Продолжение Часодеев. Книга 1

На следующий день, сидя на завтраке с Черной Королевой, Нортоном-старшим и Мираклом в беседке в саду, они делились впечатлениями от праздника и смеялись. — Беру свои слова обратно, молодой Король, — произнес Нортон-старший после того, как они вспомнили вчерашние песни и танцы. Фэш вопросительно взглянул на отца Василисы. — Я тут недавно сказал, что ты у нас деревянный в отношении танцев, но ошибся. — Не ошиблись, — просто ответил Фэш и добавил наигранно обиженным тоном: — Я деревянный, поэтому пою, а моя невеста танцует со всеми, кроме меня. Он выразительно посмотрел на Василису, намекая на ее танец с Данилой. Миракл, будто прочитав его мысли, тут же включился в разговор. — Да, совсем не промах у тебя друг, — с улыбкой сказал он. — Сразу за двумя сестрами ухлестывает. — А! — со значением подхватил Нортон-старший. — Тот еще орел! — Он дождется! — с плохо скрываемым раздражением произнес Фэш. — Вообще-то, — он запнулся, подбирая слово, но вскоре продолжил: — Любвеобильным среди нас считался Ник. Василиса посмотрела на Фэша с улыбкой, вспомнив «Куклу колдуна». Тот улыбнулся ей в ответ и продолжил: — Но вчера он женился самым первым из нас, а этот тихоня, Данила, вдруг с радостью взял на себя освободившуюся роль ловеласа. Все рассмеялись, а Василиса сказала: — Данила очень хороший. Даже лучший, — добавила она. Фэш вытаращил на нее глаза. — Может, предложим ему тогда стать Королем? — произнес он, не на шутку взвинчиваясь. — Поменяем игрока? — Скажите же, что он классный, когда злится? — с нескончаемой любовью произнесла Василиса, глядя на своего жениха. — У него так сверкают глаза! — Не переводи тему! — гневно произнес Фэш, но было понятно, что он уже поддерживает ее игру. Старшие рассмеялись, и Черная Королева в порыве сказала: — Как же я вас люблю, дети мои! — А мы вас! — тепло ответили ей Фэш с Василисой. — Спасибо вам за девчоночку, — сказал Фэш, обращаясь к мужчинам. — За ту, которая сидит рядом или за ту, которую ты вчера пел? — уточнил Миракл. — За обеих! — нашелся Фэш и игриво увернулся от подзатыльника Василисы, подставляя щеку для поцелуя. Василиса чмокнула его. — Мы обожали эту песню с Константином, — вспомнил с наслаждением Нортон-старший. — Но не один из нас не умеет петь. Хотя он пытался сделать это под окнами матери Ника, за что получил орехом по голове. Мужчины рассмеялись, вспомнив веселый случай из своей бурной молодости. — Но то, как ты вчера сокрушался, что не жених, не идет ни в какое сравнение! — воскликнул Нортон Огнев. — Да это случайно получилось! — смутившись, ответил Фэш. — Мы вообще так не репетировали, но когда я увидел Василису в толпе, ноги меня сами понесли к ней. — А я-то как не ожидала! — подключилась Василиса и добавила: — Так же, как и с дождем! Фэш прыснул. — Вот мы дали! — с чувством сказал он. — Обещали вам, что будем контролировать ситуацию, и тут — бах! — чуть все не испортили. Властелины, одно слово! — добавил он с усмешкой. — Да уж! — подхватил Миракл. — Хорошо, что это был всего лишь безобидный дождь, а не разрыв пространства. — Простите нас, — сконфуженно произнесла Василиса и добавила голосом обиженного ребенка: — Мы больше не будем. — Сами-то в это верите? — с ухмылкой произнесла Черная Королева, и в следующий момент Фэш с Василисой взорвались смехом. Старшие вопросительно на них посмотрели, и Фэш, получив одобрительный кивок от Василисы, рассказал об их вчерашнем утреннем разговоре, но без интимных подробностей. — Вчера утром, когда я сказал Василисе, что больше пальцем к ней не прикоснусь, она ответила мне точно так же, как вы сейчас, Ваше Темное Величество! — выдал он. Черная Королева посмотрела на него с нескрываемым уважением за смелость и ответила: — Ну так! Моя школа! Мужчины одобрительно хмыкнули, а она добавила, обращаясь к Василисе: — Знаешь, милая, хуже нет, чем жить с мужчиной и изучать паутину на потолке. Василиса покраснела и закрыла рот рукой, который невольно открылся от чрезмерной прямолинейности бабушки. — Ну что ты так на меня смотришь? — просто спросила она. — Все взрослые люди, а ты, наверное, даже не знаешь, есть ли у тебя в комнате паутина. В следующий момент Черная Королева швырнула конфетой в Фэша, и тот ловко ее поймал. — Ну, за молодых! — торжественно произнес Нортон-старший, поднимая кружку с кофе и даже не пытаясь скрыть смех. Родственники будущей жены Фэша были бесподобны. * * * Ник с Дианой окончили свой медовый месяц уже через две недели. Молодожены в начале июля честно сказали всем, что устали отдыхать, и вернулись из Зеленого Ларца свежими и безумно влюбленными. Ник вновь стал посещать репетиции, и в очередную среду где-то к середине репетиции появился Миракл, которого позвал Фэш. После встречи на поляне у него появилась мысль сделать пару композиций с клавишными, он поделился ею с зодчим, и тот с радостью согласился. Сейчас в Цапфе Миракл сразу нафэерил себе клавишные и сказал: — Я готов. Парни обрадовались и предложили сделать лирическую аранжировку «Дельфинов» «Мумий Тролля». — Мы ее играем без барабанов, и Ник поет медленнее, чем в оригинале. Мы пробовали с одной гитарой, но, если добавить клавиши, будет космос, — пояснил Фэш. — Давайте, — сразу же согласился Миракл, и они начали играть, а Ник запел. Сначала зодчий прислушивался к гитаре Фэша и голосу Ника, а затем начал добавлять терции, перебирать аккорды, и вот уже после второго куплета сыграл красивую вариацию. Перед последним повтором припева он сыграл мелодичное соло, Ник аккуратно вступил, и они вместе завершили композицию в новом для себя звучании. — Спасибо вам, — поблагодарил его Ник. Тот кивнул и сказал: — Поехали дальше. Парни переглянулись с улыбкой, и Фэш ответил: — Да мы больше ничего не придумали. — Тогда я пойду, — вставая, сказал Миракл. — Постойте, — тут же спохватился Фэш, понимая, что он может просто взять и уйти сейчас, а им хотелось еще поиграть с ним, хотя они и не знали, что именно. Миракл, видя их замешательство, улыбнулся и сказал: — Ты же сам аккомпанируешь себе на рояле, когда поешь, — сказал он, обращаясь к Фэшу. — Да я только аккорды беру, как на гитаре, и все, — просто ответил тот. — А вот эту всю красоту вообще не умею. — Надо, чтобы кто-то из вас научился, — просто ответил Миракл, наигрывая какую-то легкую мелодию. — Я хочу, — сказал Ник. — Давай, — с готовностью ответил зодчий и встал, уступая место Нику за клавишами. — Ты ноты знаешь? — спросил он. — Да, — ответил Ник. — Аккорды ставить умеешь? — снова спросил зодчий. — По обозначениям для гитары понимаю, — ответил Ник, беря Am, а затем Dm, Em и снова Am. — Ну вот, — одобряющее произнес Миракл. — Учи ступени в тональностях и септаккорды, и инструмент тебе покорится. Ник хохотнул и поставил аккорд A7. — А чего ты смеешься? — шутливо укорил его зодчий. — Частушки ты уже сыграл сейчас. Парни загоготали, а Миракл по-дружески потрепал Ника за плечо. — Слух у тебя есть, поешь ты чисто, так что вперед. Тем более, что в Черноводе есть изумительный инструмент. — Вы играли на нем? — с воодушевлением спросил Ник. — Да! И это лучший рояль, к которому я когда-либо прикасался, — произнес он. Ник вновь уступил место Мираклу за клавишными. — Давайте уже чего-нибудь сыграем, — попросил зодчий, и начал играть мелодию «Я на тебе, как на войне». Ребята подхватили и спели. Слова в ней абсолютно не вязались с щегольским видом зодчего, и парни оценили его выбор, видя, что тому нравится драйв этой песни. — Классно вы поете! — сказал он, поставив финальный аккорд. Они сыграли еще пару песен и были приятно удивлены, что музыкальные вкусы у них совпадают. Затем Миракл, уже сбросив пиджак, расстегнув воротник рубашки и закатав рукава, предложил: — А давайте «It`s my life» сделаем медленно, как в Армагеддоне. — Вообще тема! — сразу же поддержал его Маар. — У нас же теперь есть бас! — И клавишные еще хотя бы несколько минут, да? — с надеждой и улыбкой спросил Фэш. Миракл усмехнулся и спросил: — Вы ее, как в оригинале, в до миноре играете? — Да! — ответил с чувством Фэш. — Тогда давай на гитаре интро, а когда начнешь петь, я вступлю. Бас добавим со второго куплета, а потом барабаны, — объяснил свою задумку Миракл. Фэш начал играть, Миракл показал ему жестом, что темп разгонять не надо. Затем вступил с клавишами вместе с голосом Фэша, и песня полилась в очень лиричной интерпретации. Он спели ее и решили, что на дне рождения Василисы исполнят именно так. Но Миракл предложил со второго куплета все-таки разогнать ее и сделать на мощных барабанах и басах, как в оригинале. Они попробовали, и такой вариант устроил их более чем. Закончив играть, все ударили друг друга по рукам. — Спасибо вам, ребята! — с чувством поблагодарил их зодчий и удалился. — Прикольный он, — сказал Данила, перебирая струны баса. — И с юмором у него все хорошо, — усмехнулся Фэш, вспомнив изощренные шутки зодчего, в том числе в свой адрес. Вечером, когда парни возвращались с репетиции, Фэшу не нужно было торопиться в Летний Дворец за Василисой, потому что в школе гимнастики были каникулы. Попрощавшись с Мааром и Данилой, Фэш с Ником пошли через главную площадь Астрограда по направлению к их с Дианой дому — Кленовому Замку. Они шли неспешно, хотелось поговорить, и Фэш начал первым. — Ну как оно? — спросил он, явно намекая на отношения Ника и Дианы теперь в статусе молодоженов. Ник усмехнулся и просто ответил: — Да вообще огонь. Я раньше думал, что ничего уже не может измениться, раз мы с ней уже до свадьбы…, — он запнулся, но тут же продолжил: — Но вот на свадьбе как раз и понял, что все только начинается. Фэш вопросительно взглянул на него. — Вот именно! — ответил Ник на немой вопрос друга и, выразительно посмотрев на него, спросил: — Знаешь, что она мне сказала, когда мы с ней в первый раз по-настоящему, без резинок были? Фэш молчал в ожидании. — Она сжалась тогда в комочек и сказала, что не хочет потерять ни капельку меня. Чтобы все осталось внутри! — с чувством выдал он. Фэш продолжал молчать. — Прикинь, она только сейчас приняла меня! Да, до этого она отдавалась мне, но сама меня взяла только сейчас. Я, когда это понял, чуть с ума не сошел от счастья! Я даже представить себе не мог, какая она! Он выдохнул и тронул друга за плечо. Тот молчал в оцепенении. — Эй, ты чего? — спросил он Фэша. Тот пришел в себя и ответил. — Я хотел спросить.., — начал он. — Хотя, уже не важно. В следующий момент Фэш повернулся к другу и произнес: — Я никогда об этом не думал. — Я что ли думал? — ответил Ник, видя, что друг начал отходить от шока. — У меня вообще сложилось впечатление, что эти две недели в Зеленом Ларце у меня были с какой-то другой Дианой! Они дошли до мостика и сели, свесив ноги вниз. — Я до свадьбы думал, что все понял, все умею, чтобы ей было хорошо, и тут такое. Он помолчал и продолжил. — Короче, пока она тебя не примет, а в резинке это, в принципе, невозможно, потому что ни ты, ни она друг друга не чувствуете, никакого вау не будет. И тут даже не про вау разговор, здесь другое. Да, она согласилась, она тебе «Да!» сказала, но пока она тебя вот так в себя не приняла, она не твоя, — подытожил свои мысли Ник. — И на живот вообще не считается, — он решил быть откровенным до конца. — Спасибо тебе! — выдохнув, откликнулся Фэш. — Я, вообще, наивный, получается. — Как и я, — рассмеялся Ник и толкнул Фэша кулаком в плечо. Тот качнулся и спросил: — А с обрядом что? — Все нормально, — утвердительно ответил Ник. — Это было то, о чем ты думал? — спросил Фэш. — Да, — просто ответил Ник. — Почти. Она помогла мне. Фэш выгнул бровь. — Она же фея, как и Василиса, поэтому все будет окей. — А что делать-то надо? — не унимался Фэш. — Я же знаю, что чисткой перышек не отделаюсь! — Правильно понимаешь, — со значением произнес Ник. — Но ты не парься, ты все сам поймешь. Это как первый этап к тому, что она тебя принимает. Я на обряде тогда не догнал сразу, а потом после Зеленого Ларца дошло. Да, не дрейфь, ты! — поддержал друга Ник, видя, что тот снова впал в оцепенение. — Вы же не вчера познакомились. Фэш впервые за весь разговор усмехнулся и, видимо, расслабился. — Про капельку ты классно сказал, — с чувством произнес он. — Это не я. Это она, — мечтательно произнес Ник. * * * Вечером уже перед сном Василиса с Фэшем лежали у нее в комнате, и она сказала: — Я даже немного завидую Захарре с Мааром. У них все только начинается. — А я Нику с Дианой завидую, — ответил он. — У них самое главное впереди, и они уже совсем рядом с ним, а нам с тобой еще больше года ждать. Василиса не ответила, но он почувствовал, как она замерла под его рукой. — Или, может, все-таки послушаемся твоего отца и поженимся десятого июля? — осторожно спросил он, подумав, что момент подходящий. Но ошибся. — Нет! — твердо ответила она. Он притянул ее к себе, зарылся головой в ее волосы и сказал: — Какая же ты любимая и вредная у меня! В следующий миг он ощутил, что она снова размякла в его объятиях, поэтому начал целовать ее. — Как же я люблю тебя! Я хочу говорить тебе об этом снова и снова! — прошептала она. — Говори, — ласково откликнулся он и начал спускаться поцелуями все ниже и ниже. Вдруг он остановился и попросил: — Расскажи, что ты чувствуешь? Она замерла в ожидании, в какую сторону он поведет разговор. — Про желание свое. Какое оно у тебя? — тихо спросил он. Он лежал на боку и играл завитками ее волос. Она чуть согнула ноги в коленях и наклонила на него. Ее рука была у нее за головой и иногда она касалась его руки в своих волосах. — Помнишь, когда я в первый раз на тебя верхом взобралась, мне очень хотелось понять, как изнутри дойти до момента «хорошо». Ты делал мне рукой, и это было волшебно, — она прижалась к нему. — Но тебе же очень хорошо, когда ты внутри меня, а у нас во влагалище нет нервных окончаний, иначе бы мы все умирали от боли во время родов. Он слушал ее с интересом, и она продолжала, глядя в потолок. — Но у клитора внутри есть нервные окончания, которые выходят почти к шейке матки, и, если до них достать, будет космос, — сказала она и выдохнула. — И у тебя получилось достать тогда? — спросил он, еле сдерживая волнение. — Не знаю, — честно сказала она. — Может быть. Я тогда испугалась, что внутри меня что-то разорвется, и остановилась. — Я помню, — откликнулся он. Он уже не играл волосами, а гладил ее по голове. — Когда я погрузила тебя в себя очень глубоко, я почувствовала, что там есть какое-то ощущение. Ну и ты еще перед этим руками меня разогрел, и я сама прижалась к тебе клитором сильно, — рассказывала она, вообще не предполагая, что когда-нибудь может выдать подобное, да еще в таких подробностях. — В общем, все это вместе и… Она замолчала, он склонился над ее лицом, и она решила быть откровенной до конца. — Сначала я подумала, что внутри меня что-то разорвется, а потом, что я ...описаюсь. Он выдохнул и с чувством прижал ее к себе. — Иди сюда, маленькая моя! — с нескрываемой нежностью прошептал он ей на ухо. — И потом еще несколько раз так было, и каждый раз я боялась, что не смогу сдержаться, поэтому замирала, а ты входил в меня и все, — протараторила она, не вырываясь из его объятий. — Люблю тебя, — жарко зашептал он и начал покрывать ее поцелуями. — Мне стыдно, а он меня зацеловывает! — возмутилась она. Он оторвался от нее, улыбнулся и сказал: — Цветочек мой! Ты не описаешься. Это сок твоей любви. — Что? — у нее было неподдельное удивление. — Это вагинальный секрет, который выделяется у тебя для смазки. Природой так задумано. Когда тебе хорошо, его много. Здесь нет ничего страшного. Наоборот, твое тело показывает, что ты хочешь меня, а ты пытаешься скрыть это. — Но все же выльется из меня. Я все испачкаю вокруг, — стыдливо пряча глаза, произнесла она. — Ну и пусть! — воскликнул он. — Пусть хоть фонтаном бьет! Но ты испытаешь неземное блаженство, — с чувством произнес он и добавил: — А я буду самым счастливым на свете. Наш оргазм даже не может сравниться с вашим. Вам такое доступно, о чем мы даже мечтать не можем! — В смысле? — удивилась в очередной раз Василиса. — Секс — это же для мужчин, в первую очередь. — Вот именно, что нет! — с чувством возразил он. — Да, мы не можем зачать ребенка без оргазма. Семя не выйдет. Но настоящее наслаждение мы можем испытать только, когда вам хорошо. Вот почему это все взаимная история. Он сел и наэферил чаю. Она не отказалась и села рядом по-турецки, принимая кружку из его рук. — Мы с тобой уже год спим, а поговорили только сейчас! — выдала она в своей категоричной манере. — Вот-вот, — откликнулся он, прихлебывая их кружки тонизирующий напиток. — Шутим, смеемся, а о том, что реально важно, молчим, — добавил он. — Не знаю я, как говорить об этом. Я и сейчас не думала, что смогу тебе все рассказать, — поддержала она. — Я что ли думал? — ответил он вопросом. — А, оказывается, мы с тобой неплохо в терминологии волочем! Он отставил кружку в сторону и спросил с интересом, поворачиваясь всем корпусом к ней. — А про грудь расскажи! Ты так вздрагиваешь, когда я касаюсь ее. Она улыбнулась, слегка наклонила голову, отставила кружку в сторону, взяла левую грудь в руку, начала поглаживать и сказала: — Когда ты ее целуешь — это очень приятно. Когда ласкаешь языком — у меня внутри сжимается пружинка, а когда начинаешь посасывать — пружинка разжимается. Она хитро посмотрела на него и спросила: — Понятно объяснила? — Более чем, — ответил он со вздохом. Решив взять паузу, он отвернулся, взял кружку с чаем, немного отхлебнул и продолжил: — А когда ребенок сосет, какие ощущения? — Не знаю, — честно ответила она и слегка смутилась, хотя внутри вся растаяла от его вопроса. — Наверное, другие. Там же еще молоко вытекает в тот момент. — А как мы с ним будем делить тебя? — задал следующий вопрос Фэш. — В смысле? — опешила Василиса. — Ну, я же никуда не исчезну и буду также хотеть тебя, а ребенка нужно будет кормить постоянно и ночью тоже. Василиса выдохнула с улыбкой и сказала: — Ну впишешься как-то в график, если совсем невмоготу будет. — Надеюсь, — сказал он и вернулся к чаю. Василиса легонько ударила его по уху. Он поймал ее руку и поцеловал. — О чем ты думаешь, Драгоций?! — укорила она его. — О наслаждении, — честно ответил он. Она отхлебнула из кружки и спросила: — А как ты справляешься со своим желанием, когда мы не одни? — Плохо! — шумно выдохнув, ответил он. — Замечаешь же, наверное, как он напрягается? Это треш какой-то! Матушка природа! Главное, не смотреть на тебя и не слышать в тот момент, иначе все. — Да, я помню, когда мы танцевали с тобой на свадьбе Ника и Дианы. Хорошо, что тогда уже темно было. — Вот-вот, — ответил он, поднимая брови. — А однажды он за завтраком встал. Я сижу, а он встал. А все вокруг сидят. Василиса не удержалась и рассмеялась. — Смешно ей, — с наигранной обидой произнес он. — Сама им крутит, как хочет, а потом смеется. — А я-то здесь причем? — удивилась Василиса. — Так он только на тебя реагирует! — сразу же ответил Фэш. В глазах Василисы застыл вопрос. Фэш посмотрел на нее и объяснил: — На других девчонок он не реагирует вообще. Висит и все, а стоит тебе только плечом повести… Даже не посмотреть и не заговорить. Всё, меня уже нет — есть только он. Вот сейчас смотри на него. Василиса опустила глаза вниз и увидела, что его мужское естество напряженно повернуто в ее сторону. Фэш слегка потрогал его, пытаясь отвернуть в другую сторону, но тот уверенно вернулся в направлении Василисы. Он усмехнулся, а Василиса, однако, решила развить другую сторону разговора, которую Фэш так аккуратно обошел в самом начале монолога о своем мужском достоинстве. — И как ты понял, что он только на меня реагирует? — осторожно спросила она. — Я же говорю, — как ни в чем не бывало продолжал он. — Рядом с другими он висит. — Насколько рядом? — вкрадчиво продолжала наступление Василиса. И тут до Фэша дошло. Он рассмеялся и сказал: — Ты о чем подумала-то? Я тебе о другом говорю! — Или о другой? — не сбавляя напор, продолжала Василиса. Он картинно уронил голову на руку и снова улыбнулся. — В клубе, когда мы были в Москве, — начал сбивчиво объяснять он. — Народу много, все плотно друг с другом, девчонок много. Но он вообще никак не реагировал. — И сейчас я должна в это поверить? — глядя на него в упор, спросила Василиса. — Ну да! — изображая искреннее удивление, ответил Фэш. Василиса отвернулась и посмотрела в окно. — Иди в задницу, Драгоций! — с чувством произнесла она. — Это приглашение?! — игриво спросил он, и тут же получил по уху. Завязалась возня, но вскоре он ее угомонил и уложил к себе на колени, крепко удерживая за руки. Она изогнулась и ногой заехала ему снова по уху. — Ах ты, моя гимнасточка! — воскликнул он и, ловко подбросив ее в воздухе, поймал и прижал к себе. — Убери свои руки от меня! — прошипела она, сверкая глазами. Он в недоумении поставил ее на пол и отошел на шаг. — Не прикасайся ко мне! — произнесла она, не сводя с него взгляда, и добавила: — Неделю! — Ааааа! — издал он стон жалости и рухнул перед ней на колени. — Можно хотя бы ножку потрогать? — спросил он, по-собачьи заглядывая ей в глаза. Она показала ему рукой на дверь. Он жалобно мяукнул и посмотрел в сторону окна. — Можешь в окно выпрыгнуть! — сказала она и демонстративно отвернулась. Он с поникшей головой собрал свои вещи по комнате, еще раз жалостливо на нее посмотрел, но она была непреклонна. Стоя на подоконнике и закрываясь крыльями, он спросил с надеждой: — А давай сейчас на часок отмотаем назад, я тебя полюблю, а потом уйду? Она замахнулась в него кружкой с недопитым чаем, и в следующий миг он исчез. Впрочем, он появлялся невидимым затем каждые пятнадцать минут возле ее окна, проверяя уснула ли она. Как только он ушел, она подошла к зеркалу, оглядела себя со всех сторон, накинула халатик, сходила на кухню, вернулась с тарелкой фруктов, включила музыку и, напевая, немного потанцевала. Затем она сходила в душ, а после легла в кровать. Фэш наблюдал за ней с переполняющей нежностью и всячески старался себя не выдать. Когда он вскоре вернулся, она не спала, поэтому он улетел, выждал время и вернулся снова. В этот раз она уже спала. Он притащил от себя подушку, одеяло и улегся на пол рядом с ее кроватью. Проснувшись утром, она вскрикнула от неожиданности, увидев его на полу. — Доброе утро! — сказал он как ни в чем не бывало. — Полетаем? — С радостью, — откликнулась она и резко встала с кровати, но в следующий миг замерла, сильно сжав колени. По ее ногам потекла струйка крови. Начались месячные. Фэш испугался, подскочил, не зная, что делать. — Тебе больно? — спросил он первое, что пришло ему в голову. — Нет, — засмеялась она. — Неси меня скорее в душ! Он схватил ее и столбиком понес мыться. — Но это не отменяет моратория на прикосновения ко мне, — строгим голосом произнесла она, однако, поцеловала его в макушку. Через несколько минут она крикнула из душа: — Подай мне мятный комплект из верхнего ящика комода. Фэш с удовольствием открыл девичий тайник с бельем и запустил в него свои руки. Она поняла, что он может увлечься, поэтому поторопила: — Второй слева. Тот спохватился, нашел, что она просила, и быстро отдал ей. Через несколько минут она появилась в красивом спортивном белье насыщенного мятного цвета и, сев по-турецки на пуфик, вручила ему расческу. Он осторожно начал разбирать прядки ее волос, глядя куда-то вниз ее живота. Она подняла голову и спросила: — Что такое? — Ты не пользуешься тампонами? — спросил он, заметив крылышки прокладок на ее трусиках. — Нет, — ничуть не смутившись ответила она. — Я их не люблю. Использую только, когда в эти дни гимнастика, и мне нужно быть в купальнике. А почему ты спрашиваешь? — Ну, я думал, что смогу тебе помочь их установить, — многозначительно сказал он, усердно распутывая непослушные пряди ее волос. Василиса запрокинула голову и посмотрела в его озорные голубые глаза. — Это бы тебе все равно не помогло обойти мораторий. Он тяжело вздохнул и продолжил расчёсывать ее волосы. После они оделись и хорошо полетали, договорившись встретиться за завтраком. Василиса всю неделю до своего дня рождения не подпускала его к себе. Конечно, он находил всякие способы, чтобы обнять ее и потискать. Она оценила его хитрость, потому что пару раз он ее ловко обманул и даже поцеловал. Но на самом деле, он особо не настаивал, потому что, во-первых, у нее были месячные, и он не хотел ее тревожить, а во-вторых, он уважал ее решение и не нарушал границ, которые она выставила. Василисе же на третий день уже надоело строить из себя неприступную скалу, и она с удовольствием предалась бы любви с ним, но он поддержал игру, и она довела ее до конца.