История Майкла

      Выдернул меня из забвения телефонный звонок. Фактически, единственное, зачем я ещё нахожусь дома, помимо воспоминаний, был старый домашний телефон, всё ещё чудом работавший. Подняв трубку, я услышал пусть и привычно энергичный, но пропитанный тревогой голос Ральфа.       — Здравствуйте, Джереми, извините, что отвлекаю, но не могли бы выйти сегодня на смену? Просто человек, который сегодня должен был работать, куда-то пропал, и мы никак не можем до него дозвониться…       — Хорошо, приду… — напрягая остатки мышц шеи, смог прохрипеть я. Разумеется, звуки, которые я издал, человеческими можно было назвать лишь с большой натяжкой. Но, к моему большому удивлению, Ральф на это внимание совершенно не обратил.       — О, отлично! — тут же искренне обрадовался парень — Тогда приходите сегодня в полночь, как обычно. Зарплату, понятное дело, за лишнюю смену повысим. Спасибо большое!       Я положил трубку и уставился в стену. Можно было подумать, что я обдумываю только что завершившийся разговор, но мои мысли были далеко отсюда. А если быть конкретно, в 81-82 году. На той самой праздничной вечеринке в честь дня рождения Чарли, который стал для неё последним.       Перед глазами всё ещё стоял образ черноволосой девочки по ту сторону стекла. И высокий, улыбающийся мужчина в фиолетовой форме. Как он к ней подходит, мгновение, и она уже у него на руках. Мёртвая. Сам момент удара остатки моего мозга, разума начисто вычистил. Но тем не менее осознание самого факта оставил. Если уж хочешь быть милосердным, не показывая саму смерть, то стёр бы весь сон!       Но прекрасно понимал, что даже если сон или же видение полностью исчезнет из расколотого разума, то ощущения от него останутся. От них никак не сбежать. И от этого было больнее всего. Раз за разом прокручивать в голове этот момент, видеть, как умирает самый дорогой мне, после сестры и брата, человек, было просто невыносимо.       Однако боль была лишь небольшим дискомфортом по сравнению с гневом. Всепожирающей, испепеляющей яростью, что была направлена на существо, которое уже человеком невозможно назвать. Монстр. Уильям Афтон. Мой отец. И как я тогда сам не догадался? Просто не замечал, не хотел думать о том, насколько ужасным он может быть. Но теперь всё встало на свои места.       Эти аниматроники, дети, всё началось именно тогда. Со смерти Чарли. И ведь я помню, как он утешал Генри и обещал, что приложит все усилия, чтобы выяснить, кто это сотворил. При всём этом являясь убийцей! И с какой улыбкой он вернулся туда! Только сейчас, только сейчас я могу понять: мой отец кто угодно, но не человек. Монстр, вот точное определение.       И он же всё не останавливается. Ибо зачем ему взламывать систему распознавания лиц? Он ведь наверняка хотел, чтобы той аниматроники «случайно» напали на взрослых сотрудников. Как на меня, во время ночных смен. Просто зачем ему это? Чего он всем этим пытается добиться? Я помню его записи в дневнике, он что-то изучал. Но что можно открыть, используя такие методы? Ничего не понимаю…       Гнев, как и боль, вскоре утихли. Они продолжали стучать по остаткам моих мозгов, но я за эти годы научился отгонять ненужные эмоции. Сейчас всё, что мне нужно было сделать, это отработать последнюю смену, получить на руки зарплату и, как и в прошлый раз, незаметно отдать её Генри.       Прокручивая свои воспоминания, которые медленно, но верно улетучиваются из моего пустого черепа, я снова ужасаюсь тому, что тогда произошло. И как дядя Генри тогда был разбит. Он ведь Чарли растил один, практически с того момента, как она родилась. Я никогда не спрашивал, но, похоже, её мать бросила их и уехала куда-то далеко. Прямо как и моя.       Возможно, это тоже было причиной того, что с Чарли мы были так близки. Нас почти всегда можно было встретить вместе. Да и в школе сидели за соседними партами. Она почти постоянно тусовалась со мной, особенно когда мне было очень плохо. Она всегда была такой — приходила на помощь тем, кто в беде… Выглядит как начало для счастливой истории, верно? Однако из-за монстра, чью фамилию я ношу, всё пошло по самому ужасному пути.       Генри — он месяц горевал, не выходя из дома. Именно тогда Уильям разорвал с ним отношения, направившись создавать свою сеть пиццерий. Интересно, почему он так сделал? Может, чтобы не ассоциироваться с местом страшной смерти? Или что-то подобное… Хотя это ведь он, его явно такие вещи совершенно не заботили. Зачем же тогда?       Возвращаясь к дяде Генри — именно тогда он продал здания уже закрывшейся Семейной Закусочной Фредбера, старой пиццерии Фредди Фазбера, а также всё имущество и технологию аниматроников компании, которая вскоре возьмет имя роботического медведя. И именно на неё я и работаю…       За такими мыслями я и не заметил, как дошел до места своей работы. В отличие от прошлых ночей, внешнее освещение, в том числе и подсветка логотипа, не работало. Ну, учитывая, что сейчас заведение было закрыто, ничего удивительного. Хотя перед глазами сразу проносится похожий главный вход «Развлечения и Аренды Цирковой Бейби», хоть тот был более разбитым и потрёпанным. От такого сравнения меня сразу передёрнуло, так что я поспешил внутрь.       И первым отличием было то, что на входе меня встретил не Винсент. Вместо него был какой-то молодой парнишка, который нервно оглядывался вокруг, явно не желая здесь находиться. Я прямо видел, как душа покидает его тело, стоило увидеть меня. Грязная толстовка, такие же брюки, маска Фредди на лице, сквозь глазницы которой были видны лишь две белые точки.       Однако, даже несмотря на свой страх, ключи он мне всё-таки передал. Чтобы, спустя мгновение, нацепив на плечо сумку, оказаться по ту сторону дверей и на полной скорости удалиться от пиццерии. Ну, не удивлён. Будь моя воля, я бы сейчас сделал то же самое. Однако я обещал Ральфу помочь, да и кое-что узнать нужно было…       Интересно, кстати, где старина Винсент? Может, уволился? Или просто не взял сегодня смену? Кто его знает… Просто слегка непривычно начинать свою работу, не пересёкшись с ним взглядом. Ну да ладно, сейчас мне не до этого.       Вторым серьёзным отличием было состояние той аниматроников. И если в прошлые дни они стояли с высоко поднятой головой и открытыми глазами, будто готовые в любую секунду выступать, то сейчас… Они были выключены. Веки опущены, инструменты отложены в сторону, а сама сцена ограждена. Может, теперь они мне угрожать не будут? Хотелось бы надеяться.       И вот я снова на своём рабочем месте. Привычный шум вентилятора, шебуршания в трубах — всё это было так знакомо, что я начал ощущать странное спокойствие, причин которого не находил. Может, просто привык ко всему этому? Или же здесь я чувствую хоть каплю жизни, вместо медленного гниения и прорастания к креслу у себя в доме? Я не знаю…       Не успел я усесться на своё место, как тишину офиса прервал телефонный звонок. А по ту сторону мой друг Ральф, который одним своим тоном говорил, насколько виноват предо мной, что мне пришлось выйти на дополнительную смену. Однако в этом я его совершенно не обвинял. Тем более и сам хотел ещё раз сюда сходить, чтобы убедиться в истинности своего последнего видения.       Я ведь и раньше подозревал, что за маской куклы в призовом уголке пряталась Чарли. Учитывая, что именно рядом с Марионеткой нашли тело моей подруги, в этом нет ничего удивительного. Однако же сегодня я получил тому ещё одно подтверждение. Правда, тот взгляд, которым меня одарила она… Его хватает на то, чтобы пытаться броситься под колёса, сжечь или утопиться — лишь бы забыть ту злость и обвинения, которые он показывал.       Стоило посмотреть на эти две точки, как разум тут же захлёстывала вина. Не проследил, не увидел, как она оказалась по ту сторону двери, не хватился, что она пропала. А я ведь был её самым близким другом — она сама так говорила… Прости меня, Чарли…       Речь Ральфа я почти полностью пропустил мимо ушей. Разве что фраза про то, что в понедельник у них там ожидается какой-то день рождения и он будет там работать. А потом сам меня заменит на ночной смене. Ну и много извинений за то, что мне пришлось сегодня выйти на работу. Так и хотелось ответить ему, чтобы он себя не обвинял в этом. Не его ведь вина…       Минуты сменяли друг друга. Но, кроме вентилятора, труб и каких-то отдалённых звуков с улицы, а также периодически играющей музыкальной шкатулки, ничто не нарушало тишину этого заведения. Чему я был сильно удивлён. Вчера практически в такой же ситуации я столкнулся… С ним… Если ситуация повторится сегодня, то это явно будет мой последний день работы…       Ближе к двум часам ночи я не выдержал и поднялся на ноги. Надо разобраться, почему ничего не происходит. С той аниматрониками понятно — они полностью отключены и сейчас походят скорее на декорации, чем на роботов. А что со старой гвардией? Я не уверен, что их можно было просто так выключить, особенно учитывая их историю…       Так что я направился прямиком к комнате «Запчасти и обслуживание». Но открыв её и включив свет, я увидел самое страшное. Ничего. Комната, за исключением висевших с потолка проводов и каких-то механизмов в углу, была полностью пуста. Зайдя внутрь, я осмотрел всё помещение, и результат оказался прежним.       Учитывая состояние этого заведения и намёки на то, что оно в ближайшее время может закрыться… Может, их просто продали или отвезли в другое место? Или, что ещё хуже, решили разобрать на детали? Вспоминая, через что прошли эти аниматроники… Этот вариант казался самым ужасным. Последнее пристанище мёртвых детей и в металлолом? Это же просто безумие!       Но, к сожалению, ничего я сделать не мог. Я ведь простой охранник, которого компания наняла на стороне. Я даже не имею права жаловаться на руководство в случае чего. Так что мои руки были просто связаны… И ничего не оставалось, кроме как вернуться на свое рабочее место, сокрушаясь собственному бессилию.       Но стоило мне выйти в коридор, как я замер. В проёме, что вёл в мой офис, спиной ко мне стояла тонкая фигура. Чёрное тело на тонких ногах, которые по логике не могли держать его. Но этого и не требовалось. Кукла слегка парила в воздухе. Маски её я не видел, но мог представить, как она с интересом рассматривает моё рабочее место. И делает это явно в поисках его единственного ночного обитателя.       Я замер. Провалился. Допустил ошибку. Слишком долго думал над тем, куда делись старые аниматроники, из-за чего забыл про шкатулку, и Марионетка выбралась… Она склонила голову вбок, явно задумавшись. Я почти вижу, как она сощуривает маленькие точки, которые играют роль её глаз. Ведь это то, что часто делала Чарли.       Мой разум медленно терял связь с реальностью. Я видел, как у куклы начинают расти такие же прекрасные чёрные волосы, как у моей подруги. Когда она взглянула и повернулась ко мне, мне показалось, что я увидел столь знакомый блеск тёмных глаз. Когда кукла в мгновении ока оказалась рядом со мной, намереваясь схватить, то я видел, как Чарли бежит, чтобы обнять меня.       И я сделал то, что должен был. Обнял свою подругу, прижимая к себе, чувствуя её шелковистые локоны на своих руках. Она почему-то пыталась вырваться, но я не обращал на это внимания, уткнувшись в её тонкое плечо.       — Чарли… — прохрипел я. В горле что-то сильно першило, будто давно не пил. Странно, почему я ничего не могу сказать? Я ведь столько всего хочу ей рассказать. Лиззи недавно такой красивый рисунок нарисовала с аниматрониками, ей бы явно понравилось…       Аниматрониками… Элизабет… Чарли… Где-то в глубине мозга что-то отчаянно пыталось вырваться, пробивая себе путь по воспоминаниям и мыслям, давя их, словно старые, пожелтевшие листья на дороге. Вспышка, и остатки разума захлёстывают картины одна ужаснее другой. Кэсс, Элизабет, Чарли, я сам, пятеро детей — все они были мертвы. Руками моего отца.       Я отпустил то, что принял за Чарли, и отшатнулся. Мои глаза встретились с маленькими белыми точками в чёрных глазницах маски. Они смотрели на меня, а я чувствовал, как холод бежит по всему моему мёртвому телу. Но ничего не происходило. Мы так и стояли в этом чёртовом коридоре проклятого заведения и просто смотрели друг на друга.       Не знаю, сколько это продолжалось. Минута, десять, час? Мы так и стояли, наблюдая друг за другом. И тогда я рискнул. Медленно поднял руку и прикоснулся к её маске. Холодный пластик обжигал сгнившие пальцы, но я даже и не думал отдёрнуть их. Ведь я так давно не касался их.       Проведя большим пальцем, от которого осталась лишь костяшка, по линии слёз, я почувствовал влагу. Понятное дело, что ничего такого быть просто не могло, но я могу поклясться, что чувствовал это. Маленькие точки её глаз следили за моей рукой, но кукла оставалась неподвижной.       — Чарли, я… — голос мой скрежетал ещё сильнее, чем обычно. Сейчас меня легко можно было принять за аниматроника. Я так много хотел ей сказать, но слова застревали в сгнившем горле. Да и не думаю, что смог бы вообще что-нибудь сказать.       Так что мне только и оставалось, что смотреть на маску куклы и пытаться увидеть за ней свою лучшую подругу. Но вечно продолжаться это не могло. Марионетка перевела взгляд с моей руки снова на моё лицо. Мне показалось, что в этих точках я снова увидел её взгляд.       Осторожно, даже с какой-то нежностью, она убрала мою руку от своего лица. Когда её длинные чёрные пальцы коснулись меня, я впервые за долгие годы смог ощутить хоть капельку тепла. И меня прорвало.              Я чувствовал, как пустые глазницы наполнялись жидкостью. А спустя мгновение она хлынула из них, стекая по обезображенному лицу. Прикоснулся к дорожкам слёз — лишь старая бурая кровь. Кто бы мог подумать, что она у меня всё ещё есть. Жидкость не прекращала литься, пока я наблюдал, как Марионетка, всё также паря над клетчатым полом, двигалась в сторону «Запчасти и обслуживание».       Следуя за ней, я заглянул в комнату и просто замер от удивления и ужаса. Старые аниматроники лежали в тех же позах, что и раньше. Будто бы этой ночью они никуда не пропадали. Чарли подошла к старому Бонни, который лежал ближе всех, и коснулась его груди, приложив свою ладонь с тремя пальцами.       И после этого перевела взор своих глаз-точек на меня. Она хочет, чтобы я что-то сделал? Но что? Я непонимающе наблюдал за куклой, которая повторила те же действия и с другими старыми аниматрониками. И каждый раз смотрела на меня. Но, не увидев в моих глазах, или том, что от них осталось, ни капли понимания, просто покинула комнату.       Может, она хотела, чтобы я как-то помог этим аниматроникам? Но как? Что я вообще могу сделать? Да и зачем ей это? Однако на последний вопрос я прекрасно знал ответ. Ведь сам видел, как Чарли поместила души детей в этих роботов. И, видимо, сейчас она просила меня помочь им выбраться оттуда.       Но почему? Может… Да ничего не может! Ничего я не понимаю! Но даже несмотря на это, я должен хоть что-то сделать. Ведь я видел, как она смотрела, прикасаясь к старым костюмам. В этом взгляде была видна мольба. И просто так отвернуться я не мог. Да и что мне ещё оставалось? В моём-то состоянии…       Я было подошёл к старому Бонни, но тут услышал противный звук. Будильник, который говорил, что моя смена заканчивается. Я ничего не успел сделать. А после такой ночи не думаю, что меня вообще снова возьмут на работу. И что мне тогда делать? Не знаю…       Просто оставив ключи на стойке, не дождавшись своего сменщика, побрёл домой. Я просто не знал, что мне делать. Как мне помочь Чарли? Я должен что-то сделать с этими аниматрониками. Не знаю, просто ничего не знаю и не понимаю. Хотелось просто прийти домой, свернуться в клубок и обо всём забыть. Снова погрузиться в воспоминания о детстве и спрятаться в них от этого мира.       Но когда я попытался это сделать, то увидел лишь пустую поляну с большим деревом, под которым сидела Чарли. Но не с привычной жизнерадостной улыбкой, а с осуждением. И направлено оно было прямо на меня. На то, какой я слабак, что ничего не могу сделать. На то, какой я урод. Ничтожество. Подонок. Слабак.       И именно в таких самоуничижительных мыслях я и погрузился в забытье, которое можно было назвать сном. Спать-то по-нормальному я не мог. Ведь был мёртвым, который волей проклятия продолжал бродить по этой бренной земле.

Продолжение следует…