Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Утро в их квартире было непривычно тихим. В просторной гостиной-студии, где обычно раздавались звуки мультиков, писк игрушек или комментарии Со-ён к очередной игре, царила редкая идиллия. Со-ён сидела на диване. На ней были свободные серые домашние штаны и белый короткий топ, чуть сползший с одного плеча. Волосы собраны небрежным пучком, пара прядей выбилась и падала на лицо. На коленях у неё, как маленький живой моторчик, вертелась Со Ми — в бежевой пижамке с мишками, и растрёпанными мягкими волосами. — Ма-а-а! Ма-ма-ма! — малышка визжала от восторга, когда Со-ён щекотала её по бокам. — Ну всё, хватит улетать, электровеник маленький, — пробормотала Со-ён, но вместо того чтобы остановиться, снова нежно провела пальцами по животику. Со Ми выгнула ножки, захихикала так звонко, что казалось, весь Сеул мог услышать. И Со-ён — та самая Со-ён, которая обычно бурчала, что дети — это хаос, а «булка — единственная, кого я потерплю» — хохотала вместе с ней. Откровенно, тепло, по-домашнему. — Булка, ну всё, ты меня сейчас оглушишь своим визгом. Со Ми радостно хлопнула ладошками. Ин Хо стоял у кухонного островка, возле кофемашины. Она тихо булькала, наполняя кухню ароматом свежего американо. Но он смотрел не на кофе — на них. Его взгляд был таким мягким, что даже резкий рассветный свет из окон не мог скрыть эту теплоту. Он держал чашку одной рукой, а другой машинально приглаживал волосы. Со-ён подняла глаза и поймала его взгляд. — Ты чего уставился? — спросила она, приподняв бровь, хотя в глазах у неё мелькнуло довольство. — Смотрю на… — он сделал глоток и задумчиво улыбнулся, — …на двух моих девочек, которые, кажется, сегодня решили быть милыми. Со-ён тут же поджала губы: — Я…просто…э…сегодня добрая, ясно? Не начинай. Ин Хо сел рядом на диван, поставив чашку на столик. — Да-да. То есть тебе не нравится играть с дочкой? — Ещё чего! — Со-ён шикнула. — Нравиться…не нравиться…Ей повезло, что мама сегодня в хорошем настроении. Всё. Но при этом она всё равно поцеловала Со Ми в щёчку, и гладила по спине. Она улыбалась слишком тепло, чтобы её ложь выглядела убедительной. Ин Хо усмехнулся: — Ну да. А то я не вижу, как ты тут улыбаешься… — Я не улыбаюсь. Это просто мышцы лица расслабились, — парировала она. Он наклонился, поцеловал дочку в щёку, а потом осторожно, мягко поцеловал жену в губы. — Доброе утро, — сказал он тихо. Со-ён фыркнула: — Уже давно доброе. Ты просто пока кофе не выпьешь — человек-ледяная статуя. Со Ми потянулась к его чашке и выдала что-то восторженно-непонятное. — Эй, — Ин Хо поднял чашку выше, — это папин. Тебя после такого можно будет на потолок приклеивать. Со-ён тихо хмыкнула: — Она и так туда почти взлетает. Булка с пропеллером… Со Ми захохотала и уткнулась маме в грудь, прижав щёку. Ин Хо смотрел на них, не скрывая улыбки. Это было редкое утро — без суеты, без истерик, без криков «где мой геймпад?!», без Со Ми, разливающей воду по полу. Он слегка подтолкнул плечом Со-ён: — Слушай…а поехали сегодня куда-нибудь? — Куда «куда-нибудь»? — сразу насторожилась она. — В зоопарк, — просто сказал он. Со-ён моргнула, словно пытаясь понять, шутит он или нет. — Прямо сейчас? — А почему нет? Лето, тепло, выходной. И… — он посмотрел на Со Ми, — пусть Со Ми увидит животных вживую. Со Ми услышала «поедем» и радостно взвизгнула, как будто её пригласили на вечеринку: — Дяяя! Дя-Дя -дяяя! — Видишь? — сказал он. — Она за. — Она вообще не знает, что такое зоопарк, — Со-ён приподняла бровь. — Тем интереснее, — пожал плечами Ин Хо. Со-ён сделала паузу, погладила дочь по голове, будто проверяя уровень собственной мягкости. — Ладно… — протянула она. — Поедем. Булке полезно развиваться. После завтрака в квартире начался хаос. Ин Хо уже успел вымыть чашку, привести в порядок кухню, а Со Ми бегала по гостиной, волоча за собой мягкую игрушку — огромного розового зайца. Руми носился вокруг неё, подпрыгивая и заглядывая всем в лицо, будто тоже собирался в зоопарк. А вот Со-ён стояла перед гардеробной, упёршись ладонями в косяк двери, будто собиралась войти в логово чудовища. — Ладно. Надо просто выбрать, — сказала она себе, резко вдохнув. Ин Хо, проходивший мимо, остановился. — Тебе помочь? — Нет! — резко вскинулась она. — Ты мужчина. Вы понятия не имеете, что значит «надеть что-то подходящее». Он даже рот открыл, но тут же закрыл. Судя по взгляду — это было мудрое решение. Со-ён скрылась в гардеробной. Минут через пять оттуда раздался: — Блин! Где мои шорты?! Кто их украл?! Ин Хо поднял бровь: — Может, ты сама их куда-то… — НЕ НАЧИНАЙ! — уже срывающимся голосом крикнула она. — Булка тут вчера свои порядки пыталась наводить, наверняка куда-то закинула. Со Ми подпрыгнула от крика, но тут же захихикала, услышав голос мамы. Руми поскакал к гардеробной, сел у двери и настороженно прижал уши. Прошло ещё десять минут. Потом ещё пять. Потом ещё. Наконец дверь распахнулась, и Со-ён вышла. И…Ин Хо чуть не уронил телефон из рук. На ней было короткое, до смешного короткое чёрное платье. Спина полностью открыта. Перед — глубокое декольте. Ткань — тонкая, обтягивающая. Она стояла перед ним с видом смертельно оскорблённой модели Victoria’s Secret. — Ну? — спросила она, подбоченившись. — Нормально? Ин Хо моргнул. Моргнул ещё раз. Потом выдохнул: — Со-ён. Скажи мне честно. Ты сейчас…издеваешься? Она нахмурилась: — В смысле «издеваюсь»? Мне идёт! — Идёт — да, — согласился он. — Но мы едем в зоопарк. ЗОО-ПАРК. А не на закрытую вечеринку. Она фыркнула: — И что? Что за абьюзивные замашки? Я хочу выглядеть красиво. — Ты выглядишь… — он потер переносицу, — …как будто сейчас выйдешь на сцену и запоёшь под дождём в клипе. Она возмущённо топнула ногой. Прямо как их дочь. — Да хватит придумывать! Это нормальное платье! Ты просто ревнуешь! Тебе вечно всё кажется коротким! — Со-ён, — он провёл рукой по лицу, — у тебя…трусы видны. — Что?! — она покраснела от возмущения. — Враньё! У тебя глазомер сломался! — Нет, — спокойно сказал он. — Просто наклонись за игрушкой…вот так… Она наклонилась, автоматически, без мысли. Платье задралось ещё выше. Ин Хо просто закрыл глаза ладонью. — Спасибо. Подтверждено экспериментально. — Да блин! — Со-ён встряхнула платье, натягивая его вниз настолько, насколько это возможно. Но оно всё равно оставалось мини «покоритель-мужей-18+». Со Ми, наблюдавшая за сценой, издала восторженное «ооооо!» и попыталась дотронуться до блестящей цепочки на платье. Руми обошёл Со-ён по кругу, как будто оценивая и тоже удивлённо наклонил голову. — Даже собака офигела, — пробормотал Ин Хо. Со-ён резко обернулась: — Я что, не могу быть сексуальной даже в зоопарке?! — Можешь, — спокойно сказал он, — но хотя бы не опасной для зрителей. — Ты меня бесишь! — Я просто берегу тебя, — спокойно вздохнул он. — И хочу, чтобы ты могла спокойно ходить, а не натягивать платье каждые пять секунд. — Хватит! — она обиженно вскинула подбородок. — Я взрослая женщина, я сама знаю, что мне надеть! Она повернулась, но юбка опять поехала вверх. Она зашипела: — Брррр! Ненавижу эту ткань! Ещё одно топанье. Ин Хо подошёл ближе, аккуратно, нежно взял её за талию: — Со-ён…пожалуйста. Надень что-нибудь удобное. Мы сегодня хотим, чтобы дочке было весело, а не чтобы я дрался со всеми мужиками, которые на тебя уставятся. Она на секунду смягчилась, но тут же нахмурилась: — Цц, ладно…— она закатила глаза. — так и быть. Он поцеловал её в висок: — Вот и хорошо Она фыркнула, но глаза смягчились. — Ну всё! Ладно! Пойду переоденусь. И, бормоча себе под нос что-то вроде «сранный зоопарк, сранное платье, сраный муж, всё сраное», снова ушла в гардеробную. Руми поскакал за ней, а Со Ми побежала следом, вереща. Ин Хо тяжело выдохнул: — Два ребёнка. У меня два ребёнка. Ин Хо только успел выдохнуть — кажется, буря по имени «Со-ён выбирает, что надеть» наконец-то ушла. Полчаса истерики из-за платья, три обвинения в ревности, одно топанье ногой, и победу одержали джинсовые шорты с высокой талией, белый топ и сверху расстёгнутая рубашка. Он оглядел её, и тихо кивнул: — Вот. Это отлично. Но через секунду она схватила его за запястье и решительно потянула за собой: — Так. Теперь — ты. Пошли. — Что? — Ин Хо даже не успел понять, как оказался втянутым в гардероб. — Со-ён, я сам оденусь. У меня есть одежда. — Где? — она оглядела его пространство так, будто искала следы преступления. — Ты носишь одно и то же! Идём. Он уже хотел сказать, что вообще-то взрослый мужчина с бизнесом, но Со-ён нетерпеливо хлопнула ладонями: — Становись. Там. — кивнула на центр гардероба, как на место казни. — Почему я должен… — Потому что я сказала, — отрезала она. Руми в этот момент бегал кругами, будто участвовал в этом священном ритуале. Со Ми потопала в сторону рассыпавшейся коробки с обувью, выбирая, какое сокровище стащить. Со-ён, не оглядываясь сказала: — Со Ми! Не трогай это! Это дорого. — Ба, — сообщают ей снизу. — Я сказала не трогай. Ин Хо выдохнул, тихо шепча: — Ты сама говоришь, что она пока ничего не понимает. — Но она знает, что нельзя. Она моя дочь. — Она вообще-то… — Моя. — Со-ён бросила на него взгляд, и он решил поспорить потом. Или никогда. Она повернулась к его стороне гардероба и начинает рыться. — Так…это в мусор, это — тоже, это — уже не модно…ой, ну вот это вообще…Ин Хо… — она вытащила его какую-то старую футболку. — Это что? — Нормальная футболка. — Это…это оскорбление для тканей вообще. Как ты в этом ходил? Ты же богатый. — Я не гонюсь за модой, для меня главное удобство. Не все же должны… — Должны! Должны выглядеть красиво, если рядом такая жена, — Она сказала это так уверенно, будто констатирует факт вселенского масштаба. Он тихо усмехается: — А муж тебе красивый не нужен? — Нужен. Вот этим мы и занимаемся. Становись ровно, нервируешь меня. — Она начала вытаскивать одежду, комментируя как стилист-маньяк. — Это нет. Это тоже нет. Это ужас. Это — сжечь. Это…Ин Хо этим джинсам больше лет чем Со Ми. — Со-ён… — Тихо! Иначе наденешь то самое платье, в котором трусы видно, — Она наконец вытащила джинсовые шорты. — Вот эти. Хорошие. Сядут на тебе так, что мне придётся прикрывать твой зад в зоопарке, чтобы мамочки не упали в обморок. — Со-ён… — Переодевайся! — Здесь? — А где? Я что, ждать буду? Давай, быстро! Он вздохнул и начал снимать штаны, она присвистнула: — Воу, вот эта попа. Вот ради этой попы я и замуж вышла. — Ты вышла за меня, потому что… — Из-за попы, да. Он закатил глаза, но ухмыльнулся. — Отлично. Теперь футболки…Будешь мерить всё и не спорить. И тут началось шоу. Тринадцать футболок. Каждую она критикует: — Ты в этом как скучный профессор. — Нет. Слишком старый. — Это делает тебя милым, это плохо. — О! Вот это…нет, это хуже, чем остальное. — Почему ты покупаешь такое? — Я не покупаю — ты покупаешь. — Вот именно! И покупаю хорошее! Почему оно на тебе смотрится не так? — Со-ён, давай я уже вот эту надену и всё. Он уже потерял надежду на свободу. На десятой футболке она, наконец, сказала: — Вот. Нашла. — медленно, как будто нашла сокровище, подняла её. — Balenciaga. Надевай. Он натянул футболку. А Со-ён сделала шаг назад, оценивая его долгим, почти профессиональным взглядом. — Ммм. — Что? — Нравится. — И хмыкнула. — Прям очень. Даже злиться не могу. Он почувствовал, как что-то тепло проходит по нему — от того, как она это сказала. Но через секунду она уже развернулась: — Всё, готов. Пошли искать Со Ми, она точно уже куда-то залезла. Ин Хо посмотрел на свой новый “лук”, и покачал головой: — Иногда кажется, что у меня две дочери. Со-ён резко обернулась: — Что ты сказал? Он поправил: — Две…принцессы. — Вот так лучше.

***

Со-ён вышла из спальни уже довольная, поправляя на себе расстёгнутую рубашку, и видит картину: Ин Хо стоит над маленькой Со Ми, которая лежит на ковре звёздочкой, громко верещит и сопротивляется, как будто он пытается надеть на нее бронежилет, а не обычный детский сарафан. — АААААА! — прохныкала Со Ми, изгибаясь дугой. — Со Ми, пожалуйста, — устало сказал Ин Хо, пытаясь поймать её ногу. — АА! — Да, понимаю, — он пытался держать спокойствие, — но мы выходим. Со-ён прислонилась к дверному косяку, ухмыляется: — Она в тебя. Один в один. — Нет, это стопроцентно от тебя, — пробурчал он, и в этот момент Со Ми каким-то невозможным движением вывернулась, как маленький угорь, выскальзывая из его рук и убегая по квартире в одном памперсе, размахивая руками. Ин Хо ошарашенно моргает. Со-ён умирая со смеху: — О боже…Ты её даже не удержал! — Она…скользкая! — Это ребёнок, а не рыба! — Со-ён смеялась в голос. Со Ми неслась по коридору, визжа так, будто её зовут в свободу. Руми подхватил её забег и начал лаять, тоже в восторге от хаоса. Ин Хо вскочил: — Со Ми! Вернись! Ты хочешь в зоопарк, или нет? — ААААА! Он побежал за ней. Картина абсолютно безумная: Мужчина гоняется по квартире за малышом в памперсе, щенок считая, что это игра, носится за ними, Со-ён облокатившаяся на стену смеётся, пытаясь не упасть. — Лови её за подмышки! — подсказывала Со-ён. — Она так не вывернется! — Она всё равно вывернется! — пробурчал Ин Хо, когда ребёнок снова ускользнул в сторону кухни. — Это невозможно! — Ин Хо, ты бывший фронтмен, управлял Играми! Как ты проигрываешь ребёнку пятидесяти сантиметров? — Она…сильная! — Это наша дочь, она должна быть сильной! Наконец он поймал её возле дивана, она пыталась залезть под него. — Всё! — он поднял её на руки. — Хватит бегать. Пойдём одеваться. Со Ми драматично уронила голову назад: — Мммм! — О боже, — Со-ён захохотала. — насколько надо не любить одеваться, чтоб так верещать. Ин Хо перенёс маленькую бунтарку на ковёр, сел и буквально коленями блокирует ей возможность сбежать. — Теперь попробуй убежать, — прошептал он. Со Ми посмотрела на него огромными глазами и попыталась укусить его за руку. — Не надо! — он отдёргивает руку. — Нет! Так не делаем! Он наконец натянул на неё лёгкий розовый сарафанчик, быстро, уверенно, только чтобы она не сорвалась снова. Потом носочки — процесс мучительный, но он справился. Со Ми в это время сопела недовольная. — Всё. Готово. — Ин Хо вытер лоб. — Это тяжело. Что с ней сегодня… — Меньше позволяй ей, — Со-ён хмыкает. — Она видит что тебе нравится за ней бегать, вот и всё. Она взяла дочку на руки, разглядывая её волосы — густые, тёмно-коричневые, такие же как у папы. Пальцами нежно расчесала: — Волосы как у тебя. Прямые, тяжелые…через пару лет можно будет красить, — тихо сказала она. — В смысле? Ты что хочешь ей с детства волосы испортить? — Ой всё… — Со-ён достала резинки и начала ловко делить волосы на пробор. — Сиди. Не двигайся. Со Ми, неожиданно послушная, посмотрела на маму огромными глазами. — Вот так. Одна косичка… — она аккуратно заплетает. — И вторая… Через пару минут у Со Ми две маленькие аккуратные косички. Она выглядела как мини-версия Со-ён, только чуть более милая. — Красота. — Со-ён прищурился глаза, оценивая результат. — Ну всё, теперь можно идти позориться в зоопарке. Ин Хо тихо прошептал: — Она прекрасная. — Я знаю. Это же я её делала, — Со-ён самодовольно показывает на себя. — Я вообще-то тоже… — Ой да что ты делал? Мм? Минута участия…а вот я её в себе таскала девять месяцев, — и вскинула палец. Руми прыгал на лапы, ожидая, что выход уже близко. Ин Хо встал, взял детский рюкзачок, проверил: — Салфетки есть? — Да. — Вода? — Есть. — Печенье? — Есть. — Игрушка? — Нет, — Со-ён даже не посмотрела. — Со-ён… — Сейчас возьмём. Ин Хо одним движением взял коляску, которая стояла у входа. Со-ён уже держала Со Ми на руках — та сидела на её бедре, вздёрнув губку, и начала недовольно хныкать, будто мир рушился прямо сейчас. — О-о нет… — протянула Со-ён, прижимая дочь к себе. — Только не начинай, булка. Со Ми выгнула губку ещё сильнее и издала возмущённое «э-э-э-эээ!», будто сообщала им о каком-то преступлении. Ин Хо оглянулся: — Мы забыли самое важное. — Что? — Со-ён нахмурилась. — У нас всё есть. — Соска, — сказал он тоном человека, который только что вспомнил пароль от ядерного чемоданчика. Со-ён закатила глаза: — Точно. Ну всё, привет апокалипсис. Ин Хо быстро поставил коляску и начал обходить квартиру в поисках микроскопической, но жизненно важной соски, которую Со Ми каждый день отправляла в путешествия то под диван, то за телевизор, то в свой игровой домик. — Со Ми, — обратился он к дочке, — куда ты её в этот раз спрятала? Дочка, разумеется, сделала вид, что не понимает, и жевала собственный кулачок. — Она в сговоре, — пробормотал Ин Хо. — Со Ми в сговоре с хаосом, — уточнила Со-ён. Через минуту Ин Хо заглянул за игрушечную кухню, потом под пуфик. — Нашёл! — наконец сказал он победно. Соска лежала на маленьком детском столике, будто сама туда дошла и решила там жить. Он подошёл и вставил соску в рот Со Ми. Малышка моментально успокоилась, как будто кто-то нажал кнопку «выключить плач». — Вот так, — удовлетворённо сказал Ин Хо. Со-ён хмыкнула, тронув пальцем косичку дочери: — Булка, ты всё никак с соской расстаться не можешь, да? Стыдно должно быть. Уже взрослая…почти. Со Ми широко посмотрела на маму, строго, как будто хотела сказать: «Не трогай мою соску». Со-ён вздохнула: — Ладно…Давай всё таки возьмём ещё зайца. А то если она без него останется — у нас будет истерика уровня “мировая катастрофа”. Ин Хо кивнул, пошёл за зайцем. Игрушка валялась в кресле, перевёрнутая на бок, с торчащим ушком. Он сунул её в карман сумки для детей. — Всё, — сказал он, — теперь комплект готов. Руми тем временем бегал вокруг них по кругу, думая, что его тоже берут с собой. Со-ён наклонилась и погладила его по голове: — Руми, зайка, ты дома остаёшься. Мы скоро вернёмся. Пёсик заскулил, прижал уши. — Не жалуйся, — строго сказал Ин Хо. — Тебя в зоопарк всё равно не пустят. Со-ён фыркнула: — Вас с Со Ми туда тоже не факт что пустят. Он бросил на неё взгляд, но улыбнулся. Наконец они вышли из квартиры — Ин Хо катил коляску, Со-ён держала дочь на руках, а Со Ми сосала соску и хлопала ножками, словно была уже морально готова штурмовать зоопарк. Выйдя в коридор, они направились к лифту. — Только бы лифт не был занят, — пробормотал Ин Хо, нажимая кнопку. — Если будет занят, — Со-ён наклонилась к дочке, — папа пойдёт пешком. Да, булка? — Со-ён, нет, — простонал он. — Надо быть спортивным, — с каменным лицом сказала она. — Чтобы за булкой бегать. Лифт со звоном открылся. Со Ми радостно взвизгнула. Внутри было пусто. — Везёт тебе, — сказала Со-ён и шагнула внутрь первой. Они спустились вниз в подземный паркинг, где стояла машина Ин Хо. Свет потолочных ламп отражался в идеально чистом капоте. — Ну что, — сказал он, — поехали радовать нашу принцессу. Со-ён поправила на руках дочку, поцеловала её в макушку. — Булка, готова смотреть зверей? Со Ми сделала самый уверенный в жизни кивок, хоть и с соской во рту. — Она готова, — сказала Со-ён с ухмылкой, — а вот ты, Ин Хо, не уверенна.

***

Дорога заняла около двадцати минут. Машина плавно свернула к огромному комплексу, у входа которого уже жужжали люди — семьи с детьми, подростки с напитками, парочки с фотоаппаратами. Летний воздух был тёплым, густым, пахнущим солнцем, горячим асфальтом и сладкой ватой, которую продавали прямо у входа. Ин Хо припарковал автомобиль на выделенной парковке. Со-ён вышла первой, поправила расстёгнутую белую рубашку, которая чуть колыхнулась от ветра, и огляделась. На ней были её джинсовые шорты с высокой талией, белый топ и лёгкие кеды. Волосы она собрала в высокий хвост. Тёплый летний свет мягко блестел на её скулах. Ин Хо вышел с другой стороны — в джинсовых шортах, свободной футболке и кроссовках. Он сразу открыл заднюю дверь и начал расстёгивать ремни в детском кресле. — Со Ми, приехали, — предупредил он. Со Ми сидела в кресле с видом «я уже устала», с соской в ротике и зайцем в руках. Когда папа аккуратно поднял её и пересадил в коляску, она вынула соску, чтобы громко сказать: — Ааа! — Да, правильно, — улыбнулась Со-ён, наклоняясь к дочке. — Мы тоже “ааа”. Они направились к главному входу зоопарка — массивной стеклянной арке, под которой растягивалась деревянная крытая конструкция с зелёными лозами, которые свисали вниз декоративно. Слева стояли автоматы самообслуживания, справа — большой баннер с изображением жирафа, слона и огромной панды, держащих мороженое. Людей было много, но очередь двигалась быстро. — Ин Хо, иди покупай билеты, — сказала Со-ён, облокачиваясь на ручку коляски и оглядываясь по сторонам. — Я буду следить, чтобы булка не съела соску. — Она же ребёнок, — заметил он. — Именно. Она способна на всё, — сухо ответила Со-ён. Со Ми дернула маму за рубашку и указала пальчиком на какую-то девочку с розовым шариком. — Да, да… красивый шарик… — пробормотала Со-ён, хотя её дочь уже больше интересовало колесо обозрения, видневшееся за деревьями. Они подошли к автомату. Экран в солнечном свете немного отсвечивал. — Так… — пробормотал Ин Хо. — Взрослый билет…второй взрослый билет…о, детям до двух лет — бесплатно, — прочитал он. — Видишь? Со Ми в этот момент издала «ммм!» и попыталась достать до экрана ногой. — Эй! — Со-ён накрыла её ножку ладонью. — Не надо покупать билеты на весь город. Ин Хо рассмеялся, достал карту, оплатил. Автомат выдал три билета: два больших и один маленький, на котором был изображён мультяшный тигрёнок и надпись “Baby Pass”. — Смотри, Со Ми, у тебя пропуск, — сказал он и протянул маленький билет дочке. Она радостно схватила картонку и начала трясти ей, как флагом. И вот именно в этот момент Со-ён, присев рядом с дочкой, хитро улыбнулась и тихо сказала: — Булка, готова увидеть папиных сородичей? Ин Хо обернулся: — Со-ён… Она подняла на него взгляд и невинно улыбнулась. — Чего? Я про обезьян. Всё логично. Ин Хо сделал шаг к ней и попытался легко хлопнуть её по попе, но она резко увернулась, со смехом дернула коляску вперёд. — Эй! — возмутился он. — Что? — Со-ён расхохоталась. — Руками машешь на публике? Осторожней, а то люди подумают, что первый экспонат встречает их уже на входе. Он закатил глаза и пошёл рядом, толкая коляску: — Ты невыносима. — Зато красивая, — парировала она, поправляя рубашку. — Это да… — признал он, бросив на неё взгляд. — Только поэтому и терплю тебя. — Ага, конечно-конечно, — и захихикала. Перед ними раскинулся главный вход — огромные металлические ворота в виде переплетённых стальных ветвей, увитых искусственными зелёными лианами. По обеим сторонам стояли скульптуры животных: слон с поднятым хоботом, жираф, тянущийся к ветке, и пара пингвинов. Где-то внутри слышались голоса детей, крики попугаев и далёкое рычание — непонятно, тигр это был или просто аудиозапись для атмосферы. Со Ми широко раскрыла глаза и тихо выдохнула: — Вау… — Вот именно, булка, — сказала Со-ён, — сейчас будет весело. — Готова? — спросил Ин Хо. — Готова, — ответила Со-ён. — Пошли смотреть твоих родственников. — Со-ёёён… Она лишь показала ему язык. Они только переступили через декоративную арку входа, как перед ними раскинулся небольшой «бульвар» — ряд аккуратных лотков, палаток и кафешек, где продавали всё летнее: лимонады, сахарную вату, орешки, шашлычки на шпажках и именно те пончики, которые в этот момент казались самым важным изобретением человечества. Солнце жарило по-летнему, воздух был густой от сладких запахов и жареного теста, а где-то у фонтанчика дети визжали от радости. Ин Хо вёл коляску с Со Ми, та сидела в ней мирно, соска в ротике, две аккуратные косички покачивались при каждом движении. Со-ён шла рядом. Ин Хо толкал коляску уверенно, сдержанно и уже привык к тому, что за каждым его шагом идёт взгляд Со-ён. Они шли медленно, рассматривая витрины, и Со-ён вдруг заметила ларёк с пончиками: стеклянная витрина, ряды тёплых коричневых колец с глазурью, над ними — маленькая вывеска «Домашние пончики». Рядом висела табличка: «Свежие — прямо из печи». — О, — сказала она, улыбаясь. — Пончик? Пойдём. Давай купим, — она посмотрела на него щеначим взглядом. — ну купи, пошли. Ин Хо посмотрел на Со Ми, потом на витрину и только кивнул. Он отдал купюру, а продавец быстро сложил в бумажный пакет два пончика: один с яркой клубничной джемовой начинкой, а второй с густым шоколадным кремом — именно тот, который сразу привлёк взгляд Со Ми. Он протянул Со-ёну пакет: — Для тебя — клубника, для неё — шоколад, — пояснил он и показал на её руки с дочкой. Со-ён расстегнула пакет, вдохнула сладкий запах — и глаза у неё сразу загорелись. Со Ми разглядывала свой шоколадный пончик, крепко держала обеими ладошками. Ин Хо чуть наклонился, померил взглядом маленькую покупку и, шутливо грозя пальцем: — Не съешь всё сразу, ладно? Не спеши главное. Малышка посмотрела на папу, потом на маму, потом снова на пончик, и подозрительно громко чмокнула губами. Со-ён присела на корточки к коляске, поднесла губы близко к дочке и сказала мягко, но с той самой игривой ноткой, которую он знал: — Со Ми, дай маме кусь. Мм? А я тебе свой дам попробовать. Она прижала к себе свой клубничный пончик так, чтобы девочка видела и поняла — тут идёт обменный курс. Со Ми задумалась. Это было целое решение: с одной стороны — её шоколадный, почти целый пончик; с другой — мамин яркий кусочек клубники, который пах сильнее и, возможно, манил больше. Она удивлённо поглядела сначала на мамин рот, потом на мамин пончик, потом снова на свой. В её глазах мигом промелькнула прагматика: «Если дам — получу взамен». Она протянула свой пончик к маме — сначала слишком осторожно, словно вручая священную реликвию, затем решительней. Со-ён взяла пончик и, не дожидаясь долгих церемоний, сделала маленький аккуратный укус. Крем слегка вытек по её губе, она одним пальцем убрала капельку и с довольной мини-улыбкой проворчала: — Ммм…вкусно. Ин Хо, стоявший позади и наблюдавший сцену, положил руку на ручку коляски и улыбнулся так тепло, что у Со-ён даже на секунду отвисла губа в ответ. Он любил эти простые обмены — когда мир уменьшался до пончика и тех, кто рядом. Со-ён дала дочке свой, а потом оглянулась и, играючи, протянула свой клубничный пончик Ин Хо: — Попробуй. Он робко взял, откусил большой кусок и потом, с почти театральным выражением лица, сказал: — Хм. Действительно неплохо. — Видишь? — Со-ён улыбнулась ещё шире и погладила дочку по голове. — Я ж говорила, только в следующий раз не откусывай столько! Я дала просто попробовать… — Уже мужу еды жалко, — засмеялся Ин Хо. Со-ён ничего не сказав, пошла дальше. Со Ми довольна вертелась в коляске, сжатый пончик теперь был немного помятый, и она медленно хрумкала, иногда заглядывая на маму, а иногда на папу. Пахло сахаром и жареным тестом, вокруг мелькали разноцветные ларьки с игрушками, и пара оживлённо обсуждала ближайший павильон. Лето, шум и их маленькая семейная сцена — всё это делало день простым и настоящим.

***

Пахло влажным тропическим воздухом — в павильоне поддерживали климат, и стеклянные стены были слегка запотевшими. Где-то сверху висели канаты, толстые ветки, искусственные лианы; шимпанзе прыгали, как будто работали по сменам аниматорами. Ин Хо катил коляску, а Со-ён шла чуть впереди, крутя головой — сама как ребёнок в новом мире. Со Ми сидела с соской и таращила огромные тёмные глазки на всё подряд. Когда они подошли к большому стеклу, где несколько шимпанзе сидели на камнях, одна мартышка, массивный самец, держал банан в обеих лапах, жадно грызя его и раздувая щёки. И именно в этот момент Со Ми подняла обе руки, сжимая воображаемый банан, и начала точно так же «жевать», раздувая свои щёчки, как малюсенький хомяк. Со-ён прыснула смехом: — Булка, смотри, папина копия! Ин Хо подавился даже не воздухом — собственной гордостью: — Серьезно? — он недоверчиво вскинул брови. — Ну тогда вот эта — ты. Он указал на самку-шимпанзе, которая как раз сидела, развалившись так по-царски и недовольным взглядом сверяла всех вокруг. Настроение «не подходите, вы мне все мешаете». Со-ён фыркнула, толкнув его в бок: — Слышь, самец, ты совсем охренел? А потом ткнула пальцем в маленького шимпанзёнка, прицепившегося к той же самке, как липучка: — Вот это — Со Ми. И не спорь. — Ну да, логично, — буркнул Ин Хо. — Вечно ты меня семейным древом выставляешь… Со Ми в этот момент уже полностью погрузилась в свой баттл с природой — она смотрела на шимпанзе с неподдельным восторгом, соска слегка подпрыгивала, пока она делала жующие движения. И тут другая мартышка — подросток, судя по всему — подбежала к стеклу и со всего размаху хлопнула по нему ладонью. Со Ми аж подпрыгнула — а потом подняла свою собственную пухлую ладошку… и тоже шлёпнула по стеклу. Мартышка: ШЛЯП! Со Ми: ШЛЯП! Публика за их спиной захихикала. Ин Хо прикрыл лицо рукой: — Господи… Но Со-ён уже подбадривала дочь, заглянув ей через плечо: — Давай, булка! Покажи, кто тут босс обезьян! Мартышка перекосила морду, высунула длинный язык и издала какой-то возмущённый «бррррр!» — будто обматерила их на своём. Со Ми прыснула смехом, чуть не выронив соску. Со-ён — тоже, согнувшись от смеха так, что пришлось схватиться за коляску. Ин Хо вздохнул, посмотрел на обеих: — Мне кажется, мы сюда зря пришли. Вы нашли свою стаю… Со-ён, вытирая уголки глаз: — Ничего, милый. Мы и тебя возьмём. Со Ми, не понимая слов, гордо шлёпнула по стеклу ещё раз, будто подтверждая мамины слова.

***

У вольера с львами они остановились почти одновременно — словно что-то тянуло их туда. Солнечный свет ложился на золотую гриву огромного самца, который лениво лежал на камне, будто позировал для документального фильма. Ин Хо осторожно приподнял Со Ми и посадил на руку повыше, придерживая её за спинку. Девочка перестала болтать ножками и буквально уставилась на зверя, распахнув глаза. — Смотри, Со Ми, — сказал он серьёзным, даже немного торжественным голосом. — Это лев. Сильный, гордый, опасный… Он говорил так, словно лично знал этого льва и имел с ним договор о взаимном уважении. Со-ён, стоявшая рядом, наклонилась чуть ближе к малышке, но шепнула намеренно так, чтобы Ин Хо точно услышал: — Как папа. Только папа ночью храпит громче. Ин Хо даже не повернулся, только непроизвольно дёрнул бровью: — Я не храплю. Со-ён сложила руки на груди, изогнув бровь: — Да, конечно…не храпишь. Ну…иногда храпишь. И очень даже сильно. Он бросил на неё строгий взгляд — но в нём мелькнула ирония. Со-ён тихонько хихикнула, довольная, что задела его. Со Ми тем временем выплюнула соску — как будто та мешала ей участвовать в разговоре — и принялась пить свой детский яблочный сок из маленькой бутылочки. Но стоило льву шевельнуть хвостом, она вытянула ручку вперёд и с огромным усилием выдала: — Раааа! Получилась жалкая, тонкая пискля — скорее «пииии», чем «рааа». Ин Хо рассмеялся первым, коротко, но искренне. — Вот это рычание, — сказал он, гордо прижав малышку ближе. — Настоящая львица растёт. Со-ён прикрыла рот ладонью, чтобы не засмеяться слишком громко: — Это такой…устрашающий писк, что даже лев сейчас испугается. Со Ми снова попыталась: — Рааа! — но вышло ещё тише. На этот раз оба родителя засмеялись одновременно. Ин Хо чуть сильнее прижал малышку к груди, продолжая смотреть на неё так, будто весь мир в этот момент растворился где-то за пределами зоопарка. Со-ён смотрела на них и чувствовала, как у неё внутри потеплело. Девочка сделала третий «рык», уже совсем слабенький — и оба её родителя просто растаяли. Ин Хо осторожно поправил розовую панамку на её голове. — Ничего, — сказал он мягко. — Когда вырастешь, покажешь, как надо. Папа тебя научит. — Конечно, — усмехнулась Со-ён. — Научит. Главное, чтобы она не храпела, как папа. — Со-ён, — предупредительно протянул он. — Что? — с невинностью убийцы-кошки спросила она. — Я просто хочу, чтобы ребёнок взял лучшее от нас обоих. Красоту от меня, серьёзность от тебя. Ну и…храп пусть не берёт. Со Ми в этот момент хмыкнула и глотнула сок — как будто поддержала её слова. Ин Хо покачал головой, но улыбался.

***

У вольера жирафов стояла спокойная, почти тёплая тишина. Воздух пах сеном, солнце мягко пробивалось сквозь листья, и всё казалось каким-то волшебным. Один из жирафов, высокий, рыжеватый, с огромными ресницами, медленно подошёл к ограждению и наклонил голову вниз, будто решил лично поздороваться. Со Ми первой издала восторженный звук — что-то между радостным писком и удивлённым «оооо!» — и потянула ручки вверх, неуверенно, но решительно. — Ладно, ладно, — улыбнулся Ин Хо, подхватив её под мышки. Он легко прижал дочку к себе и поднял повыше, чтобы она лучше видела. — Вот так. Смотри внимательно. Со Ми замолчала, почти задержала дыхание. Её огромные тёмные глаза расширились, когда жираф медленно жевал листья, а тонкая, блестящая нить слюны тянулась вниз, как прозрачная верёвка. Со-ён не смогла удержаться. — Булка, смотри, — сказала она, театрально указав пальцем. — Он как ты, когда ты хомячишь — всё в слюнях. Ин Хо закатил глаза, но молчал. Со Ми, будто поняла похвалу, гордо приподняла подбородок и уверенно заявила: — Дя! Дя! Будто говорила: «Да, это про меня». Со-ён прыснула от смеха. — Видишь? Она согласна! Полное взаимопонимание. Ин Хо вздохнул, но улыбался — мягко, чуть устало, но тепло. — Со-ён, — сказал он, стараясь звучать строго, но голос всё равно подрагивал от смеха. — Перестань сравнивать ребёнка с жирафом. — Могу себе позволить, — самодовольно ответила она, скрестив руки. — Моя дочь — могу, хочу и сравниваю. Ин Хо покачал головой, но глаз не отводил от Со Ми, которая уже тянулась к жирафу, будто хотела погладить его по носу. Он крепче удержал её, чтобы она не свалилась вперёд. В этот момент сбоку показался маленький жираф — подросток, ещё неуклюжий, с тоненькими ножками. Он подошёл вприпрыжку, слегка шатаясь. Со Ми вытаращила глаза ещё сильнее и восторженно захлопала ладошками. — А вот и младшая версия, — хмыкнула Со-ён. — Походка как у тебя утром, — кивнула она на Ин Хо. — Со-ён… — протянул он угрожающе. — Что? Я просто провожу научные параллели. Со Ми снова радостно пискнула: — Дяяя! Будто поддержала маму. Ин Хо наклонил голову к дочке: — Нет, маленькая, ты не жираф. Ты — папина девочка. Папина. — И нежно поцеловал её в макушку. Со Ми захихикала и спрятала лицо в его плечо, крепко, доверчиво прижимаясь — и с тех пор слезать с папиных рук уже не хотела.

***

У стеклянного тоннеля пингвинария было прохладно, даже воздух будто стал свежим и влажным. Свет сверху отражался на воде голубыми бликами, и казалось, что они вошли в маленький кусочек Антарктиды. За толстым стеклом пингвины ходили, ныряли, падали, толкались, выдавая всё своё фирменное хаотичное очарование. Со Ми первой прижалась ладошками к стеклу. Пальчики оставили тёплые следы на холодной поверхности. Она уткнулась в неё щёчкой, прямо носиком, и широко раскрыв рот смотрела, как один пингвин важно шагал, пока вдруг…не поскользнулся, пролетев вперёд и шлёпнувшись на пузо. Со Ми взвизгнула от счастья, засмеялась так, что плечики задрожали, а ножки начали быстро перебира́ть от восторга. — Смотри, смотри, — прошептала Со-ён, наклоняясь рядом. — Булка, он повторяет тебя утром, когда ты хочешь встать с кровати. Со Ми громко хихикнула и приложилась лицом к стеклу ещё сильнее. Щёчка сплющилась, оставляя смешной отпечаток. Внутри пингвин, будто смутившись своего падения, поднялся, взмахнул крылышками и важно поковылял дальше. Следом шли ещё двое взрослых пингвинов, один щёлкал клювом, будто кого-то отчитывал, второй стоял на месте и раздувал грудку, изображая важность. Рядом пробежали пингвинята — маленькие, серые, пушистые, комковатые. Они передвигались так, будто их кто-то дёргал за ниточку — мелкими трясущимися шажками. Один из них остановился прямо напротив стекла и начал вертеть головой, пытаясь понять, кто такая эта странная маленькая человеческая особь с соской. Со Ми не выдержала — она тоже начала изображать пингвина. Стоя на месте, стала шататься из стороны в сторону, по-пингвиньи, выставив руки в стороны. Её носочки чуть расходились, ножки делали смешные маленькие шаги. Баланс она держала плохо, и каждый раз Ин Хо ловил её за спинку, придерживая. Он наклонился к ней чуть ближе и мягко сказал: — Смотри, Со Ми, — он кивнул на пингвинят. — Они как маленькие человечки. Почти как ты. Только в костюмах. Со Ми серьёзно кивнула, будто приняла эту информацию глубоко и надолго. Потом она повторила пингвинье «уа-уа», больше похожее на писк, и снова пошаталась из стороны в сторону. Со-ён сложила руки на груди и ухмыльнулась, наблюдая за ними. — Ну слушай, — сказала она, — это прям наша семья, — Она указала пальцем на пингвина, который недавно упал. — Вот тот, что упал — это ты. Ин Хо посмотрел на неё с видом «ну конечно». — Разумеется, — протянул он. — А кто тогда ты? Со-ён указала на другого пингвина — большого, который агрессивно кричал на пару других и пытался их оттеснить крыльями от льдины. — А вот этот, что орёт на всех — я. Ин Хо закатил глаза, но уголок губ всё равно поднялся. — Подходит, — признал он. — Хотя… — он чуть наклонился к стеклу, где стоял самый маленький пингвинёнок, который отчаянно пытался впихнуться между взрослыми. — Может, это ты? Смотри, маленькая, шумная, лезет туда, куда нельзя… — Ты сейчас хочешь, чтобы я тебя укусила? — спокойно спросила Со-ён. — Нет, — тут же сказал он. — Никаких укусов. Ещё своим бешенством заразишь. — Эй! — смеясь пихнула его Со-ён. Со Ми слегка постучала ладошкой по стеклу. Пингвинёнок откликнулся — повернул голову, покрутил ею и даже присел, будто поклон сделал. Со Ми расплылась в улыбке, снова прислонилась щёчкой к стеклу и выдохнула: — Дяяя… Со-ён наклонилась ближе и тронула её волосы. — Да, булка. Они милые. И такие же нелепые, как мы. Ин Хо фыркнул: — Я не нелепый. — Ты нелепый, — согласилась Со-ён. Он хотел возразить, но Со Ми, словно подтверждая мамины слова, резко пошатнулась, чуть не упав назад. Ин Хо поймал её в ту же секунду. — Видишь, — сказала Со-ён. — У неё от тебя — баланс. — Да что вы вообще… — он не успел закончить, потому что Со Ми громко захохотала, ткнув пальчиком в пингвина, который снова поскользнулся и врезался в другого. И вся троица — мама, папа и ребёнок — стояли у стекла, пока вокруг пингвины творили хаос своей очаровательной птичьей жизнью.

***

У вольера с пандами стоял лёгкий запах влажной травы и свежего бамбука. Здесь было тише, чем у других животных: будто само пространство притихло, уважая ленивую, умиротворённую энергию этой зоны. Высокие бамбуковые стволы стояли плотной стеной, а тени от листьев лёгкими пятнами ложились на землю. Со Ми уже сидела на руках у Ин Хо — к этому моменту она так привыкла к высоте, что спускаться вниз явно не собиралась. Она держалась за ворот его футболки, широко раскрывая глаза. За стеклом сидела большая взрослая панда, массивная, мягкая, круглая, как огромный чёрно-белый мяч. Она лениво держала двумя лапами толстый стебель бамбука и пережёвывала его с видом существа, которое вообще не знает, что такое стресс. Рядом, у основания поваленного ствола, топтались три маленькие панды-пухляши. Они выглядели так, будто их слепили из мягкого теста: круглые животики, короткие лапы, маленькие ушки. И каждая из них двигалась, будто еле-еле научилась управлять собственным телом. Один панданёнок пытался подняться на бревно, но каждый раз соскальзывал вниз, кувыркался через голову и хлопался на бок, как мягкая подушка. Ин Хо аккуратно придержал Со Ми и тихо сказал ей: — Смотри, Со Ми, — Он показал пальцем. — Там маленькие малыши панды. Видишь? Со Ми чуть наклонилась вперёд и ткнула пальчиком в стекло. — Па! Па! — восторженно закричала она. — Па-а! — Да, — мягко улыбнулся Ин Хо. — Панда. Она снова протянула руку, словно хотела потрогать маленьких пушистиков. Пальчики дрожали от восторга. Со-ён стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела на всё это с видом человека, который уже готов сделать вывод вселенского масштаба. — Представь, — сказала она, — как ей, наверное, тяжело с тремя. — Она кивнула на огромную панду-мать. — У неё точно крыша поехала. Сто процентов. Ин Хо хмыкнул. — Может быть. Но Со-ён продолжила, прищурившись: — А знаешь…вот что меня интересует больше всего? Ин Хо перевёл взгляд на неё. — Что? — Где их папаша?! — заявила она, разведя руками. — Почему она одна? Ин Хо слегка поднял бровь: — Так устроена природа… Но договорить он не успел — Со-ён резко вскинула руку: — Хах! Очень удобно! — сказала она громче, чем надо. — Поматросил и бросил? Троих заделал — и смылся? Прекрасно! Вот все вы такие… Ин Хо медленно повернул к ней голову, как будто хотел убедиться, что она это реально сказала, а не ему послышалось. — Да, — произнёс он сухо. — В том, что какой-то самец ушёл от них, виноват, конечно же, я. — Я не говорю, что ты виноват, — отмахнулась Со-ён. — Просто… — она ткнула пальцем в сторону панды-мамы. — Это несправедливо. Она тут пашет одна. А он где? Где?! У мужиков в природе вообще есть хоть капля ответственности? — Вообще-то… — начал он. — Нет, не «вообще-то», — перебила она. — Я видела документалки. Они все там бросают. Ин Хо сдался. — Хорошо, пусть будет так. В этот момент один из панданят снова сделал попытку залезть на бревно — и так нелепо завалился на бок, что перекатился раза три, прежде чем остановиться, распластавшись, как маленькая бело-чёрная лепёшка. Со Ми ахнула: — Ой!! — и сразу захлопала маленькими ладошками, едва не выронив соску. Панда-мама даже не повернула головы. Она продолжала жевать бамбук с выражением лица: «Это моя жизнь, я смирилась». Со-ён наклонилась к ребёнку: — Булка, видишь? Они такие же как ты, маленькие и непослушные. Со Ми в этот момент начала повторять движения — она попыталась наклониться, будто хочет тоже сделать кувырок. Ин Хо едва удержал её. — Нет, нет, нет, — Он засмеялся. — Ты это дома будешь делать. На кровати. В дали от стекла, зоопарков и всего остального. Со Ми всё равно хихикнула и снова указала пальчиком: — Па! Па-а-а! Ин Хо поцеловал её в макушку. — Да, малышка. Панды. Милые, как ты. Со-ён фыркнула: — Пусть это тебе льстит. Панданёнок тем временем снова попытался сделать шаг — и плюхнулся на живот. Со Ми от смеха чуть не выронила соску. — Дяяяя! — выдохнула она, показывая пальцем. Со-ён посмотрела на это и вдруг улыбнулась чуть теплее, чем обычно. — Ну… — сказала она тихо. — Ладно. Допустим, это действительно мило. Ин Хо обнял дочь крепче, чтобы она не вывалилась от переизбытка эмоций. — Самое милое место в зоопарке, — заметил он. — Ну… — Со-ён задумалась. — Я бы сказала, второе. — Первое — это что? Она ухмыльнулась и ткнула пальцем в свою грудь: — Я. Он закатил глаза. — Конечно. Как я мог забыть. Со Ми от восторга начала хлопать по плечу папы. Она кричала «па!» каждому пандёнку подряд, будто обсуждала их персонально.

***

У вольера с лошадьми воздух был густым от запаха сена, тепла и пыли. Солнце падало прямо на широкое загонное поле, где несколько лошадей лениво бродили, щипали траву и переступали могучими копытами. Ин Хо держал Со Ми на руках; малышка чмокала соску и смотрела на длинноногих животных так внимательно, будто пыталась понять: «Это огромные собаки? Или очень странные птички?» Со-ён стояла рядом, руки в карманах своих джинсовых шорт, рубашка болталась на ветру. Она прищурилась на лошадей, но, в отличие от дочери, смотрела с подозрением: — До смешного большие… — пробормотала она. — Слишком большие. Ин Хо улыбнулся и поднёс малышку поближе к ограждению. — Со Ми, кто это? М? — мягко спросил он. — Кто это, милая? Со Ми, вдохновлённая ситуацией, уверенно сказала: — Аф! Аф! Ин Хо прыснул от смеха. — Нет, милая. Это не собака, — Он медленно произнёс: — Ло-шад-ка. Со Ми повернула голову к лошади и снова сказала: — Аф? — Да не аф! — рассмеялся Ин Хо. — Ло-шад-ка. Со-ён фыркнула: — Ин Хо, может она так нежно говорит «лоф»? Типа любовь? — она покосилась на мужа. — А ты сразу на собаку списал. — Очень смешно, — отозвался он. И вот в этот идеально семейный момент…Случилось оно. Огромный, блестящий жеребец резко поднял голову, фыркнул — и буквально через секунду вскарабкался на кобылу, начав выдавать такое бурное представление, что даже у птиц на ближайших деревьях перья дыбом встали бы. Со Ми нахмурилась, не понимая, почему лошади вдруг решили устроить драку…или танец? Ин Хо замер, взгляд в стекло опустился, потом снова поднялся — и всё это время он выглядел так, будто увидел катастрофу мирового масштаба. — …ЧТО? — тихо выдохнул он. Со-ён, секунду посмотрев на сцену, засмеялась так громко, что какая-то бабушка рядом вздрогнула. — О, БОЖЕ! — Со-ён согнулась пополам. — Бесплатное порно для зоофилов! СЕУЛ СТОИТ И АПЛОДИРУЕТ!! Ин Хо закашлялся, как будто подавился собственным существованием. — Серьёзно? — простонал он. Потом резко, в панике, закрыл ладонью глаза дочке. — Всё! Хватит! — сказал он, как будто пытался остановить сам акт природы. — Нет-нет-нет. Ты ЭТО не увидишь. Со Ми попыталась поднять его руку, но папа держался, как спецназовец на операции. Со-ён смеялась до слёз. — Ин Хо, ну что ты делаешь? — выдохнула она. — Это природа! Ничего такого! Пусть ребёнок смотрит — обучающий контент! Он возмутился: — Ей рано знать ТАКУЮ природу! — Да ладно! — отмахнулась она. — Вон кобыла даже не жалуется. И вообще — натуральный процесс! Жеребец между тем решил, что публика отличная, и продолжил выступление с удвоенной энергией. Ин Хо нахмурился, взял дочку покрепче, перехватил коляску другой рукой и быстро пошёл прочь: — Всё, идём к лемурам. Надеюсь, они хотя бы НЕ БУДУТ совокупляться. Со-ён, всё ещё смеясь, пошла за ним: — Ну вот, вот ещё одно доказательство, — объявила она, — что вам, мужикам, только это и надо! Лишь бы присунуть! Ин Хо резко оглянулся — взгляд суровый, но больше усталый, чем злой. — Сейчас, — сказал он спокойным, очень спокойным голосом, — ты договоришься до того, что вечером я тебе так присуну, что ты завтра с кровати не встанешь. Со-ён остановилась, приподняла бровь, изобразила испуг настолько фальшивый, что даже панда бы поняла, что это спектакль: — Оооооой…страшно… — протянула она. — Прям дрожу. Пощади меня, о великий жеребец семейства Хван. Ин Хо закатил глаза. — Ты невозможная женщина. Со-ён сделала реверанс, как будто выступала в театре: — Зато красивая. Он фыркнул, но улыбнулся — совсем чуть-чуть. Она подошла ближе, взяла его под руку — как раз той, что он катил коляску, и, слегка прижавшись плечом, сказала: — Пошли, папочка. Пошли к лемурам. Может, хоть эти твою психику пожалеют. Ин Хо пробормотал: — Очень вряд ли… Но всё равно пошёл — с дочкой на руках, коляской и женой, которая продолжала тихо посмеиваться над «эпизодом с жеребцом». А где-то вдали жеребец ещё фыркнул — будто кричал им вслед: «ДА, ЭТО БЫЛО СИЛЬНО!»

***

Входная дверь тихо щёлкнула, и в квартиру ворвался прохладный воздух с улицы, смешанный с лёгким запахом духов Со-ён. Со Ми спала мёртво. Маленькая голова, тяжёлая от усталости, лежала на плече Со-ён, щёчка уткнулась в её рубашку. Ресницы дрожали после долгого дня, губки были приоткрыты. Ин Хо осторожно закатил коляску в коридор, придерживая её, чтобы не стукнуть колесом о порог. В коляске торчала новая мягкая игрушка — круглая, нелепо милая панда размером с половину самой Со Ми. Бирка ещё болталась на ушке. Как только дверь закрылась, из глубины квартиры раздался радостный топот маленьких лап. — Ав-ав-ав — пропел знакомый писк. Белый пушистый комочек вылетел в коридор, как пушечное ядро, и остановился прямо перед ними, завиляв хвостом так яростно, что задняя часть тела ходила ходуном. — Румичка, зайчик мой, привет, — Со-ён прошептала мягко, чтобы не разбудить малышку, и чуть наклонилась, поглаживая собаку свободной рукой. Руми потянулся на задние лапки, пытаясь дотянуться до лица хозяйки, но тут заметил малыша у неё на руках, и сразу, как будто понял: тише нужно быть. Собака сменила тактику — просто ткнулась носом в локоть Со-ён и тихонько тявкнула, негромко. — Не буди её, — прошептал Ин Хо, усмехаясь. — Сегодня она и так…целый день на ногах. — Да мы все, — так же шёпотом ответила Со-ён. — Я удивляюсь, как ты там вообще на ногах стоишь после этих…лошадей. — Пожалуйста, — Он покосился на неё, закатывая глаза. — Давай хотя бы дома это не обсуждать. — Ой, прям травма на всю жизнь, — фыркнула она. — Будешь вспоминать и вздрагивать? — Если ты продолжишь это вспоминать — да, именно так. Они оба тихо рассмеялись — устало, но искренне. Дом казался тёплым, мягким, будто выдохнул, когда они вошли. Руми снова пискнул и подпрыгнул возле коляски, мгновенно заинтересовавшись новой игрушкой. Он ткнулся носом в плюшевую панду и сделал попытку схватить её за лапу. — Так! — Ин Хо поднял игрушку. — Вот это — не тебе. — Он ревнует, хочет чтобы Со Ми была только его, — прошептала Со-ён, улыбаясь. — Он всё ревнует, — Ин Хо вздохнул. — Особенно когда новые плюшевые конкуренты появляются. Руми жалобно пискнул, подтверждая. Со-ён аккуратно прошла в гостиную, усадила спящую Со Ми на диван, положив под голову подушку и накрыв пледом. Малышка даже не шелохнулась, только тихонько вдохнула, вытянула ручку и обняла воздух. Ин Хо тихо снял с неё ботиночки и поставил рядом. — Она сегодня молодец, даже не заснула в зоопарке, — сказал он, глядя на неё с нежной усталой улыбкой. — Даже странно, — Со-ён провела пальцами по волосам дочери. Руми запрыгнул рядом на диван, понюхал носочек Со Ми, и, удовлетворившись, что “это моя подруга”, улёгся у её ножек, словно охранник. Ин Хо снял куртку и подошёл ближе к Со-ён. Тихо, чтобы не нарушать атмосферу: — Хороший день был. — Очень, — она улыбнулась. — Я даже не ожидала, что настолько. — Пингвины… — он усмехнулся. — Лошади, — Со-ён давилась тихим смехом. — Панда с тремя детьми… — добавил он. — Вот эта, кстати, была моя героиня, — Она обернулась к нему, полушёпотом. — Реально, я не понимаю, как она вообще держится. Трое. ТРОЕ. Ин Хо аккуратно обнял её одной рукой за талию. — Ты тоже держишься. И очень даже хорошо. Со-ён фыркнула, но уже мягче, почти смущённо. — Потому что у меня партнёр лучше, чем у той панды, — бросила она шутливо, но с теплом. — Ну, спасибо, — он чуть качнул головой. — Хоть кто-то оценил, что я не ушёл в лес после первого же детёныша. — Ушёл бы — я бы тебя нашла, — Со-ён шепнула и прижалась щекой к его плечу. — И привела обратно. За ухо. Он тихо рассмеялся, стараясь не разбудить малышку. Они постояли так пару секунд, обнявшись — редкий, спокойный момент тишины, когда мир вокруг будто перестал торопиться. — Пойдём на кухню? — предложил Ин Хо. — Я чай сделаю. — Пошли, — она кивнула. — Только тихо. А то наша булка проснётся и устроит вечернее шоу. Они двинулись в сторону кухни, оставив в гостиной спящую Со Ми, укутанную в плед, рядом с преданно дремлющим Руми и большой мягкой пандой, которая теперь официально стала частью их маленькой странной, но очень счастливой семьи.