Клуб секса и магии

Танцевальный зал Клуба открылся перед Гермионой не дверью — а самой магией. Стены растеклись, как ртуть, пригласив её внутрь мягким золотистым светом и запахом пота, ладана, вина и аромата мокрой кожи. Пол был гладким, полупрозрачным, под ним пульсировала чарующая иллюзия — словно под босыми ногами клубился дым, из которого медленно тянулись обнажённые тела, изгибаясь в страстных позах, будто клуб сам дышал похотью снизу вверх. Зал был наполнен движением. Тела — живые скульптуры — скользили друг мимо друга, прикасаясь плечами, животами, бёдрами. Музыка была томной, тяжёлой, с приглушённым битом, и все двигались в её ритме, будто заколдованные. У каждого — маска. Кто-то в чёрном бархате, кто-то в золотом, у одного рога, у другой — маска из стекла, расколотая пополам. Никто не назывался по имени. Только клички. "Веном". "Чайка". "Проводник". "Роза с кинжалом". Они шептали их, прикасаясь к шее, к запястью, к губам, и исчезали в толпе. Мужчина, с которым Гермиона пришла, теперь шёл рядом, ладонь лежала на её голой ягодице, будто она была его добычей. Он провёл её в центр зала, где пространство было больше, и начал танец. Он не спрашивал. Просто подхватил её за талию, наклонил назад, медленно, дразняще, его бедро упёрлось между её ног. Она выгнулась, грудь напряглась под тонкой тканью, соски пронзительно отдавались от каждого касания. Его движения были точны и чувственны, как если бы они уже спали вместе сотни раз — но при этом исследовали друг друга впервые. Он двигался по кругу, поводя её, как партнёр в медленной дуэли. Пальцы скользили по её спине, опускались к копчику, массировали ямочки над ягодицами. — Ты должна выбрать имя, — произнёс он в её ухо. — Пока ты "Никто". А Клубу нужен кто-то. — Я… могу сама? Он усмехнулся. — О, нет. Здесь — иначе. Имя выбирают другие. А ты — ждёшь. Из толпы вынырнул другой мужчина — светлокожий, в маске из серебра, покрытой рунами. Он подошёл сзади, провёл пальцем по её затылку, до шеи. — Новенькая? — спросил он у её спутника. Тот кивнул. — Тогда пора в Капсулу. Обряд наименования. Она согласна? Гермиона открыла рот — но спутник не дал ей говорить, пальцем дотронувшись до её губ. — Она уже вписалась в ночь, — сказал он. — Конечно, согласна. Капсула находилась за полупрозрачной стеной, охраняемой двумя фигурами в масках без лиц. Когда они вошли, воздух стал гуще. Пространство сужалось, становилось интимным, будто сама комната наблюдала. В центре стояло устройство — словно яйцо из тёмного стекла. Вокруг — мягкие подушки, кресла, шёлковые ленты, графины с напитками. Зал напоминал зрительный зал — но вместо сцены был только этот кокон. Служанка в белой маске жестом предложила Гермионе подойти. И та, не отрывая взгляда от зеркальной поверхности Капсулы, медленно подошла, чувствуя, как каждый взгляд скользит по ней. И ей не было стыдно. Она чувствовала себя... абсолютно наблюдаемой. И от этого — абсолютно настоящей. Платье с неё соскользнуло, как вода. Тело — стройное, сильное, соблазнительное, как тело женщины, знающей магию и любовь, но давно не чувствовавшей, как её желают без оглядки. Грудь чуть приподнята, соски напряжены. Бедра — упругие, округлые, пах влажный, в капельках желания. Она была красива так, как красива магия, когда она дика и неукротима. Она легла внутрь капсулы. Она была чуть теплой, как если бы внутри лежало сердце. Магия сомкнулась вокруг неё, мягко, как туман. Её тело осталось видно — но казалось, что она внутри аквариума из дыма и вожделения. — Обряд наименования, — прозвучал голос серебряного мужчины. — Все присутствующие сейчас будут выбирать. Имя. Характер. Предназначение. Гермиона лежала, раскинув руки, обнажённая, и сквозь полупрозрачные стены видела, как люди подходили к капсуле. Мужчины, женщины, кто-то и то, и другое. Они подходили близко, рассматривали её, говорили шепотом, обсуждали. — Слишком гордая. Надо имя, чтобы ломало. — Нет, она пульсирует страстью. Нужно что-то с жаром. — Библиотека с запретной секцией. — Алчущая. Или Ученичка. Она же новенькая. — Или Проба. — Нет, слушайте, когда она дёрнулась от пощёчины — это было великолепно. Ей надо имя, которое шепчется сквозь зубы. Мужчина в рогатой маске прислонился к капсуле, смотрел на её грудь, на живот, на слегка разведённые ноги. — Я за "Руна". Тайная, сложная, чтобы расшифровывать. Они спорили. Смеялись. Пробовали слова, как вкусы на языке. А она лежала. И дрожала. Оттого, что была на виду, беспомощна, не знала, как её назовут, но уже чувствовала — с новым именем придёт новое Я. Она выдыхала, грудь поднималась, губы приоткрыты, бедра двигались чуть заметно — она не могла не шевелиться, не извиваться. От возбуждения. От страха. От восторга. Внезапно раздался щелчок пальцев. Серебряный мужчина обернулся к толпе. — Имя принято. Магия вспыхнула изнутри капсулы. На внутренней стороне, над её обнаженной грудью, в воздухе засветились огненные руны: “Руна” И она поняла — всё, что было раньше, — это оболочка. Гермиона Грейнджер осталась за пределами этой комнаты. А здесь... родилась Руна.