Планы на это лето

      Сережа бодро вышагивал по дорожке к столовой. Приятный утренний ветерок развевал его длинные рыжие волосы, со стороны леса наперебой щебетали птицы, солнце охотно выплывало из-за деревьев, а жизнь казалась прекрасной и совершенно беззаботной. На календаре было самое начало лета, школа осталась позади на долгие три месяца, поэтому хотелось только дышать полной грудью, есть спелую клубнику и загорать на пляже у реки. Их с Олегом в очередной раз отправили в новомодный и крутой, по меркам детского дома, летний лагерь, а это значит, что целых три недели они спокойно проведут вдали от опостылевших стен государственного учреждения и постных лиц воспитателей и воспитанников. Сережа обогнул пышный куст белой невесты, мелкие цветочки на которой уже почти полностью осыпались, и внезапно остановился. Возле крыльца здания, в котором располагалась столовая, стоял Олег. Не один, а с какой-то тощей девчонкой. Сережа на секунду нахмурился, но затем быстро вернул контроль над эмоциями, когда увидел, что Олег его заметил и призывно замахал рукой.       – Доброе утро, спящая красавица! – поздоровался друг, весело улыбаясь Сереже.       – Доброе, Волче, – задумчиво протянул тот, переводя взгляд с Олега на его спутницу. – Не познакомишь нас?       Олег быстро глянул на девушку, затем на Сережу.       – А… Да, это Настя, она из 8 отряда, мы сегодня на пробежке познакомились, – Олег бросил на друга как будто бы виноватый взгляд.       Сережа приложил усилия, чтобы не скривиться от противного чувства ревности, от которого тревожно трепыхнуло в животе. На пробежке, значит...       – Очень приятно познакомиться, Настя, – елейно выдавил из себя он, наконец глядя девчонке прямо в глаза. – Я Сергей.       – Взаимно! – ответила она, смущенно потупив взгляд и быстро стрельнув глазками в сторону Волкова. – Ну... Я пойду, наверное.       Она неуверенно глянула еще раз на Олега и будто бы нехотя направилась в сторону столовой.       – Погоди! – вдруг окликнул ее Олег, даже не глядя на Сережу, у которого лицо мгновенно вытянулось. – Может, сядешь с нами в столовой?       Конечно, она хотела сесть с ними. Судя по тому, как она робко кидала на Олега быстрые взгляды, у Волкова появилась воздыхательница. Подумав об этом, Сережа в очередной раз с трудом сдержался, чтобы не сморщить лицо. Олег даже не спросил, не имеет ли он что–то против его предложения, хотя Разумовский очень даже имел.       – Да, конечно, если вы оба хотите, – улыбнулась Настя, теперь уже глядя на Сергея. Почувствовала, что ли, что ему это все не нравится?       – Конечно хотим, да, Серёж? – Олег обворожительно усмехнулся и закинул руку на плечо друга, снова не замечая, с каким выражением был воспринят этот жест.       – Разумеется, – ответил тот, натягивая на лицо кислую улыбку и высвобождаясь из полуобъятий. – Пойдемте уже, скоро завтрак закончится.       В столовой мрачный Разумовский, глядя исключительно в свою тарелку, сел напротив друга. Периферическим зрением заметил, что девчонка села рядом с Олегом. Ну естественно.       Утренний аппетит как ветром сдуло, поэтому он вяло ковырялся в ароматных оладьях, щедро политых сгущенкой, практически не слушая разговор товарищей по завтраку. В голове роились не самые приятные мысли, от которых не особо получалось отмахнуться.       – Да, Серый? – вдруг донеслось до него.       – Что? – он глупо уставился на Олега.       – Мы сегодня на речку собирались, помнишь? – повторил друг, улыбаясь.       – Ну да, – все еще не понимая, чего от него хочет Олег, ответил он.       – А можно с вами? – вклинилась Настя. Разумовский чуть не поперхнулся какао. Вот ведь прилипала.       – Серый, все хорошо? – Олег обеспокоенно посмотрел на него и протянул руку через стол к его ладони, сжимающей стакан с какао. Разумовский практически отшатнулся от этого привычного жеста, подрываясь с места.       – Все отлично. Мне уже идти надо.       – В смысле? Ты куда? – Волков удивленно уставился на друга, уже даже устремился подняться за ним, но тот его остановил жестом руки.       – У меня есть дела. А на речку идите вдвоем, я, может быть, потом присоединюсь.       Заканчивал фразу Разумовский уже уходя от стола и, особенно, от недоуменного взгляда друга. Олег, ожидаемо, подорвался следом и догнал его уже у выхода из столовой.       – Сереж, ты чего? Что случилось? – он обеспокоенно тронул друга за плечо, разворачивая к себе. Смотреть ему в глаза почему–то не хотелось, поэтому Сергей уставился на настенный плакат, изображающий принципы правильного питания.       – Да ничего не случилось, все нормально. Просто вдруг вспомнил, что меня еще вчера попросили нарисовать плакат ко дню России, пойду изображать нашего любимого президента в триколоре. – быстро придумал отмазку Сергей. Конечно, никакой плакат он не собирался идти рисовать, да и не звал его никто никуда вчера – весь день он провел бок о бок с Олегом.       Волков нахмурился. Друг стопроцентно врал, но зачем? Они ведь никогда ничего не скрывали друг от друга.       – Это из–за Насти? Она тебе не понравилась, и ты не хочешь проводить с ней время?       – Нет, Волче, все нормально. Тебе-то она, очевидно, понравилась, – наконец посмотрел ему в глаза Сережа, едва заметно поджимая обиженно губы.       – Да не сказал бы... – Олег задумчиво почесал щеку и посмотрел в окно. – Просто стараюсь быть вежливым. Ты же сам говоришь, что я постоянно на людей волком смотрю.       Сережа невесело усмехнулся. На эту девчонку Волков явно не смотрел своим привычным хмурым взглядом, которым непременно одаривал любого незнакомого человека.       – Все нормально, – снова повторил Разумовский. – Иди уже к ней, она, вон, заждалась тебя. – Он указал кивком головы в сторону девчонки, а затем развернулся и пошел на выход.       – Но ты же придешь к нам?       Ответа не последовало.       Выскочив из здания столовой, Сережа растерянно остановился на ступеньках. Почему он вот так сбежал? По какой причине вся эта ситуация так его расстроила и разозлила? В конце концов, куда он сейчас пойдет?       Чтобы все это переварить, ему необходимо побыть наедине с собой, в общей спальне оставаться нельзя, туда в любой момент может прийти Олег. В какой–либо корпус идти не хотелось, там будут другие люди, а пересекаться с кем–то и уж, тем более, оказаться втянутым в какую–нибудь идиотскую лагерную деятельность, Сережа категорически не хотел. Оставался единственный выход – найти на территории лагеря какое–нибудь укромное местечко, где можно спрятаться без риска быть обнаруженным. Толком побродить по местности они с Олегом еще не успели, поэтому Сережа наугад рванул к недостроенному зданию в паре десятков метров от столовой. В целом, можно было схорониться и там, но это ненадежно – сто процентов какие–нибудь младшаки захотят его исследовать если не прямо сейчас, то после обеда точно, поэтому Сережа двинулся дальше, в подлесок, который, вероятно, раньше был садом, но деревья уже давно состарились и перестали приносить плоды. Хотя бы юных охотников до спелой черешни можно будет избежать.       Петляя среди деревьев, Сережа не понимал, что он ищет. Ему нужно было где–то спрятаться, но он не находил ничего подходящего вокруг, одни только деревья и редкие кустики.       Точно... Деревья!       Наткнувшись взглядом на пышную крону шелковицы, которая находилась на расстоянии нескольких шагов, Сережа бегло оглядел ее нижние ветки. Да, это в самый раз.       Ловко ухватившись рукой за верхнюю ветку, а ногой оперевшись на старый срез нижнего побега, Сережа, словно дикая кошка, проворно забрался сначала на расстояние метра, потом двух, а потом и вовсе оказался на приличной высоте. Большие листья надежно укрывали его от посторонних глаз, поэтому он спокойно уселся на толстый сук и подтянул к себе одно колено, спиной облокотившись об мощный ствол старого дерева.       Самое время для невеселых мыслей.       Уже идя сюда, Сережа успел обмозговать несколько моментов, но теперь их нужно было собрать в общую картину. Во–первых, он обижался. Олег позвал эту дурацкую девчонку сесть с ними в столовой, хотя они всегда и везде сидят наедине. Олег не отказал ей в походе на речку, хотя вчера они хотели туда сбежать только вдвоем, без внимательных взглядов воспитателей и других отдыхающих детей. В конце концов, Олег не разбудил его утром на пробежку, хотя они договаривались. Вместо этого он познакомился с... этой!       Сережа досадливо мотнул ногой и пяткой кроссовка счесал трухлявую кору с дерева. Девчонка жутко раздражала. Казалось бы, объективных причин для неприязни у него не было. Обычная девочка–подросток, даже симпатичная с какой–то стороны. У нее были длинные светлые волосы, заплетенные в две косички, светло–зеленые глаза, белесые ресницы и высокий, слегка загорелый лоб. Она была одета в симпатичное платьице, которое не прикрывало острые коленки и локти. Она была стройной и легкой, такой, какие обязательно должны нравиться большинству парней его возраста, а особенно Олегу.       Вот это и раздражало.       Как только появилась эта девчонка, она сразу же понравилась Олегу. Но почему? Что в ней такого, чего не было в девочках в их детдоме? Чего нет у него, Сережи?       Глупо сравнивать себя с ней, конечно. Сережа понимал, что когда–то этот миг наступит, Олег, как нормальный парень, встретит девушку, с которой начнет сближаться, а про него, старого детдомовского друга, навсегда забудет. Это ведь нормально, так у всех. У всех, кроме него, потому что Разумовскому никакие девчонки не были нужны. Да и зачем они, если у него есть Олег? Хотя теперь, считай, был...       Сережа тяжело вздохнул. Еще ничего толком не произошло, а он уже драму развел. Вечно он так, разгоняет любую чепуху до трагедии вселенского масштаба. И зачем? Чтобы себя пожалеть? Чтобы была причина сопли на кулак намотать? Какой же это бред.       Он не заметил, как по щекам медленно покатились злые слёзы. Как же он сейчас психовал. На Настю, которая прилипла как банный лист. На Олега, который это либо не заметил, либо удовлетворен таким положением. На себя, за то, что вообще сюда поехал. Надо было оставаться в детдоме, чтобы там часами лежать и смотреть на потолок с облупившейся побелкой.       Олег сейчас, наверное, весело купается в речке с непрогретой водой, брызгается водой в свою новую подружку и вообще не думает о нем.       Сережа жутко ревнует. Это во–вторых.       А что в–третьих? В–третьих, он не будет убиваться по Олегу и их почившей дружбе. По крайней мере, у того на глазах. А сейчас можно от души поплакать, пока никто не видит.