Маленькая звезда

      Этим утром Фантом невесомо парил, наблюдая за тем, как спит маленький призрак. Прози дышала почти неслышно, будто и не дышала вовсе: грудь едва поднималась, а бледно-золотистые пряди волос мягко светились в полумраке комнаты. Иногда её пальцы подрагивали, словно она ловила во сне что-то невидимое — отражение чужого мира или обрывок сна, принесённого сквозняком из щели между мирами.       Фантом смотрел на неё с тем тихим, осторожным чувством, которое раньше считал недоступным себе. Понимание, что невозможное стало реальным, и это создание было тому доказательством.       Когда-то он считал, что призраки не спят — они лишь застывают в воспоминаниях. Но Прози спала по-настоящему. Видела сны. И в этих снах, как он подозревал, было больше света, чем в любом из миров, которые он знал. Иногда её губы трогала тень улыбки, и тогда что-то странно сжималось в нём, будто прошлое, настоящее и будущее сходились в одной точке.       Он протянул руку — не чтобы коснуться, а лишь чтобы убедиться, что она здесь. Что она существует не как эхо, не как ошибка между бытием и небытие, а как маленькое, упрямое чудо, которое выбрало остаться. Его пальцы прошли сквозь воздух рядом с её плечом, и слабое сияние ответило ему теплом, которого не должно было быть.       За этим его застала Катюша, которая зашла сюда. Это заставило его одернуть руку.       — Я до сих пор не могу поверить, что что она есть, — прошептал он, и голос его едва колыхнул тишину, словно дыхание сквозняка.       — Я тоже! — ответила она. — Но она, смесь человека и призрака, существует.       Слова не были обращены ни к кому конкретно. Это было признание самим себе, осторожное, как первый шаг по тонкому льду. Он боялся не чуда — он боялся поверить в него окончательно.       И вот глаза Прози открылись, вспыхнув ярко-голубыми и зелеными огнями. Она моргнула несколько раз, явно не понимая, где сон, а где реальность. Увидев его, она потянула к ним руки.       Катюша хотела взять ее, но она вдруг взлетела. Фантом, хоть испугался, как бы девочка не упала, тихо усмехнулся, подлетел и схватил ее за маленькое тельце крепко, но нежно.       — Куда это мы собрались, юная леди? — смеясь, спросил он.       Прози радостно пискнула — коротко, звонко, — и тут же захихикала, когда Фантом поймал её. Смех вышел немного неровным, но звенел, как колокольчики. И призрак поцеловал дочь в волосы.Он, тихо напевая, стал медленно опускать ее обратно. Опустившись так, чтобы он, если бы имел ноги, стоял.       — Надо же! Года нет, а уже летаешь, мой маленький призрак!              Она увидела Фантома, парящего с дочкой на руках, и Прози, сияющую в его руках, словно крошечная звезда. На лице девушки играла смесь удивления, радости и лёгкой тревоги.       — Фантом… — выдохнула она, и голос её дрогнул.       Фантом повернул к ней голову, и даже в полупрозрачной форме его глаза отражали тепло и умиротворение.       — Все хорошо, Катюша! — успокоил он и поцеловал в щеку. — Я оказался рядом. Прози не пострадала.       — Хочешь сказать… — хотела спросить она, беря дочь обратно.       — Да, она взлетела. Понимаешь, для звездных созданий левитация так же естественна, как ходьба для людей. И она, унаследовав мою природу, мое тело, тоже так может.       Катюша прижала Прози к себе, осторожно, будто та могла рассыпаться светом. Девочка тут же уткнулась носом ей в плечо, тихо засветилась ярче — словно откликнулась на тепло живого тела — и снова тихонько пискнула, уже сонно.       — Значит… это нормально? — прошептала Катюша, не отрывая взгляда от дочери.       Фантом медленно опустился ниже, чтобы быть с ними на одном уровне. Его силуэт дрожал не от нестабильности — от сдерживаемого волнения.       — Нормально, — тихо подтвердил он. — Более того, это хороший знак.       Катюша подняла на него взгляд. В нём было сразу всё: тревога матери, усталость человека и та особая, новая осторожность, с которой смотрят на чудо, если оно вдруг стало частью повседневности.       — Думаю, если это так, мне стоит тебе верить!       Фантом лишь незаметно улыбнулся и обнял жену со спины.       — Она может летать, значит, она здорова. А направленно она ещё научится. Я постараюсь сделать так, чтобы она не упала.       Катюша повернулась к нему вполоборота, насколько позволяла дочка, и посмотрела прямо в глаза.       — Мы справимся, — сказала она уверенно. — Все трое.       Фантом впервые за долгое время позволил себе не просто улыбнуться — он закрыл глаза, прислоняя лоб Катюши к своему. В этом жесте не было призрачной отстранённости, только тихая, почти человеческая благодарность.       За окном медленно поднималось утро — не вполне земное, не вполне призрачное. И в этой тонкой границе, где раньше была лишь тишина, теперь жила семья