Её глаза блестят, как бриллианты.

Сознание вернулось к Чипу сквозь слои боли, тошноты и оглушительного шума. Его голова раскалывалась, а тело пронзала ноющая ломота. Он был жёстко привязан к длинному шесту, напоминающей вертел, его фирменная шляпа и кожаная куртка исчезли. Любая попытка пошевелиться лишь туже затягивала путы. Когда туман в глазах рассеялся, он увидел их. Десятки кошек-аборигенов с меховыми узлами и ритуальными узорами на шкуре, которые с безразличным любопытством пялились на него. Его взгляд скользнул по деревне — примитивные хижины, тотемы, кострище. И рядом, в таких же незавидных положениях, он увидел одежду своих друзей и банды Толстопуза. Поймали всех. Чип, стиснув зубы, попытался завязать контакт. Сначала спокойно, потом настойчивее. Бесполезно. Дикари не реагировали на его слова, будто он был просто фоновым шумом. Вскоре это вывело его из себя. —Эй! Вы меня слышите? — он крикнул, и его голос сорвался. Один из котов лениво повернул к нему голову, зевнул и снова отвернулся. Когда Чип в отчаянии попытался перегрызть верёвку, несколько воинов мгновенно насторожились и рычанием заставили его прекратить. Вскоре шест с привязанным Чипом подняли и понесли куда-то. Бурундук, сохраняя остатки самообладания, впитывал каждую деталь, хотя холодок страха уже подбирался к его сердцу. Его внесли в центр деревни, на просторную площадь. И тут он его увидел. Золото! Тот самый клад, ради которого Толстопуз затеял эту авантюру! Монеты и украшения были грудно навалены у подножия большого камня. Вокруг костры, дикари начали ритмичный, заунывный танец, напевая горловую песню. Чип, прищурившись против дыма и солнца, всмотрелся в дальний конец площади. Там возвышалось нечто вроде трона из камня и веток. Рядом стоял тощий дымчатый кот а на самом троне, застыв в неестественной позе, восседала фигура, увешанная бусами, перьями и размалёванная ритуальными узорами. И под всем этим макияжем и мишурой угадывались... — МЕППС?! — имя вырвалось у Чипа громче, чем он планировал. На троне дёрнулось ухо. Рыжий кот, пытавшийся сохранять царственную невозмутимость, невольно повернул голову в сторону пленника. Меппс резко вскочил на ноги, и мгновенно в деревне воцарилась гробовая тишина. Все взгляды племени устремились на своего нового, нервного «бога». Он пытался изобразить невозмутимость, но его уши дёргались, а голос срывался и путался. Дымчатый кот, стоявший у трона, с невозмутимым видом поправил воображаемые очки — старая привычка, которую не смогли стереть даже годы жизни среди дикарей. —Ты делаешь только хуже, — тихо, но чётко прошипел он, и Меппс вздрогнул, будто его хлестнули. —Я... Что мне делать? — отчаянно прошептал рыжий кот, его глаза метались. —То, что делал до этого, — так же спокойно ответил дымчатый кот. — Играй свою роль. Собрав всю свою волю, Меппс выпрямился во весь рост, прикрыл глаза с видом вселенской усталости и медленно подошёл к Чипу. Он смотрел на бурундука с показным, отстранённым любопытством, будто видел такое существо впервые. Чип, в свою очередь, забрасывал его тихими, яростными вопросами: —Меппс, что происходит? Что они с тобой сделали? Где остальные? Уши Меппса дёргались от каждого слова, но лицо оставалось каменным. Дымчатый кот приблизился, соблюдая почтительную дистанцию. —Переводи, — распорядился Меппс, и тот кивнул. Затем Меппс обернулся к племени, раскинув лапы в театральном жесте. —Мой народ! — его голос, усиленный напряжением, прозвучал громко и неестественно. — Это создание... и другие, подобные ему... держали меня в плену! Они сковали мою божественную сущность, не позволяя мне вернуться к вам! — Дымчатый кот тут же перевёл его слова на гортанный язык племени. — Его, как и остальных пленников, следует заключить в священный овраг! И лишь когда я окончательно освобожусь от оков этого мира, мы решим их судьбу! Пока шёл перевод, Меппс сделал шаг вперёд, якобы для лучшего обозрения пленника, и наклонился так, что лишь Чип услышал его сдавленный, отчаянный шёпот: —Дейл жив. Все живы. Умоляю, Чип, вызволяй нас отсюда... — Что?! — Чип ахнул, но не успел ничего сказать. В этот момент воины подхватили шест, на котором он был привязан, и понесли прочь, к обрыву на окраине деревни. —Меппс! — крикнул Чип, пытаясь вывернуться. — Меппс! Что это значит?! МЕЕЕЕПППСС!!! Его крик терялся в ритмичном горловом пении племени, празднующего возвращение своего «бога». Пропасть. Бездонная, сырая, уходящая в непроглядную тьму, откуда не доносилось ни звука. Казалось, дна здесь не существовало в принципе. Именно в этом ледяном подвешенном состоянии и находились все пленники. Каждый был заперт в отдельной клетке, сплетённой из упругих лиан — идеально подогнанной по росту и телосложению своего несчастного обитателя. Эти сферы, словно гроздья гибельных плодов, болтались на длинных побегах, раскачиваясь от малейшего движения. Со стороны Спасателей доносился приглушённый, но деловой гул: Чип, Гайка Рокфор и Дейл обсуждали варианты побега, оценивая прочность прутьев и ища слабые места. Они ещё не сдавались. Банда Толстопуза, напротив, пребывала в гнетущем молчании, пока его не нарушила Ангел. Её голос, спокойный и почти ленивый, прозвучал особенно громко в звенящей тишине пропасти. — Ну, парни... Что на последок скажете? Подведём итоги? — Я... я хочу конфету, — жалобно проныл Крот, бессмысленно уставившись в пустоту. — Да ты издеваешься что ли?! — взорвался Бородавка, его ярость, не находя выхода, обрушилась на ближайшую жертву. — О чём ты вообще думаешь, кретин?! — Это просто кошмар! — голос Толстопуза сорвался на визгливый шёпот, полный неподдельного ужаса. — Я не только не получил сокровища, но и угодил в эту... эту клетку для зверей! — По крайней мере... — Ангел лениво перевела взгляд на своего босса, — сожрут первым того, кто толще всех. — Она многозначительно ткнула пальцем в сторону Толстопуза. — А я, пожалуй, ещё поживу. Её циничное замечание повисло в воздухе, подчеркнув всю абсурдность и безнадёжность их положения. Слова Ангел стали последней каплей. Всё притворное спокойствие Толстопуза испарилось, сменясь первобытной яростью. — Ты... мелкая дрянь! — его голос загремел, сотрясая хлипкие клетки. — Да я из тебя шубу сделаю, если выберусь отсюда! Ты у меня ещё попляшешь! — Надо было это сделать ещё с самого начала, босс, — язвительно вставил Бородавка, с наслаждением наблюдая за разборкой. — Я всегда знал, что от этой дворняги одни проблемы. — Да ну? — Ангел оскалилась, её хвост вытянулся в струнку. — Это не я тащила всех в Южную Америку! Не я гонялась за бесполезными побрякушками! Не я... — Бесполезными?! — Толстопуз в ярости вцепился в прутья клетки. — Это ты бесполезная! А ещё... эта твоя выходка! Ты ползала на четвереньках и вела себя, как... как какая-то собака! — И что в этом такого? — холодно парировала Ангел. — Я НЕНАВИЖУ СОБАК!!! — Отлично, — её голос стал тихим и острым, как лезвие. — Значит, теперь ты будешь ненавидеть меня. На этом разговор окончен. В наступившей тишине было слышно, как где-то внизу капает вода. Толстопуз, отдышавшись, не находил слов. Его главный козырь — власть — оказался бесполезен в подвешенной над пропастью клетке. И тут тишину нарушил спокойный, немного ностальгический голос из соседней клетки: —Знаете, это мне напомнило один случай из молодости. Я тогда застрял в зыбучих песках со своим заклятым соперником. Пришлось на время забыть о вражде, чтобы выбраться. И знаете? У нас получилось. Это говорил тот самый упитанный мышонок с пышными рыжими усами и такой же шевелюрой. Любопытство кошки взяло вверх и Ангел, устремила свой взгляд на него. Она внимательно изучала не только крупную мышь, но и всю команду. Два бурундука — с одним из них она была уже знакома. Блестящая мушка. И мышка-механик, которая, несмотря на шерсть, инстинктивно прикрывалась лапками, чувствуя себя уязвимой без своего привычного комбинезона. — Ангел, — первая нарушила неловкое молчание белая кошка, чувствуя абсурдность знакомства в подобной ситуации. — Приятно познакомиться. — Я — Рокфор, — отозвался упитанный мышонок, с лёгкостью принимая новые обстоятельства. — А это мой верный друг и спутник, Вжик. Муха, заточённая в крошечной клетке-фонарике, весело помахала лапкой и издала свой фирменный скрипучий звук: «Вжи-и-ик!», что, вероятно, означало приветствие. — Я не буду даже пытаться разговаривать с теми, кто пытался убить моего друга, — холодно заявил Чип, демонстративно поворачиваясь к Ангел спиной. Его поза была непреклонной. — А я — Дейл! — беззаботно представился второй бурундук, словно они встретились на вечеринке. Чип тут же метнул на него убийственный взгляд, полный немого вопроса: «Ты что, совсем дурак?» — А это — Гайка, — Рокки кивнул в сторону соседней клетки. Мышка-механик, казалось, готова была сквозь землю провалиться. Её уши были прижаты, а всё тело съёжилось в тщетной попытке стать невидимкой. —Пожалуйста... не смотрите на меня, — пискнула она, закрываясь лапками. — Ох, расслабься, Гайка, — попыталась её успокоить Ангел. — Я всё равно под твоей шерстью ничего не разгляжу. Но это не помогло. Для Гайки, привыкшей к своему практичному комбинезону, быть настолько уязвимой перед чужим взглядом было пыткой. Ангел, как и остальные, тоже остались без своей одежды, но в отличие от механика, ей было абсолютно всё равно. Улица, на которой она выросла, приучила её не стесняться своей шерсти. — Интересно, из чего это сплетено? — Чип, не теряя присутствия духа, водил лапой по упругим прутьям, пытаясь определить материал на ощупь. — Не похоже ни на дерево, ни на лианы... Ангел, хмыкнув, последовала его примеру. Она не только ощупала клетку, но и понюхала её, а затем осторожно попробовала на зуб. —Не знаю... Не могу понять, — пробормотала она, отстраняясь. — На вкус... нейтрально. Но прочное. — У меня есть догадки, — мрачно вступил в разговор Рокфор, и его пухлое лицо приняло озабоченное выражение. — Но они вам не понравятся. Судя по структуре и... запаху... возможно, это обработанные кости предыдущих «гостей» этих дикарей. Слова мыша повисли в воздухе, наполненным ужасной тишиной. Даже у Ангел, видавшей виды, по спине пробежали мурашки. Но хуже всех пришлось Бородавке. — Ч-что? — его глаза округлились. — Кости? Это... это КОСТИ?! Я... я... Он не смог договорить. Спазмы сжали его горло, и его вырвало прямо сквозь прутья клетки в зияющую пропасть. В данной ситуации его можно было понять, и никто не стал его осуждать. Никто, кроме Толстопуза. — КАКАЯ МЕРЗОСТЬ! — проревел он, с отвращением отшатываясь. — Не можешь держать себя в руках, как цивилизованное существо?! — Я хочу домой! — завопил Крот, и его тихий плач перешёл в истерику. Это стало последней каплей для и без того взвинченного Толстопуза. В припадке бессильной ярости он раскачал свою клетку, схватился за соседнюю, в которой рыдал Крот, и начал яростно её трясти. — ЗАТКНИСЬ! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПРИДУШУ, ЧЕРТОВ НЫТИК! Клетки заскрипели, угрожающе раскачиваясь над бездной. И пока Толстопуз в ярости тряс клетку с ревущим Кротом, Рокфор, вцепившийся в прутья, понял, что у него появилась идея. Его цепкий взгляд скользнул по земной пропасти, усеянной цепкими корнями и выступами. — Ребята! — внезапно крикнул он, и в его голосе впервые зазвучала надежда. — Этот жирный кошак только что подкинул нам гениальную идею! Не тратя времени на объяснения, упитанный мышонок изо всех сил начал раскачивать свою клетку-сферу, как маятник, целясь в ближайший выступ. Увидев это, Спасатели мгновенно поняли замысел и дружно последовали его примеру. Ангел, наблюдая за ними, лишь на секунду задумалась, а затем, с решительным вздохом, тоже начала раскачиваться. Выбора у неё, по правде говоря, не было. — Эй, идиоты! — крикнула она, уже набрав приличную амплитуду. Её голос прорезал гам. — Ну, вы ждёте письменного приглашения? Или хотите, чтобы эти благочестивые грызуны забрали сокровища первыми? — Мы вообще-то не... — начал было Чип, желая пояснить, что их цель — спасение, а не нажива, но Ангел бросила на него такой красноречивый взгляд, что он тут же осёкся. Она была права — только так можно было заставить банду шевелиться. — ...А, впрочем, ДА! — исправился он, с силой отталкиваясь от воздуха. — Мы не позволим вам присвоить эти исторические ценности! Они по праву принадлежат музею! — Вот именно! — с азартом завопил Дейл, раскачиваясь в унисон с Чипом. Толстопуз, услышав это, мгновенно забыл о Кроте. Его глаза сверкнули знакомой алчностью. Соперничество, даже в такой ситуации, было сильнейшим стимулом. — Чего мы ждёте, кретины?! — проревел он, с силой отталкиваясь от невидимой опоры. Его клетка заскрипела, но поползла вперёд. — Ну-ка, встряхнитесь и делайте то же, что и они! Это сработало. Даже Бородавка, бледный и подавленный, с отвращением начал раскачиваться. Крот, всхлипывая, последовал его примеру. — Раз! — снова крикнул Рокфор, координируя общие усилия. —Два! — подхватили остальные. И под этот импровизированный счёт все клетки, словно гигантские маятники, закачались в унисон, с каждым разом приближаясь к желанному краю пропасти. Это был отчаянный, изматывающий бросок, но в итоге все справились. Даже крошечный Вжик, тяжело дыша от перенапряжения, уцепился за выступ своими маленькими лапками. Рокфор, оказавшись рядом, могучим усилием разогнул прутья его клетки-фонарика. Муха, едва отдышавшись, тут же взмыла в воздух — первый и пока единственный свободный член их безумной коалиции. — Вжик, — Рокфор, запыхавшись, смотрел на друга со смесью надежды и тревоги. — Проверь, нет ли наверху стражи. Мы все на тебя надеемся, дружище. Только, пожалуйста... будь осторожен. Вжик отдал ему скрипящий салют и бесшумно взлетел вверх, устремившись на разведку. Тем временем остальные начали не менее опасный подъём. Кому-то это давалось легче: Бородавка, ящерица от природы, цеплялся за малейшие шероховатости камня и корни своими цепкими лапами. Крот, для которого земля и камень были родной стихией, карабкался с удивительной ловкостью. Если бы не клетка, он мог бы прорыть тоннель и, возможно, помочь остальным. Остальным — Чипу, Дейлу, Гайке и Ангел — приходилось тяжелее, но они справлялись, используя ловкость и силу воли. Ангел, несмотря на своё уличное прошлое, чувствовала, как горят мышцы на лапах. Но тяжелее всех приходилось Рокфору и Толстопузу. Рокки, хоть и был физически силён, чувствовал, как его мускулы предательски дрожат от непривычной нагрузки. А Толстопуз... Толстопуз просто не был создан для скалолазания. Его лапы скользили, дыхание стало тяжёлым и хриплым. Единственное, что не позволяло ему разжать их и сорваться вниз, — леденящий душу расчёт. Если он сорвётся, в лучшем случае ему придётся начинать этот мучительный подъём заново. В худшем — лиана не выдержит, и тогда его ждёт долгое, беззвучное падение в чёрную пасть пропасти. Вжик, тем временем, сумел подлететь к самому верху, к краю обрыва, и заметил единственного охранника, стоявшего к нему спиной. Муха мгновенно сообразила: нужно действовать. Лучшее, что он сейчас мог сделать, — отвлечь. Напоследок Вжик бросил взгляд вниз, в бездну, словно прощаясь с друзьями на всякий случай. Рокфор, заметив это, отчаянно заморгал, пытаясь остановить его взглядом — их план заключался лишь в разведке, а не в геройстве. Но Вжик уже сделал выбор. Он рванул к стражу, лихо приземлился тому на нос и показал язык. Ошеломлённый абориген взревел и попытался прихлопнуть наглеца, но промахнулся. Вжик виртуозно уворачивался от следующих ударов, провоцируя кота на всё более яростные и неосторожные движения. В пылу погони никто не заметил, как они оказались в считанных сантиметрах от пропасти. Для Вжика это не имело значения — он умел летать. А вот кот... Он оступился, бешено замахал лапами, но ухватиться было не за что. С оглушительным криком он рухнул вниз. Тишина. Вжик застыл в воздухе. Он не хотел этого. Он всего лишь отвлекал. Внутри маленькой мухи всё съежилось и оборвалось. Он только что совершил убийство. И теперь не знал, что делать дальше. Падение аборигена в пропасть не осталось незамеченным. Все, будто по команде, замерли на мгновение, и в глазах у каждого — у бандитов, у Спасателей — мелькнуло нечто общее: жалость к незнакомцу, чья жизнь оборвалась так внезапно. — Надеюсь, он ничего не почувствовал... — тихо прошептала Ангел, не останавливая подъёма. — Если я сорвусь и умру... — вдруг выдавил Толстопуз, и было ясно, что эти слова дались ему нелегко. — ...то я обещаю, выберусь из ада и убью вас всех. — И кого ты убьёшь первым? — с неподдельным интересом спросила Ангел. — Тебя! — громко провозгласил Толстопуз, почти рыча. — Ммм, я польщена, — усмехнулась она в ответ. Бородавка недовольно фыркнул. Даже после собственной смерти Толстопуз первым делом возжелал убить её, а не его. Наконец, последние из них выбрались на твердую землю. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и звоном костяных прутьев. Все были на пределе, но позволили себе секунду просто отдышаться. Вжик, всё ещё дрожащий от пережитого, молча подлетел к Рокфору и вцепился в него. Рокфор, не говоря ни слова, крепко обнял муху, всем видом показывая: «Я понимаю. Я с тобой». Никакие слова не были нужны, чтобы разделить тяжесть невольного убийства. Эту трогательную сцену нарушил Дейл, дернув прутья своей клетки. —Надо придумать, как избавиться от этих штук! Мы не сможем тихо передвигаться, гремя, как телега с консервными банками! — Можно просто попробовать вот так, — парировала Ангел. Она ловко встала на четвереньки и, приноровившись, сделала несколько шагов. Клетка послушно покатилась. Она была похожа на хомяка в прогулочном шаре — нелепая и внезапно мобильная. —Видите? Всё гениальное — про... Она не заметила небольшой выступ.Клетка качнулась, перевалилась через край и с грохотом покатилась по склону, унося с собой оглушительный, полный отчаяния крик Ангел. Все застыли в ужасе, уставившись в ту сторону, где она исчезла. Но через несколько секунд снизу донёсся её голос: —Я в порядке! В следующее мгновение Ангел,уже без клетки, легко взбежала на склон. От её темницы остались лишь осколки, разбившиеся при падении. Что ж, аборигены не примчались на крики, а значит, способ работает. Все, кроме Толстопуза, один за другим последовали примеру Ангел. Выступ и впрямь оказался невысоким, и вскоре на земле стояла уже целая группа, потрёпанная, но свободная. Толстопуз оставался в своей клетке, демонстративно отвернувшись. Он скорее был готов провести здесь вечность, чем скатиться, как шарик для пинг-понга. Ангел, тяжело вздохнув, подошла к нему и оперлась о его клетку. —Ну же, босс, неужели вы хотите застрять здесь навсегда? — спросила она, и в её голосе звенела неподдельная усталость от его упрямства. —Только попробуй снова мне указывать! — прошипел Толстопуз, выпуская когти. — Я — воплощение достоинства, а не цирковой акробат! Я... —Ой, да ты просто достал... — Ангел махнула лапой и, не церемонясь, с силой толкнула клетку. Толстопуз не успел даже вскрикнуть от возмущения, как его костяная тюрьма покатилась. Короткий, яростный рёв, грохот о землю — и вот последний пленник оказался на свободе. Правда, ценой его достоинства. Крот и Бородавка поспешили помочь боссу подняться, но Толстопуз грубо оттолкнул их, вставая самостоятельно. С лицом, пылающим от ярости и унижения, он принялся отряхиваться, поправляя сбившиеся полоски на голове и закручивая кончик уса — ритуал, призванный вернуть ему хоть каплю утраченного достоинства. Ангел наблюдала за этим представлением в упор, её обычная насмешливая ухмылка не сходила с лица. —Не благодари, — язвительно бросила она. — Мы потом поговорим, — сквозь зубы процедил Толстопуз, смахивая с плеча последние песчинки. В его голосе звенела сталь, обещающая расплату. Пока одни выясняли отношения, другие действовали. Спасатели, не теряя времени, сгруппировались. Рокфор уже чертил палкой на земле импровизированную карту, а Гайка, покраснев, пыталась прикрыться большим листом, чувствуя себя уязвимой без униформы. Они горячо обсуждали, стоит ли возвращаться за снаряжением и искать свой самолёт. В это же время в стане банды назревал свой бунт. —Мы не можем его бросить! — настаивала Ангел, кивая в сторону деревни. — Там Меппс! —Сокровища не будут ждать, пока ты играешь в героя! — парировал Толстопуз, его глаза горели жадностью. Бородавка и Крот нерешительно переглядывались,разрываясь между верностью боссу и здравым смыслом. Голоса становились всё громче, спор перерастал в перепалку. Союз, скреплённый страхом и необходимостью, трещал по всем швам. В самый разгар жаркого спора Вжик, дежуривший на периферии, отчаянно замахал лапками, призывая к тишине. Его сигнал был ясен: приближается кто-то чужой. Спор мгновенно оборвался. В следующее мгновение все — и Спасатели, и банда — бесшумно растворились в тени деревьев и зарослях, затаив дыхание. К поляне вышел один из аборигенов, еще совсем детеныш. Он с любопытством осмотрел место, а его взгляд упал на осколки костяных клеток. На секунду в его глазах застыло непонимание, сменившееся ужасом. Пленники сбежали! Не раздумывая ни мгновения, котенок развернулся и стремглав бросился бежать в сторону деревни. — Прекрасно, — сквозь зубы прошипел Толстопуз, первым нарушив гнетущую тишину. — Теперь за нами устроят настоящую облаву. —Значит, надо этим воспользоваться, — парировала Ангел, её ум уже работал над новой тактикой. — Они будут прочесывать джунгли, и последнее место, которое станут тщательно проверять, — это их собственная деревня. Идеальный момент, чтобы найти и Меппса, одежду и сокровища. Тем временем в деревне готовились к главному ритуалу. Костёр пылал неестественно ярко, отбрасывая дикие тени на лица аборигенов, выкрикивающих хриплые песнопения. Воздух гудел от жары и общего исступления. Меппса, тщетно пытавшегося выскользнуть из хватки стражей, с новой силой потащили к огню. Его шерсть уже пахла гарью. Дымчатый кот, его единственный союзник, смотрел на это с привычным ужасом. Он уже много раз видел эту церемонию и давно потерял надежду что-либо изменить. И в этот самый момент к толпе, задыхаясь, примчался котёнок-часовой. Его отчаянные крики о побеге пленников прорезали гул голосов. Искра, которую дымчатый кот считал давно угасшей, вдруг вспыхнула в его груди. Это был шанс! Аборигены в нерешительности замерли, уставившись на своего «бога», привязанного к жертвенной палке. — Ну, чего встали?! — рявкнул Меппс, мгновенно сориентировавшись и используя свой «божественный» статус. — Вперёд! Поймайте их! Дымчатый кот тут же перевёл его приказ. Иллюзия была сохранена. Ревущей толпой воины ринулись в джунгли, оставив деревню почти пустой и даровав Меппсу бесценную передышку. Когда последний воин скрылся в зарослях, дымчатый кот метнулся к костру и быстрыми движениями принялся развязывать веревки, державшие Меппса. —Ох, спасибо, — просипел рыжий, с облегчением скатываясь на землю и откашливаясь от едкого дыма. —Бежим. Сейчас же, — коротко бросил дымчатый кот, его глаза лихорадочно блестели. Меппс кивнул: спорить было бессмысленно. Тем временем, бесшумно продвигаясь от тени к тени, Спасатели и банда Толстопуза достигли окраины деревни. Она была пуста, что их обрадовало. Гайка сорвалась с места первой, подбегая к куче одежды, сжав в руках свой комбинезон словно самое дорогое сокровище. Остальные, не сговариваясь, последовали её примеру, жадно натягивая привычные вещи, возвращавшие им ощущение самих себя. И тут Спасатели увидели его. Их самолёт. Вернее, то, что от него осталось. Крылья были переломаны, обшивка искорёжена, а кабина представляла собой груду щепок и смятых приборов. Починить это было невозможно. Для Гайки мир замер. Она медленно подошла и провела лапой по обломку, на котором угадывался след их эмблемы. В этих обломках лежали не просто запчасти — лежали последние материальные воспоминания о самолёте её отца, Гиго. — Гайка... Мне так жаль, — тихо сказал Чип, подходя и кладя ей руку на плечо. —Всё... Всё хорошо, Чип, — её голос дрогнул, но она выпрямила спину. — Всё хорошо. Выберемся отсюда как-нибудь иначе. Я что-нибудь придумаю. —Мы что-нибудь придумаем, — твёрдо поправил Рокфор, подходя вместе с Дейлом и Вжиком. Они обняли её, замкнув круг поддержки и без слов говоря, что она не одна. Ангел, уже натянув свою одежду, наблюдала за этой сценой украдкой. Что-то внутри неё, обычно такое спокойное и холодное, сжалось и болезненно ёкнуло. Её взгляд скользнул на Толстопуза, которому Бородавка и Крот почтительно подавали фиолетовый пиджак, поправляя складки. Такое у них не просто не было — такого, вероятно, никогда и не будет. И на мгновение её безразличную душу пронзила острая, чуждая нотка зависти. Внезапно из-за кустов высыпали аборигены. Их было не так много, но в их глазах горела решимость, а в лапах сжимались смертоносные копья. Было ясно — на этот раз пленных брать не станут. Выбора не оставалось. —Бежим! — крикнул кто-то, и группа мгновенно разделилась. Спасатели рванули в одну сторону, банда Толстопуза — в другую. Вооруженные коты, недолго думая, тоже разделились и бросились в погоню. Банда мчалась, не разбирая дороги, запыхавшиеся, с сердцами, стучащими в такт бегу. Толстопуз, тяжелый и неповоротливый, сразу начал отставать. Бородавка и Крот, не сговариваясь, подхватили его под мышки, пытаясь спасти своего босса от неминуемой расправы. Ангел, действуя на инстинктах, спасала в первую очередь себя и ничем не помогала остальным. Но удача отвернулась от неё — на полном ходу она подвернула лапу и с болезненным хрустом кубарем покатилась по земле. Попытка встать обернулась пронзительной болью, заставившей её вскрикнуть. Лапа была сломана. — Стоять! — неожиданно рявкнул Толстопуз, заставляя Бородавку и Крота замедлиться. К всеобщему шоку, он сам подбежал к свалившейся Ангел, грубо подхватил её на руки и, кряхтя, рванул прочь. — Бежим, болваны! Ангел, прижатая к его бархатному жилету, не могла поверить в происходящее. Боль смешалась с шоком. —Зачем? — выдохнула она, не в силах найти другого слова. — Да, зачем, босс? — присоединился запыхавшийся Бородавка, в чьих глазах читалось не меньшее недоумение. — Этикет не позволяет бросать даму в беде, — отрезал Толстопуз, и его голос был тяжёл от напряжения. Была ли это правда, циничная ложь или удобный предлог — оставалось загадкой. Но ясно стало одно: Ангел жестоко ошиблась насчёт Толстопуза. Возможно, он был не настолько ужасен, как она о нём думала. Они бежали, почти теряя последние силы, когда из зарослей перед ними возник дымчатый кот. Он был один. —Прошу прощения! — задыхаясь, выпалил незнакомец, пытаясь бежать рядом с ними. — Мистер Кренгель! Учёный... Я застрял здесь, среди этих дикарей, больше пяти лет... — Эй, я тебя помню! — крикнула Ангел с рук Толстопуза, указывая на него свободной лапой. — Ты переводил для Меппса! Где он?! —Я... я его оставил. Мне жаль. — Что?! — Толстопуз резко обернулся к нему на бегу, и в его глазах вспыхнула ярость. Его приспешник, его собственность, была брошена на произвол судьбы. —У меня... не было выбора! — попытался оправдаться Кренгель. — У нас тоже, — прорычал Толстопуз ледяным тоном. Следуя лишь холодному расчёту и инстинкту выживания, Толстопуз с силой толкнул учёного в сторону. Тот не удержался на ногах и, споткнувшись, покатился по склону прямиком под ноги преследующих их воинов. Дикари не стали церемониться. Даже не замедляя бега, они подняли копья и с одного удара пронзили тело мистера Кренгеля. Учёный тут же погиб, став жертвой, которая на несколько драгоценных секунд задержала погоню. Ангел не могла отвести взгляд от Толстопуза. Он совершил это так хладнокровно... Чтобы спасти их? Или потому, что этот учёный косвенно был виновен в потере его «собственности»? Этот вопрос, похоже, навсегда останется без ответа. Впереди, сквозь частую листву, наконец показалась грунтовая дорога, ведущая к подножию пирамиды. До цивилизованного мира — рукой подать. Запыхавшиеся, они остановились, чтобы хоть глотнуть воздуха. И в этот момент Ангел, прищурившись, увидела нечто в кустах. — Меппс?! Рыжий приспешник, путаясь в лапах, мчался на четвереньках. В его выпученных глазах застыл чистый, животный ужас, а по пятам за ним неотступно следовали тени дикарей. — Бежим! — проревел Толстопуз, и это уже не было приказом, а криком инстинкта. Они рванули вперёд, к линии, отделявшей дикие джунгли от мира людей. И в тот миг, когда они переступили невидимую границу, погоня прекратилась. Аборигены замерли на опушке, словно наткнувшись на стеклянную стену. Их копья больше не летели вдогонку, они лишь яростно размахивали лапами, выкрикивая что-то хриплое и полное ненависти. Они были на свободе. Что ж, спустя некоторое время, Толстопуз со своей бандой находился в трюме корабля, взявшего курс домой. Приключение вытянуло из всех силы; царила гнетущая усталость, и некоторые уже спали — например, Крот. Бородавка, несмотря на изнеможение, вёл с Толстопузом ровный, но настойчивый разговор, граничащий со спором. Толстопуз, хоть и валился с ног, всё же поддерживал беседу. Ангел, возможно, придушила бы Бородавку за такие речи, но и она уже спала. — Босс, я просто не понимаю, зачем она вам. Она ставит вас на место, ведёт себя высокомерно, демонстрирует характер, она даже не помогла вам при побеге, а ещё она... —Ты закончил? — лениво перебил его Толстопуз, зевнув и потирая кончик уса. —Но, босс... —Ты видишь в ней лишь соперника, Бородавка. А я вижу... Он перевёл взгляд на спящую Ангел с перебинтованной лапой. В этот момент она казалась удивительно... беззащитной. И оттого — прекрасной. — ...А я вижу самый ценный трофей, который не так просто завоевать. Но рано или поздно... она будет моей. Толстопуз даже не пытался скрыть свои чувства. Бородавка смотрел на него с откровенным непониманием. —Но она же уличная отребина, босс. —Твой ограниченный ум не способен разглядеть её истинную ценность, Бородавка. А теперь будь добр, я хочу отдохнуть. На этом дискуссия была исчерпана. Бородавка, так ничего и не поняв, отошёл в сторону. В этот момент к Толстопузу подкрался Меппс, протягивая ему какую-то безделушку. —Кое-что мне всё-таки удалось стащить. На его ладони лежал небольшой, но идеально огранённый бриллиант, игравший в тусклом свете тусклыми искрами. Толстопуз потрепал Меппса по голове, пробормотав что-то одобрительное, и принялся разглядывать камень. Но он смотрел не только на него. Он поднял бриллиант так, чтобы в его гранях отражалась спящая Ангел. Она была точь-в-точь как этот камень — прекрасная, но твёрдая, способная резать стекло, если найти к ней правильный подход. И он непременно найдёт его.