love not only between partners

Иногда Мэри скучала по временам, когда ей не снились сны, потому что сейчас она постоянно видит кошмары. Несколько раз в неделю она просыпается в холодном поту и проверяет Абрама, спит ли тот, как себя чувствует. Кошмары посещают её постоянно, в каких-то она в красках видит смерть сына, в других сама отдаёт за него жизнь. В первые недели, когда они жили у Стюарта, было особо тяжко, она просыпалась каждую ночь, судорожно проверяя пульс у Абрама. Ей до сих пор не верилось, что они сбежали из этого ада. В тот момент Мэри думала, что у неё предсмертные галлюцинации, что Натан уже сделал выстрел ей в голову. Но нет, это действительно был Стюарт. Воспоминание смазанное, она слышала выстрелы, закрывала глаза и уши Абраму, прижимая его к себе, помнит как Стюарт обнимал её. Ему тоже не верилось, что он наконец нашёл её. И нашёл живой. Несколько недель они жили со Стюартом, он настоял на том, что им нужно привыкнуть к Лондону, а Мэри немного перезагрузиться и отдохнуть. Стюарт старался наверстать те годы, которые пропустил, он проводил время с Абрамом, читал ему сказки на ночь, давая Мэри возможность лечь раньше. Она была благодарна брату за помощь, возможно если бы не несколько недель отдыха, то она бы сошла с ума окончательно. Мэри стояла на балконе, крутя в руках пачку сигарет, хотя к ним она сейчас не тянулась, просто дышала воздухом, смотря на ночной Лондон. В бегах она часто срывалась на сыне, могла накричать, реже — ударить, хотя позже она за это себя ругала, вот только времени на раскаяние не было, нужно было думать как завтра закупить еду, не попав под камеры. Когда сейчас они живут в хорошей квартире, с полным холодильником, а у Абрама есть своя комната, она понимает, насколько всё на самом деле было плохо. В бегах они ночевали и на улице, и в грязных мотелях, еду в первую очередь добывала для сына, для себя брала что останется, хотя Абрам каждый раз пытался с ней поделиться своей порцией. Мэри постоянно было страшно, как скажутся полгода в бегах на её ребёнке? — Мам? — Сзади раздался голос, Мэри обернулась, балконная дверь открылась и за ней появился мальчик в пижаме с динозаврами. — Ты чего не спишь? — Мэри убрала пачку на подоконник, заходя в дом. — Кошмары? В ответ показался кивок, а затем Абрам опустил голову, ногтями слегка царапая кожу. — Пошли-ка спать, — она опустила руку ему на голову, чуть потрепав рыжие волосы. Абрам плёлся впереди, но когда им нужно было сворачивать в комнату, он остановился, и развернувшись на пятках, посмотрел в глаза Мэри. — Мне страшно одному… Можно я с тобой сегодня посплю? Мэри рассмеялась, не сильно громко, а скорее умиляясь его тону, она вновь провела ладонью по его по волосам, разве можно было отказать ему, когда он так сильно просит? — Конечно можно. — Они повернули в другую сторону, заходя в комнату Мэри, она включила ночник в розетку, а её сын тем временем уже залез в кровать. Она прилегла рядом с ним, приобнимая. Абрам же прижался к ней, словно котёнок. Мэри напевала какую-то мелодию, что-то наподобие колыбельной, поглаживая его по волосам. — Мам, а нам ведь не нужно будет снова убегать? Это теперь навсегда так? Вопрос поставил Мэри в ступор. Сколько же всего натерпелся её ребёнок. В бегах больше всего на свете она мечтала, чтобы у них всегда была крыша над головой, чтобы он был сыт, ни в чём не нуждался и больше никогда не боялся, что им вдруг придётся вновь бежать. — Теперь так будет всегда, малыш, это наш дом, мы будем жить вместе. — Её голос звучал спокойно, хотя внутри она испытывала много различных эмоций. Мэри вообще часто задумывалась, можно ли её назвать хорошей мамой, заслуживала ли она этого звания. Сможет ли она вообще позаботиться о сыне после стольких лет изоляции? Сможет ли она быть не просто хорошей, а «нормальной» матерью? — А дядя Стюарт завтра придёт к нам на ужин? — Обязательно. — Она улыбнулась, ровное дыхание Абрама успокаивало её, нежными поглаживаниями она усыпляла его и тот говорил уже из полудрёмы. — А завтра ты же поиграешь со мной? — Поиграю, и панкейки пожарю. Дальше Абрам уже спал, Мэри любовалась им, как он тихо сопит, прижимаясь к ней, она нежно поцеловала его в лоб. Даже если до этого она была «не нормальной» матерью, зато она всегда любила сына, даже была готова жизнь за него отдать. Зато сейчас она готова быть хорошей, потому что теперь ей ничего этому не мешает