Когда погаснут звезды

      Рассвет наступил, стелясь по земле мягким уютным покрывалом. Небо, освещаемое лучами только появляющегося солнца, окрашивалось в оттенки розового и оранжевого, создавая великолепное зрелище. Светлое пятно на горизонте становилось все больше и больше, а легкое дуновение прохладного ветерка вызывало табун мурашек по всему телу. Все вокруг, казалось, замерло в ожидании предстоящего дня. Мелодичная трель птиц и редкие проезжающие вдоль дорог машины — единственные звуки, раздававшиеся в столь ранний час.       Вдруг в рассветной тишине раздался звук домофона, а затем отворилась подъездная дверь.       — Ну же, быстрее! — раздался звонкий девичий голос, и через мгновение из подъезда показалась светлая макушка. Затем, полностью выйдя на улицу, девчонка лет шестнадцати, стоя с рюкзаком на перевес, вновь поторопила своих спутников: — Ну же! Опоздаем!       — Алён, не гони! Два часа еще! — следом за ней появилась вторая девушка примерно ее возраста. Ее рыжие и практически сияющие на солнце волосы трепал ветер. — Мам, пап, успеваем же?       — У нас еще целая вечность в запасе, Саш, — послышался теплый мужской голос, а спустя мгновение из подъездной двери все же вышли родители рыжеволосой с сумками и чемоданами наперевес. Увидев их тяжелую ношу, Александра и Алёна сразу же бросились помогать взрослым, но получили лишь благодарный отказ.       — Садитесь лучше в машину, девочки, — улыбнулась Светлана, открывая багажник автомобиля.       Спустя несколько минут они тронулись. В запасе было чуть меньше двух часов: дорога до вокзала не близкая. К тому же, обе девушки настояли на раннем приезде, чтобы не искать свой вагон среди сотни детей и подростков, путающихся под ногами.       Прохладный июльский рассвет медленно перешел в теплое утро. Солнце проникало сквозь затонированные стекла, грея своими лучами пассажиров, а по небу проплывали пушистые облака.       В детстве Алёнка и Саша могли часами лежать на траве, наблюдая за плывущими тучками и угадывая, на что похожа каждая из них. С тех пор прошло уже много лет, но Косторная вдруг просияла:       — Сань, смотри, это облако похоже на поезд! — а затем, разглядев какой-то силуэт в еще одном, шепнула на ухо подруге: — А это — на нашу «любимую» физичку, глянь, какой бампер.       Прыснув от смеха, Трусова ущипнула подругу за ногу, кивая в сторону родителей, но в ответ Алёна лишь закатила глаза, улыбаясь.       Косторные и Трусовы дружили семьями давно: мамы девочек учились в одном классе, а затем на одном факультете, пронося свою дружбу сквозь года. Время шло, и вскоре каждая из девушек вышла замуж, впоследствии устроив официальное знакомство мужчин, сразу же нашедших общий язык. Семьи часто выбирались куда-нибудь отдохнуть вчетвером, но вскоре их стало чуть больше — на свет появились Саша и Алёнка. Девочки росли друг у друга на глазах, постоянно гуляя вместе, а затем и вовсе стали неразлучными друзьями.       Именно поэтому родители Трусовой так легко согласились оставить Алёну на ночевку, а утром отвезти на вокзал вместе с Сашей — девочки отправлялись в летний лагерь.       Спустя час машина подъехала к вокзалу, остановившись на парковке, и Трусовы-старшие отправились выгружать чемоданы, разумеется, не без помощи девочек.       — Пойдемте скорее! Там уже все собираются! — не унималась Косторная, когда автомобиль остановился на привокзальной площади. Александра же, хоть и усмехнувшись неугомонности подруги, была с ней полностью согласна: им обеим не терпелось встретиться со своими друзьями. Как бы странно это ни было, но, проживая в одном городе, толпа подростков виделась в основном лишь за сотни километров от дома на побережье Черного моря.       — Да, мам, пап, мы уже побежим! Люблю вас! — проговорила рыжеволосая, крепко обнимая родителей, и девочки, попрощавшись с ними, быстрым шагом направились в сторону старых знакомых, таща за собой огромные чемоданы.

***

      Пейзажи менялись один за другим, быстро проносясь за окнами поезда, в котором кипела жизнь: разговоры, детский смех, дружеские споры и радостные встречи объединились в один сплошной беспорядок. Сопровождающим ребят взрослым пришлось нелегко, но они все же справлялись, периодически утихомиривая бушующих в вагоне подростков.       Долгие поездки выматывали: путь длился почти двое суток, но Алёна и Саша быстро придумали, чем себя занять. Трусова предусмотрительно взяла из дома карты и «Монополию», зная, насколько долгое путешествие им предстоит, и через несколько минут компания из четырех подростков собралась за небольшим столиком в одном из купе.       Сражение было не на жизнь, а на смерть. Как говорят, хочешь потерять друзей — сыграй с ними в «Монополию». Страсти кипели: споры, крики, аргументы и победное улюлюканье, казалось, раздавались на весь вагон.       — Черт! Я не буду закладывать отель! — возмущался Кондратюк, ударяя ладонями по сидению. Казалось, еще чуть-чуть, и из его глаз вырвется огромное бушующее пламя.       — У тебя нет выбора, Маркуша, — хитро протянула Алёна, всю игру нацеленно играя именно против него, и поймала одобрительный взгляд Камилы и Александры.       Семнадцатилетний Марк, как бы Саша ни хотела обратного, бегал за ней, словно привязанный. Когда Трусова впервые заметила, что юноша смотрит на нее отнюдь не дружеским взглядом, было уже слишком поздно: парень был влюблен по уши. Спасало девушку лишь то, что он не знал ее адрес, впрочем и Москва — город отнюдь не маленький.       Алёна, будучи в курсе всей ситуации, часто подшучивала над Кондратюком, когда его намерения вновь выходили за рамки дружбы, тем самым спасая подругу, желающую исчезнуть.       Хуже всего обстояли дела в те разы, когда его распределяли в один отряд с Сашей: он не давал ей и шага ступить, стараясь во всем помочь и стабильно таская из столовой что-нибудь вкусное. Впрочем, если не учитывать, что Марк ходил за ней, будто хвостик, его присутствие порой оказывалось весьма полезным. Так, Трусова еще ни разу за все годы знакомства с ним не дежурила по столовой.       Для всей грязной работы существовал он — ее безутешный одинокий рыцарь, который сейчас безбожно проигрывал Косторной.       — Да почему у тебя такая аренда высокая?! — возмущался Кондратюк, обращаясь к Алёне. — Кубик вообще сначала выпал на четверку! Я должен был получить деньги!       — А получил по шапке, — рассмеялась Саша, не в силах больше сдерживаться. Все-таки, Алёнка не просто выигрывала — она разносила его в пух и прах, жестоко издеваясь над ним. И Трусовой это, разумеется, нравилось.       — Ты вообще на чьей стороне? — недовольно пробурчал парень, чье эго было напрочь задето проигрышем девчонке.       — Я на стороне справедливости, — улыбнулась Александра. — Она тебя сделала!       — Саша права, Марк, ты — банкрот! — заявила Камила, до этого практически всю игру сидя молча. Лишь когда победа Косторной стала очевидна, Валиева расцвела. — Поздравляю, Алёнка, ты — молодец!

***

      Поезд наконец прибывал на станцию, скользя вдоль перрона. Спустя четверть часа толпа подростков уже стояла на площади, дожидаясь автобуса, который доставит их в свой второй дом — «Хрустальный».       — Как думаете, в один отряд попадем? — спросила ребят Валиева, когда они уже сидели на удобных креслах заказного транспорта. О том, что их могут разлучить, переживали все: перевестись в другой отряд было сложно, ведь аргументы из разряда «там мои друзья» срабатывали редко.       — Было бы здорово… Жили бы вместе, — ухмыльнулась Косторная, поигрывая бровями, и своей мимикой вызвала смех у всей компании.       — Было бы круто к Туктику в отряд попасть, — рассуждала Саша, вспоминая одну из своих самых любимых вожатых.       Лиза Туктамышева была всеобщей любимицей, вот уже шестой год подряд работая в «Хрустальном». Дети ее обожали, и девушка отвечала им тем же. Несмотря на ощутимую разницу в возрасте, она находилась на одной волне с подростками, легко находя с ними общий язык. Каждый из сотен ребят уже который июль подряд надеялся, что попадет именно в отряд к Туктамышевой.       Через час автобус подъехал к заветным воротам, и вскоре ребята направились на медосмотр.       — Доктор, скажите… — словно в полуобморочном состоянии произнесла Трусова, слезая с весов. — Я буду жить?..       — Если хотя бы раз ты снова что-то выкинешь, Сашка, то мой ответ — нет, — вдруг подошла со спины темноволосая вожатая, лучезарно улыбаясь.       — Лиза! — сразу бросилась к ней девочка, обнимая ту со всей силы. Туктамышева же, казалось, уже начинала задыхаться, но из объятий ее не выпустила: соскучилась все-таки.       Спустя еще час все процедуры были наконец пройдены, и началось заветное распределение. Саша, Алёнка и Камила скрестили пальцы, зажмурив глаза, когда на сцену поднялась Лиза со списком своего будущего отряда. Рядом с ней стояла незнакомая молодая девушка, на которую никто из девочек пока что внимания не обращал.       — Валиева, Демчук… — начала перечислять своих подопечных Туктамышева, все так же тепло улыбаясь. Своей улыбкой она, казалось, могла озарить весь мир. — Косторная, Муравьева, Самоделкина, Трусова…       — Да!!! — одновременно выкрикнула троица, радуясь в который раз сбывшейся лагерной мечте. Не омрачал настроение даже тот факт, что ее напарницей будет какая-то новенькая.       После окончания распределения Туктамышева с напарницей построили ребят, сопровождая их к пока еще пустующему отрядному месту. Рассевшись по местам, подростки, сперва вновь кинувшиеся обнимать любимую вожатую, все же начали знакомиться.       Елизавета в представлении не нуждалась: ее знал даже тот, кто приехал впервые — старожилы сразу же просветили новичков. Именно поэтому слово взяла ее коллега, на которую «золотое трио» смотрело весьма настороженно.              — Всем привет, ребята! Меня зовут Аня Щербакова, и мы с Лизой будем вашими вожатыми на ближайшие двадцать один день, — улыбнулась незнакомка, представляясь. Ее длинные волосы блестели на солнце, рассыпавшись по плечам.       — Что думаешь о ней? — прошептала Косторная Александре, придвинувшись поближе. Было заметно, что новая вожатая ей явно понравилась, и настроена Алёна была весьма благодушно. — По-моему, сработаемся.       — Поживем — увидим, — так же тихо ответила Трусова и, нахмурившись, задумалась. Все-таки, и она, и Алёна в этом году ехали не просто отдыхать. Прошлым летом им присвоили звание стажеров — первых помощников вожатых. Хоть официально это звание никаких особых привилегий помимо всеобщего уважения не давало, Саша знала — стажерам было позволено намного больше, нежели другим.       — Сань, а, Сань? — обратилась к совершенно не слушающей новую вожатую девочке Туктамышева. — Может повторишь, что сказала Аня?       — Да запросто, — Александра язвительно ухмыльнулась Щербаковой, уверенно вставая со своего места, и вышла в центр круга. Пусть новенькая даже и не думает, что ее будут уважать лишь за то, что она сюда приехала. В конце концов, Трусова начала свой спектакль. — Всем привет, ребята! — поклонилась практически до самого пола она, картинно улыбаясь и перекривляя голос новенькой. — Меня зовут Аня Щербакова, и я — полный ноль в вожатстве, но строю из себя умудренную опытом всезнайку!       — Саша! — тут же возмутилась Елизавета, вставая со своего места, и строго посмотрела на нее. — Давай-ка отойдем.       — Но Лиза! — удивилась Трусова. Обычно Лиза никогда не ругала рыжеволосую, которая была ее любимицей, но сегодня та, вероятно, перешла какую-то невидимую грань.       — За мной, — отрезала Туктамышева, отходя от отрядного места хоть и не далеко, но ровно настолько, чтобы другие не могли услышать, о чем будет неприятный разговор. Когда Саша, недовольно опуская глаза и плетясь за вожатой, наконец подошла к ней, Елизавета продолжила: — И что это было?       — Почему она ставит себя наравне с тобой?! Она же ноль без палочки! — возмутилась девочка, искренне не понимая, почему Лиза не встала на ее сторону. — Она первый раз здесь, но ведет себя так, будто у нее за плечами полно опыта!       — Во-первых, Александра, она, как ты выразилась, все еще твоя вожатая, и тебе придется считаться с ней, — холодно проговорила девушка, отчитывая любимицу словно свою дочь. На самом деле Трусова была для нее будто младшец сестрой. За столько лет они действительно сблизились, да и позволяла она Саше действительно многое. За столько времени, проведенного вместе, она видела, как росла девочка, становясь красивой молодой девушкой и расцветая с каждым годом все больше и больше. Она замечала, как менялись ее взгляды, убеждения и характер, который, собственно, всегда был довольно вызывающим. Именно из-за него у острой на язык рыжеволосой частенько бывали проблемы: вовремя остановиться для Саши бывало действительно сложно. — А во-вторых, с чего ты вообще взяла, что у нее нет опыта?       — А разве есть? Она выглядит как наша ровесница, явно зеленая еще, — закатила глаза девочка, складывая руки на груди.       — Эта «ровесница» почти на шесть лет старше тебя, и, к твоему сведению, она четыре года проработала в «Артеке». Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что это такое? — приподняла одну бровь Туктик.       — Не нужно, — недовольно пробурчала Трусова. А затем одними губами прошептала: — Ну ничего, на каждого «Артековца» найдется свой «Хрусталик». Мы еще посмотрим, кто кого.

***

      — Доброе утро! — на следующий день, как только часы показали восемь, Щербакова отправилась будить ребят, пока Лиза получала расписание на день в штабе. По лагерной традиции, у нее в руках была небольшая колонка, из которой очень громко играла музыка. Проблемы начались, когда Анна дошла до комнаты, где жила Александра Трусова в компании Косторной и Валиевой. Несколько стуков в дверь, и она отворилась, а на пороге стояла недовольная, но полностью одетая Саша.       — Можно потише? Этот цирк с музыкой устарел лет сто назад, — проворчала рыжеволосая, опираясь плечом о дверной косяк. — Наша комната всегда просыпается сама, не обязательно каждый день приходить сюда с колонкой и вызывать у нас мигрень.       — А тебе не обязательно хамить, — нахмурилась Аннушка, скрещивая руки на груди. — Или ты думаешь, что я буду молча стоять и смотреть, как ты насмехаешься надо мной?       — А ты думаешь, что если работала в «Артеке», то самая крутая?       На эту реплику вожатая, окинув девочку ледяным взглядом, предпочла ничего не отвечать, и, поправив прядь волос, отправилась дальше, тут же натягивая улыбку и отбрасывая свои эмоции на задний план.       Александра не могла понять, почему Щербакова так сильно ее раздражает. Но факт оставался фактом — все нутро Трусовой просто отказывалось переваривать эту новенькую с ее чересчур доброжелательной улыбкой, которую так и хотелось стереть с этого миловидного личика.

***

      — Что она вообще о себе возомнила?! — Анна ходила вдоль вожатской, нарезая круги по ковру. Возмущению девушки не было предела, но Лиза старалась свести все в мирное русло, хоть и получалось это с трудом. — Я пытаюсь быть дружелюбной, почему она ведет себя как последняя сука?       — Ань, она всего лишь ребенок, в котором играют пубертат и дух противоречия, — усмехнулась Туктамышева, сидя на кровати и закинув ногу на ногу. — Сашка хорошая, просто иногда с ней бывает… Непросто.       — Непросто? Да она же издевается надо мной! — продолжала восклицать девушка, активно жестикулируя руками.       — Я уверена, ты еще подберешь к ней ключик, ты ведь это умеешь, Анют, — добродушно улыбнулась Лиза, похлопывая по кровати рядом с собой, и предложила подруге присесть. — Да и вспомни себя в этом возрасте.       Девушки дружили еще с университета. Туктамышева была на несколько лет старше Анны, но это отнюдь не помешало им найти общий язык. Когда Щербакова была на первом курсе, ей назначили куратора, который должен был помогать студентам из ее группы вливаться в активную учебную деятельность.       Сказать, что первый их диалог был провальным — не сказать ничего.       Сентябрь 2019 года       — Всем привет, меня зовут Лиза, и на ближайшие два года я буду вашим куратором, — добродушно улыбнулась Туктамышева выстроившейся перед ней толпе первокурсников. — По всем вопросам или проблемам вы можете обращаться ко мне.       — А экзамены покупать тоже через тебя, или ты в этом плане бесполезна? — раздался голос из задних рядов, а затем вперед вышла миниатюрная девушка с вызывающей ухмылкой, сложив руки на груди.       — Экзамены, девушка, все студенты сдают самостоятельно, — продолжая держать лицо и стоически выдерживая нападки незнакомки, ответила Елизавета.       — То есть только через постель? — вызывая интерес и смех у группы этой небольшой перепалкой, продолжила первокурсница, затем приподнимая бровь и явно бросая вызов куратору.       — Если это все, что ты умеешь, то можешь через постель, — у Лизы на лице не дрогнул ни один мускул, и она, все так же уверенно улыбаясь, продолжила объяснять новым студентам правила и порядки в теперь уже их университете.       Шли месяцы, и постепенно, к концу второго курса, колкости Аннушки сменились на безобидные шутки, а вскоре и вовсе переросли в дружбу, чему обе девушки были несказанно рады. Как оказалось, Туктамышева очень любила детей, поэтому каждое лето ездила в лагерь сперва ребенком, а затем — вожатой. Беря пример с подруги, Щербакова прошла школу вожатского мастерства, а затем устроилась работать в «Артек». С тех пор она и поняла, что вожатство стало неотъемлемой частью ее жизни.

***

      После того, как Аня ушла будить остальных подростков, Трусова захлопнула дверь, нервно возвращаясь в комнату и садясь на кровать. Ее распирало ничем не объяснимое раздражение, почему-то Щербакова с самой первой секунды не понравилась рыжеволосой. Объективных причин, которые могли бы объяснить такое отношение со стороны Александры, явно не наблюдалось, но факт оставался фактом — Анна Щербакова ее бесила. Девочка вдруг осознала, что практически месяц с новой вожатой она попросту не выдержит. Выход оставался лишь один: избавляться любой ценой.       — Косто, Ками, у меня появился план. Мы подставим Аню, и ее тут же с треском вышвырнут из «Хрустального».       План созрел в голове слишком быстро, и оставалось лишь продумать все детали, чтобы привести его в исполнение. На данный момент Трусову даже не заботили последствия, которые могут настигнуть и ее, и, в первую очередь, саму вожатую. Главная цель — выжить новенькую из лагеря, чего бы ей это ни стоило.       — Сань, ты чего?.. — непонимающе спросила Косторная. Разумеется, сколько себя помнит, Алёна всегда была заодно со своей лучшей подругой. И в огонь, и в воду, и в очередь на наказание от родителей — все девочки предпочитали делить на двоих. Но сейчас на лице Косто отразилось сомнение вперемешку с удивлением. — Она же нам ничего не сделала.       — А ты хочешь, чтобы сделала и испортила наш предпоследний раз в лагере? — приподняла бровь рыжеволосая. Она ни за что не отступит от своей идеи, к чему бы это ни привело. Даже если все, и Алёнка в том числе, откажутся ей помогать. — Вы со мной, или струсили?       — Иронично слышать это от Трусовой, — рассмеялась вдруг Камила.       — Доиграешься ты у меня, Валиева! — пригрозила ей Саша, показав кулак и ухмыльнувшись, но буквально через несколько секунд она вдруг снова стала серьезной. — Так вы со мной?       — Мне это не нравится, — начала Ками, складывая руки на груди. — Но я с тобой.       — Я тоже, — уверенно ответила Косторная, кивая.

***

Пользователь shch_anna создал (а) группу «1 отряд»

shch_anna, 08:06: В 8:20 строимся у корпуса. Не забываем взять с собой головные уборы! tuktik_liza, 08:07: И обувь с фиксированной пяткой! Никаких сланцев! sofia_mura, 08:07: А кроксы можно? tuktik_liza, 08:08: тебе, солнце, можно все;) avtrusova, 08:10: А мне?))0))) tuktik_liza, 08:10: И тебе, Сань) avtrusova, 08:10: Ждите меня в шлепках! tuktik_liza, 08:11: Ими же потом по шее и получишь;)       — Эта Трусова всегда была такой наглой? — приподняла бровь Щербакова, прочитав небольшой диалог между Лизой и рыжеволосой бестией. В ответ на это Туктамышева лишь рассмеялась, подняв глаза на подругу.       — Она хорошая, правда. Просто у нее немного сложный характер, — миролюбиво улыбнулась Елизавета, откладывая телефон в сторону. Трусова ей нравилась. Впервые Лиза познакомилась с ней ровно пять лет назад, когда первый раз приехала в лагерь в качестве вожатой, будучи неопытной студенткой. Момент их первой встречи чем-то напоминал знакомство с Аней… Июль 2019 года       Вот уже полчаса Туктамышева ходила вдоль центральной лагерной аллеи туда-сюда, нервничая перед заездом детей. Она даже не подозревала, что будет так сильно переживать перед их прибытием, но чем ближе стрелки часов подползали к назначенному времени, тем сильнее ее накрывало волнение, утягивая в океан из неуверенности и страха перед неизвестным.       Наконец, ворота медленно открылись, и на территорию лагеря заехало несколько огромных светлых автобусов, из которых тут же начали высыпаться дети, наполняя до этого тихие улочки веселым смехом, громкими разговорами и приветственными объятиями.       До распределения по отрядам оставался всего какой-то час, и Елизавета была сама не своя, с каждой минутой нервничая все больше и больше.       — Хэй, ты первый раз, да? — вдруг спросила ее напарница. Девушка была на вид немного старше Лизы и явно в разы опытнее, но ее вид отчего-то успокаивал: то ли сама коллега внушала чувство уверенности, то ли искренняя лучезарная улыбка на миловидном лице дарила поддержку и ощущение безопасности. Осознав, что она так и не ответила на вопрос, Туктамышева кивнула, глубоко вздыхая. — Меня кстати Катя зовут. Романова. Помню, когда я приехала вожатой первый раз, то несколько часов не могла вылезти из уборной от волнения.       Услышав это, Лиза рассмеялась, а на душе стало чуть легче.       — Не бойся, я все подскажу и помогу, чем смогу, — тепло проговорила Романова, поправляя светлую кудрявую прядь волос, затем добавляя: — Дети — отличные сканеры, они сразу же считают твой страх. Сама не успеешь заметить, как они уже залезут тебе на шею и ножки свесят.

***

      — Кондратюк, Косторная, Мартынов, Муравьева, — перечисляла Лиза фамилии детей, которые будут ее подопечными на ближайшие двадцать один день. — Петросян, Самоделкина, Трусова…       Через четверть часа отряд, выстроившись по парам, уже направлялся к отрядному месту, а во главе шли Катя и Лиза, разговаривая о чем-то со старшими из ребят, которым было лет по десять-одиннадцать максимум. Когда все расселись по своим местам, девушки встали со скамейки и вышли в центр, чтобы видеть каждого из детей.       — Всем еще раз привет! Если кто не знает — меня зовут Катя Романова! — поприветствовала всех присутствующих напарница.       — А меня — Лиза Туктамышева, и мы с Катей будем вашими вожатыми на эту смену, по всем вопросам вы можете обращаться к нам.       — У меня есть вопрос! — подняла вдруг руку русоволосая девочка, хитро ухмыляясь.       — Это Саша Трусова, — шепнула Туктамышевой Екатерина. — Будь с ней аккуратнее, она остренькая на язык, а вообще девчонка хорошая.       — Слушаю тебя, Саша, — благодарно кивнув напарнице, повернулась к девочке Елизавета. Та, удивленно заморгав глазами, вдруг стушевалась.       — Откуда вы знаете мое имя? — недоуменно спросила Трусова, приподнимая бровь. Вид ее выражал недовольство, что было заметно даже невооруженным глазом.       — Это и был твой вопрос? — улыбнулась Лиза, чуть усмехаясь. Пока что никакого «остренького язычка» у той не наблюдалось, даже наоборот, смутить ее оказалось довольно просто.       — Не совсем. Вопрос в том, давно ли на пост вожатых в этот лагерь стали брать кого попало? — ухмыльнулась девчонка, явно довольная собственной победой. Теперь Лизе становилось понятнее, что именно имела в виду Романова, предупреждая ее о непростом характере русоволосой.       — Не переживай, солнце, сюда кого попало не берут, поэтому быть вожатой в «Хрустальном» тебе не светит, — добрейшим тоном проговорила Туктамышева, мило улыбаясь. В ответ на это девочка открыла рот от удивления, совершенно не зная, что на этот раз ответить Лизе. Не принимая свое поражение, она демонстративно сложила руки на груди, весь последующий час полностью игнорируя Елизавету и воспринимая лишь слова Кати.

***

      Однако шли дни, а затем недели, и Трусова, неожиданно для себя самой, вдруг осознала, что слишком привыкла к ее «доброе утро, чертята», шуткам и поддержке. Она до последнего не признавалась себе в том, что действительно привязалась к девушке, поэтому в крайний день смены прощание с Туктамышевой вышло весьма сухим.       Все оставшееся лето Саша корила себя за упрямство, но было слишком поздно: поезд давно доставил ее домой, в обычные серые будни.       Все сдвинулось с мертвой точки в один из дней декабря, когда Александре пришло напоминание в мессенджере — у Елизаветы был день рождения. Девочка весь день ходила сама не своя, думая о том, насколько уместно будет написать бывшей вожатой. В какой-то момент она твердо решила, что писать ей не будет ни при каких обстоятельствах, но ближе к вечеру сдалась и открыла диалог.

Вы, 20:08 С днем рождения!

tuktik_liza, 20:10 Спасибо, Санька! Мне очень приятно! <3

Вы, 20:15 А как вообще дела?..

      С того дня Саша Трусова вдруг осознала, что слишком хочет снова попасть в отряд к Туктамышевой, чего бы ей это ни стоило. Еще полгода назад она ни за что бы не подумала, что будет скучать по Лизе. Уж тем более она не думала, что следующим летом, только увидев Елизавету, бросит все вещи на асфальт и сломя голову побежит навстречу вожатой, чуть ли не сбивая ту с ног и стискивая ее в своих объятиях.

***

      — Ты с ума сошла? — воскликнула Камила, услышав, в чем именно заключается план рыжеволосой. Косторная же молча смотрела на подругу, не в силах вымолвить ни слова. Кажется, идея пришлась по душе одной Трусовой.       — А что здесь такого?! Подумаешь, утону чуть-чуть… — непонимающе посмотрела в ответ Саша, разведя руки в стороны. — Даже не по-настоящему.       «Гениальный» план Александры был очень простым: когда весь отряд отправится на море, нужно будет сделать так, чтобы купаться ребят повела именно Щербакова. Дальше, по задумке рыжеволосой, в игру вступали Косторная и Валиева, одна из которых должна была любым из всевозможных способов отвлечь Аню, чтобы та и вовсе забыла про существование Саши, потеряв ее из виду. Вторая подруга же возьмет на себя спасателя, из-за наличия которого план по фиктивному утоплению мог и вовсе не состояться.       Когда же все наблюдатели, могущие помешать осуществлению идеи Александры, будут отвлечены и обезврежены, в ход пойдет актерский дар самой Трусовой, которая должна будет правдоподобно отыграть свое «утопление».       — Да, ты сошла с ума, — подытожила Камила, выслушав подробный план Саши. Судя по всему, данная идея не пришлась ей по вкусу, а Косторная тем временем все так же сидела, с недоумением смотря на рыжеволосую.       — Алён, а ты чего молчишь? Ты-то хоть меня поддерживаешь? — умоляюще посмотрела на нее Александра, не теряя надежд на то, что хоть кому-то ее замысел не покажется абсурдным.       — Я в шоке, Сань, — наконец произнесла девочка, пожимая плечами. — Как тебе вообще это в голову могло прийти? Ты хоть представляешь, чем это может для тебя закончиться? А для Ани? Ее не просто с работы уволят, ее посадить за это могут! — попыталась достучаться до подруги Косторная, обычно всегда поддерживающая девушку. Однако, судя по взгляду, которым Трусова одарила ее, отрекаться от своего плана Саша явно не собиралась.       — Да никто ее не посадит, я же не утону, а почти утону, — пыталась донести до друзей свой план рыжеволосая, активно жестикулируя руками. — Или вы действительно хотите, чтобы эта новенькая испортила нам смену?       — Ладно, — все-таки сдалась Алёна, поднимая руки в знак поражения. — Я с тобой.       — Мне все еще не нравится это, но я буду рядом, чтобы снова спасти ваши задницы в случае чего, — заявила Валиева, тяжело вздыхая и закатывая глаза.

***

      — Где опять эта Трусова?! — возмущалась Аня, ходя из стороны в сторону и причитая что-то себе под нос.       — Ань, успокойся, время до завтрака еще есть, — пыталась усмирить пыл подруги Туктамышева, сидя на скамейке перед корпусом. Судя по всему, Александра вновь решила испытать нервы Щербаковой на прочность, но сами нервы это испытание явно проваливали: казалось, еще чуть-чуть, и из ушей Анны повалит пар. — Взгляни на часы.       — Восемь двадцать одна! — заявила девушка, остановившись перед Лизой и грозно посмотрев на нее. — Она опаздывает на целую минуту!       — Всего на минуту, Анют, — по-доброму усмехнулась Елизавета.       — Ты же знаешь, как сильно я ненавижу непунктуальность! А еще больше — непунктуальных людей! — продолжала настаивать на своем Аня, всплеснув руками.       Да, Туктамышева знала, насколько ее подруга терпеть не могла опоздания.       Октябрь 2020 года       Желтые листья осенним танцем кружились в воздухе, медленно падая на мокрый асфальт. Легкий, но холодный ветер пронизывал с головы до пят, заставляя прохожих ускорять шаг и быстро мчаться по своим делам, завернувшись в пальто или куртки. Солнце, такое яркое, но уже холодное, не грело: лишь его лучи отражались в небольших лужицах, поблескивая издалека.       В одну из таких луж и наступила Туктамышева, разбрызгивая холодные капли повсюду, пока бежала на встречу к Анне, которая, скорее всего, была уже на месте и ждала Лизу перед их первой совместной прогулкой.       Сама же Елизавета безбожно опаздывала: время встречи назначено ровно на три часа, но уже было пять минут четвертого.       Нет-нет, Лиза не была любителем задерживаться, даже наоборот, она всегда приходила заранее, беспокоясь о том, чтобы не доставить человеку, с которым назначена встреча, лишних хлопот. Однако сегодня все пошло не так с самого утра: то утюг неожиданно сломался, спалив любимую рубашку, то горячую воду отключили именно в тот момент, когда Туктамышева намыливала голову, готовясь к прогулке, то собака устроила настоящий бедлам, распотрошив подушку и усыпав всю комнату белыми мягкими перьями.       По закону подлости всего на несколько секунд опоздав на нужный автобус, следующего Елизавета ждала почти полчаса, тихо матерясь себе под нос. Когда же подошедший транспорт все-таки доставил девушку к пункту назначения, она тут же перешла на бег, стремглав помчавшись к назначенному месту. И, разумеется, пробежалась именно по глубокой луже, забрызгав новенькие белые джинсы.       — Да что за черт! — в конце концов не выдержала Лиза, громко закричав на всю улицу.       Но делать было нечего. Сделав несколько глубоких вдохов, Туктамышева заставила себя успокоиться и вновь побежала дальше, боясь опоздать еще сильнее.       Однако, когда она подоспела к нужному месту, там никого не оказалось. Обойдя все ближайшие скамейки и подворотни, девушка достала телефон и с ужасом поняла, что он слишком невовремя разрядился. Замечательный день, ничего не скажешь.       Не представляя, что делать дальше, она быстро осмотрелась и заметила несколько прохожих, которые шли неподалеку. Тут же сорвавшись к одному из них, Лиза попросила у него телефон, чтобы набрать Щербакову. Однако мужчина пожал плечами и отказал, сославшись на спешку.       Не повезло девушке и со вторым прохожим.       — Девушка, извините! Не могли бы вы дать мне свой телефон позвонить? Мой разрядился! Пожалуйста! — попросила — хотя это скорее было похоже на мольбу — Туктамышева у третьей прохожей, уже не надеясь на положительный ответ.       Однако, к ее удивлению, та потянулась к карману и вручила девушке мобильник. Окоченевшими от холода пальцами Лиза набрала нужный номер, и спустя несколько гудков ей ответили, однако ответ поверг ее в ступор: Щербакова уже ушла.

***

      — О да, помню я, как ты «любишь» опоздания, — фыркнула Елизавета, вспоминая их первую несостоявшуюся прогулку. Тогда, как оказалось, Аннушка решила показать свою гордость и ушла, намереваясь проучить своего куратора. Разумеется, девушки тогда сильно поссорились и даже не разговаривали какое-то время, но в конце концов все разрешилось благополучно, и следующая прогулка все же состоялась.       — Ты до конца моих дней будешь припоминать мне ту ситуацию? — простонала Щербакова, покрываясь румянцем от нахлынувшего стыда.       — Да, причем конец наступит очень скоро, если ты еще раз так сделаешь, — угрожающе произнесла Лиза.       — Я уже тысячу раз извинилась!       Тем временем на пороге корпуса показалась Трусова, вальяжно выплывающая из дверей. Аня уже открыла рот, чтобы выплеснуть все свои возмущения, но ее опередила Туктамышева, решив, что так будет безопаснее для всех.       — Саша, почему весь отряд должен ждать тебя одну? — спросила она, нарочно сделав суровое выражение лица.       — Прости, Лиз, не могла найти обувь с фиксированной пяткой, а твоя угроза была вполне устрашающей, — как ни в чем не бывало ответила рыжеволосая, состроив ангельскую мордашку.       Вдруг на телефоны Ани и Лизы одновременно пришли уведомления, и девушки тут же потянулись за ними.       — Первый отряд, пожалуйста, минуту внимания! — повысила голос Аннушка, чтобы каждый ее услышал. — Пришло распоряжение от руководства, первое «море» будет через пять дней, когда пройдет акклиматизация.       — Пять дней… — еле слышно пробормотала себе под нос Александра. — Пять дней, Анечка, и ты вылетишь отсюда как пробка.