Продолжение Часодеев. Книга 1

Василиса решила войти к нему через дверь, а не через окно, как обычно. Он не удивился. Где-то в глубине души он ждал ее, но надеяться в открытую не мог. У него вообще были смешанные чувства и он, скорее, не ощущал себя никак. Какая-то пустота была внутри него. Не усталость, а именно пустота. Он весь день после их утреннего разговора действовал по наитию, не задумываясь, что происходит и что нужно делать. И сейчас он встретил Василису так, будто они расстались 10 минут назад и, вообще, между ними не было событий всей этой недели и, особенно, вчерашнего вечера в Драголисе. Она показала глазами на кровать, спрашивая, можно ли ей сесть. Он тут же поправил покрывало и убрал разбросанные вещи, освобождая ей место. Она села полубоком на кровать, а он так и остался стоять посреди комнаты. — Сядь, — тихо попросила она, указывая напротив себя на кровати. Он послушно подошел и сел полубоком к ней. Василиса долго смотрела на него. Она не улыбалась и, вообще, не выражала никаких эмоций. Ей нужно было видеть его сейчас, чтобы понимать, какой он теперь. Она положила свою руку ему на щеку и начала слегка поглаживать. Он повернул голову и прикоснулся губами к ее ладони. Она мотнула головой, показывая, что не следует этого делать. Он замер. Она взяла его руку в свою и положила на свою щеку. Он не шевелился. Тогда она начала снова гладить его по щеке, и он ответил тем же, поглаживая ее. Через какое-то время у нее из глаз покатились слезы. — Василечек, — зашептал он, но она, снова мотнув головой, закрыла глаза и начала целовать его руку. Он не тревожил ее, потому что понял, что любое его движение и слово сейчас может спугнуть ее. Он замер в ожидании. Она взяла его ладонь двумя руками и продолжала целовать, водя ею по своему лицу. Затем она опустила ее себе на колени, открыла глаза и сказала: — Ты очень напугал меня. И тогда, неделю назад, и особенно вчера, — она помолчала и продолжила. — Сейчас я очень хочу целовать и обнимать тебя, но я боюсь тебя. Он высвободил свою руку и закрыл свое лицо ладонями. Резко выдохнув, он произнес: — Я не знаю, что мне теперь делать. Я даже прощения у тебя попросить не могу. — Ты не виноват, — серьезно сказала она, убирая его руки и открывая ему лицо. Он посмотрел на нее тяжелым взглядом и сразу же отвернулся. Они сидели молча и не смотрели друг на друга. Когда через несколько минут он снова повернулся к ней, то она поняла, что его взгляд изменился. В нем было уважение. Он взял ее руки в свои и снова начал целовать. Она не убирала их, но и не отвечала на его поцелуи. Через какое-то время он остановился, отвернулся и стал смотреть в окно, не выпуская ее руки. Она потянулась к нему, и он обнял ее. Так они и сидели, обнявшись, и смотрели в окно около часа. — Я пойду, — тихо сказала она, выпрямляясь и мягко высвобождаясь из его объятий. — Хорошо, — просто ответил он и проводил ее до комнаты. Они стали жить обычной жизнью, как и до ссоры. Встречаясь на завтраке, провожая друг друга на занятия и по делам, ужиная вместе, и обсуждая текущие заботы. Он встречал ее после работы в школе гимнастики, помогал с уборкой. Они стали гулять по вечерам по Эфларе, когда позволяло время и погода. Он целовал ее при встрече и на прощание. Сначала она подставляла щеку, затем позволила прикоснуться к своим губам. Он действовал очень осторожно, боясь спугнуть ее. Секса у них не было. * * * — Похоже, помирились? — спросила-уточнила Черная Королева при разговоре с сыном в конце марта. За окном во всю бушевала весна. — Вот уж не знаю, — откликнулся тот. — Она стала совсем другой. А он как будто застыл, что ли… — продолжил Нортон-старший, с трудом подбирая слова. — Замерз, — подсказала Черная Королева. — Я даже не думала, что она может быть настолько холодна к нему. И столько времени уже! — явно восхищаясь характером внучки, продолжила она. — И не говори! — воскликнул Нортон-старший. — Два месяца уже к себе его не подпускает! Он аж присвистнул, тоже восхищаясь твердостью характера дочери. — Здорово же он накосячил! — добавил он с ухмылкой. — Нортон! — тут же одернула его мать, не позволяя подобных слов в сторону своей внучки и ее жениха. — Ладно, поживем-увидим, — философски изрек Нортон Огнев и отправился на встречу с Константином Лазаревым. После Нового года они стали встречаться чаще, так как у них спустя столько лет вновь появился общий интерес, о котором они, впрочем, не спешили никому рассказывать. Василиса думать-не думала о твердости своего характера. Она жила, как чувствовала. Все шло своим чередом и ей совсем не хотелось торопить события. Она чувствовала, что не готова еще вновь предаваться любви с ним. Да и вообще, теперь ее желание было глубоко внутри и спокойно дремало, ожидая своего часа. Ей не хотелось дразнить Фэша, как раньше, и, вообще, все эти детские игры, хотя они были совсем не детские, отошли куда-то даже не на второй план. Она чувствовала, что не может теперь быть с ним такой же, как раньше. А своей интуиции она привыкла доверять. Он же понимал, что ему предстоит огромный путь к ней теперь. Намного больше того, когда он соблазнял ее, добиваясь в первый раз. Да и не о сексе сейчас шла речь. И тогда, в первый раз, тоже не о нем, но тогда был какой-то элемент игры между ними. Сейчас же играть совсем не хотелось. Хотелось вернуть прежнюю Василису, но он знал, что этого не будет. Он привыкал к ней новой и не торопил события, хотя очень скучал по той веселой девчонке, которая дразнила его. «Сам сделал ее взрослой, — говорил он себе. — Так что теперь думай, Драгоций». С друзьями он вообще не обсуждал эту тему. Тогда, столкнувшись с Мааром в дверях Цапфы, они поняли друг друга без слов. Фэшу показалось, что тот уже пережил подобное и поддержал его тогда взглядом. С Ником они теперь почти не шутили на тему отношений с девчонками. Перекидывались парой фраз, и разговор как-то затухал. Ник видел, что с Фэшем твориться что-то неладное, но в душу ему не лез. Друзья приезжали к Фэшу с Василисой в начале весны. Все было, как обычно, но Диана сразу обратила внимание на то, как изменились отношения между ними. Они практически не смотрели друг на друга, однако держались за руки и понимали друг друга с полуслова. — Так и не помирились до конца, — в сердцах бросила Захарра, когда они уже попрощались с ее братом и его невестой и уходили из Расколотого Замка. — Да, есть такое, — со значением протянула Диана. Ник взял ее за руку, и они отправились по домам. * * * В один из ярких весенних дней, когда солнце уже вовсю пригревало землю и пробивающуюся зеленую травку, Фэш с Василисой сидели на своем камне на берегу озера и наслаждались весенним воздухом. Василисе очень нравилось, что в Расколотом Замке есть смена времен года. Живя на Остале в детстве, она всегда радовалась приходу весны. Это было ее любимое время года. И здесь в Расколотом Замке, она была очень рада возможности жить в привычной обстановке смен времен года. Фэш, прожив до совершеннолетия в Змиулане на Остале, очень любил зиму, которая приходила после не менее красивой осени. Сейчас, греясь в лучах весеннего солнца, Василиса положила голову на плечо Фэша и запрокинула ее, жмурясь и забавно морща нос. Ему на минуту показалось, что с ним рядом та веселая девчонка, которую он, потерял тогда, в Драголисе, в январе. У нее же сейчас было игривое настроение, так как весна на нее явно действовала. Она положила голову ему на колени, продолжая все также смотреть вверх и жмурясь. — Ну поцелуй меня, — попросила она капризно. — Я уже и так, и эдак перед тобой, а ты даже на меня не смотришь. Он улыбнулся своими ямочками, наклонился и осторожно поцеловал ее в губы. Ей на мгновение показалось, что сейчас с ней тот, прежний Фэш, которого она так страстно любила и желала еще зимой. Он поцеловал ее еще раз уже с большей уверенностью. Она выгнулась, поднялась, обвила руками его шею и прильнула к нему в проникновенном поцелуе. Он крепко обнял ее и ответил на ее порыв. Они увлеченно целовались, обнимаясь и не желая отрываться друг от друга. В какой-то момент она выдохнула, высвободилась из его объятий, вызвала часолист и открыла страницу с личным уголком. Он положил свою руку поверх ее и серьезно посмотрел на нее. Она ответила одними лишь глазами, и они переместились к ней в личный уголок с водопадом. Не переставая смотреть на него, она расстегнула юбку и та, соскользнув с ее бедер, упала вниз. Она начала расстегивать блузку, а он снимать брюки и расстегивать рубашку. Когда они разделись полностью, каждый из них сделал шаг в сторону, а затем друг к другу. Они стояли перед друг другом, не касаясь телами, и каждый не решался сделать шаг навстречу. — Что мы как маленькие, — усмехнулась Василиса и прильнула к нему. Он начал ласкать ее, не в силах оторваться губами от ее тела ни на мгновение. Она, закрыв глаза, следовала за его порывом. Когда он мягко уложил ее на песок, незаметно наэферя перед этим одеяло, она открыла глаза, поднялась одним движением и прильнула губами к его губам. Он оторвался от нее, тяжело дыша, и прошептал куда-то в гущу ее волос: — Как же я скучал! Она откликалась на каждый его поцелуй и вот уже начала постанывать в его сильных, но нежных руках. — Как ты хочешь? — спросил он, остановившись и надевая презерватив. Она, не ответив, потянула его к себе, но в следующий момент замерла, потому что почувствовала его возбуждение своим бедром и испугалась. Головой она понимала, что он не причинит ей боли, но у нее возник какой-то животный страх, с которым она не могла справиться. Видя ее замешательство, он погладил ее по груди и сказал: — Не бойся, я аккуратно. Она, сама того не осознавая, тихо бросила ему: — Перестань. Она не хотела так явно напоминать ему о том , что произошло в Драголисе и, уж тем более, не хотела возвращать ему брошенное им тогда слово. Но она уже сделала это, пусть и не осознанно, и сразу же пожалела об этом. Он отстранился от нее и тихо сказал: — Прости. — Ты меня прости, — ответила она виновато. — Я не хотела тебя так. Само вырвалось. — Не извиняйся. Я все понимаю, — сказал он, уже одеваясь. Натянув брюки, он подал ей ее одежду, и они молча одевшись вернулись каждый к себе. Утром следующего дня она обнаружила у себя на окне букетик ландышей. Она осторожно взяла его, прижала к лицу и заплакала. Как же теперь все было по-другому, и как же она скучала по тем временам, когда вот такой букетик от него с утра дарил ей только радостные эмоции! За завтраком она очень тепло посмотрела на него, но ничего ему не сказала. Они разговаривали с Мираклом и Черной Королевой о делах, но милых перебранок между ней и Фэшем теперь не было. Ближе к обеду Василиса поняла, что беспрестанно думает только о нем, поэтому столкнувшись с ним в коридоре, взяла его за руку, посмотрела ему в глаза и спросила: — Есть полчаса? Он кивнул и через пять минут они уже предавались любви в его личном уголке с хрустальными мостами. Это был секс взрослых партнеров. Она отдалась ему, не произнеся ни слова. Когда он вошел в нее и сделал несколько движений, она схватила его за ягодицы и с силой прижала к себе. Он сделал еще несколько ритмичных движений, и они затихли. После они лежали и продолжали молчать. Она примостилась у него на груди, а он, закинув одну руку за голову, второй обнимал ее за плечи и играл прядками волос. Спустя какое-то время, он обнял ее, привлек к себе и вновь начал целовать. Они повторили акт своей любви с еще большей страстью, и тогда он, вспотев, откинул мокрые пряди волос со лба и произнес с улыбкой впервые за все это время: — Вот это весна на меня действует! Она улыбнулась, а он добавил: — И на тебя. Вечером он пришел к ней, и она его не прогнала. Нортон-старший и Черная Королева, почувствовав, что между Фэшем и Василисой что-то произошло, не стали ничего обсуждать. Черная Королева молчала, понимая, что ребята сильно повзрослели, и внучка теперь уже не нуждается в ее советах. Нортон Огнев, наблюдая за Фэшем уже не первый год, оценил его взросление и то, как парень изменился. Перед ним был взрослый мужчина, хотя и совсем молодой, который мог принимать решения и брать ответственность за них на себя. То, с каким достоинством, он перенес разлад с его дочерью, добавило ему уважения к парню. Василиса же в глазах отца взлетела до небес.