За стенами свободы

      Лери лежала на кровати, укрывшись одеялом, с закрытыми глазами. Она затаилась, почти замирая в ожидании. Всё было тихо — слишком тихо. Только бледный свет луны ложился полосами на её лицо.       Она знала — он придёт.       И когда Леви вошёл, тишина будто сжалась. Его шаги были почти неслышны — привычка. Но всё его присутствие чувствовалось кожей. Он не сказал ни слова — и это молчание было другим. Настороженным. Тяжёлым.       Он подошёл к кровати. Медленно. Проверяя.       Пальцы легко коснулись её плеча. Осторожно, будто нащупывая границу дозволенного. Они скользнули чуть ниже по её телу — уже смелее. — Думаешь, я поверю в это? — тихо, почти шёпотом, и в голосе его мелькнула едва уловимая усмешка.       Лери не шелохнулась. Дышала ровно.       Поиграть хочешь, Леви? Хорошо.       Его ладонь скользнула по её бедру. Затем выше — к животу. Пальцы изучающе задержались на линии талии. Он медлил. Ловил её реакцию.       Никакой.       Это его зацепило.       Леви опустился рядом на кровать, притягивая её ближе. Его дыхание стало ощутимее у её шеи. Ещё секунда — и его губы едва коснулись кожи.       Он думал, что контролирует ситуацию.       Но Лери терпеливо ждала именно этого момента.       И когда его пальцы вновь скользнули ниже — она резко открыла глаза.       Взгляд — острый, холодный, с той самой хищной дерзостью.       Всё изменилось за одно мгновение.       Она резко разворачивается к нему и ловко оказывается сверху, прижимая его к кровати своим телом. Его удивление длится всего долю секунды, но она его видит. Это стоит дорого. — Ты правда думал, что я позволю тебе делать всё, что вздумается? — её голос мягкий, почти ласковый, но внутри — сталь.       Леви прищурился. Его губы дрогнули в еле заметной усмешке. Понял. Поймал суть её игры. — Хитрая. — тихо бросил он.       Теперь его руки уже в её власти — прижаты к кровати. Она двигается медленно, намеренно, заставляя его ощущать каждый свой жест. Контроль полностью у неё.       Её губы легко касаются его шеи. Тепло её дыхания будто обжигает. Она знает — сводит его с ума нарочно. — Кажется, теперь командую я, капитан, — шепчет она.       Он смотрит на неё снизу, спокойно… но в глазах вспыхивает тот самый опасный огонь. Его тело расслаблено — пока. Но она видит — он собирается взять реванш.       И это её только больше заводит.       Потому что их игра только начинается.       Она опять усмехнулась и покачала головой, глядя прямо ему в глаза — дерзко, игриво, но с той безошибочной уверенностью, которая сводила его с ума. — Ты ведь всё равно не уйдёшь, не так ли? — голос её звучал почти шёпотом, как вызов.       В его взгляде мелькнула та самая искорка. Он прекрасно знал — не уйдёт. Но и сдаваться не собирался. Леви был охотником. Но сейчас… был пойман сам.       И он это признавал молча — взглядом, чуть сжатой челюстью, напряжёнными руками, которые едва заметно дёрнулись, проверяя её хватку.       Лери заметила это движение — и в ответ её губы растянулись в едва заметной улыбке победителя.       Плавно, уверенно её руки скользнули вниз по его груди — чувствительно, властно — и, дойдя до его запястий, она прижала их к подушке по обе стороны от его головы. Её движения были без спешки — она смаковала каждый момент этого контроля.       Затем она уверенно устроилась на его торсе, обвив его бёдрами по бокам — его дыхание стало чуть резче, и ей это только придавало сил.       Её губы накрыли его в поцелуе — глубоким, цепким, который уже не оставлял сомнений: теперь она задаёт правила.       Но она на этом не остановилась.       Чуть отстранившись, сохранив его взгляд в своём прицеле, Лери одной рукой продолжала удерживать его запястья, а второй — медленно, намеренно — провела пальцами вниз от его подбородка по горлу, по груди, скользнув по его напряжённому торсу.       И остановилась… на своём бедре.       Тонкая лента, что была там привязана — скорее как деталь её одежды или игры — теперь оказалась в её пальцах.       Леви чуть прищурился, понимая её намерение… но даже не шевельнулся.       Он смотрел на неё снизу… и ждал.       Лери медленно, почти театрально развязала ленту, продемонстрировав полную свободу своих движений. Её пальцы ловко обвили эту ленту вокруг его запястий, связывая их вместе. А затем — лёгким движением — закрепила её на изголовье кровати.       Контроль теперь был абсолютным.       Она посмотрела ему в глаза, наклоняясь ближе, её дыхание коснулось его губ. — Теперь точно никуда, капитан, — прошептала она с ленцой, но в голосе её уже звучала та тёплая, хищная нежность, что сводит сильных мужчин с ума больше любого приказа.       Леви молчал.       Но его глаза… Его глаза говорили всё.       Он только что окончательно понял — она не просто достойна его игры.       Она умеет побеждать.       Она не дала ему ни малейшего шанса вырваться из этого плена. Наоборот — с лёгкой усмешкой снова накрыла его губы своими, вбирая в этот поцелуй всё то дерзкое наслаждение, которое не так давно он сам заставлял её чувствовать.       Теперь её очередь.       Теперь её правила.       И, что было особенно сладким для неё — он позволял ей это. Осознанно. Внимательно наблюдая за каждым её движением, каждым решением… будто изучая её уже не как добычу — а как равную себе хищницу.       На миг Леви действительно позволил ей этот контроль.       Ему было интересно — как далеко она сможет зайти, как дерзко сможет его удерживать.       И Лери воспользовалась этим без колебаний.       Их губы вновь встретились в поцелуе — затяжном, жадном, в котором их языки переплелись, играя на грани терпения и желания. Но она не дала ему насытиться этим надолго.       Отрываясь, её губы скользнули ниже — по его шее, по ключице… по груди и дальше, вниз, прокладывая на его теле дерзкую дорожку из поцелуев.       Её пальцы в этот момент ловко справлялись с пуговицами его рубашки — медленно, нарочно неторопливо, будто дразня его своим темпом.       Она чувствовала, как его тело откликается на её каждое прикосновение — но чувствовала и другое.       Леви ждал.       Ждал, когда она переборщит.       Ждал, чтобы снова забрать у неё всё это господство.       Но пока что — он позволял ей быть той, кто диктует правила этой ночи.       Снова накрыла его губы своими, приподнимаясь на коленях, плотно прижимаясь к нему бёдрами. Её пальцы уверенно добрались до ремня на его брюках, ловко расстёгивая его.       И именно в этот момент… его терпение лопнуло.       Хищно прищуренные глаза. Резкое, почти звериное движение.       Ленты, что связывали его руки, разлетелись в клочья одним мощным рывком. Она даже не успела удивиться, как сильные ладони сжали её бёдра, прижимая крепко, без права на отступление.       И в следующее мгновение Лери оказалась уже под ним. — Достаточно. — его голос был хриплым, низким, полным той самой власти, которую он всегда забирает себе обратно.       Теперь инициатива принадлежала ему.       Он нависал над ней, обводя её взглядом медленно, почти угрожающе спокойно. И в его глазах читалось лишь одно — "твоя игра была хороша… но моя лучше."       Её дыхание сбилось, сердце колотилось в груди — от неожиданности, от возбуждения, от его взгляда, в котором плавилась вся его сдержанность.       Он не спешил. Нет, Леви никогда не бросался на добычу сразу.       Он медленно опустил голову к её уху, позволяя горячему дыханию скользнуть по коже. — Игра закончена, Лери. — почти шёпот, от которого по её телу прошла дрожь.       Его руки, всё ещё сжимающие её бёдра, медленно скользнули вверх, по её талии, прижимая её к себе так плотно, что между ними не осталось ни капли пространства.       Он знал, что она ждёт резкого рывка, но вместо этого он начал действовать иначе — тонко, изощрённо. Его губы скользнули по её шее, едва касаясь, а пальцы заняли её руки, прижимая их над её головой — но теперь уже своими ладонями, цепко, властно. — Раз уж ты так любишь связывать... — его голос прозвучал почти лениво, но с той самой опасной хрипотцой, от которой у неё внутри всё сжалось.       Она не успела и моргнуть, как почувствовала, как его пальцы скользнули к его поясу — и ремень оказался у него в руках. — Посмотрим, как тебе понравится быть в моей власти. — вкрадчиво, почти ласково, но в голосе сквозило то самое хищное обещание.       Ремень мягко, но плотно охватил её запястья, закрепляя их над её головой. — Теперь — никуда.       Его ладони, жесткие и уверенные, скользнули по её бокам, задержались на талии, медленно прижимая её к себе сильнее. Он наслаждался каждым её движением, каждой попыткой дернуться или вырваться — потому что знал, что ей это тоже нравится. — За всё... что ты сегодня творила. — его губы обожгли её шею, а язык лениво прошёлся по линии ключицы. — За этот взгляд на собрании. За твою дерзость. За то, как ты испытывала моё терпение...       Он не спешил. Нарочно мучительно медленно расстегнул оставшиеся застёжки на её одежде, оставляя лёгкие, тёплые поцелуи там, где открывал её тело. Взгляд Леви горел. Спокойный снаружи — и абсолютно безумный внутри. — Теперь посмотрим... кто кого доведёт до безумия быстрее.       Её дыхание становилось всё более рваным, а тело — всё более чувствительным. Она извивалась в его хватке, пытаясь хоть как-то освободиться, но ремень только крепче фиксировал её запястья над головой.       А Леви… он наслаждался каждой секундой её беспомощности в этой игре.       Его ладони скользили по её телу так медленно, что это больше походило на пытку. Пальцы случайно — и намеренно — задевали самые чувствительные участки. Он будто изучал её заново, медленно, мучительно, намеренно обходя всё то, где она ждала его прикосновений больше всего.       Её бёдра сами пытались искать его, выгибаясь навстречу — и в этот момент его ладонь мягко, но властно прижала её обратно. — Тише. — низко, прямо ей в ухо. — Не ты сейчас решаешь, когда и как.       Он продолжал издевательски водить кончиками пальцев по внутренней стороне её бедер, приближаясь всё ближе и... вновь уходя. Снова и снова. Пока она не начала буквально стонать от отчаяния.       И чем больше она пыталась ускорить его действия — тем медленнее он становился.       Леви поднял взгляд на её раскрасневшееся лицо, в котором смешались злость, желание и чистое безумие.       Ухмыльнулся краем губ: — Ещё совсем недавно ты командовала мной, да? — его пальцы лениво скользнули вдоль её бедра, оставляя за собой предательски горячую дорожку. — Теперь смотри, каково это — хотеть и не получать.       Он снова наклонился к её губам, целуя медленно, тягуче, мучительно, заставляя её окончательно терять голову и контроль над собой. — За каждую твою дерзость... — голос почти ласка, мягкая угроза, в которой звучало неприкрытое удовольствие. — Ты будешь расплачиваться именно так.       Чистое мучение. Контроль до последнего.       Она уже едва дышит, срывая с губ его имя, почти умоляя, почти плача от нарастающего напряжения.       Но он лишь склоняется к самому её уху и ледяным спокойствием обрушивает на неё: — Слишком быстро, Лери.       Медленно, почти нежно поправляет на ней сползшее бельё. Ослабляет ремень на её запястьях — не туго, символично, оставляя ощущение принадлежности. И поднимается с кровати.       Шок. Ярость. Отчаяние. — Леви... — её голос опасно низок, угрожающе дрожит от накрывших чувств.       Он оборачивается к ней через плечо, ухмылка на его губах самая что ни на есть наглая. — Подумаешь в следующий раз, прежде чем так играть со мной.       И уходит.       Оставляя её разгорячённую, злую, отчаянно неудовлетворённую и одержимую только им.       Он выходит в коридор. Глотает прохладный ночной воздух, пытаясь привести мысли в порядок. Но вместо ясности — раздражение. Противная, ядовитая мысль.       А если она решит найти разрядку где-то ещё?.. кто-то вроде её помощника… или кто хуже.       Мысленно выругавшись, он разворачивается на пятках и возвращается в комнату. Не выдержал.       И как раз в этот момент она встала с кровати, злая, растрёпанная, до предела доведённая. — Леви! — её глаза полыхали всем сразу: злостью, жаждой, уязвлённой гордостью... и диким желанием.       Он смотрит на неё снизу вверх, подходя ближе. — Далеко собралась? — его голос хриплый, низкий, обволакивающий.       Ответов не понадобилось.       За считанные секунды они сливаются в стремительном, голодном поцелуе.       Он хватает её за бёдра, усаживая на себя, а она вцепляется в него так, словно этот мужчина — её воздух. Единственный.       Он прижал её к себе так, будто не собирался отпускать больше никогда. Его дыхание — горячее, резкое — обжигало кожу у самого уха. — Ты доводишь меня до безумия, Лери... — его голос низкий, срывающийся, губы скользнули по её шее, оставляя мурашки. — Знаешь, что хуже всего?       Он чуть отстранился. Посмотреть прямо в её глаза.       В эти распалённые, злые, бешено желающие глаза. — Хуже то, что кроме меня никто даже не посмеет вот так прикасаться к тебе.       Это не была угроза.       Это было заявление. Факт. Приговор.       Его пальцы впились в её бёдра, притягивая к себе с такой силой, что она ощутила — насколько он на грани. Насколько она его свела с ума.       И эта грань — треснула.       В одно движение он срывает с неё остатки белья.       Его самоконтроль?       Разбит в дребезги.       Она вцепилась в него крепче, ощущая, как быстро он теряет это хладнокровие, с которым ушёл всего пару минут назад. — Теперь, Лери... — его голос опустился до опасно низкого шёпота. — Теперь ты будешь расплачиваться за каждую свою дерзость... по-настоящему.       Он прижал её к кровати, нависая сверху, а в его взгляде горела откровенная жадность и злость — не к ней, а к тому, как сильно она его свела с ума. — Ты ведь этого хотела, да? — его губы обжигают её шею. — Дразнила меня. провоцировала...       Он изучал её дрожь, её каждый сорвавшийся вздох, её внутреннюю борьбу — между гордостью и желанием.       Он ухватил её запястья, поднимая их над её головой и удерживая одной рукой — грубо, властно, показывая, кто здесь теперь главный. А второй рукой продолжил ласкать её тело, будто изучая каждую её реакцию, каждый вдох и дрожь. — Теперь терпи, детка... — его губы коснулись её уха, — Теперь твоя очередь быть в моей власти.       Он не торопился.       Он сводил её с ума.       Его поцелуи спускались всё ниже — от шеи, по ключицам, по груди... задерживаясь на каждом чувствительном участке чуть дольше, чем она могла выдержать.       Она извивалась, не в силах больше сдерживаться.       И когда её голос, полный отчаяния, сорвался: — Леви... пожалуйста...       И это было его триггером. — Пожалуйста что? — он приподнял голову, смотря на неё сверху вниз с такой хищной ухмылкой, что у неё перехватило дыхание. — Чётче, Лери. Я хочу услышать всё.       Она закусила губу, пытаясь унять стыд, но желание оказалось сильнее: — Хочу тебя... полностью... без игр...       В его взгляде мелькнуло удовлетворение. Победа. — Слишком поздно для без игр, милая... — прохрипел он, отпуская её руки — только для того, чтобы поймать её бёдрами, прижать к себе так, что у неё перехватило дыхание.       Теперь он действительно не собирался её жалеть.       Теперь это была расплата.       За каждую её дерзость.       За каждый её взгляд.       За каждое "поиграй со мной, Леви".       Эта ночь обещала быть долгой, очень долгой... и чертовски сладкой пыткой.