Горько сладкие вещи

Его глаза распахнулись вместе с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы большого окна. Сонно потянувшись, он плавно поднялся, выпрямляя спину и осторожно разминая онемевшие после сна суставы. Комната, небольшая, но уютная, казалась отражением его внутреннего мира. Стены, выкрашенные в приглушённый тёмно-зелёный оттенок, служили фоном для обилия комнатных растений в горшках всевозможных форм и размеров. Они теснились вокруг окна и вдоль стен, некоторые возвышались на шкафах, позволяя длинным зелёным лозам грациозно ниспадать вниз. Шкафы, не отличавшиеся образцовой чистотой, хранили отпечаток времени, но он безошибочно находил любую вещь. Эта обстановка говорила о молодом человеке, обретшем умиротворение в самом себе. Он выбрал одежду на день, ту, что отражала его внутренний мир, способ самовыражения. Дверца платяного шкафа осталась распахнутой, ведь некому было одёрнуть его. Взяв с верхней полки тумбочки расчёску, он провёл ею по волосам, стремясь придать им более аккуратный вид. Но его волосы по-прежнему оставались непокорными, словно грива дикого зверя, которую невозможно усмирить. Бежевая дверь, расположенная сбоку, легко поддалась его прикосновению, открывая вход в ванную комнату, место, ставшее его новым священным ритуалом. Он начал свой утренний уход с открытия крана и нанесения зубной пасты на щётку. Тщательно очищая зубы, он добивался их безупречной белизны. Эту щётку он купил по скидке в ближайшем магазине, отказавшись от футуристических электрических моделей, которые рекламировались по телевидению как премиальные, но быстро выходили из строя. Его зубы когда-то были жёлтыми, но благодаря упорным усилиям и эффективной обычной щётке, он смог вернуть им здоровый вид, превратив чистку зубов в неотъемлемую часть утреннего ритуала. Затем он прополоскал рот водой, а после – ополаскивателем, тщательно проверяя свежесть дыхания – излишняя предосторожность после сна не помешает. Осторожными движениями он нанёс на лицо специальный крем, чтобы предотвратить появление акне, от которых он так и не смог избавиться даже после периода полового созревания. В завершение он сложил ладони лодочкой, набрал воды и плеснул на лицо не менее трёх раз, чтобы окончательно проснуться. Он выпрямился, вытер лицо полотенцем и повернулся к зеркалу, чтобы пристально взглянуть на своё отражение. Его звали Эндрю. На нём была белоснежная рубашка с чёрными буквами "WIN" и ярко-зелёные брюки, которые он часто выбирал из-за своей любви к растениям. Последние несколько дней, а то и месяц, если он мог похвастаться, его жизнь наконец-то стабилизировалась. Стабильный график работы, небольшая квартира, которую он мог себе позволить, и отсутствие людей, мешающих ему жить спокойно, позволяли ему находить счастье в мелочах. Выйдя из ванной, Эндрю направился к своему письменному столу, стоявшему прямо перед окном, в окружении алоэ вера и папоротников разных размеров. Их колючие листья успокаивающе царапали его кожу, когда он удобно устраивался в своём старом игровом кресле. Верный компьютер ждал его, готовый к работе и новому дню. Он взглянул на настенные часы, показывавшие 8:27, которые немного отставали от часов на компьютере – 8:24, но он не стал беспокоиться об их настройке, так как это не доставляло ему никаких неудобств. После ввода пароля экран разблокировался, позволяя ему быстро приступить к работе. Он проверил электронную почту, просмотрел список задач и начал печатать. Эндрю работал над новым проектом, первым после того, как он опубликовал статью об Иване и примирился с этим. Он был поражён тем, как отсутствие этого человека смогло так кардинально улучшить его жизнь. Но сейчас Эндрю сосредоточился на текущей задаче – написании сценария для своей новой игры. Он провёл за столом, казалось, целую вечность, набирая команды и значения, время от времени заглядывая во вкладку генератора искусственного интеллекта, которую он открыл на случай, если застрянет на каком-то этапе. Возможно, кто-то сочтёт это неэтичным, его могут даже подать в суд, но это помогало двигаться дальше. За последнее время слог давался все тяжелее, в голову не приходили интересные конструкции и метафоры. Запросы к ИИ также становились все страньше и труднее, потому что бот просто цитировал какие-то научные статьи или выдержки из классической литературы, вместо того, чтобы как прежде накидать наброски и приблизительный план. Эндрю прислушался к уху. Стояла гнетущая тишина. Очнувшись от работы, он откинулся на спинку кресла, позволяя тихим скрипам нарушить тишину квартиры. Он снова выпрямился, исправляя свою сгорбленную осанку, и его позвоночник издал удовлетворительный хруст. Словно застонав, он направился на кухню, расположенную рядом с ванной, чтобы приготовить что-нибудь на обед. Он забыл позавтракать, но научился ставить напоминания хотя бы на обед и ужин. Разогрев сковороду ленивыми движениями, он подогрел вчерашние жареные овощи. Он не мог позволить себе микроволновую печь, но жизнь – это же постоянные жертвы, верно? Он всегда мог воспользоваться духовкой или плитой. Выбрав чистую тарелку и столовые приборы, Эндрю открыл дверцу шкафчика, скрип которой свидетельствовал о возрасте и изношенности. Уменьшив огонь, он переложил овощи на тарелку. Он медленно жевал, поглощая еду. Она была не первой свежести, но специи и вкус всё ещё чувствовались. Его пальцы лениво прокручивали социальные сети, пока он рассматривал одинокий кусочек моркови, который ему не нравился. Он научился избегать большинства постов, в которых упоминалась игра, над которой он работал. Эндрю обнаружил, что чем больше люди ждут выхода игры, тем сильнее давление и тем меньше у него мотивации. Лучше просто игнорировать всё, что можно, и продолжать работать в своём темпе. В итоге он съел морковь и закончил обед. Как по команде, зазвонил будильник, и телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение: "Приём у терапевта в офисе через 30 минут", чтобы он не забыл, хотя вряд ли это могло произойти. Эндрю быстро помыл посуду и оставил её сушиться на решётке рядом с раковиной, поленившись вытереть её полотенцем. Он накинул куртку, чтобы защититься от холода. Хоть был и март, снег ещё не растаял. Эндрю не забыл запереть дверь, выходя из квартиры, не желая рисковать. В этом районе был низкий уровень преступности, но предосторожность не помешает. В холле было так же холодно, как и на улице. Кожаные ботинки Эндрю эхом отзывались по лестнице, когда он спускался вниз, засунув руки в карманы. Перила были ледяными на ощупь. Он чуть не упал, но удержался. Снег хрустел под ногами. Снежинки падали на ресницы и щёки Эндрю, тая при соприкосновении с кожей. Эндрю открыл свою старую зелёную машину. Сиденье было таким холодным, что он почувствовал его через брюки. Завёл двигатель. Ему нравился этот грузовик, который он купил пять лет назад. У него не было денег на новую машину, да и ремонт стоил дорого. Мысль об общественном транспорте вызывала у него дрожь по спине. Дорога была свободной, и Эндрю приехал немного раньше. Здание отремонтировали, покрасив стены снаружи в белый цвет. Интерьер был тёплым. Эндрю сел рядом с обогревателем, расстегнул куртку и стал ждать. В его голове не было плохих мыслей, но он понимал, что должен посещать терапевта, чтобы не оказаться в прежнем состоянии. Дверь в глубине комнаты растворяется, и изнутри доносится приветливый голос, полный мягкой теплоты: — Пожалуйста, входите, я готова начать нашу встречу! Эндрю поднимается и, повинуясь зову этого успокаивающего тембра, касается дверной ручки. Приоткрыв дверь, он переступает порог. Аромат чая и свежей выпечки окутывает его, снимая напряжение, словно ласковое прикосновение. Взгляд сразу же отмечает дымящуюся чашку на небольшом столике справа, а рядом — уютный, наполовину наполненный чайник, украшенный изображением кошки. Женщина, утопающая в мягком кресле напротив, — его терапевт, мисс Анабелла, или, как он привык называть ее после нескольких недель регулярных сеансов, Анна. Она жестом предлагает ему занять место на диване напротив и одаряет его легкой, приветливой улыбкой. — Как вы себя чувствуете, Эндрю? Она начинает, как обычно, задавая тон беседе. — Думаю, неплохо. Сейчас меня не посещают никакие негативные мысли. Отвечает Эндрю, испытывая легкое замешательство от того, что впервые за долгое время в его жизни все складывается достаточно хорошо. — Это замечательно. Несколько недель назад вы упоминали, что работаете над новой игрой. Вы продолжаете заниматься этим проектом или переключились на что-то другое? Ее лицо остается невозмутимым, словно зеркало, отражающее его собственные чувства. Она спокойна и внимательна, готовая сопровождать его в процессе самоанализа. Анна здесь не для того, чтобы исправлять его ошибки, а для того, чтобы помочь Эндрю самостоятельно прийти к исцелению. — Да, я все еще работаю над этой идеей. Я стараюсь уделять ей не менее двух часов в день, а иногда и больше. Надеюсь в скором времени представить ее публике. Объясняет он, ощущая странное, леденящее чувство дежавю. — Мне кажется, что сегодня что-то не так. Слова срываются с его губ прежде, чем он успевает осознать их, что в последнее время случается не так часто. — Почему вы так решили? Анна слегка приподнимает брови, с любопытством наклоняя голову. — Не знаю, как объяснить. Просто некоторые привычные вещи, которые я делаю, напоминают мне… Он замолкает, обдумывая мысль. Он не хотел говорить об этом, но казалось, что он уже давно справился с этим — по крайней мере, он убедил себя в этом. — …Напоминают вам о чем? — О том времени, когда я еще был дружен с Айваном. Слова даются ему с трудом, словно имя это — сухой куст, колючие шипы которого застряли в его горле. Это не причиняет ему той острой боли, что раньше, теперь, когда шрамы зарубцевались, а место было онемевшим от старой боли. Однако это все еще вызывает у него чувство необъяснимой тревоги.