«Побочные эффекты любви»

«Бьют тебя, а больно мне»

Дождь в Сеуле всегда лил так, будто пытался смыть чью-то боль.Сегодня — именно боль Чон Чонгука.Чимин выбежал из здания общежития, даже не натянув капюшон. Телефон в руках вибрировал так яростно, будто умолял его поторопиться. «Чимин, бро… забери меня…» В голосовом сообщении Чонгука было всё:и алкоголь,и боль,и та самая нотка детского отчаяния, которую он тщательно скрывал от всего мира, кроме одного человека.И этим человеком был Пак Чимин.Он всегда был. — Где ты… — выдохнул Чимин, почти бегом пересекающий двор института.    Он знал, что найдёт Чонгука там же, где вечно — у заднего выхода клуба K-Spot, куда тот ушёл «только на час», но это «только» обычно превращалось в проблемы, драки, слёзы девчонок и звонок Чимину в третьем часу ночи.Сегодня звонок поступил раньше — в час пятнадцать.Это уже считалось прогрессом.Чонгук сидел на мокром асфальте, спиной прислонившись к кирпичной стене.Губа разбита.Футболка порвана.И взгляд…Взгляд был тем самым.Опустевшим. — Ты опять… — Чимин остановился в двух шагах, зажмурившись на долю секунды, чтобы не сорваться. — Не начинай, — пробормотал Чонгук, пытаясь подняться, но тут же поморщился, схватившись за бок. — Один разок… ну… почти почти ничего… — Ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус, — сухо бросил Чимин и, не дожидаясь разрешения, подхватил его под руку. — Вставай.   Чонгук послушно поднялся — для всех он был упрямым, вспыльчивым, независимым, но рядом с Чимином становился удивительно тихим.Это всегда бесило Чимина.И одновременно ломало. — Кто на этот раз? — Чимин оглядел его ещё раз. — Да так… — Чонгук махнул рукой. — Девушка… ну… типа… у неё парень оказался. Я не знал! Честно! Хотя… может… знал. Наверное… — Прекрасно. Просто прекрасно, — процедил Чимин. — Ты хоть понимаешь, что когда-нибудь тебе не просто выбьют зубы, а… Чонгук вдруг шагнул ближе, почти нависнув над ним. — А ты всё равно придёшь, да? Ты же всегда приходишь. Эта фраза бола болезненна и приятна одновременно.Она прозвучала мягко, почти нежно… но одновременно жестоко.Как признание того, что Чонгук привык.К его заботе.К его присутствию.К тому, что Чимин всегда будет рядом, даже если весь мир отвернётся.Чимин почувствовал, как внутри что-то скребануло. Заноза.Та, о которой он долго делал вид, что её нет. — Не думай, что это нормально, — шёпотом сказал Чимин, стараясь не показать, что руки дрожат. — Не думай, что я обязан вытаскивать тебя каждый раз. Чонгук усмехнулся — пьяно, устало, почти виновато. — Но ты же вытаскиваешь. Он сказал это так просто…Так, будто это не «любовь», не «жертва», не «я из-за тебя каждую ночь не сплю»,а просто функция.И Чимин впервые за годы понял:его любовь и забота стала для Чонгука чем-то само собой разумеющимся. Невидимой, как воздух. Незаменимой, как вода.Но также… неценимой.Среди дождя, неона и боли Чимин впервые ощутил — не просто обиду.А трещину.Глухую, холодную, опасную. — Знаешь что, Чонгук? — Что? — поднял он глаза, детские, растерянные. — На этот раз больно тебе. А не мне. Это была ложь.Ложь в чистом виде.Ему было больно.Так больно, что он едва дышал.Но Чонгук этого не увидел.Он смеялся — тихо, виновато, по-детски.И, как всегда,опирался на того, кто любил его больше, чем себя.

«НИКТО НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ СТАНОВИТЬСЯ МОЕЙ ЗАВИСИМОСТЬЮ… НО ОН СТАЛ»

Дождь к тому времени почти стих, но Чонгук всё равно тяжело наваливался на плечо Чимина, заставляя того балансировать между желанием его придушить и прижать к себе. — Я могу… сам… идти… — бормотал Чонгук, спотыкаясь на каждом втором шаге. — Конечно, можешь, — фыркнул Чимин. — Прямо в ближайшую стену. Но он держал его крепко.Всегда держал.У Чонгука была своя квартира — просторная, с балконом, куда он любил выходить по утрам, и кухней, которую он никогда не использовал.Но Чимин туда не пошёл.Он прекрасно знал, чем закончится попытка оставить Чонгука одного:тот уснёт на полу,в коридоре,да хоть в обуви — Чонгугу всё равно, когда он пьяный.А завтра будет болеть всё.И тело.И голова.И сердце — хотя об этом он никогда не говорил вслух. Поэтому Чимин тащил его в свою комнату в общежитии — маленькую, аккуратную, пропитанную запахом чистоты и спокойствия, которые Чонгук регулярно разрушал своим присутствием. Они вошли, и Чонгук сразу же рухнул на кровать лицом вниз. — Чон, тебе надо переодеться, — устало сказал Чимин, закрывая дверь. — Не хочу… — простонал тот в подушку. — Мне плевать , — отрезал Чимин, проходя к шкафу. — Иначе будешь спасть на полу.    Он говорил сухо, жёстко, но руки у него дрожали, когда он тянулся к Чонгугу, чтобы снять порванную футболку.Это было слишком интимно.Слишком привычно.Слишком неправильно. Почему я вообще это делаю?Почему каждый раз веду себя так, будто он… мой?    Чонгук, полусонный, растерянный, позволял ему всё — как ребёнок, которого укладывают спать после тяжёлого дня.Он не сопротивлялся, не смущался, не задумывался.Он привык.А вот Чимин…Чимин никогда не привыкал.Потому что каждый раз это было больно.Он переставал дышать, когда стягивал с Чонгука мокрую футболку. Он сжимал зубы, когда пальцы касались тёплой кожи плеч. Он боролся с собой, когда накрывал его одеялом. — Ложись нормально, — тихо сказал он. Чонгук перевернулся на спину, нахмурившись как ребёнок.Губа опухла.И всё равно — красивый до безобразия.Несправедливо красивый. — Ты злишься? — вдруг спросил он. Голос мягкий, сонный, беззащитный. — Нет, — слишком быстро ответил Чимин. Ложь номер два за вечер.Он сел на край кровати, собираясь встать и пойти спать на пол — как делал всегда.Но в этот момент Чонгук вдруг поднял руку…и цепко, до смешного по-детски,схватил Чимина за запястье. — Останься… — пробормотал он, закрывая глаза. — Я так… устал…    И заснул.Быстро.Глубоко.Сжимая его руку так, будто она была последним якорем в мире.Чимин не шелохнулся.Он сидел, глядя на их переплетённые пальцы,и чувствовал, как что-то внутри него медленно ломается.Это была зависимость.Не та, что про алкоголь или азарт.Гораздо хуже.Зависимость от человека, которого он не имел права любить.Зависимость от боли, которую получал каждый раз, когда спасал Чонгука. Зависимость от иллюзии, что он — нужен.Что он — важен.Что он — часть чего-то большего, чем дружба.Это разрушало.Истощало.Лишало воздуха.Но самое страшное было в другом:Чимин не хотел отказываться.Не хотел отпускать.Не хотел лечиться от этой зависимости.Он тихо наклонился вперёд, убирая влажные от дождя пряди с лица Чонгука, и шепнул, так тихо, что услышала бы только пустая комната: — Я сам себя уничтожаю… но даже это не остановит меня.     Он сел на пол, осторожно высвободив руку — чтобы не разбудить его.Оперся спиной о кровать.И впервые за долгое время позволил себе почувствовать всё.Страх.Любовь.Зависимость.И медленное, неудержимое разрушение, которое он сам выбрал.За стеной кто-то смеялся, по коридору прошли студенты, жизнь продолжалась. Но здесь, в маленькой комнате с запахом дождя и антисептика,Чимин тихо ломался —и никто об этом не знал.Кроме него самого.

«ДЛЯ ТЕБЯ — ПРИВЫЧКА. ДЛЯ МЕНЯ — ПЫТКА»

    Чонгук проснулся от того, что солнце нагло пробивалось сквозь тонкие шторы комнаты, а голова раскалывалась так, будто внутри кто-то устроил барабанный концерт.Он застонал, переворачиваясь на бок, и только тогда понял, что лежит не на своей огромной кровати, а в маленькой, слишком аккуратной, слишком знакомой комнате. Комната Чимина. — Аааа… опять? — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла стиральным порошком и чем-то тёплым… чем-то домашним. С кухни послышался тихий звук ножа, потом шорох, потом негромкое: — Ты жив? Голос Чимина.Усталый, но спокойный.Всегда спокойный по утрам, даже когда ночью он таскал на руках пьяное воплощение хаоса. — Еле-еле… — протянул Чонгук, поднимаясь на локтях. Одеяло соскользнуло, обнажая его голый торс.Чимин, стоящий у плиты, заметил это боковым зрением.И замер на долю секунды — ровно настолько, чтобы сердце дернулось. Опять.Опять он у меня в комнате. Опять раздетый. Опять будто ничего особенного. Он отвернулся к плите, делая вид, что занят омлетом. — У тебя губа распухла. Холод приложи, пока я законч… — начал он.     Но договорить не успел — Чонгук уже подошёл к нему сзади, лениво, сонно, как будто они в реальности были парой, живущей вместе сто лет.Он положил подбородок Чимину на плечо.Вот просто.Без стеснения.Без мысли.Как дружеский жест.А Чимин чуть не выронил лопатку из рук. — Чонгук… — голос дрогнул совсем чуть-чуть. — Чего? — тот щурился, пытаясь рассмотреть что на плите. — Ооо… это еда?.. — Слезь с меня, — тихо сказал Чимин, едва слышно. Но Чонгук услышал только половину — ту, которая не выглядела серьёзной. Он убрал подбородок…но тут же, как всегда, обнял Чимина за талию, наклоняясь, чтобы заглянуть в сковороду поближе. — Пахнет божественно. Ты как всегда спаситель. Его рука легла на Чимина так легко, как будто она всегда лежала там.Тёплая ладонь.Сильная.Слишком родная.Чимин побледнел — он чувствовал каждое движение этой руки так, будто кожа стала в десять раз чувствительнее.А Чонгук?Чонгук даже не заметил. — Ты опять пил как в себя, — выдохнул Чимин, пытаясь сохранить голос ровным. — Знаю, — Чонгук улыбнулся, прижимая щекой его плечо. — Спасибо, что забрал.    Спасибо, значит.Ни извинений.Просто — привычка.И вот так каждый раз.Чонгук отвернулся, пошёл к столу, по пути лениво потрепав Чимина по затылку — ещё один «невинный» жест, который резанул по нервам сильнее, чем нож по плоти.Чимин глубоко вдохнул, пытаясь не сорваться,не показать,не почувствовать лишнего.Но внутри всё кипело.   «Почему ты так делаешь?Почему каждый раз ведёшь себя так, будто я — твой ? Почему трогаешь меня так, будто имеешь право?Почему прикасаешься… если не чувствуешь того, что чувствую я?»    Он поставил тарелку перед Чонгуком, который уже сидел, взъерошенный, счастливый, совершенно беззаботный. — Ты лучший, Пак, — сказал он, принимая вилку. — Клянусь, если бы не ты, я бы давно сдох. Эти слова должны были быть тёплыми.Но прозвучали как приговор. Если бы не ты — я бы сдох. А значит…значит, останься.Будь.Тащи.Спасай.Снова.И снова.И снова.Чимин улыбнулся. Та улыбка, которой он годами скрывал свои раны. — Рад помочь, — сказал он тихо. И в этот момент он впервые подумал: «Если я это не остановлю… оно меня убьёт. Не злостью. Не кулаками. Просто своей привычкой.» Но вслух он этого не сказал.Он просто сел напротив, наблюдая, как Чонгук ест, и чувствовал, что с каждым таким утромон тонет всё глубже.

«ЧТО ВИДЯТ ДРУГИЕ НО НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ ТЫ»

    Чонгук, накинув худи и даже не удосужившись застегнуть молнию, пошёл умываться. Пара минут — и его не стало в комнате.Остался только запах его кожи и беспорядка, который он оставлял везде, где появлялся.Чимин сел на стул, вцепившись пальцами в край стола.Тишина была тяжёлой.Но продлилась она недолго — дверь резко хлопнула, и в комнату без стука вошёл Тэхён. Блондин с усталым взглядом и вечными кругами под глазами — как будто ночами он переживал за весь мир сразу. — Ну? — спросил он, даже не здороваясь. — Опять у тебя ночевал? Чимин закатил глаза. — Не начинай. — О, я еще не начинал даже, — Тэхён подошёл ближе, скрестив руки. — Я просто хочу знать, в каком месте тебя нужно ударить, чтобы ты понял: он тебя использует. Чимин сжал челюсть. — Он не использует. — Да? — Тэхён наклонился над ним. — А то, что он звонит тебе каждый раз, когда нажирается? Это что, дружба? Или удобство? Чимин отвернулся. — Он просто… у него никого нет. — Потому что он всех разгоняет к чертям, — фыркнул Тэхён. — И делает тебя единственный, кто остаётся. Эти слова ударили.Прямо в точку.Прямо в рану, которую Чимин ещё не признал. — Ты злишься не на него, а на себя, — тихо добавил Тэхён. — Потому что ты знаешь, что сам себя в это втянул. Чимин хотел что-то ответить, но дверь снова открылась.Теперь зашёл Юнги — в чёрном, с хмурым лицом, как будто его разбудили посреди ночи. — Где этот идиот? — спросил он вместо приветствия. — В душе, — сухо ответил Чимин. — Прекрасно, — проворчал Юнги. — Скажи ему, что если он ещё раз полезет к чьей-то девушке, я лично выбью из него все идеи. Тэхён прыснул. — Начинай, бро. У тебя уйдёт примерно… вся жизнь? — У меня уйдёт минута, — отрезал Юнги, потом посмотрел на Чимина. — Он опять заставил тебя тащить его по дождю? Чимин тихо кивнул.Юнги выдохнул — грубо, раздражённо, но не на Чимина. — Он сволочь, знаешь? Но не злая. Просто тупая. Чимин невольно улыбнулся слабо.Тэхён же наоборот — рассвирепел. — Это не тупость. Это эгоизм. Он привык, что Чимин всё за него делает. Он привык, что его спасают. Он привык, что ему всё прощают! Юнги приподнял бровь. — А кто его этому научил? — Сам, — огрызнулся Тэхён. — И Чимин тоже, — тихо сказал Юнги. Юнги подошёл ближе и сел на край стола. — Слушай, — сказал он намного мягче. — Я не хочу обидеть тебя и твои чувства. Но Чонгук действительно не понимает, что творит. Он не видит, что причиняет боль.Потому что… — он ткнул пальцем в грудь Чимина, — ты не показываешь, что тебе больно. Слова повисли в воздухе.Тэхён опустился рядом с ним и ткнул в другую сторону. — Чим, мы оба тебя любим. И мы оба видим, как ты тонешь.И если ты думаешь, что это «пройдёт» — нет. Это либо сломает тебя,либо взорвётся так, что погребёт вас обоих. Чимин провёл ладонью по лицу. — Я не знаю, как… остановить. Юнги фыркнул. — Очень просто. Перестать быть его сиделкой. А Тэхён добавил: — И перестать любить его так, будто он воздух. Чимин хотел ответить — но в этот момент вышел Чонгук, вытирая мокрые волосы полотенцем, и, увидев троих, улыбнулся широко, по-детски. — Ооо, утро семейка! — Пошёл ты, — бросил Юнги. — Пошёл дважды, — добавил Тэхён. Чонгук рассмеялся…и, как ни в чём не бывало, подошёл к Чимину, хлопнув его по плечу, будто ничего не было.И ровно в этот моментЮнги и Тэхён обменялись взглядом.Взглядом людей, которые понимают:если никто не вмешается…это закончится катастрофой.

«СЛОВА, КОТОРЫЕ СЛЫШУТ ВСЕ, КРОМЕ ТОГО, КТО ИХ ПРОИЗНЁС»

    Бар был шумным, перегретым и пропитанным запахом алкоголя.Музыка била по вискам, но им было хорошо — впервые за долгое время все четверо сидели за одним столом.Юнги потягивал виски, как будто это просто вода.Тэхён ел орешки и косился на Чонгука каждый раз, когда тот подносил к губам новый стакан.А вот Чимин… Чимин сидел ровно, сдержанно, будто готовый в любой момент схватить и увести домой. — Чим, расслабься, — рассмеялся Юнги, хлопнув его по плечу. — Если он упадёт — я подниму. — Ты его поднимешь только если он упадёт на тебя, — буркнул Тэхён. — А так он падает только на Чимина. Чонгук рассмеялся — громко, искренне, чуть хрипло. — Ну а куда ещё падать? Он же мягкий! Тэхён закатил глаза.Чимин попытался улыбнуться.Юнги вздохнул, уже предчувствуя беду.Прошёл час.Чонгук пил — слишком быстро.Слишком много.Слишком.Он начал закидывать голову назад, смеяться громче обычного, хлопать Чимина по плечу так, что у того уже болело место удара.А потом подошёл момент, когда Чимин — уже привычно, уже автоматически — наклонился и сказал тихо: — Чонгук, хватит. Ты перебрал. Поехали домой. Обычная фраза.Та, которую он говорил сотни раз.Но именно в этот вечер…что-то сломалось.Чонгук резко отодвинул руку, отшатнувшись так, будто Чимин его ударил. — Да задолбал ты! — выкрикнул он, настолько громко, что за столиком рядом обернулись. Чимин замер.Как будто по позвоночнику прошёл ток. — Чонгук… что ты… — Хватит меня опекать! — не дал он договорить. — Ты как мамка!Каждый раз одно и то же: «не пей», «остановись», «поехали домой»! Юнги поставил стакан.Тэхён перестал жевать.Оба смотрели на Чонгука с выражением: «ты реально это сказал?» Но Чонгук был в хламину пьян — а пьяные говорят что взбредет в больную , пьяную голову. — Ты вообще когда свою жизнь начнёшь жить? — продолжал он, размахивая руками. — Или ты так и будешь бегать за мной хвостиком?!Чонгук-то!Чонгук-это! Паинька ты, блин… пиявка, не отлипнешь никак! Слово «пиявка» прозвучало особенно отчётливо.Тэхён подался вперёд, готовый вскакивать.Юнги побледнел, как будто его ударили.А у Чимина…у Чимина на секунду выключились глаза.Будто связь с реальностью оборвалась.Будто он получил удар по самому больному месту в сердце.Он смотрел на Чонгука,на его раскрасневшееся лицо,на кривую пьяную улыбку…и пытался понять, в какой момент забота превратилась в обвинение. — Я… — начал он тихо. — Я просто хотел… — Да ничего ты не хотел! — выдохнул Чонгук. — Ты просто не можешь без меня!Вот и всё!Ты зависимый! Ты…ты… чересчур… И тут Юнги резко встал.Стул клацнул так громко, что половина бара обернулась. — Чонгук, заткнись, — сказал он тем тихим, ледяным голосом.Но было поздно.Слова уже вылетели.Чонгук открыл рот, будто хотел ещё что-то добавить,но в этот моментЧимин поднялся со своего места.Медленно.Спокойно.Слишком спокойно.Его лицо было безэмоциональным.Таким что это испугало Тэхёна. — Я пойду, — сказал он ровно. — Чим… — позвал Тэхён. — Не надо. Он улыбнулся.Так, как улыбаются люди, которые только что упали в пропасть. — Всё нормально. Я правда… нормально. Он развернулся и вышел из бара, не оглядываясь.А за столом повисла тишина.Тяжёлая.Вязкая.Юнги схватил Чонгука за воротник и резко встряхнул. — Ты дегенерат, — сказал он тихо. — Ты даже не понимаешь… что ты сейчас сделал. А Чонгук…Чонгук смотрел на дверь, через которую ушёл Чимин,и не понимал.Совсем не понимал.Потому что был пьян.Потому что был глуп.Потому что считал, что Чимин всегда вернётся.

«КОГДА СВЕТ В ГЛАЗАХ ГАСНЕТ»

Ночной воздух ударил в лицо холодом, но Чимин почти не чувствовал.Он шёл быстро, почти механически, не разбирая дороги.В ушах звенели слова, которые он не должен был услышать.Которые никто не заслуживал услышать от человека, которого любил. Пиявка. Отлипни. Как мамка. Живи своей жизнью. Каждое слово — как шаг по стеклу.Даже дыхание давалось с трудом.Он остановился только тогда, когда почувствовал, как мир вокруг становится неровным,расплывающимся, тяжёлым.Не потому что хотел остановиться.А потому что дальше — просто не мог.Дверь бара хлопнула позади, и вскоре чьи-то быстрые шаги настигли его. — Чим! — Чимин, стой! Тэхён и Юнги догнали его уже у дороги.Оба запыхавшиеся, оба напряжённые, оба потрясённые тем, что произошло. — Эй, малыш, — Тэхён осторожно тронул его за локоть, — послушай… он просто пьяный идиот. Он не имел в виду… Чимин медленно обернулся.И Тэхён оборвал фразу.Юнги — тот, кто всегда держался спокойно — тоже замер.Потому что перед ними стоял Чимин, которого они не знали.Глаза Чимина…тот янтарный свет, та мягкая теплота, то тихое обожание, которое всегда дрожало в них при одном только взгляде на Чонгука —всё исчезло.Они были пустыми.Чересчур тихими.Чересчур спокойными.Мертвыми. — Чим… — осторожно позвал Юнги. — Скажи что-нибудь. — А что тут говорить? — спокойно, даже слишком спокойно произнёс он. Тэхён сглотнул.Этот тон… не был похож на голос человека, который переживает.Это был голос человека, который перестал чувствовать. — Он… — начал Тэхён, запинаясь, — он же не специально… правда не специально… — Я знаю, — кивнул Чимин. И это «знаю» было самым страшным.Потому что оно не несло ни злости.Ни обиды.Ни попытки оправдать.Только пустоту. — Он пьяный, — сказал Юнги, шагнув ближе. — Он говорит ерунду. Это не то, как он к тебе относится. — Я знаю, — повторил Чимин. — Он просто сказал что думал. Без фильтра. Тэхён вскрикнул: — Эй, ты так не думай! Это чушь! Ты не… — Пиявка? — перебил Чимин ровным голосом. — Он так не… — Опекающая мамка? — Чимин, хватит… — Человек, который не живёт своей жизнью? Он поднял взгляд.И этим взглядом обоих друзей будто ударило током.Не потому что он был злым.И не потому что был грустным.Он был безразличным.Как будто Чимин смотрел сквозь них. — Он просто сказал то, о чем давно думал, — тихо, спокойно проговорил Чимин. — А я… я просто наконец услышал. Тэхён попытался взять его за руки, но Чимин аккуратно отстранился.Не резко.Просто… мягко.Как будто физический контакт больше не был возможным. — Чим… пожалуйста… — прошептал Тэхён. — Не делай так. Не отключайся. — А что мне ещё делать? — спросил он, чуть наклонив голову. — Кричать? Плакать? Прощать? Бежать за ним снова? Его голос не дрогнул.Ни разу.Юнги встревоженно шагнул ближе. — Мы понимаем, что тебе больно. Но не делай вид, что тебе всё равно. Это страшнее. — Мне не всё равно, — ответил Чимин. — Но я больше не хочу… чувствовать то, что чувствовал раньше. — Он для тебя важен, — сказал Юнги. — Был, — поправил Чимин. Двое друзей замерли.Тэхён выдохнул: — Чим… ты не такой. Это всё эмоции… — Эмоции? А их больше нет, — ровно сказал Чимин. И он улыбнулся. — Все , — сказал он. — Мне надо домой. И пошёл вперёд.Юнги и Тэхён переглянулись — испуганные.Потому что впервые за всё время они увидели не «влюблённого Чимина»,не «лучшего друга Чонгука»,не «опору».Они увидели человека,в котором погас свет.И знали:если Чонгук не поймёт, что сделал —он потеряет Чимина навсегда.