Я = ты

            Роберт Сантьяго объявил о помолвке с русской супермоделью Ариной Самохиной. Вот так СМИ и переключились с перетирания меня на новые звёздные сплетни.       — Говорил же, — сказал Итан и отправил в рот маленькую морковку.       — Что они скоро перестанут строчить про меня?       Он рассмеялся. Подавился бургером, который я приготовила. Откашляся и сказал, что слишком хорошо, вот и подавился. Я пожала плечами.       — In-n-out все равно лучше.       — Нет и нет. Не лучше. Да и я про Сантьяго. Я знал, что так будет. Так всегда случается.       — Прям-таки знал?       — Фильм скоро выйдет, его раскрутили до невозможности. Из каждой трубы трещат два имени — твое и его. Да там очередь из моделей под его дверями.       — Пф, а где моя очередь из моделей?       — Один твит и будет и у тебя очередь.       Мир медленно сходил с ума с этим твиттером. Я отставала от модных тенденций, котики больше не заходили. Зато отлично заходили срачи за каждое брошенное слово или признания в гомосексуальности.       Наверное и мы с Итаном уже где-то засветились. Я все ждала, пока о нас напишет пресса, но мир зведных сплетен и без этого сейчас перегружен.       Я даже согласна на любые стремные заголовки. «Будущий режиссер года и его возлюбленная» — куда уж хуже?       На вечер Энди, Итан и Джессика собрались отмечать в ресторан. То ли то, что ребята съехались, то ли эпичный карма-страйк Джил прямо по носу.       У меня же на вечер была запланирована запись утреннего шоу, в котором мы будем перетирать фильм и шутить всратые шутки.       Уж за что аудтория полюбила, то и будет.       За мной должны были заехать в семь, Итан ушел ещё до шести. Я сбросила ему смс «оторвись там за меня» и уронила телефон в раковину. Черт. Кто то уже оторвался и этот кто-то — я.       Я не придумала ничего лучше, чем закинуть телефон в рис. А чтобы скоротать час я залезла в ноут Итана. Хотела полистать Фейсбук, однако Итан, оказывается, никогда не чистил историю и браузер открылся прямо на почте. Там не оказалось толп любовниц или всемирных заговоров — только десятки отказов наемным авторам, с заявлением, что он в итоге написал историю сам.       И куда мне со своими писульками с заездами на полях клетчатых листков, если даже эти авторы, с их примерами книг — не але? А они показались мне потрясающими. Я пролистала их всего мельком, но... Насколько же круто. Хотела бы и я так уметь.       У кого-то были планы на работу над новым проектом, у кого-то — новая книга. У меня даже плана на интервью не было.       Любопытство грызло и кусало. Я не хотела лезть в чужие переписки, но формально почта открылась сама. А вот посмотреть на книгу — вроде как и не вторжение в личное пространство. И я полезла искать. В мейлах — пусто, но на компьютере, прямо на рабочем столе, на самом видном месте, лежал документ под названием «Иллюзорная пыль».       На свою голову я открыла.       «Часы Эйдена Мэйси остановились ровно за час до выступления».       У меня все замерло. Руки затряслись.       Я принялась листать до чертиков знакомый текст, который отличался от моей глупой писанины только названием. У моей самодеятельности названия не было.       Твою мать.       Даже Итану позвонить возможности не было — телефон расслаблялся в рисе, ребята расслаблялись в баре, я разлагалась на диване.       Как текст попал к Итану? Почему у него название? Почему Энди тогда так загадочно улыбался?..       Твою мать.       Этого не может быть. Это какой-то прикол. Какой-то тупой прикол, обман зрения, что угодно.       Я просто расстроилась из-за утопленного телефона. Просто надумала лишнего. Просто…       Да я даже пошла и глаза промыла!..       А текст все ещё лежал в папке, а в отправленных мейлах он улетел ещё и редактору. Я спешно проверила нычку — на месте. Однако судя по всему я недостаточно надежно прятала вещи. Стоило закатать в бетон.       Мне до ужаса хотелось позвонить, наорать или зарыться головой в песок, как страус — но времени не оставалось. Пока я рефлексировала над тем, что уже, похоже, не могу изменить, время истекло. За мной приехали.       На сьемки передачи я приперлась бледным призраком и сказала, что неважно себя чувствую.       Теперь точно порежут на перлы для ютуба. Мямлила что-то несусветное в с лицом бледной поганки. Впрочем, это утреннее шоу — их все равно никто не смотрит.       Когда я вернулась домой, к полуночи, Итан, слегка поддатый, уже ждал меня.       Стоило щелкнуть замку, как я услышала, как колеса кресла забуксовали на паркете. Ждал, зараза.       — Кажется, нам надо поговорить, — сказал он, стоило мне войти внутрь.       — Ага, — пробубнила я. — Кажется. И когда ты собирался мне сказать?       У меня сил не хватило, даже что бы снять куртку. Я упала на диван в ней же, лицом — в подушку.       — Пиздец.       Итан мялся. Я мялась. Мы молчали добрых минут десять, а они тянулись и тянулись, будто время враз остановилось, замерло, а мы остались.       — Я не знал, как тебе сказать.       — Как сказать что?!.. Что вы решили дружно опозориться, отправив редактору… это?!       Подушка полетела прямиком в Итана. Потом пульт. Пепельница. Остатки моего самообладания.       — Ты действительно не представляешь, насколько ты талантлива?       — «Ты действительно не представляешь, насколько ты талантлива», — передразнила я голосом миньонов. — Серьезно, блядь? Серьезно?! Господи, да не неси ты чушь…       Итан взял меня за руки, хотя я отмахивалась со всех сил. Но пепельница уже лежала в другом углу комнаты, а ничего тяжелее больше под рукой не осталось.       — Когда ты пропала, — он облизнул губы, — мы на уши поставили весь штат. А пока дело тормозилось, Энди был здесь. Он и нашел твою тетрадь. С рецептом.       Я обхватила голову руками и сжалась в клубок.       — Какой пиздец.       — Иззи…       С дивана я подскочила так, будто он вмиг стал горячим.       — Не трогай меня!.. Боже!       Да что за чертовщина. Твою мать.       Я выбежала на улицу без телефона, благо, мозгов хватило взять карту.       Вслед Итан мне что-то кричал, но я не слушала. Шла по улице, обмазывалась слезами и тупой обидой.       Поймала такси. Приехала к Нэнси. Мы всадили бутылку текилы в полной тишине.       — Может, расскажешь таки, что случилось?.. Обычно ты заходишь с козырей.       — Просто налей мне еще. И не задавай вопросов.       — Да ты обблюешься на утро.       — А может, в этом и есть мой план?..       Вторую бутылку мы начать не успели. В дверь позвонили, на пороге был Итан. За ним — такси.       Серьезно?!       Ему открыла Нэнси. Я, в хламину пьяная и еле стоящая на ногах, пряталась за ее спиной.       — Сами разбирайтесь, — фыркнула она.       Моя Нэнси, которая всегда стояла на моей стороне до последнего, сказала «сами разбирайтесь». Приехали.       А потом, перед тем как уйти наверх, шепнула мне на ухо:       — Если мужик приезжает за тобой в ебеня в два часа ночи — значит это твой мужик. Гостиная ваша. Разбирайтесь, что не поделили. Ножи у нас все равно только пластиковые.       Поговорить нам так и не удалось. Я отрубилась на коврике у камина почти сразу, успев перед этим сказать только «я не хочу тебя видеть». Итан согласился и остался со мной.       На утро всем аулом меня дружно запихали в такси и дали с собой большую кастрюлю, потому что чистых пакетов дома тоже не нашлось.       — Легче стало? — спросил Итан, когда уже в квартире уложил меня на диван.       — Потрясающе просто. Изумительно блядь. Я тут почти что загораю. Пина колады не хватает.       Он принес мне баночку пива.       После банки пива и пары засохших наггетсов из холодильника ко мне начала возвращаться жизнь.       — Дура. Я всю жизнь к этому шел. К славе, признанию и прочей дребедени. А у тебя — все как на ладони. Одна шутка — толпы фанатов. Одна улыбка — и на твой адрес присылают сотни подарков и писем. Один текст, написанный в замызганной тетрадке и он уже в тысячу раз лучше, чем все, что я написал за всю жизнь. И лучше всех образцов, что прислали мне литературные негры. Черт…       Я наггетсом там подавилась. Он встал в горле сухим царапающим комом.       — Это ты щас серьезно?       — Серьезно.       Лицом в подушку — привычный путь и я ему последовала. Из подушки мой голос звучал смешно и глупо.       — Мог бы предупредить.       — Я знал, что ты так отреагируешь.       — Прорицатель хренов.       — Ты действительно стала Изабель Мур, автором потрясающих бестселлеров. Глупая…       Все походило на один сплошной бред сумасшедшего. Меня крутило, воротило и полоскало — не лучшее состояние, чтобы соображать.       Так все было не зря?..       Спустя две недели в прессе разлетелась новость о нас с Итаном. Ходили бурные обсуждения, как меня так угораздило, и как это ему, болезному, так повезло. Прилетела целая куча письм с угрозами и осуждением, в одной из посылок с подарками было найдено собачье дерьмо. Мой твиттер, который теперь вел от моего лица Энди, разрывался от противоречивых чувств фанатов и недругов.       Но мне было плевать. Нам было плевать.       Свои медные трубы я прошла еще когда моя побитая рожа красовалась на первых полосах газет, да и Итан сьел достаточно дегтя вперемешку с медом.       Через полгода Энди объявил о помолвке с Джессикой. Вскоре после этого Нэнси родила здоровую девочку. Роберт Сантьяго и его фильм по книге Итана был номинирован на золотой глобус, но так и не выиграл в номинации. Джил какое-то время названивала и написывала Энди, Итану, даже мне. Смс сообщения от нее звучали в голове ультразвуком. Ей никто не отвечал.       В конце года в печать выйдет новый триллер Изабель Мур «За стеклом», название все же решили сменить.       А я, тем временем, была вовсю занята написанием нового триллера. Оказалось, в этой жизни мне и правда кое-что дается очень даже хорошо.