Join Me in the Shadows

Как мир не схлопнулся — Майк до сих пор не понимает. Когда все это делала Джейн — это было одно. Девушка с самого начала была супергероем, если не считать того периода, когда она утратила свои силы. Но все это: телепатия, кровь из носа, эффект «микроволновки для монстров» — как-то укладывалось в привычную картину мира, даже если эта картина была собрана из рваного картона и детских рисунков. Но Уилл… Уилл, который в лучшем случае мог сломать карандаш пополам, если очень расстроится. Уилл, который всегда стоял чуть сбоку, тихий, нерешительный, осторожный — человек, которого ветер мог унести, если бы внезапно решил подуть сильнее нормы. Этот Уилл сейчас стоял посреди полигона, залитого светом ночных ламп и кровью. Кровь была не его. Кровь была демопсов. Демопсов, которых он разорвал силой мысли. Майку казалось, что он смотрит не на реальность, а на какое-то искажённое кино, смонтированное тем долбаным чудовищем, которое только что исчезло обратно в Изнанку, оставив после себя несколько десятков трупов и фразу, от которой до сих пор холодно: «Ты был моим первым удачным экспериментом» И Векна ушёл. Демопсам велел остаться. И «закончить». Они бы и закончили. Если бы не… — Ёбаный-покарёбанный… — Майк дёргается, когда буквально его мысли вслух произносит чужой голос, но это всего лишь Дерек, парень, который вообще-то должен был быть спасённым ребёнком, но внезапно стал частью очередного апокалипсиса. «Выражения!» — автоматически рявкает в голове голос отца, в то время как сам Майк даже не думает сделать не в меру языкастому мальчишке замечание. — Вот это расхуяк. Он там точно жив? Майк не отвечает. Потому что смотрит на стоящего на коленях Уилла. Своего лучшего друга, который только что совершил немыслимое и спас их всех от неминуемой гибели. Майк делает шаг — и внутренне надеется, что ноги не поломаются от этого простого действия так же, как демопсы каких-то две минуты назад. Ему надо к Уиллу. Байерс все еще стоит на коленях, взгляд направлен прямо на него, Майка. В зеленых глазах — бушующее пламя. «Надрал я ему задницу?» — не то. «Майк, ты видел?» — оно самое. И Майк видел. Видел слишком хорошо. Этот взгляд был не про гордость. Не про победу. Не про «я смог». В нём было что-то острое, перегретое, будто Уилл стоит слишком близко к огню и ещё не понимает, что уже начал обгорать. Пламя в зелёных глазах дрожит, срывается, и Майк вдруг с пугающей ясностью понимает: Уилл держится не на силе. Он держится на каком-то последнем усилии воли. На чистом упрямстве. На чём угодно, только не на устойчивости. — Уилл… — он произносит имя тихо, почти осторожно, как будто громкий звук может всё сломать. Уилл пытается улыбнуться. Получается плохо. Его плечи дёргаются, будто тело внезапно вспоминает, что оно — не идеальное оружие, а вполне себе живой организм с ограниченным ресурсом. Он делает попытку встать. Колени подгибаются. — Не-не, — Майк ускоряется, уже не думая о том, что вокруг. — Сиди. Сейчас, просто… сиди. Поздно. Уилл качается вперёд, будто его тянут за невидимую нитку. Мир на секунду замирает, а потом всё происходит слишком быстро. — Стоять! — рявкает голос, режущий воздух, как выстрел. Майк замирает так резко, что сердце болезненно ударяется о рёбра. Перед ним — выживший солдат. Лицо серое, глаза расширенные, оружие дрожит, но прицел держит чётко. Слишком чётко для человека, который только что видел, как простой мальчик на его глазах устроил демопсам самую настоящую мясорубку. — Назад! — орёт он. — Не приближаться! — Ты что, охренел?! — срывается Майк. — Он сейчас упадёт! — Он опасен! — солдат почти визжит. — Вы видели, что он сделал?! Как будто Майк мог этого не видеть. — Это мой сын! — голос Джойс разрезает шум, она вырывается вперёд, шатаясь, но неудачно падает, поскользнувшись на луже крови и чьих-то внутренностях. Пытается встать, морщится, опираясь на дрожащую руку. — Уберите от него оружие! Он ребёнок! — Он не ребёнок, мэм! — огрызается другой голос. — Это… это что-то другое! Вот теперь Уилл действительно падает. Не красиво. Не медленно. Как человек, у которого внезапно выключили питание. Майк делает шаг вперёд автоматически, забывая про оружие, приказы, инстинкт самосохранения. — Уилл! Ствол снова дёргается. — Назад! — солдат почти срывается. — Я выстрелю! — Тогда стреляй в меня! — рявкает Майк, не узнавая собственный голос. — Потому что если ты собрался стрелять в него, тебе всё равно придётся сначала пройти через меня! На секунду кажется, что сейчас действительно будет выстрел. Мир сжимается до этого момента, до дрожащей линии между «сейчас» и «навсегда». И именно в этот миг откуда-то появляются ещё люди. Не дети. Медики. Настоящие. В белых куртках, с носилками, с лицами, на которых нет времени для философии. — Раненый! — кричит один. — Ребёнок без сознания! — Отведите оружие, чёрт вас побери! — орёт второй. Выживший военный нехотя подчиняется, а после и вовсе пропадает из виду, смешиваясь с толпой новоприбывшей партии солдат и медицинских работников. Майк не обращает на них внимания. Он падает на колени рядом с Уиллом. Друг не шевелится. — Эй… — шепчет Майк, трогая его за щёку. — Эй, ты слышишь меня? Это я. Всё... всё уже закончилось, ладно? Он не знает, слышит ли его Уилл. Не знает, чувствует ли. Не знает, как помочь своему другу. Зато знают медики, которые действуют очень быстро: проверяют пульс, вытирают кровь, аккуратно фиксируют голову. — Отойдите, — говорят Майку. — Уйдите под навес. — Я с ним, — выдыхает он. — Я… — Вы мешаете. Носилки поднимают. Уилла уносят. А Майк остаётся на коленях. На том самом месте, где еще каких-то несколько секунд назад стоял Уилл.