Кодекс искушения

Минхо проспал от силы три часа. Когда он открыл глаза, на небе уже было светло. Достав телефон с тумбочки, он взглянул на время: всего лишь восемь утра. Рано. Рядом мирно покоился Джисон, выпятив нижнюю губу и посапывая. Лино застыл, не в силах оторвать взгляда. Но в груди по прежнему было не спокойно от вчерашнего предложения съехаться. Ли встряхнул головой, переставая думать об, и закрыл глаза, надавливая на них ладонями. Минхо не знал, что ему делать. Разум застелила пелена необъяснимости. Вновь открыв глаза, он положил руку покоиться на мужскую тонкую талию. Хан был повернут к нему спиной и сопел на своей подушке. На сей раз Лино прильнул к нему, закинув вдобавок на парня одну из своих ног. Встань. Не смей его трогать. Минхо медленно убрал руку и ногу, собираясь подняться, но и это оказалось напрасным. Джисон развернулся к нему и, чмокая губами, прижался к его шее носом и сжал его талию рукой, что-то бубня. И сердце пропустило удар. По коже пробежался табун мурашек, застрявших где-то в глотке. Обними его. Встань. Поцелуй его в лоб. Быстро, блять, встань! Противоречивые мысли застилали разум. Все, что сейчас хотелось, так это сбежать. Ли резко встал, стараясь не шуметь, и тихо оделся, а затем вышел из комнаты, следом — из дома, оставив Хана одного. Последний раз оглянувшийся в окно, Минхо замер. Но там, к счастью или к сожалению, никого не оказалось. Спустя три часа Джисон проснулся. Все, что он почувствовал, так это нетерпение. Захотелось поскорее открыть глаза и увидеть любимое заспанное лицо перед собой. Вот только Лино рядом не оказалось. Легкая нервозность последовала после того, как Хан разлепил полусонные веки. Минхо и вправду не было в комнате. Как и его вещей. Дрожь в пальцах заволокла руки, отчего Джисон спрятал их под одеяло. Неужели он сделал что-то не так, заставив Ли бесследно уйти? Он никогда так не поступал, сбегая от проблем. Болезненное покалывание в груди появилось тогда, когда Хан подошел к окну и проверил машину около дома, которой тоже не было. Надежды на то, что Минхо просто отошел покурить, бесследно исчезли. Ощущение нереальности того, что Лино ушел, опустошило все внутри, когда Джисон сел на холодную кровать. А ведь минуту назад она была еще такой теплой и манящей. Спать перехотелось совсем. Одиночество поглотило с головой. Хан остался совсем один в большом доме. Его просто кинули под утро, как делали до этого и остальные. Интересно, чем он такое заслужил? Безысходность ситуации сделала всю картину еще более ироничной. Что же ему делать? Позвонить? Написать? Недавно приобретенный телефон покоился на тумбочке рядом с телефоном самого Хана. Жалость к самому себе наполнила грудь до краев. Какой же все-таки Джисон был жалкий, понадеявшийся хотя бы на что-то. Бред. Притупленное удивление проникло в еще не проснувшийся мозг. Могло ли это быть из-за предложения о переезде? А затем последовала пустота. Холодная и всепоглощающая. Хан лег обратно в уже остывшую кровать и начал смотреть в полностью белый потолок. В комнате до сих пор отчетливо пахло вишневыми сигаретами. Запах до конца не выветрился. Как тогда выветрить Минхо из сердца Джисона? Лино курил четвертую сигарету за час с того самого момента, как встал с кровати. Нервозность подскочила до предела, из-за чего ему сигналила каждая третья машина, в то время как сам Ли материл других водителей, резко разворачиваясь на дороге. Он уже подъезжал к месту назначения, а знакомый дом вырисовывал очертания, в котором он был всего лишь пару часов назад. Феликсу уже пришло сообщение от брата, что тот заедет за ним в течении сорока минут. Сколько бы он не умолял Минхо остаться подольше, он наотрез отказывался. Поэтому Ликс как можно дольше растянул момент невинного полусна на кровати в обнимку и легких поцелуев в щеки и шею. Хенджин казался ему нереальным. Подтянутое тело, красивые, правильные черты лица. Хотелось заглянуть в его выразительные глаза и утонуть, послушать его немного хриплый, но от этого не менее завораживающий голос, и провалиться сквозь землю. Вот бы этот момент длился вечно. Но, когда на телефоне зазвенел третий по счету будильник, Хван встал из постели, потягиваясь вверх. — Я знаю, как ты не хочешь уходить, но Лино будет через минут десять, — шагая по комнате, начал парень, — я пойду пока поищу в холодильнике для тебя какой-нибудь йогурт, а ты умойся. Феликс укутался в плед сильнее, не желая слушать то, что ему так монотонно говорил Хенджин. Он, замечая, что Ликс не слушается, по-детски улыбнулся и прыгнул обратно в кровать, начиная щекотать Феликса. Тот от неожиданности не успел ничего предпринять и лишь громко засмеялся, барахтаясь и моля о том, чтобы Хенджин перестал его мучать. — Утренняя терапия закончилась, так что вставай, — чмокнув парня в губы, пролепетал Хван, а затем встал обратно и направился на кухню, шаркая тапочками по полу, — я не хочу злить Минхо! — донеслось уже из другой комнаты, — а не то он точно убьет меня. Ликс прыснулся со смеху, но все-таки встал, потому что жизнь Хенджина ему была гораздо важнее здорового сна. После всех сделанных процедур в ванной, которую Феликс еле нашел в этом большом доме, он спустился на кухню, тихо крадясь и подсматривая за Хваном. Парень успел собрать волосы в пучок и уже украшал тарелку с йогуртом разными фруктами и ягодами, напевая под нос одну из его любимых песен. Ликс решил воспользоваться замешательством парня и тихо подошел со спины, а затем крепко обнял, вдыхая легкий парфюм Хенджина, который уже успел выветриться за ночь. — Как ты успел уже что-то приготовить? — Здесь нет ничего сложного, — улыбнулся Хван, — всего лишь греческий йогурт и свежие ягоды. — Спасибо, — отлипая от парня, замялся Феликс. Хенджин улыбнулся еще шире, растрепывая пушистые волосы Ликса на голове и устраивая там самый настоящий бардак. За своеобразным завтраком они не заметили, как разговорились, и время утекло сквозь пальцы. Услышав знакомый звук сигнала машины, Феликс встал со стола, виновато хлопая глазами. — Уже приехал. Хван встал следом, всем нутром желая прижать Ликса к себе и не отпускать ни на секунду. — Да. Пойдем, провожу. Они дошли до входной двери, держась за руки. Хенджин в этот момент чувствовал себя таким ребенком. Но, переборов все свои чувства, он все-таки попрощался с Феликсом, горячо целуя в губы на прощание. И ему было плевать, что на них смотрел старший брат Ликса. Легкая нотка грусти чувствовалось в груди, пока Феликс шагал в сторону машины. Но она моментально улетучилась, а вместо нее пришла тревога. Парень с детства был сообразительным и подмечал мелкие детали, так что сейчас ему не составило труда увидеть и это. Поза, в которой сидел Лино, была максимально напряженной. Одной рукой он сжимал руль автомобиля, а вторую подставил под подбородок, держа в кулаке. Нога судорожно стучала о пол. Он был нетерпелив. — Опаздываешь, — резко начал Минхо, как только Феликс сел в машину, — все прошло нормально? Он не обидел тебя? — И тебе доброе утро, братец. Все хорошо, — ответил Ликс, сужая глаза и пристально смотря на парня, — а у тебя, как вижу, не очень. Что случилось? — Все в порядке, — трогаясь, сказал Лино. — Где Джисон? — У себя дома, — сжимая челюсть, ответил Ли, — где же ему еще быть. — Что делали ночью? — Спали, — Минхо помедлил, на секунду отвлекаясь от дороги, — черт, Феликс, что за допрос ты устроил? Все хорошо, ясно тебе? Просто сиди молча и смотри в окно, ты отвлекаешь меня от дороги, — последние слова прозвучали слишком громко. Лино редко позволял себе повышать голос на младшего брата, отчего тот застыл в оцепенении. Точно что-то произошло, раз Минхо был таким нервным с самого утра. — Извини. — Дома поговорим, — все, что ответил Феликс, а затем отвернулся к окну, до конца поездки так и не промолвив ни слова. Утро у Хенджина началось прекрасно. Сначала он провел его с любимым человеком, затем проводил Ликса и сходил в душ. Переодевшийся в чистые, свежие вещи, Хван поехал на встречу с Сынмином, который ждал его еще с прошедшей ночи. Взяв по пути два кофе из любимой кофейни, Хенджин уже поднимался в офис к Киму. Юнхи отправила ему тысячу сообщений и конечно же не забыла скинуть новое расписание встреч, что парень со спокойной душой проигнорировал. Когда Хван зашел в кабинет, Сынмин встретил его слегка уставшей, но все же яркой улыбкой на лице. — Думал, ты уже не придешь. — Как я мог? — подходя к столу, заваленному бумагами, спросил Хенджин, — не оставлять ведь тебя одного в этой грязной заварушке. Рассказывай, что уже удалось узнать. Ким с неприкрытым удовольствием начал говорить Хвану о том, что откопал за эти сутки. Имя Рикки было всего лишь псевдонимом, что казалось очевиднее некуда. Вот только кто скрывался под ним было непонятно. Этот человек работал ни один, а в группировке. Какой, также было неизвестно. Единственное, что сумел разузнать Сынмин, так это то, что все люди, служившие Рикки, били себе татуировки в виде черной лисицы. Ким долго изучал эту татуировку, и лишь спустя время смог увидеть силуэт животного. Что именно он мог означать, Ким понятия не имел. После своего рассказа Сынмин начал копаться в бумагах. Спустя долгие минуты поисков карта с замысловатыми узорами легла на стол в свет, падающий от горящей свечи, которая стояла рядом, за ней — еще одна. И еще. Три карты в ряд, внизу две — вместе они образовывали некую единую карту, которая имела судьбоносное послание, прочитать которое было под силу только тому, кто разбирался во всем этом. Пометки, разбросанные по всей области, не внушали никакого доверия. — Что это? — спросил Хенджин после долгого изучения карты и так ничего и не сумев понять. — План канализаций всего города, — улыбнулся Ким, — чтобы понять это, мне потребовалось очень много всего перерыть, потому что это очень старый план. Один из первых, когда вообще строили город. — А выглядит, как новенький, — заметил Хван, всматриваясь в идеальную бумагу. — Ага. Это сделано специально, чтобы отвести внимание. — Где ты ее нашел? — Мои люди прочесали почти пол города и наткнулись на одного мужчину, — начал Сынмин, — он нам ничего не сказал, ни слова. Мы лишь увидели татуировку и карты, спрятанные в куртке. — Почему вы не выбили из него информацию? — вспыхнул Хенджин, резко вставая из-за стола. — Он был немой, — холодно проговорил Ким, — ему отрезали язык. Хван ошарашено посмотрел на парня, садясь обратно. — Думаешь, это сделал с ним Рикки? Сынмин искривил губы в подобии улыбки. — Я уверен в этом, Хенджин. — Но зачем? Они знали, что мы найдем этого человека? — Да. Не зря накануне Сонхи сказала тебе об этом имени. Она как-то в этом замешана, но точно не по своей воле. — Я пытался позвонить ей сегодня с утра, — продолжил Хван, — но она не берет трубки. Думаешь, с ней все хорошо? — Не уверен, — ответил Ким, задумываясь, — но одно знаю точно. Она получила за то, что рассказала тебе о Рикки. Хенджин уронил голову на ладони, задумываясь обо всем том, что узнал. Сегодня утром он на секунду подумал, что находится в безопасности. Но какая же это оказалось сладкая ложь. На улице шел ливень. В большом опустевшем офисе было слышно, как крупные капли скатывались по плотному стеклу окна. Друзья просидели до самой ночи, но так ничего больше не откопали. Хван долго всматривался в помеченную карту, но в голову ничего не приходило. — Как думаешь, почему некоторые пометки красные, а все остальные черные? — вдруг спросил Сынмин, подавляя зевок. — Не знаю, но красных не так много и это скорее всего для отвлечения внимания, — рассматривая карту перед собой, проговорил Хенджин, — а вот некоторые черные отличаются. Одни сделаны тонким маркером, а другие — толстым линером. Разница почти не заметна, но наточенный глаз не обмануть. — Не знал, что ты увлекаешься живописью, — разглядывая карту, ответил Ким. — Об этом знают лишь единицы. — Те, что обведены линером, не заметно, но отличаются. Хван опустил голову еще сильнее, пытаясь увидеть все пометки. — Вот, их всего три, — спустя минуту сообщил Хенджин, — одна на моем офисе, вторая на твоем, а третья…в подпольном казино Джисона? — парень на секунду засомневался, — странно, это максимально секретная информация. Сынмин замолчал и задумался. — И что все это значит? — Чтобы это не означало, — процедил Ким сквозь зубы, — мы должны быть готовы ко всему. Феликс молча вошел в квартиру и скинул верхнюю одежду на стул, наливая себе стакан прохладной воды с лимоном. В прихожей послышался щелчок закрывающейся двери, а затем в комнату вошел Минхо. Ликс отвернулся к окну, ожидая, когда начнется разговор, но Лино молча курил сигарету, поглощая дым легкими. — Когда бросишь? — небрежно спросил Феликс. Ли выдохнул вишневый яд, прежде чем ответить. — Когда тревога окончательно поглотит меня. — Что случилось? — Ничего, — выкинул Минхо, подходя к холодильнику и доставая бутылку виски. В комнате прошелся звук открывающейся бутылки и монотонно наливающегося алкоголя, а затем долгого, тяжелого глотка. — Как дела с Джисоном? — решил надавить младший, но в комнате повисла тишина, — Минхо, ответь мне пожалуйста. — Мне никто не нужен, — прорычал тот. — Да ну? — Феликс сел рядом на диван, — и поэтому ты отдал ему свой второй телефон? — Откуда ты… — Ты предсказуем для меня, как дважды два, — Ликс отобрал у Лино стакан и опустошил его. — Как думаешь, он мне позвонит? — тихо спросил Ли. — Ты можешь хотя бы рассказать, что случилось? — с надеждой в глазах проговорил Феликс. — Просто вчера ночью он предложил съехаться, но я не готов и…я просто ушел под утро. — Как можно так поступить? — вспыхнул Ликс, — ты представляешь, о чем он только думает? — Ясно, — Минхо устало потер лоб рукой, — может, это и к лучшему? Мимолетная вспышка и все такое. — А если нет, что будешь делать? — Застрелюсь. — Отлично, — вздохнул Феликс. — Скоро это пройдет, я погружусь в работу и снова буду заботиться только о тебе. — Только вот дело в том, что обо мне больше не нужно заботиться. Я уже взрослый и справлюсь со всем сам, — Ликс говорил уверенно, не медля ни секунды, — тем более сам скоро съедусь с Хенджином. — Ты оставишь меня одного? — жалостно спросил Лино, — я не справлюсь. Феликс всегда знал, что в какой-то степени забота старшего брата заключается не только в любви и поддержке, но и в улучшение своего состояния. Минхо казалось душевно спокойно, когда Ликс был рядом. Это спасало его от одиночества. — Позволь себе вылить эту боль. Освободи организм от ненужного, — подойдя к брату и крепок сжимая в объятиях, сказал Феликс. — Боюсь, что если начну, то уже не остановлюсь, поэтому не буду. Ни одну проблему мне еще не удалось решить слезами, ты ведь знаешь. — Узнаю своего старшего брата. Похоже, человек, которого ты любишь, будет плакать за двоих, — Ликс вдруг нахмурился, — точнее, он уже это делает. Как же ему сейчас больно. У Лино оборвалось сердце. В этот момент он понял, что возможно потеряет Джисона. А этого он хотел в последнюю очередь.