Nevertheless

16 декабря

Макс

Меня тревожат самые странные вещи. Сейчас за окнами темно, и я, держа в руках колбы с образцами воды, жду, когда появятся мои партнерши по проекту. Школьный коридор должен быть таким шумным и гнетущим местом, куда я протискиваюсь, пытаясь остаться незамеченной. Здесь не должно быть так тихо. Это жутко. Ещё жутче то, что меня заставляют ждать в одиночестве. Я единственная, кто стоит тут, когда приходит мисс Грант и открывает научную лабораторию. — Где твои партнерши? — спрашивает она. Я пожимаю плечами. — Полагаю, они уже в пути, — сомневаюсь что они просто так меня бросят… В конце концов, образцы воды у меня. Только когда я вошла и собрала вещи, из-за угла появилась Виктория, с неловкой ухмылкой, словно её заставили прыгнуть в канализацию. — Привет, — говорю я, стараясь говорить нейтральным тоном. — А где Тейлор? — Она больна, — шипит Виктория почти во весь голос. — Похоже, нырять в ледяную реку вредно. Что она имеет в виду, какая река? Это был ручей! Я насмехаюсь над её нелепой гиперболой, но… погодите… Тейлор больна. Значит, мне придётся делать все лабораторные работы только с Викторией. Блять! — Я буду в учительской, — слова мисс Грант словно вишенка на торте. — Если будут вопросы, зайдите ко мне, и я вам помогу. Я надеюсь, что вы будете вести себя как взрослые с оборудованием… не подведите меня, хорошо? — она коротко улыбается, уходя. — Удачи. Теперь остались только я и королева гарпий, которая, прищурившись, смотрит на меня. — Давай побыстрее покончим с этим, ладно? — холодно говорит она. — Да, то есть… — Чем меньше ты будешь болтать, тем лучше, Колфилд, — она проходит мимо меня, открывая шкафчики в поисках разных реагентов. От неё пахнет, как из пафосной рекламы духов. — Ты делай заметки, а я займусь измерениями. Я не из тех, кто легко поддаётся на провокации, но Виктория, чертовски близка к тому, чтобы втянуть меня в мексиканскую дуэль. Я с большой сдержанностью лишь слегка вздыхаю, но даже это заставляет её на мгновение замереть, ощетинившись. Следующий час будет пыткой. Холодная война, по крайней мере, лучше горячей. Она сухо оглашает результаты, я их записываю, и какое-то время это работает, даже если высокомерие исходит от неё, как жирный миазм, прилипая к моей коже, прежде чем просочиться под неё. На ней тот самый свитер, который был на фотографии в статье, тот самый, в котором она выглядела такой уязвимой и одновременно шикарной, и хотя это кажется бессмысленным — ведь она никак не может знать, что я читала эту статью — я почти уверена, что она надела этот наряд только для того, чтобы позлить меня. Как Тейлор вообще выдерживает дружбу с ней? Мы уже почти закончили с мерками, и Виктория немного смягчается — хотя, возможно, ей просто слишком сложно поддерживать стервозность на таком высоком уровне. — Эй… как дела у Тейлор? — спрашиваю я. — Болезнь серьёзная? Виктория пожимает плечами, и я почти слышу щелчки, когда она снова включает эту функцию. — Как будто тебе не всё равно, — коротко говорит она. — Конечно, не всё равно, — возражаю я. Она лишь усмехается, заканчивая очередное смешивание ингредиентов. — Знаешь, у неё телефон сломался, — говорит она, опуская пробирку с водой в ёмкость и сверля меня взглядом. — Как ты собираешься это возвращать? Я хмурюсь. — Вернуть? Виктория усмехается. — Ага, я так и думала. В конечном итоге, тебе всё равно, да? Это ты виновата в поломке телефона — ты можешь хотя бы оплатить стоимость нового. Боже мой, она правда серьёзно? Мне не нужно, чтобы мама знала, что я не несу никакой ответственности, но сам факт того, что Виктория разгуливает с оборудованием дороже моей машины, она хочет, чтобы именно я заплатила? Она хочет горячей войны? Она её получит. — Если Тейлор попросит меня напрямую, может, я соблаговолю ответить на её просьбу. Это заставляет её отступить. Она на несколько дюймов выше меня, и она буквально использует это, чтобы возвыситься надо мной. Тёмная тень на мгновение нависает, но затем исчезает, и она лишь раздражённо вздыхает. — Как скажешь. Просто передай мне чёртов образец. Как послушный человек, который старается угодить всем, я уже держу следующий экземпляр в руке, не успев оглянуться, уже готова его отдать… но нет. Она не отвертится так просто. — Я и раньше считала тебя дурой, — холодно говорю я. — Но, по крайней мере, ты вела себя просто надменно и высокомерно, как богатый ребёнок, на что я могла просто закатить глаза. А теперь ты психованая… в чём, блять, твоя проблема? Тёмная тень в мгновение ока снова появляется. — Ты, — рычит она. — Ты — ебаная проблема. Тейлор, может, и повелась, но я вижу твою никчёмную личность насквозь. Бедняжка Макс Колфилд, — говорит она насмешливым писклявым голоском. — Так грустно и больно, постоянно нужна жилетка, в которую можно поплакаться. Разве не приятно получать столько сочувствия? Ого. Мне требуется некоторое время, чтобы хотя бы начать осмысливать это обвинение, заставляя свой мозг принять, что да, она действительно это сказала, и да, она серьёзно. — Чёрт возьми… — наконец выдыхаю я. — Иди нахуй! — О, даже не пытайся это отрицать, — говорит она, и её лицо искажает невесёлая ухмылка. — Это тебе очень идёт. Властвовать над всеми остальными, как будто ты особенная? Что ж, ты не особенная. Так что, блять, смирись с этим! Слёзы вот-вот подступят, но я сдерживаю их — потому что Виктория просто сказала бы: «Ты плачешь? О боже, ты действительно плачешь», как настоящая сучка. Вместо этого я выдавливаю улыбку, чтобы соответствовать её сардонической гримасе. — Ты проецируешь что-то? — спрашиваю я. — Может, если бы ты действительно была внимательнее, нам бы вообще не пришлось заводить этот разговор. Её челюсти мгновенно сжимаются, глаза расширяются в безумном взгляде… и я понимаю, что попала в цель. Вот на что нужно нажать. — Что, чёрт возьми, это должно значить? — рычит она. — А что, Нейтан не твой лучший друг? — спрашиваю я невинным тоном. — Он полгода был убийцей, а ты даже не замечала этого? Вот это ты подруга. — О, ты хочешь это обсудить? — спрашивает она, сжимая кулаки. Я бы ответила дерзким подтверждением, но одна тревожная деталь заставляет меня остановиться — её глаза. Они наполняются слезами. Я никогда не была человеком, способным постоять за себя, и подобные ситуации — именно то, что нужно. Другие люди никогда не отступают. Они всё больше и больше накаляются, и если я сделаю то же самое, то… будет катастрофа. Сейчас мы движемся к ядерному Армагеддону. Мне действительно следует проявить ответственность и отступить. Я уже собираюсь… но она меня перебивает. — И что ты, собственно, делала в туалете? — спрашивает она язвительным голосом. — Ты спряталась за кабинками, да? Макс Колфилд, наверное, так бы и сделала — ничего. Тебе не приходило в голову, что, может быть, тебе стоило, ну, не знаю, вмешаться? Атомная бомба взрывается, и весь воздух внезапно покидает комнату. У меня в груди появляется вмятина, а сердцебиение пульсирует в ухе. — Ты не понимаешь… — запинаюсь я. Она ухмыляется, подходя ближе. — Пиздец, вот и всё, да? Бедная Макс, спряталась за кабинками. Была пассивным наблюдателем, а потом присвоила себе всю славу. Это гениально… Дзынь! Раздаётся звук бьющегося стекла, когда образец в моей руке разбивается, — сразу же следует острая боль. — Ты, блять, не понимаешь! — восклицаю я. — Что за херня? — она переводит взгляд на стол и лихорадочно убирает записи в сторону – вода из разбитого образца заливает их. — Ты портишь нашу работу, идиотка! — Ты не можешь, блять, говорить о том дне! — кричу я, когда она отталкивает меня. — Никогда! — но боль в руке отвлекает меня. Я раздавила стеклянную пробирку, даже не заметив этого, и теперь точно что-нибудь повредится. Разжимаю руку, и она вся… вся в… крови… — Отлично, теперь у нас на один образец меньше… зато я спасла записи, я… Макс? Меня мутит… от запаха железа тошнит… я задыхаюсь, но воздух словно не хочет попадать в лёгкие. Ноги подкашиваются, я сползаю вниз, садясь на пол… столько крови… Виктория стоит надо мной, словно насмехающийся призрак, на краю моего зрения, и её голос обрывается. — Что… ты… порезалась? — Не могу… дышать… — задыхаюсь я. Она стонет, а потом просто исчезает. Остались только я и кровь. Руки и ноги гудят, сердце бьётся всё быстрее и быстрее. Мушки летают перед глазами… я умру… вот и всё! Но тут она возвращается. Она сует мне в руки бумажные полотенца и сжимает мою руку. — Успокойся, это всего лишь небольшой порез, — говорит она. Как будто это поможет! Каким-то образом мне удаётся поднять на неё взгляд. Мне хочется кричать на её тупое, растерянное лицо, но я могу только хватать ртом воздух. — Не могу… дышать… — выдавливаю я из себя. Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы до этой дуры дошло? — Ладно, ладно… — бормочет она, оглядываясь. — Какая-то паническая атака, да? Э… пакет! Тебе нужен пакет! — она подходит к мусорному ведру и заглядывает в него. — Нет, это никуда не годится. Твою ж мать! — Виктория… — Чёрт возьми, ну ладно! Блять! — она лихорадочно открывает ящики, роясь в них. — Пакеты… пакеты… а! Может, это… кофейный фильтр? Нет, блин! Она никуда не годится, мне нужно что-то придумать самой. Я пытаюсь контролировать дыхание, чтобы можно было думать. Под раковиной справа от меня лежат какие-то бумажные пакеты. — Под… раковиной… — хриплю я, указывая в ту сторону. В дверь входит мисс Грант. — Боже мой, что происходит? — обеспокоенно спрашивает она, подбегая ко мне. — Макс, ты в порядке? — Я принесу! У меня пакет! — кричит Виктория. Она неловко подбегает с ним в руках. Она передаёт его мисс Грант, которая закрывает мне рот и помогает мне дышать. Но я делаю всего несколько вдохов, от силы два-три, потому что паническая атака уже отступает. Похоже, моё раздражение от бесполезности Виктории оказалось гораздо лучшим лекарством. Я… не думаю, что эта лабораторная могла бы пройти хуже. К счастью, мисс Грант сжалилась над нами и позволила нам сдать работу сейчас, как будто она полностью соответствует требованиям, а не наполовину готова. Что касается Виктории, то она тут же исчезает. Ладно, больше никогда не хочу с ней разговаривать. Тейлор хорошая... но если она будет относиться ко мне так же, то нет, спасибо.