Планы на это лето

      Немного обсушившись на солнышке, переодевшись в сухие вещи и перекусив бутербродами, парни выдвинулись обратно в лагерь. Вещи, которые происходили с ними в последнее время — признание в чувствах, утопление, первый поцелуй — сопровождались большим количеством стресса, но на них это как будто бы не влияло никак. Они шутили, смеялись, придуривались как обычно. Словно это все происходило с кем-то другим, не с ними, а с героями подросткового сериала или книги. Но вообще, когда тебе 16, жизнь и должна быть такой, словно это захватывающий фильм. С героями и злодеями, сценами погони и эмоциональными диалогами. А самое главное — с крутой музыкой.              – Олеж, как думаешь, если бы наша поездка была фильмом, какой к нему был бы саундтрек? – внезапно спросил Сережа, когда они подходили к забору.              – Ну, учитывая, что мы с тобой в лагере, наверное, "Стрыкало — Наше лето", – почти не задумываясь, ответил друг, осторожно отодвигая сетку и пропуская его вперед.              – Ну нет, не подходит! Мы же не у моря, да и сейчас только июнь, а не август, – Запротестовал Разумовский, оказываясь на территории лагеря.              – А что тогда предлагаешь ты? – Олег пролез через дыру и теперь осторожно прикручивал край обратно при помощи проволоки.              – Это надо услышать! – Сергей с готовностью протянул другу беспроводной наушник, второй оставил себе, и, когда тот был готов слушать, включил в телефоне песню.              – Я ее не слышал раньше, – задумчиво сказал Волков, когда услышал первые аккорды.              – Надеюсь, тебе понравится, – Сережа взял его за руку и, переплетая пальцы, потянул вперед.              "Планы на это лето – музыка на кассетах..." — запел в наушнике приятный голос. Олег внимательно слушал текст и с удивлением подмечал, как простые, универсальные слова, которые как будто бы говорили ни о чем, на самом деле и правда описывали то, каким должен быть их отдых. Теплым, солнечным и до безобразия романтичным.              "Помню твои глаза точно такого цвета..." – Олег остановился и притянул Сережу за руку, разворачивая лицом к себе, и, прежде чем тот успел что-то удивленно спросить, выпалил:              – Ты знал, что у тебя глаза цвета неба? Я всегда смотрел в ясную погоду по утрам вверх, когда мы шли в школу, и думал, что оно – теплое, родное. Потому что словно тебе в душу заглядывал, – он бережно заправил прядь уже сухих рыжих волос за ухо и оставил ладонь на щеке друга. – Спасибо. Песня замечательная. Она была бы идеальным саундтреком к нашему лету.              Сережа смотрел ему в глаза и растерянно хлопал ресницами. Он не ожидал от Олега такой эмоциональной реакции, тем более, от прослушивания Сироткина, потому что Волков любил исключительно старый русский рок, а не современную инди-музыку.              – Не за что, Волче... – он, все еще не разрывая зрительный контакт, накрыл ладонь друга своей, а потом, поддавшись эмоциям, дернулся вперед и поцеловал его. Они были уже совсем рядом с основными корпусами лагеря, их могли увидеть школьники или вожатые, но в этот момент им обоим было все равно. В наушниках, одних на двоих, играла нежная музыка, а они утопали щемящем чувстве влюбленности друг в друга.              В этот раз поцелуй прервал Олег.              – Серый... Ты же не хотел, чтобы кто-то о нас узнал, – немного отстранившись, сказал он, все еще удерживая Сережино лицо теперь уже в обеих ладонях.              – Мне уже все равно, Волч. Пусть видят и завидуют, что ты — мой, – он прижался лбом к лбу друга и засмеялся.              – Жаным, никто не будет тебе завидовать, потому что главный приз – Сергея Разумовского – получил я.              – Ну, тут бы я поспорил, знаю одну кандидатку... – Сережа хитро улыбнулся.              – Нет, даже не начинай, – Олег нахмурился.              – Ладно, ладно, – он не стал настаивать. Наконец отлип от Волкова, но снова взял его за руку и повел к лагерю. – А что такое "жаным"? Ты так и не сказал мне.              – Это значит "мой дорогой", "моя душа", – Олег ласково сжал ладонь Сережи в своей руке.              Разумовский посмотрел на друга и удивленно замер. Его щеки залились краской.              – Олеж... Это очень приятно и красиво. Спасибо.              – Рад, что тебе нравится, – друг тепло улыбнулся и отпустил его ладонь. Они медленно подходили к зданию столовой и основной части лагеря. – До ужина еще примерно полтора часа, чем хочешь заняться?              – Может быть в комнату пойдем? Отлежимся чуть-чуть. А то у меня голова побаливать начала, – предложил Сергей.              – Да, давай. Только сначала к медсестре за таблетками сходим, хорошо?              Сережа хотел было возразить, но не успел, потому что заметил физрука, который стремительно направлялся к ним.              – Волков. А откуда это мы с подружкой идем? – он остановился рядом с ними и смерил обоих презрительным взглядом.              – Петр Васильевич, а с каких пор вы вожатый у нашего отряда, которому мы отчитываться должны? – Олег нагло вскинул подбородок.              – С таких пор, что ты обязан отчитываться любому вожатому о своих занятиях, – Физрук угрожающе надвинулся, но Волкова этим он нисколько не напугал.              – Какая интересная информация. А покажете, где это указано? В каком пункте устава лагеря?              – Ты сейчас довые... выделываешься мне, к директору поведу, и уже завтра вы оба...              – Да успокойтесь вы. Мы были в саду, изучали особенности строения листьев плодовых деревьев. Это необходимо для второй части ЕГЭ по биологии, – вклинился Разумовский, который профессионально находил плюс-минус правдоподобные отмазки на любой случай жизни.              Физрук скептично посмотрел на Сергея. Естественно, не поверил.              – Если узнаю, что вы занимаетесь чем-то запрещенным, у вас будут огромные проблемы. Я за вами слежу, – он посмотрел на них буквально с отвращением, а затем развернулся и пошел прочь.              – Вот скажи мне, Волче, он совсем конченный? – задал Сережа риторический вопрос, когда Петр Васильевич скрылся за кустами.              – Он не просто конченный, а наглухо отбитый. Видимо, мячом по голове часто получал, – Олег не просто был рассержен, он был практически в бешенстве.              – Предлагаю на него забить. По крайней мере, сейчас, – отмахнулся Разумовский.              – Думаю, он до конца смены от нас не отстанет. – Волков напрягся, сжал и разжал кулаки, как делал всегда, когда был зол.              – Если опять будет цепляться, придумаем что–нибудь. А сейчас предлагаю всё-таки пойти отдыхать в комнату, – он привычным жестом потянул Олега за собой, а потом, хитро улыбаясь, обернулся. – слушай, а мы ведь и правда занимались кое-чем запрещенным с точки зрения недавнего Федерального Закона о запрете пропаганды...              – Серый, ты – одно сплошное нарушение современных законов, ты знаешь?              – Знаю. И ни капли не сожалею!