Join Me in the Shadows

Тёмно-красные пятна расползаются по бинтам на груди Лукаса, простыня под ними смята, как будто он уже пытался встать, а потом передумал. Запах антисептика смешивается с металлическим, тягучим запахом крови — и желудок Майка тут же предательски сжимается. Мир кренится. — Эй, — раздаётся обеспокоенное сверху. — Майк? Он поднимает глаза и встречается взглядом с Лукасом. Тот хмурится, сразу забыв про собственное состояние. — Отставить обмороки, — строго приказывает друг и вытягивает в его сторону пятерню. — А ну, сколько пальцев? Майк открывает рот. Закрывает. Всхлипывает, мотает головой. — Чёрт возьми, Майк. Каталка слегка дёргается, Уилера снова мутит, и он машинально отползает назад, упираясь спиной в стену. — Подождите, — вероятно, Лукас обращается к медсестре, заозиравшейся в поисках того, кому можно сгрузить свалившуюся на голову проблему в лице полуобморочного Майка. Уилер не видит, сосредоточенный на том, чтобы не отключиться совсем. — Что с тобой? Что там у вас было? Хотя, ладно, потом. Майк, не обижайся, но ты выглядишь так, словно вот-вот блеванёшь. Тебе нужно отдохнуть. Иди домой. Майк коротко, почти истерично хмыкает. — Домой? Лукас моргает. Потом вспоминает. — А. Да. Точно. — Он выдыхает. — Забыл, что демопсы… ну… Повисает неловкая пауза. — Тогда… — Лукас на секунду задумывается. — Тогда иди к Джойс. Отдохни. Хоть немного. Губы Майка дрожат. — Они… — голос срывается, и он ненавидит себя за это. — Они тоже здесь. Джойс и Уилл. В этой больнице. Лукас медленно закрывает глаза. — Пиздец, — честно говорит он. — Полный. Он смотрит на Майка сверху вниз, оценивающе, как будто сравнивает. — Слушай, — продолжает он. — Ты выглядишь хуже, чем я. — Лукас… — Нет, серьёзно, — перебивает он. — Мне, на секунду, дырку в груди сделали — и вовсе не маникюрными ножничками. А ты сейчас отключишься прямо тут. Майк чувствует укол совести — острый и неприятный. Лукас, весь перемотанный бинтами, всё равно думает не о себе. Кое-как найдя в себе силы, он поднимается на ноги, по-прежнему держась за стену. — Мне просто… — Майк трёт лицо ладонями. — Мне надо быть рядом. — Ты и так рядом, — делает попытку встать с каталки Лукас. — Только если ты свалишься в обморок, ты никому не поможешь. Даже себе. — Мистер Синклер! — повышает голос медсестра. — Вам нельзя вставать. — Ладно, не буду, — морщится от боли Лукас, а потом кивает в сторону Майка. — Только можно его со мной? Медсестра переводит взгляд на Уилера. Потом обратно на Лукаса. — Тут вам не гостиница. Сейчас уложим вас в палату и спустимся с ним в приёмное отделение. — Он сейчас упадёт, — ровно говорит Лукас. — И вам придётся его поднимать. А я предлагаю сразу положить. Экономия ресурсов. Медсестра вздыхает так, будто ей предложили ещё один круг ада. — Хорошо, — наконец говорит она и обращается непосредственно к Майку. — Идти можете? Тогда за мной. *** Он стоит посреди какого-то поля, залитого тусклым, болезненным светом. Куда ни глянь — тела. Много тел. Они лежат слоями, как будто кто-то просто вывалил внутренности мира наружу и не удосужился собрать обратно. Кровь липнет к кроссовкам, под подошвами что-то хрустит — кости? зубы? он не хочет знать. Кто-то кричит. Майк оборачивается — и видит Холли. Она стоит чуть в стороне, целая, живая, но глаза у неё пустые, стеклянные. Рот открыт, будто она хочет что-то сказать, но вместо слов из него выливается тёмная, густая кровь. Сестра тянет к нему руку. — Холли… — сипит он, делая шаг вперёд. Земля под ногами проваливается. Он падает — и в следующую секунду уже видит маму. Она стоит среди этого ада, в своём сиреневом свитере, испачканном чем-то тёмным. Улыбается — слишком спокойно. — Всё будет хорошо, Майк, — говорит она, и в этот момент её грудь разрывается, будто изнутри кто-то рвётся наружу. Майк кричит. Поворачивается. Теперь вокруг — друзья. Один за другим. Дастин. Лукас. Нэнси. Робин. Они появляются и исчезают, как слайды, как плохо смонтированное видео: каждый из них ранен, сломан, мёртв или умирает. Он пытается к ним бежать, но ноги вязнут, будто он идёт по смоле. — Нет, — повторяет он, задыхаясь. — Пожалуйста. Хватит. И тогда становится тихо. Слишком тихо. Он поднимает голову — и видит Уилла. Тот стоит чуть поодаль. Целый. Чистый. Ни крови. Ни ран. — Уилл, — выдыхает Майк с таким облегчением, что у него дрожат колени. — Ты здесь. Ты жив. Он делает шаг — и замирает. За спиной Уилла появляется свет. Белый. Ослепительный. Кто-то высокий. Кто-то с расправляющимися крыльями, настолько огромными, что они закрывают собой половину неба. Ангел. Он не видит его лица. Только белизну, сияние, силуэты перьев. И руки. Руки, которые обнимают Уилла. Поднимают его — легко, будто он ничего не весит. — Нет, — шепчет Майк, и голос срывается. — Уилл, подожди. Он бросается вперёд, спотыкается, падает на колени и в последний момент успевает схватить Уилла за руку. — Пожалуйста, — выдыхает он, судорожно сжимая пальцы. — Останься. Не уходи. Я… я здесь. Уилл смотрит на него сверху вниз. Равнодушно. Он дёргает рукой и отворачивается. Обхватывает ангела за шею, доверчиво льнёт. Майк ему не нужен. Ангел победно ухмыляется, взмахивает крыльями. И прежде чем взмыть в небо, наклоняет голову и произносит — тихо, почти насмешливо: — Уилл — мой. — НЕТ! Майк резко просыпается, захлёбываясь воздухом, одичало оглядывается по сторонам, переводит взгляд на собственные вцепившиеся в простыни руки. Он все еще чувствует фантомное тепло пальцев Уилла. Всё ещё… — Чувак, — осторожно говорит кто-то рядом. — Ты чего? Майк резко поворачивает голову. Лукас. — Сколько… — Майк сглатывает. — Сколько я спал? Лукас морщит лоб, бросает взгляд на часы. — Не знаю точно. Часа четыре, может, меньше. — Он замолкает, потом добавляет тише: — Ты во сне говорил. Звал Уилла. Майк закрывает лицо ладонями. — Чёрт. — И, эм… — Лукас неловко кашляет. — Орал тоже. Немного. — Прости. — Да брось, — пожимает плечами Лукас, морщась от боли. — После того, что мы пережили, я бы удивился, если бы ты спал, как младенец. Он смотрит на Майка внимательнее. — Слушай… — начинает он и тут же осекается. — Что там было? Уилл… Его ранили? — Нет… То есть… Это Уилл убил демопсов. Он типа… У него способности как у Джейн, Лукас. Лукас так и застывает с открытым ртом. Потом выдыхает. Долго. — Охуеть, — наконец говорит он. — Просто… охуеть. Морщась от боли в груди, он осторожно соскальзывает со своей койки и перебирается к Майку. На его лице — изумление вперемешку с недоверием. Всё это время он не сводит с Уилера глаз. — Я, значит, думал, что видел, как Джейн вернулась, а оказывается… — он криво улыбается. — Наш лучший друг решил стать грёбаным богом. Что, он вот прям… как Джейн? Майк кивает, но не улыбается. «Грёбаным богом». Он снова видит перед глазами белые крылья. И пустой взгляд Уилла. — Да, — тихо произносит он. — Типа того. И внутри, под рёбрами, что-то неприятно, остро сжимается. Лукас молчит несколько секунд. Не потому что нечего сказать — потому что он, в отличие от Майка, умеет выбирать момент. — Ладно… — наконец произносит он тихо. — Расскажи. Майк отрывает взгляд от стены. — Что именно? — Всё, — Лукас пожимает плечом и тут же повторно морщится от боли. — Как это выглядело. Что он сделал. Когда. Ты был рядом? Майк открывает рот. И закрывает. В голове — пустота. Не благородная, не спокойная. Рваная, как после взрыва. — Я… — он сглатывает. — Я не знаю. Лукас хмурится, но не с раздражением — с беспокойством. — Ты был там. — Был, — кивает Майк. — Но это… Это произошло слишком быстро. Он просто… — брюнет копирует движения рук Уилла. — И всё. — Что — «всё»? — Демопсы, — Майк моргает чаще обычного. — Они… перестали быть демопсами. В смысле — целыми. — Рассказчик из тебя, — фыркает Лукас, но в его голосе не слышится осуждения. Он понимает. — А Векна там был? — Угу. Сказал какую-то хрень, — Майк поражается тому, как плохо работает его голова. — Что-то про «первый эксперимент». Про разум. Про то, что Уилл ему… принадлежит. Он чувствует, как внутри снова поднимается тошнота. — Уилл сейчас тут, в больнице? — осторожно спрашивает Лукас. — Ты что-то такое говорил. — Да. — Он ранен? Почему не пришёл? Ты его видел? — Нет, — Майку кажется, что всё его привычное красноречие прилипло куда-то к нёбу. — Но… хотел бы. — Тогда пойдём его искать, — Лукас встаёт на ноги слишком резко, и ранение, по всей видимости, даёт о себе знать: парень тихонько шипит, но тут же берёт себя в руки. Отмахивается от неподдельного беспокойства в глазах друга. — Я тоже хочу посмотреть на чудо-Уилла. Майк чувствует, как благодарная улыбка растягивает его губы: Лукас такой понимающий, такой… лучший друг. Перед внутренним взором почему-то проносится картина: вот ангел пытается взмыть на небеса с Лукасом в охапку, но Синклер просто даёт ему в челюсть, матерясь при этом на чём свет стоит. Улыбка становится ещё шире, а затем так же внезапно пропадает: каким нужно быть идиотом, чтобы думать о своих дурацких снах сейчас? Уилер медленно выдыхает и встаёт тоже — аккуратно, как будто любое резкое движение может что-то сломать. Не в теле, нет. Глубже. — Ладно, — тихо говорит он. — Только если станет плохо — сразу скажи. Я серьёзно. Лукас закатывает глаза, но кивает. — Договорились, мамочка. Они выходят в коридор. И снова — это странное чувство несоответствия. Больница живёт своей жизнью: кто-то смеётся в конце коридора, медсестра спорит с пациентом из-за вкуса пудинга, автомат с кофе жужжит, выдавая порцию живительной жидкости страждущему. Страждущим оказывается военный. Майк замечает его не сразу — сначала просто отмечает форму краем глаза, потом — нашивку, потом — то, как тот стоит: расслабленно, почти лениво, но с выправкой, которую не спутаешь ни с чем. Военный делает глоток, другой, третий, после чего сминает стаканчик и кидает его в урну. Ишь, как торопится, даже не подул на горячий напиток. — Лукас, — тихо говорит он, не отрывая взгляда. — М? — Видишь? Синклер кивает почти незаметно. — Ага. Псих. Небось, ещё и мечи глотает — чисто в качестве хобби. Военный тем временем разворачивается и идёт по коридору. Майк смотрит, как фигура в форме исчезает за углом, и чувствует это знакомое, мерзкое покалывание под рёбрами. По лестнице пошёл — вместо того, чтобы вызвать лифт. Тут точно какая-то секретная миссия. Они трогаются следом. Не бегом. Просто держась на расстоянии, будто им вообще туда же, просто… случайно совпало направление. Лукас старается идти ровно, но Майк краем глаза всё равно замечает, как тот чуть поджал губы от боли. Лестница. Пятый этаж встречает их почти полной тишиной. Здесь нет суеты приёмного отделения, нет бесконечного движения тележек и носилок. Коридор длинный и почему-то пустой — как будто сюда поднимаются только те, кому это позволено. Военный идёт впереди и даже не оглядывается. — Мне это не нравится, — шепчет Лукас. — Мне тоже, — отвечает Майк. — Значит, мы на верном пути. Военный сворачивает за угол. Майк делает шаг следом — и тут же чувствует, как чужая ладонь цепко сжимает его предплечье. — Стой, — шепчет Лукас. Майк оборачивается. В глазах Синклера — не паника. Сосредоточенность. Та самая, которая появляется у него в моменты, когда он уже что-то решил. — Дальше нельзя, — продолжает Лукас так же тихо. — Если мы сунемся — нас увидят. И всё. Конец экскурсии. Майк сглатывает. — Тогда что? Лукас смотрит в сторону поворота. Потом куда-то вниз. Потом снова на Майка. — Тогда… — он выдыхает. — Я беру это на себя. — Лукас, — Майк сразу качает головой. — Нет. Ты ранен. — Именно, — спокойно отвечает тот. — В этом и весь фокус. Майк не успевает ничего сказать. Лукас делает шаг вперёд — и резко, демонстративно хватается за грудь. Не театрально. Не переигрывая. Так, как хватаются люди, которым реально становится хреново. — Чёрт… — выдыхает он и делает ещё шаг, будто теряя равновесие. Майк замирает. — Лукас, — шепчет он, уже понимая, что тот творит. — Ты что… — Эй! — голос Лукасa становится громче. Надломленнее. — Эй, на помощь! Он спотыкается — на этот раз вполне реалистично — и опирается плечом о стену. Бинты на груди заметно темнеют. Вот теперь Майку становится не по себе по-настоящему. Из-за угла выглядывает тот самый военный. — Что происходит? — У меня… — Лукас тяжело дышит, будто каждое слово даётся с усилием. — Что-то не так. Больно. И… — он опускает взгляд. — Это нормально, что кровь снова идёт? Военный ругается сквозь зубы и делает шаг к нему. — Идти можешь? — Не уверен, — Лукас честно качает головой и в этот момент очень убедительно оседает по стене вниз. Новое действующее лицо — второй охранник — подбегает и опускается рядом с упавшим Лукасом на корточки. — Вызывай медсестру. — Обращается он к товарищу. — Понял. Майк вжимается в стену, когда мимо него стремительно проносится тот, первый, военный. Второй наклоняется к Лукасу. — Спокойно, парень. Ты в безопасности. — Охуенно, — сипло отвечает Лукас. — А можно мне тогда врача? Желательно прямо сейчас. Два последних слова Синклер выделяет специально — и при том, что они даже не репетировали, Майк понимает. И действует. Быстро. Тихо. Не бегом — чтобы не привлечь внимание. Он обходит их по дуге, сердце колотится где-то в горле, а в голове бьётся одна-единственная мысль: только бы успеть. Дверь. Палата. Он не заходит внутрь — только делает шаг к стеклу. И видит. Белые простыни. Свет. Уилла — живого. Бледного, но живого. И склонившегося над ним человека в белом халате. Светлые волосы. Спокойная поза. Лицо слишком близко. Уилл смотрит на него. И улыбается. Не широко. Не счастливо. Но по-настоящему. Энджел — а это точно он — что-то говорит, но Майк не слышит слов. Только видит, как тот улыбается в ответ. Мягко. Тепло. Так, как не улыбаются просто «пациентам». Что-то внутри Майка неприятно дёргается. Не страх. Что-то новое. Противное. Злое. — Майк! — шипит Лукас где-то позади. Он отрывается от стекла ровно в тот момент, когда один из военных поднимает голову. — Эй! Что ты там делаешь? А ну, назад, парень!