Я = ты

      С расставания прошла неделя. Я медленно плыла по течению. Ела китайскую лапшу прямо из коробочек, не меняла носки и отключалась под утро, только чтобы перенестись из «сегодня» в «завтра».       Я порядком нагрешила. Но это не значило, что в 5:38 мой телефон можно обрывать с незнакомого номера! Я сбрасывала снова и снова, а этот козел все трезвонил. Я хотела выключить, а еще хотела послать его нахуй. Устроить дистанционный пендель фееричному мудиле, который названивает в шестом часу утра.       Я собрала все силы, чтобы поднять трубку и сказать заветные слова, но сонный сиплый голос не слушался.       — Изабель, это Джиллиан. Дело есть.       Ясно. Если тебя называют полным именем — случилась жопа.       — Это не телефонный разговор, надо увидеться.       Мы договорились встретиться в кофейне неподалеку. Она открывалась аккурат в шесть утра. Джил сказала, что дело срочное. Дважды. Сказала: «быстро тащи свою жопу!»       Я пришла помятая и растрепанная, но Джил выглядела не лучше. Футболка, джинсы, неаккуратная гулька на голове…       — Садись, — скомандовала она. Затем щелкнула пальцами в сторону бариста. — Эй, нам два американо. С собой.       Если бы хоть одна паскуда щелкнула на меня пальцами, я бы моментально уволилась. Но для Джил все ведь иначе. Курица — не птица, бариста — не человек?       — Если мы берем кофе с собой, зачем садиться?       — Боже, блядь, просто сядь!       Бариста с кислым видом принесла нам кислый кофе.       — Если бы не Итан, я бы ни за что к тебе не обратилась. Просто знай. Ты ведь помнишь, что первое появление Итана на вечернем шоу Тэда будет в среду?       — И что? Если ты решила, что я специально ему поднасрала, то ты сильно оши…       — Просто не перебивай.       Мне пришлось заткнуть рот бесплатной печенькой       Оказалось, что в субботу Итан нажрался, как последняя скотина, в самом пафосном клубе Чикаго. А потом сел за руль. Бармен его не остановил. Идиот. Неужели не видел, что клиент вот-вот начнет пускать слюни?!       Мерседес, естественно, всмятку. Итан — в госпиталь.       Меня начало трусить, а Джил с невозмутимым видом продолжала рассказ и хлебала свой горький кофе маленькими глотками.       И вот, на дворе понедельник, съемки вечернего шоу Тэда завтра, премьера в среду. Бабки на кону невероятные. А Итан в госпитале далеко, надолго и с последствиями. Джил, вроде, сказала: «кровь, кишки, распидорасило». На мои вопросы она не отвечала.       Кто будет подписывать книги для фанатов, если автор не может держать ручку? Все, пиздец. Никакого вечернего шоу. Никакого контракта на экранизацию. Многолетняя работа псу под хвост.       — Вот только, — Джил подалась вперед, — ты можешь помочь.       Приложить подорожник? Поплевать на вавку? Я нервно захихикала и поняла, что весь разговор методично отрывала кусочки кожзама от ремня сумки.       — Это идея Итана. Я бы скорее наняла бомжа из перехода.       — Вы разговаривали?!       — Не перебивай.       Все, что говорила Джил, я слушала вполуха. Думала, как буду узнавать, в какой госпиталь его отвезли, как устрою скандал или какую ложь сочиню, чтобы меня пустили в палату. Я должна с ним поговорить. Попросить прощения, раз уж не смогла отправить плюшевого медведя.       А идея была в том, чтобы лицом книги стала я. У нас одинаковые инициалы, фамилии. Полное имя автора хранилось в тайне. «И. Мур» на обложке.       Мог быть Итан, а могла быть Изабель.       Я согласилась, не думая. Почти не читая, подписала контракт. Наверно, я не заметила пункты мелким шрифтом, в случае нарушения которых мне грозят тысяча и одна анальная кара. Если инфа об Итане просочится, мне будет проще свалить в тайгу, где только лед, лес и медведи. Правда, финансовая компенсация тоже полагалась, и она была больше, гораздо больше, чем я зарабатывала в барах.       Это все, на что я была способна. Не сделать лучше, не исправить, просто налепить огромную заплатку.       Джил посмотрела на мою подпись.       — Фу, какая уродская.       В другой папке она передала мне все наработки Итана. Шутки, остроумные ответы на вопросы, которые могут задать. Какая предусмотрительность.       А потом ты сел бухим за руль.       — Ты хоть примерно знаешь, про что книга?       — Я прочла ее.       — Она ее прочла! Обезьяна тоже прочесть может. А понять?       Я допила горький горячий кофе залпом, чтобы вслух не послать ее нахуй.       — Идем, — скомандовала Джил. — Я отведу тебя к стилисту. Нельзя в таком виде даже соваться на телевидение.       — А что с моим видом не так?       — Ты выглядишь, как дешевая шлюха.       Не поспоришь.       В салоне, пока из дешевой шлюхи из меня делали шлюху подороже, я обзванивала все госпитали в Чикаго. Джил мне помогать не стала. Она съебалась, оставив меня наедине с бумагами и стилистом, только бросила напоследок:       — Завтра тебя заберет Энди и отвезет на съемки. Ты не заикаешься перед камерой?       — Нет.       Наверно.       Блядь.       Откуда я знаю?!       К сумеркам я походила на куклу Барби в ее лучшие годы.       Потом я вызвала такси и поехала в Чикаго Дженерал. По телефону мне сказали, что Итан у них. Всю дорогу до госпиталя я сидела, скрестив пальцы, и повторяла про себя: «только бы они не ошиблись».       В вылизанной белой приемной меня встретили две молоденькие медсестры.       — Я… я вам звонила. По поводу Итана Мура.       — Вы ему, собственно, кто? Посещение разрешено только членам семьи.       — Жена.       После моих слов глаза медсестричек округлились. Я медленно закипала, я сгорала от ненависти, раздражения и желания сесть на пол и разрыдаться. Или взять стул и запустить его в стену.       — Простите, вы уверены?       — В смысле, уверена ли я?!       — Просто, эм… Когда господин Мур поступил, к нам приехала одна женщина…       Джил. Забавно, мы выбрали одинаковый путь.       — Его жена? О, я в курсе. Он у нас вообще гребаный кобель, но мы все равно его любим. Всей нашей дружной шведской семьей. А теперь я могу узнать, в какой палате мой муж?!       Побелевшая медсестричка назвала номер. Даже права доставать не пришлось.       Палата тридцать семь, второй этаж. Я поднималась пешком, чтобы было время привести мысли в порядок. Я готовила монолог. Пыталась. Пыталась не заикаться хотя бы у себя в голове.       Слушай, мне жаль, Итан, прости, я дура.       На языке вертелось сплошное дерьмо. Никаких подходящих слов.       Я стояла перед дверью в палату тридцать семь и не могла пошевелиться. Даже Итан подготовил план, что говорить на вечернем шоу Тэда, а я ничерта не подготовила. Просто жевала сопли.       Я должна перестать убегать.       Я зажмурилась и, одним движением открыв дверь, вкатилась внутрь. Глаз не открывала. Подходящих слов все еще не было.       — Привет, Иззи.       Джил не врала — кровь, кишки, распидорасило. По одному только лицу Итана, синему и опухшему, было понятно, что дело дерьмо, чего уж говорить про остальное. Весь в каких-то трубках, ранах, ссадинах, швах…       Улыбался. Чертова сволочь.       — Хватит плакать, тушь потечет.       Я сделала два шага вперед, размазала слезы и глянула на свои руки — правда черные.       Я выла долго, пыталась что-то сказать. Заикалась, конечно, слова тонули во всхлипах.       — Мне… очень… сука… жаль.       Он отвечал:       — Я знаю.       — Я не хотела, чтобы все так получилось!       — Я знаю.       — Это все моя вина!       — Неправда.        Не стоило тогда звонить на телефон Энди, не стоило ехать с Итаном, не стоило приближаться к нему. Ни к нему, ни к кому-либо еще. Я причиняла боль всем и каждому.       И ведь дело не в злом роке, не в проклятиях, неправильной фазе Меркурия и родинке на подбородке. Нет, дело только во мне!       Вряд ли на свете была хоть одна уместная фраза, но я выбрала худшую из худших:       — Я люблю тебя.       — Неправда.       — Ты знаешь.       Я стояла перед его кроватью на коленях, положив голову на кусок одеяла, и выла, выла, выла… Даже когда мы расстались, я не проронила ни слезинки, хотя ужасно хотелось. И вот. Получите, распишитесь. А Итан гладил меня по волосам и молчал. А потом выдал:       — Я хочу, чтобы ты ушла. Никогда не возвращалась. Все, что касается книги, тебе передаст Джил.       — Но зачем? Зачем ты это сейчас говоришь?       — Ты знаешь.       Знаю. А ещё я точно знаю, что Итан включит вечернее шоу Тэда в среду.       Мне чертовски хотелось поехать к Нэнси, позвонить ей, выговориться, но времени не хватало. Весь вечер я потратила на поездку в госпиталь, до шести утра оставалось всего ничего, а мне еще нужно было изучить каждый миллиметр бумаг в этой папке. Стать за ночь автором мирового бестселлера.       Съемки вечернего шоу для среды начинались в девять утра вторника.       К шести, когда должен был приехать Энди, я больше походила на зомби, чем на человека. Я выучила все, что могла запомнить. В голове все еще гулял ветер, но… Многие мои мысли действительно совпадали с мыслями Итана, хоть мы и видели эту книгу по-разному. Для Итана она была историей о болезненной привязанности, зависимости и саморазрушении, а для меня — практически путеводителем. Будь я на месте главного героя Фрэнка, я бы поступила точно так же.       Френк плохо кончил. И это было достаточно поучительно.       Френк растворился в мультивселенных, я — в собственном чувстве вины.       Я вышла из дома в 5:30. Кажется, это число начало меня преследовать. На улице стояла темень. Я достала новую пачку, распаковала и поднесла сигарету к губам. Чиркнула зажигалкой.       Боже, я несколько месяцев не брала в рот эту дрянь, но мне так нужно было унять дрожь, расслабиться, смириться! Лучшее, что я сейчас могла сделать для ребят — не просрать все.       Энди приехал в 6.02, полпачки спустя.       — Залезай.       — П-привет, — пробубнила я в ожидании града вселенской ненависти.       Меня встретило вселенское равнодушие.       Залезай, пристегнись, не трогай. Мы приехали. Назад доберешься сама. Мы тебе позвоним. Пока.       Ощущение, будто сходила на собеседование в фирму, которой чертовски не подходишь.       В ожидании начала съемок, шатаясь по студии, напудренная и причесанная, я скинула на телефон Итана пару смс. По сути, прочтешь одну — прочтешь все, но он не ответил. Поганый вариант — начинать писать только спустя неделю после расставания. Как будто кучка жалких смс могла что-то изменить. Срастить кости, залечить раны, починить мерседес.       Я опоздала как минимум на три дня.       Хороший мальчик не умел справляться с плохими последствиями. За что и поплатился.       Не я одна возводила проблемы в абсолют и рушила все на своем пути. Оказалось, что в этом мы с Итаном похожи.       Во время съемок я забыла каждое слово, каждую деталь, о которой писалось в заметках, что уж говорить о шутках — они вообще со свистом вылетели из башки.       Заметки остались дома, да и кто вообще берет заметки на съемки шоу по твоей собственной книге? Автор знает свою работу идеально. Так что мне осталось только городить то, что я сама видела, понимала и чувствовала.       Я снова приукрасила свою биографию, выбросив из нее беспорядочный секс, наркоту и измену настоящему автору книги. Украла пару фактов из биографии Итана, вроде медали по баскетболу в начальной школе и любви к молочному шоколаду с орешками. Я должна была стать тенью, самим Итаном. Но получалась какая-то херня.       Кто бы мог подумать! Иззи опять все запорола!       Мой рассказ отличался от того, что планировал говорить Итан, но я не видела недоумения ни в глазах Тэда, ни у ребят из съемочной группы. Камеры пристально пялились на меня, я старалась не пялиться в камеры.       Они порежут меня на перлы для ютуба?       Я решила оговориться, запуталась в словах, и оператор перебил:       — Еще раз, с начала. Переснимаем.       Значит, не порежут.       Мне было чертовски жаль, что эта книга не увидит свет, как хотел бы Итан, Энди и, так уж и быть, Джил. Но я очень старалась, выпрыгивала из штанов, чтобы мои слова походили на правду. Хорошая милая девчушка решила взяться за сложную тему и добавить в нее небольшую изюминку — дыру между мирами. Маленький баг вселенной, крохотный чит-код, который можно использовать во благо всего человечества, хотя главный герой даже не подумал об этом.       Как знакомо.       У меня не было остроумия Итана, его умения подать любую шутку так, чтобы все уссывались кипятком, но я старательно шутила. Про себя, про книгу, про нас с книгой. Про оглушительный успех, как будто бы я не знала, какая рекламная кампания была развернута, чтобы об этом клочке бумаги услышали все кому не лень.       Съемки закончились к вечеру.       — Потом материал смонтируют, вырежут ляпы, поправят цвет кожи…       — А что не так с моим цветом кожи?       — Он отдает зеленцой.       Спасибо за честность.       Из студии я добиралась домой пешком. У меня не было с собой ни кредитки, ни налички, ни баланса на карте. Последние деньги я просрала на хлопья и счета за коммуналку. Наверное, я могла бы выйти на дорогу и голосовать, ждать, пока подвезут, но я не стала. Нет уж. Хватит.       В контракте был важный пункт: я не имею права сдохнуть, пока все контракты не будут подписаны, телешоу проведены, автографы розданы. Интересно, что они сделают? Наймут некроманта, три сотни баксов в час, воскрешение охуевших покойников?.. Быстро, качественно, дорого.       Путь до дома был неблизкий, погода поганая, я — все еще в легкой куртке. Пока тащилась через город, пыталась набрать Нэнси, рассказать ей про Итана, да и просто поныть. Но звонки, один за одним, прерывались из-за слишком долгого ожидания.       В четверг утром я проснулась знаменитостью. Мой телефон обрывали все, кому можно и нельзя. Тони, Рейчел, бывшие, коллеги по работе, шапочные знакомые, даже Дина. Я не брала трубку.       На свете существовало всего два человека, с кем я хотела поговорить. Один лежал в больнице, подключенный к куче трубок, а вторым человеком была Нэнси. Поцелованная Иисусом в макушку Нэнси, которая в свое время разбила три тачки: врезалась в дерево, дорожный знак и лося и вышла целой и невредимой. Моя милая Нэнси, которая садилась за руль только вдрызг пьяной, потому что до ужаса боялась водить, но ни разу не сломала даже ногтя. Моя Нэнси, которая не смотрела телевизор уже несколько лет и не знала, понятия не имела, что ее тупая подруга сегодня проснулась знаменитой.       Позднее позвонил Энди.       — Ты говорила не по плану.       — Д-да… — Я нервно сглотнула.       — Уж не знаю, как у тебя хватило на это наглости, но… всем понравилось! Мы не ожидали такого успеха. Не ожидали, что Итан выстрелит настолько хорошо, а тут… ты.       «Ты». Сказал с таким пренебрежением, что даже для меня это было слишком.       — Завтра у нас интервью. Все выслал тебе на почту. Будь готова в семь.       Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. У меня больше не было выбора.       Пришлось уволиться отовсюду, потому что теперь мое время не принадлежало мне. Оно принадлежало Джил и Энди и самому Итану. Итану, который не ответил ни на одно сообщение, ни на один звонок, который вообще пропал с радаров. Я знала только, что его выписали спустя две недели и что Энди ездил к нему день через день, чтобы помочь по дому.       За месяц Итан растворился из наших разговоров, как гранулы кофе в кипятке. У всех были свои дела, куда важнее. Джил называла Итана «мерзким», впрочем, она все называла мерзким. Гораздо проще составить список того, что ей нравилось. Очень короткий список.       Сам Энди, ясен перец, злился на меня. Но если он хотел плюнуть мне в глаз, то ему стоило занять очередь. Я все еще стояла там первой.       Одним вечером мы все вместе сидели в ресторане и обсуждали предстоящую экранизацию. На носу маячило очередное подписание бумаг, потом — съемки. Права выбора актеров мне не давали, хотя я и не рвалась выбирать.       Хватало, в общем, о чем перетереть. Ближе к восьми часам Джил кто-то позвонил и она свалила, оставив нас с Энди. Перед уходом только клюнула его в щеку и сказала, что будет поздно.       Темы для разговора резко закончились. Экранизация, пиар, фотки для инстаграма — все растворилось в бокале вина. Энди заказал еще две бутылки и налил обоим до краев.       Меня воротило от одного запаха спиртного, но я пила. Пила и заедала креветками с чесноком, отправляла в рот одну за одной, глотала, не жуя, как собака.       Энди молчал. В нашем случае слова были чертовски лишними. В его злом и усталом взгляде все прекрасно читалось без слов.       Он точно жалел, что подобрал меня на шоссе, что отвез домой, дал мне свой номер и шанс. Я просрала и свой шанс, и жизнь его друга, и почти угробила их титанический труд.       Не стоит спасать рыбок из унитаза. Кому станет от этого легче? Сигани я с моста одним солнечным сентябрьским утром, стало бы только лучше. В ноябре и без меня хватало депрессивных говнюков, которые пускали себе пулю в лоб или стояли на карнизе многоэтажки. Унылый месяц, идеальный для самоубийств. Осенняя хандра добивала в людях остатки надежды.       А я даже не нуждалась в допинге вроде ноября.       Домой мы поехали на одном такси, каждый платил за себя. Уже в квартире я поняла, что телефон Энди оказался у меня в сумке. В ресторане он, заплетающимся языком, попросил положить мобилу к себе, чтобы не потерять, а я потом забыла отдать. Энди жил недалеко, но меня штормило и качало, выпивка травила меня с каждым разом все сильнее, потому я решила, что отдам завтра. Хотела позвонить Джил, сказать, что Энди не терял телефон, начнут ведь искать… но не успела. Звякнуло уведомление. Итан.       С искушением я боролась минуты две. Часы в голове били: тик-так-тик-так. Нехорошо читать чужие смски, но я делала вещи и похуже. Конечно же я открыла сообщения.       «зайдешь завтра?»       Надо было остановиться, не листать дальше, но я не смогла. Отмотала ровно на конец сентября, когда все началось, и сделала глубокий вдох. Почувствовала запах собственного перегара, поморщилась.       «ты подписал себе и мне смертный приговор. ты-то в чикаго, а меня съедят»       «еду домой. девку стало жалко. у нее был такой вид, будто сейчас сиганет под машину»       «джил сама бы ее спихнула»       «ну это да»       «у тебя есть ее номер»       «кого?»       «девушки, которую ты подвозил?»       «нет, зачем?»       «ночевала вчера у меня. проболтали пол ночи. хочу ее найти»       «без понятия»       «я нашел»       «неужели так зацепила? не думал, что тебе по вкусу такие»       «сильнее, чем я думал. к тому же, я не переживу очередную подружку джил»       «ты сгущаешь краски, лора была не так плоха»       «лора развела меня на тачку»       «а эта думаешь не разведет?»       «она оставила на столе деньги за фисташки»       «думаешь, честная незнакомка окажется тем самым сокровищем, которое ты так упорно ищешь?»       «почти уверен»       «нашел вам шикарную квартиру с балконом. приезжайте смотреть»       «да, все в силе, ресторан монте кристо. ни слова о том, что ты подвозил тогда иззи»       «я себе не враг»       «не забудьте фотик»       «надо будет обязательно съездить еще»       «да, весной надо собраться. позвоню завтра»       А потом пошли смс месячной давности. С нашего расставания, с…       «эта дура принесла ключи»       «честная, ага. робин гуд в юбке прям»       «да что за пиздец»       «лора была не так уж плоха»       «нахуй эту твою лору»       «приходи в империал»       «подгребай в кактус»       «в десять в плазе. без отговорок»       Поток смс прервался на неделю. Авария, больница, трубки. Меня передернуло снова.       «а она хороша. твиттер взорвали»       «тебе не все равно?»       «будь все равно я бы нанял бомжа, как предлагала джил»       «сегодня выписывают. приходи без джил»       «зайдешь завтра?»       «зайдешь сегодня?»       «купи виски и куриных крылышек»       «хер тебе»       «просто крылышек»       «она спрашивала про меня?»       «постоянно спрашивает»       «что сказал?»       «послал нахер»       «спасибо»       «зайдешь завтра?»       «сможешь зайти сегодня?»       «виски и крылышки»       «хер тебе»       «будь человеком»       «кто ведет твиттер иззи?»       «я»       «а неплохо»       «зайдешь завтра?»       «как иззи?»       «отпусти уже ее»       «это сложнее чем кажется»       «живая»       «встречается с кем нибудь?»       «не замечал»       «не говорил ей?»       «стабильно шлю нахер»       «спасибо»       «зайдешь завтра?»       «отмечаем. принесу крылышек»       «как иззи?»       «живая»       «а подробнее?»       «грустная. постоянно спрашивает о тебе»       «не говори»       «и не думал»       «она опять мне писала»       «все еще строчит?»       «хочет поговорить»       «ответишь?»       «она изменила мне тогда, что уж говорить про сейчас, но как чешутся руки»       «и в следующий раз она тебя убьет, если ответишь»       «уже насрать»       Я дочитала последнее сообщение, сидя на старом хипповском ковре и слушая звон в ушах, похожий на комариный писк. Нас разделяло пять этажей. Несколько нажатий кнопок на телефоне. Но у меня не хватило сил ни постучать в дверь, ни набрать еще одно смс. Не сейчас.       Я купила целую бутылку вискаря. Мое тело сходило с ума от каждой капли выпитого алкоголя, а если еще и смешать…       Пусть меня закрутит, как в центрифуге.