереди. Она встала, всё ещё с тоской оглядываясь на горизонт. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно, и прошептал: — Мы ещё вернёмся сюда. Они спустились с яхты, оставляя за спиной медовый месяц, который стал их тихим, ярким началом.