За стенами свободы

      Штаб, совещание. Тишина, только шорох бумаги и чей-то голос, звучащий громче мыслей. Леви всё глубже погружается в карту. Вроде бы всё идёт как всегда.       Но не для Лери. Она уже несколько минут обдумывает, как бы подлить масла в огонь. Напротив сидит Леви: его спина прямая, глаза холодные, лицо серьёзное. Она медленно наклоняется к его уху, как будто собирается что-то важное ему сказать.       Её голос — сладкий и властный, словно заманивающий коварный зверёк, готовый поиграть. — Капитан… а угадай, какое на мне сегодня бельё?       Её слова пронзают его спокойствие. Его пальцы на столе чуть замирают. Взгляд всё ещё не сдвигается с карты, но Леви еле сдерживает внутреннюю бурю.       Молчание. И затем Лери с лёгкой усмешкой продолжает, не отводя взгляда. — Правильно. Его нет.       Краткая пауза. Леви сжимает ручку так сильно, что та едва не хрустнула. Его челюсти скрипят, но он остаётся безмолвным, ведь все окружающие поглощены обсуждением дела.       Лери, словно не замечая его внутреннего конфликта, делает паузу, затем продолжает, не спеша, с той самой сладкой дерзостью. — Ты так сосредоточен... так серьёзен... это так возбуждает, знаешь? Ты сидишь весь такой правильный, а я прямо сейчас говорю тебе абсолютную пошлость на ухо, и никто даже не подозревает...       Её рука невидимо скользит по его бедру, верх, как будто случайно. Ткань его брюк ощущается под её пальцами, но в тот момент, когда её рука задевает его внутреннюю часть бедра, всё меняется. Леви невольно сжимает челюсти, его взгляд быстро меняется, а сердце, казалось бы, на секунду замирает. Он чувствует, как под его кожей начинает гореть огонь, его тело начинает откликаться на её прикосновение, и в этот момент даже такие малые, на первый взгляд, жесты становятся невозможными для игнорирования. — Интересно… а ты так же сосредоточен, когда держишь меня ночью?.. Или там у тебя мысли куда более разрушительные, капитан?       Она резко отстраняется, но этого достаточно, чтобы заставить Леви поморгать. Он слегка повернулся к ней, но не может выдать своих эмоций. Его лицо остаётся беспристрастным, но внутри начинается буря.       Лери, как бы ничего не случилось, снова заводит разговор по делу, поднимаясь и кашлянув. — Извините, коллеги, у нас ещё есть пару аспектов, которые нужно обсудить. Например, как в будущем наши действия могут повлиять на всю стратегию. Армин, ты ведь уже подготовил свой вариант?       Она обращается к Армину, словно ничего не произошло, но её голос слегка дрожит от скрытой радости, что она так ловко заставила Леви потерять концентрацию.       Леви, с трудом вытягивая руки и выждав паузу, снова сосредотачивается на обсуждении. Он выдыхает, но в его глазах уже появляется холодная решимость — ему нужно быть сильным.       Ещё немного времени, и Лери снова приближается к нему. Её лицо — ангельское, с игривым и опасным намёком. — О, Леви… ты ведь любишь держать всё под контролем, не так ли? Но, может быть, сегодня ты захотел бы, чтобы кто-то другой взял на себя эту роль?       Леви сжимает руку, взгляд становится всё жестче. Он молчит, но внутренне уже горит от её слов. — Ого, Леви, ты прямо сразу так нахмурился... Значит, Лери что-то важное сказала, да? — Важное? Ещё как... — отвечает он с ледяным спокойствием.       Лери улыбается и, будто ничего не случилось, продолжает: — Так что, Ханджи, что думаешь по поводу этого подхода? Нам нужно быстро решить, какой вариант будет более эффективен.       Она кивает группе, как будто полностью поглощена обсуждением, но её взгляд остаётся на Леви, её слова — остриё ножа, продолжая долбить его стойкость.       Лери не останавливается, её шепот звучит всё более интимно, словно она не в совещательном зале, а в совсем другом, более личном месте: — Представляешь, что бы ты сделал со мной, если бы нас никто не видел?       Леви тихо выдохнул, чуть сдавив губы. Его взгляд становится всё более острым, но он не может ничего сделать. — Надо же… какой ты терпеливый, капитан...       И, наконец, последний удар — её губы почти касаются его уха. — А ведь терпение имеет предел.

      После совещания.

      Едва все начали расходиться, Леви бесшумно оказался рядом, обхватил её запястье и резко притянул её в узкий тёмный коридор между палатками. Его движение было быстрым и решительным, как у хищника, схватившего свою добычу.       Он так медленно и хищно прижал её к стене, что Лери не успела даже среагировать. Его взгляд был прямым, без эмоций, только огонь в глазах и нарастающая волна напряжения. — Надеюсь, ты отлично понимаешь, что только что подписала себе приговор на ночь... — его голос был хриплым, опасно низким, почти как угроза, исходящая от самого тёмного уголка ночи.       Лери почувствовала, как её сердце ускоренно забилось, но на лице осталась та же усмешка. Это не впервой, но каждый раз с ним всё было по-новому — так напряжённо, так возбуждающе.       Он наклонился к ней чуть ближе, и её дыхание стало тревожным, но она пыталась сохранить свою игривую уверенность. — Надеюсь, ты не строила планов на вечер? — хриплый шёпот, как если бы его слова были предсказанием её ближайшего будущего.       Пауза. — Потому что ты будешь очень, очень занята. — с каждым словом его голос становился всё более низким и тяжёлым, как если бы каждый звук был зарядом, готовым взорвать всю её сдержанность.       Лери не могла удержать улыбку. Слишком возбуждённая этой игрой, она провела пальцами по его грудной клетке, словно проверяя его реакцию, но не говорила ни слова.       Леви не отстранился, его прищур был жёстким и решительным, но в нём скрывалась дикость, готовая прорваться через всё, что он так долго сдерживал. Его голос, теперь с едва уловимым налётом угрозы, стал ещё твёрже, как если бы каждое слово было частью неотвратимого приговора. — Вечером. Жди. Я сам приду.       Его слова были как приговор, отрезающие все сомнения. Он не спрашивал, он давал приказ.       Лери почувствовала, как её дыхание стало немного тяжёлым, но она не могла сдержать улыбку. Этот холод в его голосе возбуждал её ещё сильнее. Он прошептал, не отрывая взгляда от её глаз: — Ты поняла?       Его вопрос прозвучал как чёткое подтверждение того, что она не имеет права на сомнения. Лери не ответила, но внутри всё заиграло — он снова не оставлял ей выбора.