О чем молчат деревья?

      Вечеринка была в самом разгаре. Инцидент у бассейна вскоре забылся, и все опять погрузились в атмосферу непринужденного общения. Музыка не умолкала, — из колонок лился хриплый голос Курта Кобейна, а на импровизированном танцполе в гостиной продолжалось движение.       Натали, нашедшая спасение в кругу своих друзей, затягивалась самокруткой с травкой, которую ей с торжественным видом вручил Кевин. Горький дым медленно заполнял ее легкие, вытесняя остатки адреналина и смывая остроту переживаний.       Мысли о Камиллиной ярости прокручивались у нее в голове вновь и вновь. Увидеть, как с обычно сдержанной девушки слетела маска собранности и самообладания, было немного жутко. Но под кайфом и на фоне общего веселья, поступок Камиллы начал постепенно казаться Натали не пугающим, а пьянящим. Ни один человек за всю ее жизнь не вставал на ее защиту с таким неистовством. «А мало ли что мог сделать этот придурок, окажись я с ним наедине?» — пронеслось в голове Нат, и чувство благодарности к Камилле смешалось с легким стыдом за свою резкую реакцию в туалете.       Внезапно Джеки привлекла всеобщее внимание, взобравшись на стол посреди гостиной при помощи Джеффа. Она приветственно помахала полупьяной толпе рукой, вызвав шквал одобрительных возгласов. Ей всегда нравилось быть в центре внимания. Если бы не Камилла, Джеки, наверняка, была бы королевой школы. Она была красивой, доброй, дружелюбной и из хорошей, обеспеченной семьи. Но Камилла… Было в ней что-то необычное, притягательное, что-то, что заставляло всех тянуться к ней, несмотря на ее холодность.       Рэнди, как хозяин вечеринки, учтиво приглушил музыку, чтобы Джеки смогла сделать объявление.       — Эй, ребята, как вы смотрите на то, чтобы развеяться по-настоящему? Предлагаю разбавить танцы кое-чем интересным! Наверняка, все уже играли в «Семь минут в раю» и знают правила, — задорно воскликнула девушка, вскинув вверх руки. — Так давайте сыграем! Будет весело. Ну, кто с нами?       Идея была старой как мир, но в ее простоте была своя магия. Натали, чувствуя, как травка и алкоголь развязывают ей язык и волю, согласно кивнула головой. «Почему бы и нет? Отличный шанс забыться с кем-нибудь…», — подумала она, провожаемая удивлёнными взглядами Чака и Кевина.       К ее удивлению, на призыв откликнулись не только кретины, вроде Рэнди. Поднялась Ван с хитрой ухмылкой. Мари, всегда ищущая острых ощущений и повода для сплетен, тут же пристроилась рядом, ее глаза блестели от азарта.       И тут произошло то, что заставило Натали сглотнуть. Медленно, с видом человека, идущего на эшафот, поднялась Камилла. Это произвело мгновенный эффект. Парни, которые до этого неохотно переминались с ноги на ногу, вдруг оживились. Шепотков стало больше, ухмылки стали шире, а несколько человек, включая пару ребят из колледжа, тут же поспешили присоединиться к кругу, стараясь занять место поближе к девушке.       Лотти потянула сестру за рукав, что-то шепча, но Камилла лишь отрицательно качнула головой — раз уж все, то и я. Она старалась не смотреть по сторонам, игнорируя горящие взгляды.       Пока Джеки с хихиканьем поднималась наверх, возглавляя процессию игроков, Натали, проходя мимо группы парней, услышала обрывок фразы, сказанный слишком громко:       — Вот бы выпасть с Мэтьюз… я бы ей там устроил семь минут настоящего рая…       Грязный, самодовольный смех стал фоном для этой фразы. Отвращение вспыхнуло в Натали жгучим, чистым пламенем. Ей физически стало дурно от этих развязных ухмылок и похабных взглядов. Поднимаясь по лестнице, она бросила в сторону парней ледяной взгляд, полный презрения. Почему Камилла вообще должна быть их мишенью? И почему, чёрт возьми, это задевает её, Натали, так глубоко, будто оскорбили не Камиллу Мэтьюз, а её саму? У нее не было ответа на этот вопрос, поэтому она только сжала челюсть и быстрее зашагала наверх, туда, где уже слышался смех. Ей хотелось утонуть в шуме вечеринки, забыться. Возможно, игра — именно то, что было ей нужно.       Нат вошла в комнату как раз в тот момент, когда Джеки, сияя, объясняла правила, уже предвкушая хаос:       — Итак, те, на кого укажет бутылка, должны будут провести семь сладких минут наедине в гардеробе! Делать можно все, что угодно: сплетничать, обмениваться секретами, признаваться в любви и даже целоваться. Что ж, правила вы теперь вспомнили, давайте начнем игру. Я кручу!       Бутылка, крутанутая ее уверенной рукой, завертелась, замедлилась, проходя мимо Ван и Мари, мимо нескольких вытянувшихся в надежде парней, и остановилась прямо на Камилле. А затем, докатившись еще на сантиметр, указала на Натали.       В воздухе повисла напряженная тишина, которую тут же разорвали разочарованные вздохи парней и улюлюканья девчонок из команды.       — О, да! — Ван с хихиканьем распахнула дверь старого гардероба. Мари, подталкивая их, прошипела Натали на ухо с ехидной улыбкой: «Ну, Скаторчио, покажи класс, как с парнями!»       Камилла выглядела абсолютно растерянной, ее маска холодности треснула, обнажив замешательство. Натали же почувствовала, как кровь бросается ей в лицо, смешиваясь с хмелем и дурманом. Это была какая-то насмешка судьбы.       Их обеих втолкнули внутрь и захлопнули дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко.       Воздух в гардеробе был спертым и пах нафталином и пылью. Они стояли так близко, что Натали чувствовала тепло тела Камиллы и ее дыхание. Она была заперта с Камиллой Мэтьюз, с самой недосягаемой и прекрасной девушкой в школе, и эта мысль почему-то наполняла ее волнением до кончиков пальцев.       Нат не знала, что ей делать. Правила игры, подразумевающие ни к чему не обязывающий флирт или поцелуи с парнями, сейчас казались ей абсолютно неуместными. В конце концов, они обе были девушками. Темнота обволакивала их, стирая границы, и сладковатый карамельный запах, идущий от Камиллы, приятно щекотал ноздри.       Натали прислонилась спиной к прохладной стенке гардероба, стараясь дышать ровно, но ее сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим, быстрым стуком в ушах. Наконец, Камилла неловко прервала затянувшееся молчание.       — Натали… Мне жаль за то, что произошло внизу. Я… я не справилась с собой, — тихо произнесла она непривычно неуверенным голосом.       — Да ладно… — хрипло отозвалась Нат. — Все уже про это забыли. И… я должна сказать тебе «спасибо», на самом деле. Никто раньше не вступался за меня вот так… Но, черт, можно было просто послать его…       — Меня взбесило то, как он говорил с тобой, — вздохнула Камилла. — С таким… пренебрежением. Он не заслуживал даже твоего взгляда, не то что прикосновения. Ты не должна никому позволять говорить с тобой таким тоном. Не бойся задеть их жалкое эго, если они ведут себя, как ублюдки. Ты… ты прекрасна. И уж точно заслуживаешь гораздо лучшего.       Слово «прекрасна», адресованное ей самой Камиллой Мэтьюз, сломало что-то внутри Натали. Оно было произнесено с такой нежностью, что горячие, беззвучные слезы непроизвольно покатились по ее щекам. Нат тихо заплакала, чувствуя, как от этих простых слов рассыпается вся ее броня, построенная из показного безразличия.       И тогда Камилла коснулась ее лица. Она осторожно провела большими пальцами по мокрым щекам Натали, бережно смахивая слезы. Нат почувствовала, как все ее тело обмякает, откликаясь на эту немую ласку.       Она не отстранилась. Она стояла, затаив дыхание, позволяя Камилле вытирать ее слезы. В этом тесном, темном шкафу под аккомпанемент приглушенной музыки и ударов собственного сердца Нат чувствовала себя более защищенной и понятой, чем когда-либо в своей жизни.       Это хрупкое мгновение близости было разрушено резким скрежетом щеколды и потоком слепящего света, ворвавшегося в их убежище.       — Ну что, вы там не задохнулись? Или может, вам нужно еще семь минут? — ехидно поинтересовалась Мари. Ее фигура вырисовывалась в проеме в ореоле света.       Натали инстинктивно отвернулась, делая вид, что поправляет волосы, и быстрым движением тыльной стороны ладони смахнула остатки влаги со щек. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь уже не только от волнения, но и от резкого возвращения в реальность.       Камилла, мгновенно нацепив маску ледяной бесстрастности, вышла из гардероба первой.       — Так вы целовались или нет? — настойчиво спросила у нее Мари, выдув огромный розовый пузырь из жвачки.       — Мы как раз обсуждали твою бестактность и спорили, кому из нас достанется твой длинный язык в следующий раз. Я была против, — невозмутимо ответила Камилла.       Мари, осекшись, фыркнула, но не стала развивать тему дальше, и, развернувшись скрылась в гостиной.       Игра продолжалась. Натали наблюдала за происходящим, словно сквозь толстое стекло. Она видела, как Сара и Дэвид, воспользовавшись общей занятостью, уединились в углу на диване, слившись в долгом, скучном поцелуе. Видела, как Итан, набравшись смелости, попытался завести философский разговор с вечно насмешливым Марком, но тот лишь отмахивался от него, покуривая травку. Нат украдкой посмотрела на Камиллу. Та сидела, откинувшись на спинку кресла, с бокалом воды в руке, и ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. Она была здесь физически, но мыслями как будто пребывала где-то очень далеко. И Натали отчаянно хотелось знать — где?       Время уже неумолимо приближалось к полуночи, поэтому народ начал потихоньку расходиться. Джеки с озабоченной складкой на лбу жестами собрала вокруг себя всю их команду.       — Так, девочки, на сегодня все, — объявила она. — Время уже позднее, а у нас сегодня ранний вылет в Огайо на национальные. Поэтому расходимся по домам и надеюсь, что все вы уже собрали свои чемоданы, а не будете делать это в пять утра, как некоторые, — капитан бросила многозначительный взгляд на смущенно улыбнувшуюся Ван.       Натали стояла, чувствуя, как ее одолевает сонливость после выпитого алкоголя и травки. Она поймала взгляд Камиллы и немного стушевалась, почувствовав, что зародившееся между ними понимание сменилось неизбежностью предстоящей разлуки. Они снова возвращались к своим ролям: Натали — местный аутсайдер, Камилла — самая популярная девушка в школе, и между ними будто опять выросла какая-то неведомая стена.       Последние гости вечеринки неохотно покидали дом, и в опустевшей гостиной вскоре установилась усталая тишина.       — Ну что, девочки, было классно, — проговорила Джеки на прощание, улыбнувшись всем, кто стоял в прихожей. — Постарайтесь не проспать утром. Увидимся в самолете!       Вместе с Шоной и Джеффом они двинулись к его машине, освещаемые светом из окон дома Рэнди Уолша. Мари предложила поехать вместе Тай, Акиле и Ван, и они, обмениваясь шутками, покинули прихожую, теснясь в проходе.       В коридоре остались только двойняшки Мэтьюз и Нат. Лотти куталась в свой кардиган, зябко ежась от ночной прохлады, пока Камилла возилась с распустившимся шнурком на ботинке. Выпрямившись, она откинула волосы за спину, и ее взгляд скользнул по Натали, которая застенчиво пялилась в пол, засунув руки в карманы куртки и явно не входя ни в чьи планы, потому что все уже разъехались.       — Нат, — позвала ее Камилла обеспокоенно, вытащив ключи от машины из кармана. — Давай подбросим тебя до дома. Уже поздно, да и ты, наверное, живёшь не близко…       — Ага, спасибо, — буркнула Нат в ответ, на что Лотти наградила ее странным взглядом.       Через несколько минут они все уже сидели в «Мустанге» Камиллы. Натали затесалась на заднее сиденье, прижавшись к окну, Камилла была на водительском месте, Лотти села вперед, рядом с сестрой. Тишина в салоне была неловкой. Натали думала только об одном: как бы сделать так, чтобы Камилла не увидела место, где она живёт. Иначе Нат не переживет такого позора.       Камилла завела мотор, и он тихо заурчал.       — Куда едем? — поинтересовалась девушка, обернувшись к Натали.       — Прямо, проехать два перекрестка и потом налево. Можете высадить меня рядом с остановкой, — ответила Нат робко.       Дорога, кажется, заняла вечность. Наконец, машина свернула на знакомую грунтовую дорогу. Если проехать чуть дальше, можно было заметить выцветшую табличку с названием: «Либерти-Харбор».       — Здесь, пожалуйста! — почти выкрикнула Натали, заметив в окне освещенную уличным фонарем остановку, недалеко от которой располагался трейлерный парк, в котором она жила. Ее сердце бешено колотилось. Девушка не могла позволить сестрам заехать внутрь и увидеть ржавые трейлеры.       «Мустанг» остановился.       — Тебя проводить? — с сомнением глядя на вид за окном, поинтересовалась Камилла.       — Нет-нет, мне недалеко, — схватившись за ручку, торопливо ответила Натали и вылетела из машины. — Спасибо за… за всё, — бросила она, не глядя ни на кого, и захлопнула дверцу.       Нат уже сделала несколько шагов в сторону дома, когда услышала, как опускается стекло со стороны водителя.       — Натали, — позвала ее Камилла.       Нат вопросительно обернулась. Камилла высунулась из окна. Уличный фонарь подсвечивал ее красивые черты мягким теплым светом.       — Увидимся утром, — произнесла она, наклонив голову набок и улыбнувшись.       — Увидимся, — чуть слышно повторила Натали, ощущая, как по ее груди расползается тепло.       Стекло плавно поднялось, отсекая тёплый свет салона и силуэт Камиллы. «Мустанг» тихо тронулся с места, и его красные задние огни медленно растворились в ночи, оставив после себя лишь едкий запах бензина.       Дом Мэтьюзов был погружен в сонную тишину, когда сестры на цыпочках поднялись наверх, в комнату Камиллы. Лотти сбросила туфли и плюхнулась на пушистый ковер, прислонившись спиной к кровати. Камилла подошла к окну и задернула занавески.       — Кэм… — тихо начала Лотти. — Что все-таки произошло на вечеринке?       Камилла не обернулась. Она напряженно смотрела на свое отражение в темном стекле.       — Этот придурок начал приставать к Натали и говорить ей такие вещи, которые не заслуживает слышать ни одна девушка. А она… она просто стояла и даже не пыталась защитить себя, как будто она уже тысячи раз слышала подобное и просто… смирилась с таким отношением к себе, — тихо ответила Камилла с огорчением в голосе. — Он все не отставал от нее, и когда я увидела ее лицо, я просто вышла из себя. Клянусь, Лот, она была готова заплакать, но сдерживалась из последних сил.       Лотти внимательно слушала. Сестра, наконец, повернулась к ней. Ее темные глаза лани влажно поблескивали в полумраке комнаты.       — Я просто хотела, чтобы он перестал причинять ей боль, — голос девушки сорвался, и в нем послышались слезы, которые она так старательно сдерживала все это время. — Лотти… Я… Я не контролировала себя. Скажи мне, что я не… — она задыхалась, — что я не такая, как он? Что я не становлюсь похожа на нашего отца?       Лотти мгновенно поднялась с пола и подошла к сестре. На ее лице было написано сочувствие. Она крепко обняла Камиллу, прижав ее голову к своему плечу.       — Ты не похожа на него, Кэм. Ни капли, — успокаивающе прошептала она. — Ты просто хотела защитить того, кто слабее.       Камилла вся дрожала в объятиях сестры, и горячие слезы без остановки катились по ее щекам.       — Правда? — выдохнула она.       — Правда, — уверенно повторила Лотти, гладя ее по волосам.       Напряжение медленно покидало тело Камиллы. Она позволила Лотти уложить ее на кровать. Сестра устроилась рядом, положив ее голову к себе на колени. Лотти продолжила перебирать волосы Камиллы, мурлыча под нос какую-то ужасно попсовую песню, и под этот нежный напев Камилла, наконец, отпустила все тревоги дня. Ее дыхание выровнялось, тело обмякло. Она заснула на коленях у сестры с дорожками слез, засохших на ее щеках.

***

      Утро после вечеринки врезалось в сознание Натали тупой болью в висках и ощущением, что мир плывет. Она проспала. Отчаянно и бесповоротно. Звонок Джеки, пронзивший тишину трейлера, вырвал ее из тяжелого, беспробудного сна, в котором смешались темнота гардероба, запах карамели и прикосновение теплых пальцев к ее щекам. Нат соскочила с кровати, запутавшись в одеяле, и выбежала в коридор, чтобы снять трубку.       — Натали, какого черта?! Вылет через сорок минут! Если тебя не будет в аэропорту, можешь забыть о национальных! — прогремел в трубке сердитый голос капитана.       — Я… Я сейчас, — пробормотала Натали и, не дослушав поток ругани, полившийся в ответ, положила трубку.       У нее не было времени на душ, на сборы, на размышления. Она торопливо натянула куртку поверх своей пижамы, собрала волосы в небрежный хвост и бросилась чистить зубы. К счастью, чемодан, лежавший под кроватью, был уже собран наполовину, и Нат просто докинула туда первое, что попалось под руку, затем накинула на плечи рюкзак и, подхватив чемодан, выскочила из дома, даже не попрощавшись с матерью.       Когда она, запыхавшаяся и с растрепанными волосами, ворвалась в зону частных рейсов аэропорта Нью-Джерси, команда уже строилась у стойки. Джеки бросила на нее убийственный взгляд. Лотти, одетая в то же платье, что и на вечеринке, понимающе посмотрела на нее и широко зевнула, прикрыв рот ладошкой. Камилла, стоявшая рядом с ней, оглянулась на новоприбывшую, и в ее взгляде, скользнувшем по помятой пижаме Нат, торчавшей из-под куртки, и следам вчерашней туши под ее глазами, мелькнуло умиление. Уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке, прежде чем она отвела взгляд.       Нат хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Она уставилась на слегка вьющиеся волосы Камиллы, собранные в высокий хвост и все еще влажные на концах, румянец на ее щеках и свежую одежду, пахнувшую стиральным порошком. Камилла выглядела так, будто вчера и не было никакой полуночной вечеринки.       — Боже, Нат, ты хотя бы зубы почистила? — фыркнула одна из девочек из основного состава.       — Отвали, Джен, — буркнула Натали, отвернувшись и скрестив руки на груди.       Вскоре после регистрации девушек провели на взлетное поле, где их ждал изящный белый частный самолет. По толпе прошел возбужденный гул.       — Вау! Родители Кэм и Лотти заказали для нас частный самолет? — восторженно воскликнул кто-то, поднимаясь по трапу. — Какие они классные!       — Они даже не удосужились позвонить нам, чтобы пожелать удачи на национальных, — громко фыркнула Камилла, явно раздосадованная поведением своих родителей. — Поэтому мне плевать, каким подарком они откупятся от нас в этот раз.       Лотти, шедшая следом, пожала плечами. Ее лицо выражало привычную покорность.       — Ну, если это их своеобразный способ показать нам, что так они о нас заботятся… что ж, я принимаю этот жест, — благосклонно ответила она.       В салоне пахло новизной, кожей и кофе. Натали дезориентированно застыла в проходе, озираясь в поисках места. Ее взгляд сам собой потянулся к Камилле, которая уже устроилась у окна, а Лотти села рядом с ней в среднем кресле. Место в проходе было свободно, но мысль подсесть к ним в своем жалком виде, была невыносима. Она сглотнула комок в горле и плюхнулась на первое попавшееся свободное место рядом с какой-то тихой девочкой из запасного состава. Та посмотрела на нее с легким ужасом, но промолчала.       Чтобы отгородиться от всего мира, Натали засунула в уши наушники портативного кассетного плеера и закрыла глаза, сделав вид, что спит. Сквозь приглушенные звуки музыки она уловила обрывок разговора сестер.       — Держи, — тихо сказала Лотти. — Чтобы ты могла поспать и не нервничала.       — Это то, о чем я думаю? Лот, я обожаю тебя, — так же тихо ответила Камилла, и Натали услышала, как она запила что-то водой из бумажного стаканчика.       Они плавно взлетели и начали набирать высоту. Через несколько минут любопытство Нат взяло верх. Она приоткрыла один глаз и украдкой взглянула на сестер. Камилла уже спала, ее голова лежала на плече Лотти, на лице девушки застыло безмятежное выражение. Лотти смотрела в окно на удаляющуюся землю, рассеянно поглаживая руку сестры. Натали охватило острое чувство зависти к этой простой, безоговорочной близости. Она снова закрыла глаза, и на этот раз тяжесть недосыпа и эмоциональное истощение взяли свое. Нат провалилась в сон.       Её сон был тяжёлым и бессвязным: обрывки криков с вечеринки, глухой рокот басов из стереосистемы, чей-то смех, который внезапно обрывался. Затем сон сменился на другой — неясный, тревожный. Ей снилось, будто она падает, проваливаясь сквозь сиденье самолета в ледяную, беззвучную пустоту. Во сне она пыталась крикнуть, но голоса не было, только свист ветра в ушах, нарастающий до оглушительного рева. Этот рев сплетался с навязчивым гулом турбин за стенкой, становясь всё громче, всё реальнее, пока не перестал быть сном.       Сначала был просто глухой удар, будто гигантская кувалда прошлась по фюзеляжу. Потом — страшная, вибрирующая тряска, от которой зубы застучали в унисон с лязгом металла. Натали дернулась, выдернув наушники из ушей, и распахнула глаза. Ее сердце тут же упало куда-то в пятки.       Свет в салоне померк, замигал, а затем включились аварийные лампы, отбрасывая на стены искаженные, прыгающие тени. Рев двигателей сменился пронзительным, нарастающим воем.       — ЭТО ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТАКОЕ?! — закричал кто-то сзади.       Натали инстинктивно вцепилась в подлокотники, ее костяшки побелели. Она видела, как по проходу, шатаясь, прошел тренер Мартинес, его лицо было землистым от напряжения.       Внезапно по салону раздался голос командира.       — Экипаж, занять места. Пассажиры, просим сохранять спокойствие. Мы попали в зону… турбулентности. Немедленно вернитесь на свои места, пристегните ремни и наденьте кислородные маски, которые находятся в отсеке над вашими головами. СЛЕДУЙТЕ ИНСТРУКЦИЯМ, — проговорил он четко в динамик.       В салоне поднялся шум. Кто-то ругался, кто-то плакал, кто-то пытался застегнуть свой ремень. Натали, стараясь сохранять спокойствие, подняла голову и увидела тот самый отсек с маской. Она дернула клапан, и из него с легким шипением вывалилась желтая пластиковая маска с прикрепленной к ней резиновой трубкой. Девушка дрожащими руками натянула резиновую петлю на голову и тут же почувствовала сладковатый приток кислорода. Дышать стало легче, но от этого не стало менее страшно.       Взгляд Нат метнулся к Камилле и Лотти. Камилла все еще спала, ее тело безвольно болталось в такт тряске, голова съехала с плеча сестры. Глаза Лотти, огромные от ужаса, были прикованы к лицу Камиллы. Дрожа, она дернула свою маску и, одной рукой придерживая голову сестры, другой натянула ее на лицо Камиллы. Только потом, с трудом переводя дыхание, Лотти надела свою.       В этот момент самолет содрогнулся от нового, еще более страшного удара. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. И тогда… Тогда началось падение.       Это было не похоже ни на что. Ощущение невесомости, жуткое и противоестественное. Все незакрепленные предметы — сумки, плееры, стаканчики — взмыли в воздух и закружились в салоне. Давление закладывало уши, в висках пульсировала адская боль. Свет окончательно погас, оставив только красное зловещее свечение аварийных ламп.       Крики слились в один сплошной, раздирающий душу вопль ужаса. Это был звук чистого, животного страха, звук осознания неминуемой смерти. Кто-то звал мать. Кто-то молился.       Натали вжалась в кресло, ее тело стало тяжелым. Она видела, как тренер Мартинес пытался прикрыть своих сыновей — Трэвис, бледный как полотно, смотрел перед собой невидящим взглядом, а младший, Хави, зажмурился и плакал, не издавая ни звука. Она видела, как Лотти обеими руками обхватила спящую Камиллу, прижимая ее к себе, словно пытаясь защитить от неминуемого.       Мысли путались, в голове проносились обрывки: мама в трейлере, вечеринка, темнота гардероба, те Камиллины слова «ты прекрасна», тепло на щеках…       Самолет падал стремительно и неумолимо. Мир перевернулся, и последнее, что запомнила Натали перед тем, как ее сознание поглотила тьма, — беззащитное, спящее лицо Камиллы, освещенное алыми аварийными огнями. А потом — удар страшной силы, от которого ее созн ание погрузилось во тьму.