Настоящее или прошлое

      У Фэн Синя день не задался буквально с рассвета.       Едва генерал Наньян успел погрузиться в утренние медитации, как последователи начали засыпать его сеть духовного общения бесконечным потоком просьб и жалоб. То у кого-то корова отелилась теленком с двумя головами, то у другого рисовое поле заполонила саранча неестественно яркого цвета, то вообще кто-то молился о помощи в… поиске пропавшего сапога.       Странные, тревожные молитвы настойчиво долбили в виски, вызывая раздражение и головную боль.       К тому же, день не обошелся без привычной перебранки с Му Цином.        Они словно были обречены вечно препираться из-за любой мелочи. Сегодня поводом послужила какая-то ерунда. Ничего нового, конечно, но каждый раз после их словесной дуэли в душе оставался неприятный осадок, словно Фэн Синь выпил кислое молоко.       И ко всему прочему, сегодня Бога Войны преследовала какая-то вселенская неуклюжесть.       Каждый предмет, к которому он прикасался, словно нарочно выпрыгивал из рук, норовя разбиться или сломаться. Свитки разворачивались не с той стороны, кисти падали в чернила, а меч с луком отказывался слушаться в тренировочных движениях.       — Да твою!..       Вот, пожалуйста.       Страшная черная клякса расплылась по свитку, потому что Фэн Синь случайно толкнул кисть, и она шмякнулась к нему на бумагу.       Только Бог Войны собирался убрать это недоразумение, как по сети духовного общения прозвучал напряженный, дрожащий голос Мингуана. В нем чувствовалось нескрываемое волнение и тревога.       — Генерал Наньян… — начал он, с трудом подбирая слова. — Помните, как мы с Его Высочеством отправились ловить того демона, который пожирал воспоминания несчастных жителей одной отдаленной деревни? Того, что прятался в заброшенном храме?       Помнит. Он помнил ту миссию в списках Линвэнь. У деревеньки не было конкретно божества, которому бы поклонялись все жители. У каждого в доме был свой уголок веры, поэтому старое здание, которое когда-то являлось храмом пришло в негодность. Вот там и завелась всякая нечисть. Вообще, пусть в той деревне поклонялись многим божествам, но проблемы там всегда решались не так быстро. Потому что Боги часто между собой перекладывали заботы и ответственность. Иногда подобным грешил и сам Фэн Синь. Однако на небесах вновь Появился Его Высочество Наследный принц Сяньлэ, который сразу, узнав о проблеме, поспешил на задание. В напарнике ему дали генерала Мингуана.       Но… что-то тут не так. Пэй Мин очень редко тревожил по пустякам, а значит…       Сердце Фэн Синя тревожно екнуло.       — Что случилось? — резко спросил он, чувствуя, как нарастает беспокойство.       Он даже невольно соскочил с места, из-за чего толкнул стол, и несколько свитков укатилась в другую сторону, оставляя за собой бумажный след, но теперь это не главное.       Фэн Синь ждал слов Пэй Мина.       Последовала короткая пауза, словно Мингуан собирался с духом, прежде чем произнести страшную новость.       — Эта тварь… она напала на Его Высочество.       Злосчастная кисточка выпала из рук Фэн Синя, расставив множество черных пятен на полу его собственного храма.       Внутри Фэн Синя все похолодело. Он затаил дыхание, боясь услышать самое худшее.       — Как он? — Голос сорвался на хрип.       Еще одна долгая пауза. Наньян готов был выслушать все, что угодно, лишь бы узнать, что Се Лянь в порядке.       — Он… потерял память.       Фэн Синь моргнул, пытаясь переварить услышанное.       — Как неожиданно! — едко выплюнул он, не в силах скрыть сарказм, вызванный шокирующей абсурдностью ситуации.       Хотя мысленно усмехнулся, как он в этот момент был похож на Му Цина.       Кисточка от злости полетела на стол, и за сильного удара несколько свитков упали, но о них Бог Войны переживал в последнюю очередь. Вместо этого он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, анализируя ситуацию.       — Я сейчас приду… — выдохнул устало Фэн Синь, выходя из-за стола и собираясь начать чертить заклинания тысячу ли.       — Подождите-подождите! — затараторил быстро Пэй Мин, — не могли бы вы связаться с Кровавым Дождем, и сказать, что случилось с его супругом.       Фэн Синь чуть не споткнулся об упавший свиток.       Ах он!..       — А почему я? — спросил он, прекрасно понимая истинную причину этой просьбы.       Пэй Мин явно не горел желанием навлечь на себя гнев Непревзойдённого Демона, ища козла отпущения.       — Вы же более доверенное лицо Его Высочества, чем я… поэтому сообщите ему… А я пока присмотрю за принцем… Будем вас ждать!       Пэй Мин отключился.       — Трус! — выплюнул Фэн Синь в пустой зал. Эхо сразу же отскочило от стен.       Фэн Синь злобно пнул ногой ближайший свиток, отчего тот подлетел в воздух, закружился и с глухим стуком упал обратно на пол.       Он прекрасно понимал, что Пэй Мин в чем-то прав. Из всех небожителей именно он пользовался наибольшим расположением Се Ляня (конкретно его мужа), и, следовательно, имел больше шансов донести информацию до Хуа Чэна без немедленного превращения в пепел.              Фэн Синь тяжело вздохнул, чувствуя, как неохота его переполняет. Он ненавидел эту ситуацию, но понимал, что отказ может повлечь за собой еще большие проблемы. Собравшись с духом, он судорожно произнес пароль сети духовного общения, от которого до сих пор бросало в дрожь.       Секундная тишина.       Вздох-выдох.       Хуа Чэн.       Ответ пришел не сразу, заставляя Фэн Синя нервничать. Наконец, сквозь тишину раздался короткий, отрывистый вопрос:       Что?       От одной этой фразы у Фэн Синя все мысли словно окаменели. Ему потребовалось немалое усилие, чтобы выдавить из себя хоть что-нибудь.       Не трать мое время. Если это не что-то срочное…       Прозвучал голос Хуа Чэна, в котором сквозило раздражение.       Фэн Синь набрал побольше воздуха и выпалил:       Его Высочество ранен и!..       Он даже не успел договорить, как перед ним, в его собственном храме, словно из ниоткуда, возник Хуа Чэн. Его единственным вопросом, произнесенным с леденящей душу угрозой, было:       — Где он?        В единственном глазу демона плясали искры ярости, и Фэн Синь понял, что попал в очень неприятную ситуацию.        Хуа Чэн, казалось, целиком состоял из сгустка абсолютной злобы, готовый разорвать на части любого, кто посмел причинить вред его возлюбленному.       — Его высочество был на задании с Пэй Мином.       Хуа Чэн сузил глаз, его взгляд стал еще более пронзительным.       — Это я знаю. Где эта деревня?       — Деревня Линьхуа, у подножия горы Тайцан, — выпалил он, стараясь говорить как можно четко и спокойнее. — И мы сейчас с тобой отправимся туда вместе. Я нарисую заклинания тысяча ли…       Хуа Чэн фыркнул и вытащил со своего рукава кости.       — Без тебя справлюсь, — отрезал он, его тон не допускал возражений. Это было не просто желание показать свое превосходство, а болезненная потребность защитить Се Ляня самостоятельно, не допуская, чтобы кто-либо видел его слабость.       — Его Высочества потерял память, — выдохнул Фэн Синь, надеясь, что эта новость хоть как-то повлияет на безрассудное поведение демона.       В действиях Князя проскользнула еле заметное сомнение, словно трещина в прочном панцире. Он замер на мгновение, но это длилось лишь долю секунды.       — Все равно без тебя справлюсь, — повторил он, пытаясь заглушить сомнения и страх, которые, несмотря на всю его мощь, терзали душу. Он не мог позволить себе показать свою уязвимость, особенно сейчас, когда речь шла о Се Ляне.       Но Фэн Синь знал, это лишь показная уверенность. Потеря памяти Се Ляня — это удар под дых, самая уязвимая точка.       — Хуа Чэн, послушай, — попытался он смягчить тон. — Я понимаю твое беспокойство, но мы не знаем какой отрывок памяти потерял Его Высочество… Может он потерял слишком много воспоминаний.       Фэн Синь все равно боялся сказать открытом текстом: «Наверняка Се Лянь тебя не помнит, а с ним я знаком очень давно. Меня он точно узнает»       Но такого Бог Войны не сказал.       Себе дороже.       Он заметил, как ярость в глазу Князя немного утихла, сменившись тревогой. Хуа Чэн все еще колебался, но Фэн Синь почувствовал, что лед тронулся. Он знал, что гордость демона не позволит ему признать слабость, но сейчас на кону стояла жизнь Се Ляня, а это было важнее любых предрассудков.       Хуа Чэн бросил кости и слово предназначенное Фэн Синю:       — Пошли.       В его голосе слышался приказ. Фэн Синь, как всегда, принял это без лишних вопросов, его лицо оставалось непроницаемым. Молча, он последовал за Хуа Чэном, стараясь держаться на расстоянии, но в то же время не терять его из виду.       Они оказались в лесу, а недалеко от них расположилась как раз та самая деревушка. Местность оказалась спокойная и красивая, но даже в таком чудесном месте может произойти что-то непредвиденное. Фэн Синь обернулся и увидел недалеко от них Пэй Мина, а рядом с ним на краю огромного валуна сидел Наследный принц Сяньлэ. Издалека могло показаться, что никакой демон ни на кого не напал. Фэн Синь до последнего надеялся, что сам генерал Мингуан что-то напутал и никто память не потерял. Но... Надежда умирает последней.       Се Лянь тем временем во время разговора внимательно осматривался по сторонам, пока его взгляд не зацепился на только что прибывших, а именно на Фэн Синя. На лице наследного принца сразу отразилась искреняя радость       — А-Синь! А-Синь!              Фэн Синь невольно вздрогнул, услышав до боли знакомое, давно забытое «А-Синь!». Это имя, словно эхо из прошлой, иной жизни.       Так Се Лянь обращался к нему очень и очень давно, в те беззаботные и прекрасные времена. Воспоминания нахлынули волной: юность, тренировки, сражения, совместные ночные разговоры у костра… Все это, казалось, произошло в другой вселенной.       Не успел Фэн Синь осознать нахлынувшие эмоции, как Се Лянь, словно вихрь, налетел на него, полностью игнорируя присутствие Хуа Чэна, который до этого момента стоял рядом, излучая ауру спокойной силы.       В глазах Се Ляня плясали искры тепла и безграничной радости, словно он нашел что-то невероятно ценное, долгое время потерянное. И в следующую секунду, прежде чем Фэн Синь успел что-либо предпринять, Се Лянь коснулся его губ.       Генерала Наньяна поцеловал Наследный принц Сяньлэ. Точнее наоборот... Но это не имеет значения!       Поцелуй был коротким, почти невесомым, но достаточно сильным, чтобы ввергнуть генерала в состояние полного шока и дезориентации. Его разум отказывался обрабатывать происходящее.       Непонимание. Потрясение. Смятение.       И это не все.       Помимо шока Фэн Синь отчетливо ощутил на себе прожигающий взгляд князя демонов. Этот взгляд, словно раскаленное железо, обжигал кожу, передавая без слов всю гамму чувств.       Злоба. Ревность. Обида. Ненависть.       Все эти разрушительные эмоции были направлены исключительно на Фэн Синя. Он ощущал их как удар, словно на него обрушился поток кипящей лавы, готовый испепелить все вокруг.       Фэн Синь тут же отпрянул от Се Ляня, словно от огня, и инстинктивно выставил руки вперед, словно защищаясь.       На губах остался давно забытый вкус любви. Генерал порывался вытереть собственные губы, но… он не мог. Пальцы застыли в нерешительности. Этот вкус, едва уловимый, но такой знакомый, пронзил его насквозь, пробуждая воспоминания о временах, когда между ним и Се Лянем еще существовала близость…       Воспоминания… вот сколько их потерял их Се Лянь.       Словно в доказательство Наследный Принц Сяньлэ искренне не понимая происходящего, лишь наивно спросил:       — А-Синь, мой любимый муж, что с тобой?