Я = ты

      Однажды места, в которых я начала себя находить, перестали радовать глаз. Это были квартиры, в которых валялась куча обдолбышей или пьянчуг. На этот раз, около моего лица лежала чья-то голая задница. Много голых задниц и повсюду разбросаны гондоны. Пахло дешевой смазкой — ее ни с чем не спутаешь, химозная клубника. Я не помнила, как и что сюда меня заснесло, но одной попойкой дело точно не обошлось. Черт, надо записаться к доктору Дориану.       Среди кучи спящих тел нашлась и я, такая же пожеванная. Я отыскала свои туфли в ванной, около толчка, на котором заснула какая то рыжая девка и свалила по-английски. Проверила сумку, — мои двадцать баксов на месте, как мило.       На телефоне пять процентов зарядки, интернет не ловит, звонить, по-хорошему, некому. То есть конечно можно, но я бы не стала. Всегда есть Нэнси, но она настолько шикарный водитель, что если еще раз умудрится сесть за руль, то сменит прикид из шлюшачьего на оранжевый. Как хорошо, что у нее отобрали права еще в прошлом году, но это ее никогда не останавливало. Нет, ей нельзя звонить — с кем еще мне делить аренду?..       Так я и плелась по незнакомому району где-то на окраине Чикаго, который никогда даже в глаза не видела, в маленьком и драном черном платье босиком — каблуки несла в руках. Коко Шанель пришла бы в ужас, увидев, как современные девушки разбазаривают модное наследие.       Дорога из жилого комплекса вела вникуда, к шоссе. Это ж в какую жопу меня занесло? Я не питала особых надежд — хоть у меня и были какие-никакие, а деньги, таких как я уже давно не подвозят за душевную беседу или бензин. Нет. Таких подвозят за отсос или за право попасть на первую полосу газет, если очень постараться и сесть не в ту тачку.       «Местная шлюха была найдена задушенной на сорок пятом километре М6». Это принесло бы славу нам обоим, единственная слава, на которую что я, что насильник и убийца, цепляющий придорожных шалав, могли рассчитывать.       Я долго проторчала у обочины. Стояло позднее утро, часов десять, машин было мало, а те, что проезжали, не искали проблем. Именно потому я знатно так охренела, когда передо мной остановился чистенький Шевроле с причесаным водилой.       — Ну? Так и будешь стоять? — он опустил окно.       Я залезла в тачку безо всяких вопросов. Жертвы Тэда Банди осуждающе зацокали языками у меня в голове.       Водилу звали Энди, у него была двухдневная щетина и ямочка на подбородке. Он честно признался, что ему стало меня жаль. Жалость это отличное чувство в отношении потерянных людей. Мы — это сраные золотые рыбки, которых чертовски жалко смывать в унитаз. Нажать на кнопку смыва — момент ответственный, я, будучи мелкой, рыдала навзрыд, когда Нэнси, моя соседка ещё со времён, когда сэндвич и банку содовой можно было купить за доллар, сама убила хомячка, просто чтобы посмотреть, «что будет», и выкинула его в мусорное ведро. Хоронить это слишком грязная работа да и коробок из-под обуви просто не было.       Унитаз не пережил бы хомячка, как и наша слабенькая районная канализация, но признаюсь, я бы хотела посмотреть на извержение говна во всем Йорквилле.       Энди спросил:       — Куда тебе?       — Йорквилл.       — Чего?       — Йорквилл, ну, Чикаго.       — Мы как бы в Канзас сити.       — Ну охуеть теперь, — я провела ладонями по лицу и открыла окно на полную. Мне срочно надо было подышать.       То, что это не Аляска или граница с Мексикой, уже плюс, но такой маленький тревожный звоночек, как дохлый хомяк, убитый и выброшенный пятилеткой в мусорку.       С этим надо было что-то делать и я спросила:       — …нам по пути?       — Не особо, — ответил Энди. — Но я тебя довезу. У каждого бывает плохой день.       С этими словами он достал телефон и подключил гарнитуру. Набрал из телефонной книги «зайку». «Зайка» ответила ультразвуком. Из всего разговора я разобрала совсем немного: эту пожарную сирену звали Джил, она была до жути ревнива и ей было насрать, что у него три выходных, какой ещё нахуй Чикаго, а некто Итан угарал где-то на фоне, что на него Зайке пришлось огрызаться отдельно за подрыв авторитета. Последними словами были: только попробуй поехать в этот долбаный Чикаго, я…       Он, с лицом игрока в покер положил трубку.       — Мне искать другую попутку?       — С чего бы?       Отвечать вопросом на вопрос дурной тон, уж не такому, мать его, джентльмену этого не знать, но похоже он просто решил прикинуться дурачком.       — Я слышала часть разговора… там…       Энди рассмеялся и махнул рукой.       — А, это моя девушка. Все, что она говорит, можно смело делить на два, а то и на три. Выходные в ее представлении это ещё больше сверхурочной работы, а я так давно толком не сидел за рулём.       — Не боишься, что бросит?       — Боюсь, — он грустно усмехнулся и пожал плечами. — Но по-другому просто не умею. Я привык, она привыкла, у нас гармония.       — И какая-то чертовски ответственная работа?       Мне было до ужаса интересно, что же за работёнка позволяет покупать новенький Шевроле и содержать крикливую истеричку одновременно.       — Пиарщик.       — Чего?..       Он снова рассмеялся. Ямочка на подбородне выделялась еще сильнее, когда он улыбался. Я находила ямочки сексуальными, но, пожалуй, мне стоило сначала показаться врачу, прежде чем снова думать о сексе.       — Что-то вроде рекламы, но узкопрофильно.       — А-а, — протянула я. — Раскручиваешь всяких пёзд?       — В большей или меньшей степени. Сейчас работаем над книгой.       — Да ну? Книгой? Да кто их ещё читает!..       — Ты не поверишь. Слышала небось про «принцип неопределенности»?       — Это та херня с грустным мужиком на обложке, которую сейчас анонсируют из каждого утюга?       — Ага. Наша работа!       — Мда… чего только в верхушки не пробивается.       — Ну как тебе сказать, — Энди постучал руками по рулю, — я разное дерьмо пиарил. Страшненьких актрис, безголосых певичек, шедевры двадцать первого столетия. Эта же книга — на твердую четверочку. Лучше первых двух пунктов, но не дотягивает до третьего. Однако Джил уже ведёт переговоры с киностудиями, желающими купить права на экранизацию.       Я присвистнула.       — Очередная слабенькая экранизация слабенькой книжки?       — Раз на раз не приходится. Не стоит рассчитывать на экранизацию от Нолана или еще кого-нибудь такого, но даже ноунеймы или середнячок могут удивить.       — А ты оптимист.       — Я сплю по пять часов в день, выпиваю четыре кружки кофе и везу в Чикаго помятую девушку в рваном платье, даже не спросив, есть ли у нее нож или сифилис, — рассмеялся он. — Ты права.       — Только немного травки. Кстати, хочешь?..       Энди смерил меня взглядом и ответил:       — Нет, но и ты завязывай.       — С чего вдруг такие напутствия? Все так же, из жалости?       — Нет. Ты просто кажешься мне… перспективной? Подумаешь, загуляла до другого штата и в такой холод в одном платье, на каблуках. Это со всеми бывает.       — Что, с тобой тоже?       Откуда же они берутся, мужики, такие как Энди? При деньгах, понимающие ещё и пахнущие одеколоном и шампунем. Знать бы, где таких производят, пошла бы караулить и утащила парочку под шумок. Оставила бы себе одного, может двух, а остальных загнала бы за бешеные деньги. За них бы дрались до кровавых соплей!..       — Обижаешь! Ещё в чулках!       Я рассмеялась.       — Останови. Быстр…       Не стоило.       С реакцией у него тоже оказалось все в порядке. Как только он остановил машину у края дороги, я открыла дверь и выблевала на асфальт кажется все, что было, даже внутренности.       Никаких больше резких движений.       — Все?       — Погоди.       К горлу подступали только желчь и стыд.       — Извини.       — Ожидаемо. «Вы покидаете штат Миссури» и «Добро пожаловать в Иллинойс», — сказали дорожные знаки.       На подъезде к городу, Энди остановил машину на заправке. Я не стала выходить, — штормило.       Он принес мне бутылку минеральной воды и рисовых галет. Рисовых! Галет! С ума сойти можно!       — Ого. Какая щедрость, какая честь!.. Признайся честно, что я тебе должна?       — Не делай так больше.       — Вот это расценки.       — Я вообще-то серьезно. Еще немного и мне показалось, он чмокнет меня в лобик.       Минералка оказалась немного соленой. Самое то с бодуна. И галетки… тяжело вывернуть с одних рисовых галет. Странно признавать, но он подошёл к вопросу со знанием дела. Никогда бы не подумала, что у таких как он в графике остается время на маленький пунктик «похмелье».       — Я подумаю.       До Чикаго доехали молча. Остаток дороги я дремала или боролась с укачиванием. Энди и правда довез меня до самого дома. Не взял ни цента, хотя я предлагала деньги, хотя бы за бензин.       — Ладно, — я бросила каблуки на газон около своего дома, — в чем она — твоя высшая цель? Переть обдолбанную бабищу из Канзас сити в Чикаго за спасибо в свой выходной? Ты кого-то убил и искупаешь свои грехи? Так сходи пожарь картошку для бездомных, развесели умирающего ребенка, покорми лебедей капустой… причем тут я?       — Обязательно должен быть ответ?       Я рассмеялась, да так, что ещё долго не могла остановиться.       — На все всегда есть ответ! Черт, я до последнего ждала, что ты выкинешь меня в кустах или попросишь тебе подрочить, отсосать, я хер знает. Я просто… просто не понимаю.       — Одним добрым делом больше, можно сказать так.       — Стоп! Ты проиграл спор? Вписался в какой то новомодный флешмоб? Уверовал в Будду?..       — Хватит гадать. Держи.       Он протянул мне клочок смятой бумаги со своим номером телефона.       — Звони, если что.       — Опять помчишься в Чикаго?       — Почти. Мы скоро переезжаем сюда по работе. Столько всего на носу…       — Экранизация, я помню.       Он кивнул.       Что же, истинный последователь Будды, защитник угнетенных и потерянных будет жить со мной в одном городе. Еще немного и Чикаго сможет спать спокойно. Существовало ли вообще за всю историю время, когда Чикаго спал спокойно?       Да нет, бред какой-то.       Нэнси, моя подруга детства и соседка по дому, оказывается, наблюдала в окно за этой потрясающей сценой. И стоило мне войти в дом, ее прорвало.       — Ох-ре-неть.       — Молчи.       Я упала головой в подушки на диване и не собиралась вставать отсюда до вторника, своего первого рабочего дня на этой неделе…       — Ты нашла себе папика? Боже, скажи, что да, и принеси мне со свиданки устриц. Никогда не ела устриц.       — Говорят они на вкус как сопли.       — Да кого это волнует! Уст-ри-цы!       Нэнси всегда широко размахивала руками, пока говорила. А уж когда дело дошло до богатых мужиков и устриц — торшер не выдержал и пал к ее ногам.       — Бля.       — Ты все не так поняла. Он просто меня пожалел. Как осьминога, выброшенного далеко на берег или…       — Ой не начинай со своей философией. Может втюрился! Купит тебе колечко из «Пандоры» и увезет жить в элитный жилой комплекс.       — …где нам обеим быстро закатают губы. Пиццу будешь?       — С пепперони?       — С ананасами.       — Иззи, ты там когда из машины выходила, о крышу не долбанулась?       — Ну ты же хочешь поесть устриц, самое время привыкать к необычным и даже мерзким вкусовым сочетаниям!       — Да ну тебя! Сама закажу.       Во вторник подавать пиццу и блинчики в «пицца Розатти» буду уже я, а по средам и пятницам — разливать водку в «силвер фоксе». Отличный круговорот пшеницы в дикой природе маленького района большого города.