«Побочные эффекты любви»

Бар уже почти пустел. Юнги и Тэхён фактически тащили Чонгука на себе— он бормотал что-то невнятное, шатался, смеялся, жаловался на жизнь, как будто пять минут назад не разрушил чью-то вселенную. — Заткнись, — процедил Юнги, удерживая его под локоть. — Просто заткнись. Мне твой голос сейчас ненавистен. Чонгук захихикал.Тэхён посмотрел на него и спросил. — Ты даже не понимаешь да , что ты сделал, — сказал он тихо. Чонгук моргнул. — Что сделал?.. — Помолчи, — зарычал Юнги. — Дай мне довезти тебя живым, а потом я объясню. И не факт, что без побоев.     Юнги кое-как затащил Чонгука в его квартиру, стянул кеды, бросил худи на стул и уложил его на кровать.Тот мгновенно уснул — как будто никакого ада в этом вечере не было.Юнги стоял над ним, тяжело дыша.Ему хотелось ударить.Очень.Но бить пьяного — нет толку от слова совсем . Он вышел в коридор и достал телефон. — Тэхён? — сказал он, когда тот ответил.   На том конце был странная тишина как в вакууме .И голос Тэхёна…не обычный.Сломленный. — Где ты? — спросил он. — В общаге, — тихо сказал Тэхён. — У Чимина. Юнги напрягся. — Как он? Тэхён выдохнул, и этот звук был тяжелый. — Понимаешь… — начал он. — Я думал, что мне доводилось видеть людей, которым больно. Но то, что я увидел сейчас… Он замолчал.Будто пытался подобрать слова. — Он плакал? — спросил Юнги. — Не плакал, — шёпотом ответил Тэхён. — Он выл…...Как раненый зверь.Глухо, так, что я… я боялся войти. Юнги закрыл глаза. — Как долго это продолжалось? — Час. — Час?.. — голос Юнги охрип. — Он заперся в ванной. Я стучал. Звал. Просил открыть. Он не ответил ни разу. Юнги ударил кулаком по стене коридора — глухо, зло. — Чёрт… чёрт… чёрт… — А потом… — продолжил Тэхён, — он просто открыл дверь. Вышел ,прошел мимо меня так, будто меня нет.Глаза пустые.И знаешь что сказал? Юнги слушал, не дыша. — «Будешь уходить — захлопни дверь.» Тишина.Тяжёлая. — И лёг спать, — закончил Тэхён. — Даже не посмотрел на меня. Юнги тихо сел на пол коридора, чувствуя, как сжимается горло. — Тэхён… — прошептал он. — Мы… мы его потеряли? Тэхён выдохнул так, будто держал это внутри все эти минуты. — Я не знаю, Юнги. Правда не знаю.Но я впервые видел Чимина… без Чонгука в глазах. Пустым.Как будто что-то умерло. Юнги закрыл глаза и наконец позволил себе почувствовать то, что давило всю ночь: Чонгук сделал то, что может быть непоправимым. — Завтра он не вспомнит ни слова, — сказал Юнги. — А вот Чимин — да, — ответил Тэхён. — И это самое страшное. Оба молчали.Оба понимали:это была точка ,после которой назад дороги нет.

       «С НАЧАЛА В ДУШ… А ПОТОМ — В АД»

Голова раскалывалась.Горло сухо.Тело ломило.Чонгук медленно открыл глаза, ожидая увидеть потолок своей квартиры и услышать звук уведомлений .Но вместо этого — он увидел чью-то тёмную фигуру, сидящую в тени рядом с его кроватью.И эта фигура… не двигалась.Она просто сидела и смотрела.Чонгук резко сел. — Юнги-хён?.. — голос дрогнул. — Что ты… что происходит?    Юнги откинулся назад на стул, медленно, словно сдерживался, чтобы не сорваться в эту же минуту.Глаза его были тёмными, как ночь перед бурей.Лицо — каменное.Скулы — напряжённые.Он выглядел так, как будто всю ночь думал над одним вопросом: Может убить Чонгука ? — Проснулся? — холодно спросил он. У Чонгука неприятно заныло внутри — не от похмелья.От чего-то другого. Инстинктивного.Того самого ощущения, что что-то случилось… и он не знает, что именно. — Эм… да… — неловко сказал он. — Хён, ты чего? Ты так смотришь, будто я… — Будь осторожен с тем, что дальше скажешь, — спокойно перебил его Юнги. И вот эта спокойная тональность была настолько опасной, что Чонгук сразу замолчал.Юнги медленно наклонился вперёд.Пальцы сплёл в замок.Голос его был низким, ровным… слишком ровным. — Сейчас ты встанешь. — Пойдёшь в душ. — Придёшь на кухню. Он сделал паузу — долгую.Такую, от которой у Чонгука пробежал холод по позвоночнику. — И мы с тобой поговорим. Чонгук сглотнул. — Хён… я что-то сделал? Юнги закрыл глаза.Глубоко вдохнул.Как будто считал до десяти, чтобы не швырнуть в Чонгука что то тяжелое и насмерть . — Встал! В душ! Сейчас же Чон Чонгук! Голос был не громким.Но таким жёстким, что Чонгук почти рефлекторно вскочил на ноги.Пошатываясь, он направился в ванную.Почти дошёл до двери, когда услышал тихое, но тяжёлое: — Надеюсь, холодная вода поможет тебе вспомнить. — Что? — То, что ты вчера сломал. Чонгук обернулся, пытаясь уловить хоть что-то. Вчерашний вчер… Бар… Смех… Чимин… Тэхён… Юнги… И всё.Туман. — Хён… кому я… ч-чего я… Юнги резко поднялся.Стул громко скрипнул.И тут впервые за всё утро он сорвался — мгновение, но оно было достаточно, чтобы Чонгук вздрогнул. — В ДУШ, ЧОНГУК! Тот почти бегом скрылся в ванной.Юнги провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть злость, которая жгла его изнутри.Постоял пару секунд.Выдохнул.И вышел на кухню.Поставил чайник.Сжал пальцы на столешнице до побеления костяшек.Провёл ладонью по лицу снова.Тихо, почти шепотом произнёс: — Как же ты облажался, малыш… как же сильно… И телефон в кармане едва заметно вибрировал —непрочитанное сообщение от Тэхёна, которое он боялся открывать.    «ДРУГ, КОТОРЫЙ ГОВОРИТ ПРАВДУ, КОТОРУЮ НЕ ХОЧЕШЬ СЛЫШАТЬ» Чонгук вышел из ванной, волосы мокрые, футболка надета криво — он явно торопился, пытаясь угадать, что за «разговор» его ждёт.Он осторожно заглянул на кухню.Юнги стоял у плиты, наливая кофе в две кружки — свою чёрную, горькую до невозможности, и вторую — с сахаром, так, как пил Чонгук.Да, он был злой.Да, он кипел внутри.Но кофе всё равно сделал. — Хён… — тихо начал Чонгук. — Садись, — оборвал Юнги. Голос был ледяным.Без эмоций.Без тепла.Чонгук сел.Руки на стол, взгляд опущен — почти как школьник перед родительским комитетом.Юнги поставил перед ним кружку.Сам уселся напротив.Скрестил руки.И пару секунд просто смотрел.Таким взглядом, от которого Чонгук начал ёрзать. — Ты хоть что-нибудь помнишь? — спросил Юнги тихо. — Ну… бар… мы сидели… я пил… вы… — начал Чонгук, запинаясь. — Ты пил, — кивнул Юнги. — Да. — И дальше? — Ну… я… смеялся? Типа… Юнги стукнул пальцами по столу. — Ясно. Ничего. Он опустил голову на руки, вздохнул.Очень глубоко.Очень устало.А потом поднял взгляд — и теперь он был не злым.А каким-то… печальным. — Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда слушай. Он сделал глоток кофе, будто собираясь с силами. — Чонгук… вчера ты… сказал Чимину вещи, которые нельзя говорить даже врагу. Чонгук нахмурился. — Какие вещи? — Такие, после которых люди уходят. Навсегда. Чонгук напрягся. — Хён… ты пугаешь меня. — Правильно. Тебя надо пугать, — резко бросил Юнги. — Может, хоть так ты поймёшь. Он наклонился вперёд, пальцами постукивая по столешнице. — Ты назвал его пиявкой. — ЧТО? — Чонгук дернулся так резко, что почти уронил кружку. — Хён, я… я так не мог… — Мог. И сделал. — Но… я бы… никогда… — Только не говори, что не ты —А алкоголь, — Юнги прищурился. — Алкоголь просто стирает границы. Остальное — ты. Чонгук побледнел.Юнги продолжил — уже спокойнее.Тише.Но именно это спокойствие пугало. — Ты сказал ему, что он ведёт себя как мамка. Что он не живёт своей жизнью. Что он висит на тебе. Что он должен «отлипнуть». Каждое слово — как удар.Чонгук покачал головой. — Я… я правда это сказал? Юнги приложил ладонь к лицу. — Если бы ты слышал себя… если бы ты видел лицо Чимина… Он замолчал.Чонгук смотрел на него широко открытыми глазами.Оленьими.Пустыми от понимания.Напуганными до дрожи.И вот это — эта искренняя растерянность —это то, что чуть-чуть смягчило Юнги.Он сел ровнее.Глубоко вздохнул. — Слушай, Чонгук, — сказал он уже тише. — Я знаю тебя давно. И знаю, что ты не хотел его ранить.Но ты всё равно ранил.Ты сказал ему всё то, чего он боялся больше всего. Чонгук прошептал: — Что… что с ним сейчас? Юнги смотрел секунду… а потом сказал правду. — Он выл. — Что?.. — Не плакал. Не ругался. А выл, как раненый зверь, запертый в ванной, — сказал Юнги тихо. — Час.Я не помню, чтобы кто-то так страдал. Никогда. Чонгук зажал рот рукой.Глаза наполнились паникой. — Я… я должен к нему пойти… — Нет, — резко сказал Юнги. — Не сегодня. И не завтра.Ему нужно время.Ему нужен воздух.И он имеет на это право. Чонгук обхватил голову руками. — Хён… я… я его потерял? Юнги долго смотрел на него.И сказал: — Если ты останешься таким, как сейчас — да. Но если ты наконец повзрослеешь… возможно, у тебя есть шанс.Небольшой.Но шанс. Чонгук поднял на него покрасневшие глаза. — Я не хочу его терять. Юнги вздохнул и добавил: — Тогда начни с простого.Сегодня — не трогай его.И думай. Очень много думай.Потому что, Чонгук… Он сделал последнюю паузу. — …вчера ты разбил сердце человека, который любил тебя больше всех.

«ИГОЛКИ»

Юнги поднялся из-за стола, забирая свою кружку, не глядя на Чонгука.Он шёл к выходу медленно, будто каждое слово давило ему на плечи.Перед тем как закрыть дверь, даже не обернувшись, он произнёс еще раз: — Он любил тебя больше всех…а ты….. ты был единственный, кто этого не видел. Дверь щёлкнула.Тишина ударила в уши так резко, что у Чонгука слегка закружилась голова.Эта последняя фраза Юнги разошлась по его груди,как сотни маленьких иголок, впивающихся глубже с каждой секундой. Любил тебя больше всех… Он сидел неподвижно.Смотрел в одну точку.Пытался дышать, но грудь стягивало так сильно, будто кто-то сидел на ней.Он даже не двигался — будто любое движение могло разрушить хрупкий мирок, в котором он ещё надеялся, что всё это сон. Но это был не сон, а горькая реальность.И в этой реальности он причинил боль человеку, который…даже думать страшно насколько важен ему.Он провёл ладонями по лицу и прошептал: — Чимин… что же я сделал…     Комната в общежитии была тихой, слишком тихой.Тэхён ушёл на пары, оставив Чимина одного.Чашка кофе остывала в руках слишком быстро — будто даже она не хотела оставаться в его ладонях.Чимин сидел на краю кровати, смотря в окно.И впервые за много лет перед ним стоял вопрос: Как жить дальше,если половина твоей души — Чонгук? Он пытался представить себе новый день без его звонков.Без его «Чимиин, я голодный». Без его «подкинь меня». Без его смеха.Без его прикосновений, которые он называл дружескими,а Чимин переживал как ток по коже.И сердце болезненно дернулось.Он поднял телефон.Экран загорелся. Контакт «🐰 Чонгук» сиял так близко,что палец сам двинулся к кнопке вызова. Одно нажатие.Всего одно.И он услышит его голос. Но в тот момент, когда палец почти коснулся экрана —Чимин резко остановился.Холодная мысль ударила в голову. «Если я снова побегу к нему…я исчезну.Как личность.Как человек.Как кто-то, у кого есть своя жизнь, свои желания, свои границы.Всё растворится в одном:Чон Чонгук.И эта зависимость — сильнее боли.Сильнее гордости.Сильнее разума.Но именно поэтому она убивает.» Чимин выронил телефон на кровать — будто он обжёг ему ладонь.Отошёл. Сел на пол, прислонившись к стене.Сжал голову руками. — Нет, — прошептал. — Так нельзя. Я так не могу… я не выживу так.      Глаза снова защипало, но он сдержал слёзы.Слёз больше не было —они остались в той ванной ночью.Теперь внутри — пустота.И решимость.Ещё слабая, дрожащая… но настоящая.Он медленно поднял телефон с кровати,разблокировал экран,и сделал единственное действие, на которое у него хватило сил:Он отключил звук.Перевернул телефон экраном вниз.Чтобы не видеть,не слышать,не реагировать…если Чонгук вдруг позвонит.Потому что если он услышит его голос сейчас —он снова побежит.Снова простит.Снова разрушит себя.А он не может.Не сегодня.Не после вчерашнего.Впервые в жизни Чимин подумал: «Мне надо выбрать себя…хотя бы раз.» И от этой мысли стало ещё больнее.

«РАЗРЫВ»

   Чонгук не выдержал.Да, Юнги говорил: «Не трогай его. Дай время.»Но время — это то, что Чонгуку было больнее всего выносить.Он всю жизнь все решал сразу. Пробивал, ломал, входил, извинялся или кричал — но всегда сейчас, сразу, в эту секунду.Поэтому, едва Юнги ушёл,Чонгук накинул худи, схватил ключии помчался к общежитию. Он не знал, что скажет.Он даже не знал, как начнёт разговор.Он просто знал:надо увидеть Чимина. Немедленно.Тэхён стоял у входа, опершись о стену, и при виде Чонгука его лицо перекосилось от злости. — Ты что тут делаешь? — спросил он. — Мне нужно с ним поговорить, — сказал Чонгук, шагая мимо. Тэхён схватил его за руку. — Чонгук. Не сейчас. — Я должен… — Нет, — рявкнул Тэхён. — Ты не понимаешь, что делаешь. Но Чонгук уже вырывался. — Мне нужно это сделать! Я должен объяснить, он неправильно всё понял! Тэхён рассмеялся — коротко, зло. — А ты правильно всё сказал? Чонгук замер.Но только на секунду.Он толкнул дверь и прошёл внутрь.Чимин сидел на кровати.Холодный взгляд.Он даже не удивился, увидев Чонгука.Только моргнул — медленно, как будто отмечая для себя факт появления лишнего человека в комнате. — Нам нужно поговорить, — выдохнул Чонгук, закрывая за собой дверь. — Нет, — ответил Чимин спокойно. — Не нужно. — Чим, пожалуйста, просто выслушай… — Я тебя слушал пять лет, — перебил Чимин. Его голос был тихим.Но внутри — сталь.Чонгук подошёл ближе, но Чимин поднял ладонь —не жестко, не грубо.Просто стоп. — Не подходи. Чонгук застыл.Он впервые слышал такой тон. — Я хочу всё объяснить… — Что ты объяснишь? — спросил Чимин, криво улыбнувшись. — Что был пьян? — Да… — Что не хотел? — Конечно! — Что я неправильно понял? Голос Чимина чуть дрогнул —и это было страшнее крика. — Ты думаешь, я не знаю, как ты смотришь на меня?Как на привычку.Как на запасной вариант.Как на фон. Чонгук открыл рот — но слов не было.Чимин встал.Медленно.Словно каждое движение давалось тяжело, как будто на ногах оковы в тысячи тонн. — Ты знаешь, что я хотел тебе сказать вчера? Когда сидел в ванной и не мог дышать от собственной боли? Чонгук шагнул ближе. — Да… пожалуйста… И Чимин заговорил.Не громко.Не истерично.Не обвиняя.Как человек, которому наконец дали право говорить. — Я устал. Чонгук замер. — Я устал вытаскивать тебя из твоего вечного дерьма.Из баров.Из чужих квартир.Из клубов, где ты терял сознание.Из ситуаций, где тебя могли избить, убить…. Каждое слово — как плеть. — Я устал бояться телефона.Да, — он кивнул, — я боялся твоего звонка.Боялся, что когда он зазвонит — это будет не ты, а полиция.И скажут, что тебя больше нет. У Чонгука перехватило дыхание. — Я устал от того, что ты называешь дружбой.Потому что дружба — это не когда один тащит другого.Это когда двое идут рядом. Он сделал шаг вперёд — но не к Чонгуку, а мимо, как будто больше не мог стоять в одном месте. — Я устал быть твоей тенью.Твоей жилеткой.Твоим спасателем, чёрт побери! Он вскинул руки, как будто хотел что-то отбросить. — Но больше всего… больше всего, Чонгук…я устал от того, что ты принимаешь это как должное. Чонгук пошатнулся. — Я… я не… я не знал… — прошептал он. Чимин горько хмыкнул: — Конечно не знал. Потому что я никогда не говорил.Потому что боялся потерять тебя. Он посмотрел прямо в глаза Чонгуку.Глаза пустые. — А вчера я понял…что в погоне за твоим благополучием , я давно уже потерял самого себя. Тишина в комнате была такой густой, что её можно было потрогать. Чонгук вытянул руку: — Чимин… пожалуйста… дай мне шанс. Я всё изменю. Я… — Нет, — сказал Чимин. Ровно.Холодно.Не громко — но так, будто этим словом перечеркнул всё. — Сейчас я должен спасти единственного человека, который от меня зависит. «Себя.»    Чонгук сделал ещё шаг — почти умоляя. — Ты хочешь…отказаться от меня? Чимин закрыл глаза.Медленно выдохнул. — Я хочу уйти от того, кем я стал рядом с тобой. И развернулся к двери. Без эмоций.И в этот момент Чонгук впервые в жизни понял:если он сейчас что-то не изменит — он потеряет Чимина навсегда.

«ЛЮБИТ… ЛЮБИТ… ЛЮБИТ»

    Тишина в комнате стояла мёртвая.Чимин ушёл.Чонгук остался стоять не дыша, словно кто-то перекрыл ему кислород .Он не понял, как долго так простоял — секунду, минуту или век.Просто стоял, глядя на закрытую дверь.И тогда дверь снова открылась — но не Чимин.На пороге стоял Тэхён.Лицо напряжённое.Глаза холодные.И ни капли сочувствия.Он медленно прошёл внутрь и остановился прямо перед Чонгуком. Посмотрел так, будто пытался решить — ударить его или просто плюнуть в лицо. — Ну что, — тихо сказал он. — Доволен? Чонгук молчал. — Видел, что ты с ним сделал? — спросил Тэхён, голос дрожал от злости. — Видел? Чонгук опустил глаза.Тэхён шагнул ближе, так, что их лбы почти соприкасались. — Ты ведь понимаешь, что ты убиваешь его, Чонгук? — прошептал он. — Медленно. Годами. Чонгук открыл рот — но слов не было.Тэхён продолжил, уже не сдерживаясь: — Вырасти наконец. Хватит быть этим вечным мальчиком, который делает всё, что хочет, а потом ждёт, что Чимин приберёт за ним. Он ткнул пальцем в грудь Чонгуку. — Потому что если ты не изменишься…единственный человек, который тебя любит… Он сделал паузу.Словно специально, чтобы слово врезалось глубже. — …любит… Чонгук вздрогнул.Тэхён сказал громче: — Любит, Чонгук. Не «нравится». Не «дорожит». Не «дружит». ЛЮ-БИТ. Каждый слог бил как удар. — И этот человек, — голос Тэхёна сорвался, — просто исчезнет из твоей жизни. Окончательно. Он развернулся и ушёл, закрыв дверь.Чонгук остался один.В комнате, пахнущей кофе и Чимином.Он сделал шаг назад.Потом ещё.И сел прямо на пол.Не потому что так удобнее. Потому что ноги перестали держать.Слово «любит» крутилось в голове, рвалось изнутри, перебивало все остальные звуки. Любит… Любит… Любит… Он зажал голову руками.И тогда память начала подбрасывать картины.Одну за другой.Быстро.Безжалостно. …Чимин, перевязывающий ему рану, пока руки дрожат от страха. «Ты мог умереть, идиот…» …Чимин, тянущий его домой под дождём. «Держись за меня… я не дам тебе упасть.» …Чимин, не спящий ночами, пока тот блюёт в ванной. «Я здесь. Всё будет хорошо.» …Чимин, смеющийся, когда Чонгук швыряет в него подушку. «Ты как ребёнок.» …Чимин, который всегда приходил. Всегда. Всегда. И вдруг — картинка, которую он не видел, но представил : Чимин вчера, в ванной.Сломленный.Один.Плачущий так, как Чонгук никогда не слышал. Грудь сжалась.Боль прокатилась по телу волной. «В этом всём было так много меня…и так мало его…» Почему он раньше этого не видел?Как он мог быть настолько слепым?Насколько эгоистичным? Он сжал кулаки так сильно, что порезал ладони о собственные ногти. — Я… — выдохнул он. — Я правда его убивал… Слёзы скатились по щекам — тихие, редкие, почти удивлённые самим фактом того, что он плачет. — Чимин… — он прошептал имя так, будто оно могло его услышать. — Прости… я…я не знал… Он впервые за много лет ощутил страх.Настоящий.Глубокий.Жгучий.Страх потерять человека,который был рядом всегда…и которого он принимал как воздух.А воздух исчез.И Чонгук начал задыхаться.                                                «НЕ ОТКУДА УХОДИТЬ» Вечер был тёплым, но Чимин дрожал.От усталости.От вымотанности.От пустоты.Он быстрым шагом прошёл через двор общежития, почти не слыша ни голосов, ни шума, ни собственных шагов.Просто двигался — чтобы не упасть. — Чим! — догнал его Тэхён. — Стой, пожалуйста… Чимин остановился.Смотрел перед собой — на пустую лавочку рядом с деревом.Тэхён осторожно взял его за плечо. — Сядем? Слово прозвучало тихо.Почти как просьба не добивать его.Чимин кивнул.Они сели.Чимин сжал пальцы, но руки дрожали.И вот тут Тэхён впервые за весь день понял: Чимин держится из последних сил. — Чим… скажи хоть что-то. Я здесь, слышишь? — мягко сказал он. Но Чимин молчал.Пока к ним неспешно не подошёл Юнги.Чёрная куртка.Тяжёлый взгляд.Он остановился напротив Чимина и присел на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. — Чимин, — сказал он тихо. — Я знаю, что сейчас трудно. Но не держи всё в себе. Говори с нами. И эти слова будто сломали последнюю тонкую стену.Чимин втянул воздух…Губы дрогнули…Глаза наполнились влагой…И он сорвался.Не тихо. Не красиво.Не сдержанно, как обычно.Он зарыдал, закрывая лицо руками.Горько. Беспомощно. Сдавленно.Так, как плачут люди, у которых внутри — боль и кровоточащие раны. Тэхён тут же обнял его за плечи.Юнги сжал его ладонь. — Выплесни, — прошептал Юнги. — Не держи. И Чимин выдохнул сквозь слёзы.Голос его был надломленным, почти не своим. — Я… не знаю… как жить, — сказал он. Тэхён замер.Юнги тоже. — Я… — слёзы катились по щекам, он не пытался их вытереть, — я могу уйти от него. Могу.Я могу удалить номер.Заблокировать.Уехать.Пропасть. Он выдохнул дрожащим голосом: — Но я не уйду от того, что внутри меня. Тэхён опустил взгляд.Он впервые видел Чимина — любимого, доброго, солнечного Чимина — сломанным окончательно. — Он… — Чимин сжал кулаки, — он под кожей.В сердце.В голове.Во всём. Он говорил через рыдания, но каждое слово было как исповедь: — Я… люблю его.Люблю так сильно, что…что это страшно.Что это больнее, чем любые слова, которые он вчера сказал. Тэхён не выдержал — слёзы выступили и у него.Юнги опустил голову, сжав пальцы так сильно, что побелели костяшки.Чимин продолжал: — Я пытался оттолкнуть.Пытался уйти.Пытался заставить себя перестать… Он закрыл глаза. — Но я не могу.Понимаете?Я. Не. Могу. Затем добавил почти шёпотом: — Я растворился в нём. Совсем.И теперь…я не знаю, где я.Кто я.И что осталось от меня. Тэхён всхлипнул.Юнги тихо сказал: — Чимин… послушай. Это не любовь. Это зависимость. — Я знаю, — выдохнул Чимин. — Я всё понимаю.Но понимание… не делает это слабее. Он посмотрел на них красными глазами. — Я больше не могу спастись от него.Я не могу спастись от любви к нему. Это сильнее меня. Тэхён провёл рукой по его спине.Юнги закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями, и сказал: — Тогда, Чимин… знаешь, что самое ужасное? Чимин поднял взгляд. — Единственный, кто может тебя сейчас спасти… — Юнги говорил тихо, будто боялся разрушить его окончательно, — это он. Тэхён сжался, понимая всю жестокость этих слов.А Чимин…тихо, беззвучно,кивнул. — Да.Я знаю.И именно это…самое страшное. Он снова заплакал — уже не громко. Тихо. Уставшими, пустыми слезами человека, который потерял себя.Юнги и Тэхён больше ничего не говорили.Они просто сидели рядом —понимая, что сейчас кричать, просить, убеждать бесполезно.Потому чтоспасать нечего.Нечего клеить.Не осталось того Чимина, которого они знали.Он растворился в Чонгуке полностью.И теперь…либо Чонгук вытащит его обратно,либо Чимин исчезнет.