Птенец

      Сон был бездонным и тихим, лишенным привычных кошмаров. Томми провалился в него с головой, впервые с тех пор, как покинул Пандору. Но что-то всё же беспокоило на краю сознания… Давящая, приятная духота. Ритмичное, спокойное дыхание — с двух сторон.       Тело, ведомое древним инстинктом, потянулось к теплу. Бессознательно прижался спиной к одному источнику, а лбом почти уткнулся в складку рубашки перед собой. Яркий, знакомый запах — кровь, металл, порох — ударил в нос. Л’Манбург. Взрывы. Крики визеров.

«Это никогда не должно было случиться!»

      Осознание ударило, окатив ледяной волной. Он в логове врага. В кровати. В своем жалком, самодельном гнезде.

Между Ангелом Смерти и Кровавым богом.

      Томми дёрнулся назад, как от удара током, и больно стукнулся затылком о грудь. Крыло-навес над головой трепыхнулось.       — М-м? — над головой пророкотал низкий, сонный звук.       Застыл. Лицо пылало. Он был в ловушке.       — Проснулся? — спросил Филза. Рука, потянувшаяся, чтобы поправить спутанные соломенные вихры, замерла в воздухе.       — Руки прочь! — выдохнул подросток, отпрянув. Попытался выкарабкаться из шкур, бестолково замахнулся локтем и едва не задел неподвижное лицо Техно. Тот лежал с открытыми глазами, уставясь в потолок.       — И тебе доброе утро.       — Я… что это вообще было? — выполз из гнезда, отползая к стене, и встал на дрожащие ноги. Безопасность. Чёрт побери, чувствовал себя в безопасности. Гон отступил, притих на время, давая волю разуму. И от этого осознания становилось только хуже. — Почему ты… почему вы оба… тут?       — Стая, — просто сказал Филза, поднимаясь и потягиваясь так, что суставы тихо хрустнули. Крылья расправились, на мгновение заполнив комнату темной сенью. — Для птенца в острой фазе — нужно два взрослых, два источника защиты.       — Мне не нужна была ваша дурацкая помощь! — зарычал подросток, но протест повис в воздухе пустым звуком. Нуждался. И получил. — И ты, — ткнул пальцем в сторону Техно, который медленно поднимался, расправляя складки рубашки. — Ты что, тоже внезапно проникся отцовскими чувствами?       — Филза попросил. В ином случае не стал бы терпеть такое соседство.       — О, простите, что нарушил вашу идиллию! — язвительно парировал Томми. — Может, мне убраться, чтобы вы могли дальше тут миловаться?       — Проваливай. Дверь там.       Филза вздохнул, проходя мимо них к двери.       — Техно, пожалуйста. Сначала пища. И ты никуда не уйдешь, Томми. Инстинкт не отпустит, а я — тем более.       Томми стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Остался в комнате только с Богом крови.       — Хватит так на меня смотреть!       — Как именно?       — Как на… на жалкого и слабого! Я не ребенок!       Техно развернулся и принялся методично складывать шкуры.       — Вижу существо, попавшее в плен к собственной биологии. Жалкое зрелище? Да. Но жалость — роскошь, которую не могу себе позволить. Как и недооценку. Ты все еще опасен. И все еще невыносим.       — А ты… — сорвалось у Томми, и тут же внутренне сжался от этой слабости. — Ты же не крылатый. Тебя не… не тянет? Ты же пиглин? У Филзы… — резко оборвал, но мысль уже витала в воздухе. Если гон раз в год, то как Филза его переживает? В голове мелькнуло очевидное решение. — У тебя… есть зелья? Подавители? — выкрикнул, подбегая к проему.       Филза замер в коридоре и медленно обернулся.       — Есть. Но ты их не получишь.       — Почему?!       — Потому что они калечат, Томми, — голос стал жестче. — Эмоциональная нестабильность, усталость, вспышки агрессии… Для твоего организма это вредно.       Он отвел взгляд, сквозь стену в какое-то далекое, неприятное воспоминание.       Техно усмешливо фыркнул. Явно зная предысторию.       — Тогда как? — настаивал Томми, чувствуя, как паника снова подступает. — Ты же как-то справляешься! Раз в год… ты что, просто страдаешь?       Филза перевел взгляд на него, а потом — на Техно. Взгляд был долгим, полным молчаливого диалога.       — Есть базовый метод, — наконец сказал, и голос прозвучал удивительно мягко. — Партнер.       Томми застыл. Мозг отказывался складывать картинку. Партнер. Для гона. У Филзы…       — Партнер… — повторил глупо. — Но… я никогда… я никого не видел. Твоя жена… Кристин… она же… — замолчал, увидев, как лицо Филзы исказила мгновенная, острая боль, словно от удара. Крылатый закрыл глаза на секунду, сжав губы, и когда открыл их снова, в них была только бесконечная, знакомая усталость.       — Кристин умерла давно, Томми, — произнес так тихо, что слова почти потерялись. — А гон — цикличный. Ему все равно. Поэтому нужен партнер. Который поможет. Без зелий.       Томми огляделся, от Филзы к неподвижному Техно и обратно. Щелчок. В голове все пазлы с грохотом встали на свои места, открывая картину такой очевидной, такой шокирующей, что дыхание перехватило. Партнер. Техноблэйд. Не просто союзник по анархии. Не просто друг, живущий в одном доме. А… партнер для гона. Для… близости. Интимной.       Жар хлынул к лицу, сменившись ледяным оцепенением.       — О, — было все, что смог выдавить.       — Иди завтракать, — сказал Филза, ломая тягостную паузу, и голос снова стал обычным, бытовым. — Обсудим детали после.       С беззвучным проклятием, обращенным ко всем богам и создателям этого мира, Томми поплелся на кухню. Но мысли путались, крутясь вокруг шокирующего открытия.       Скользнул на самый дальний стул, подальше от Техно, под грохочущие звуки готовки Филзы. Семья. Эта картина… резала по живому. Простота. Обыденность. То, что разрушал, за что сражался и чего был навсегда лишен. Фанди, Таббо, он и…       «Уилбур…»       Филза поставил перед ним тарелку. Хрустящий бекон, золотистый тост, ложка густого, темного варенья.       — Ешь. Твоему организму нужны силы. Особенно сейчас.       — Не хочу, — выпалил Томми автоматически, отводя глаза.       Аккуратные пальцы легонько надавили на затылок.       — Томми, — голос прозвучал тихо, но с той же непреклонностью, что и вчера. — Игры окончены. Ты будешь есть. Ты будешь отдыхать, когда скажу. Потому что сейчас твое собственное естество — твой злейший враг. Понял?       Томми вспыхнул от гнева. И, с трудом проглотив ком унижения, кивнул. Хватка ослабла, превратившись в краткое, почти одобрительное похлопывание.       — Умница.       Еда была чертовски, оскорбительно вкусной. Он ненавидел каждую крошку, которая приносила удовольствие.       Техно окинул оценивающим взглядом, отпивая из кружки.       — Итак, каков план, Фил?       Филза сел, обхватив свою чашку руками, крылья сложились за спиной в расслабленной позе.       — Пик паники позади, да. Но гон не закончился. Переходит в другую фазу. Теперь будет потребность не просто в безопасности, а в близости. В тепле. В подтверждении связи. Эмоциональные качели, тревожность, если птенец чувствует себя брошенным. Еще несколько дней, как минимум.       — Прекрасно, — сухо заключил Техно. — Тактильной истерички нам в доме и не хватало.       — Вы оба получаете какое-то извращённое удовольствие от этого? — встрял Томми, не поднимая глаз от тарелки, чувствуя, как снова начинают раскачивать эти «эмоциональные качели» от одного их спокойного обсуждения его состояния.       — То, что ты страдаешь, мне лично доставляет определенное… удовлетворение, — усмехнулся Техно.       Вилка чуть не выскользнула из пальцев Томми.       — Честно говоря. Видеть, как Большой Человек ТоммиИннит, вечный крикун и смутьян, сведен к базовым инстинктам… Да. В этом есть своя справедливость.       — Техно, — голос Филзы прозвучал негромко, но с мягким упреком.       — Что? Я всего лишь отвечаю на вопрос, — парировал Техно, не отводя взгляда от Томми. — Он спрашивает, получаю ли я удовольствие. Говорю правду. Наблюдать за таким тобой… по-своему занимательно.       — Рад, что могу быть твоим личным цирковым клоуном, — проскрежетал подросток. — Устраивайся поудобнее. Скоро будет номер «как я тебе глотку порву».       — Угрозы. Это все, что у тебя осталось? Звуки, которые ты издаешь, когда не можешь драться?       — А ты попробуй отпусти поводок, свиноподобный ублюдок, и узнаешь!       Дверца печи захлопнулась с тихим щелчком. Филза повернулся. В комнате внезапно стало тихо.       — Хватит, — сказал, устало проводя рукой по лицу. — Томми, иди в гнездо. Отдохни. Тебе нужен покой.       — Что? Нет! Ты с ума сошел? Я только что встал!       — Ты идешь отдыхать. Добровольно или нет.       Подросток вскочил, отбросив стул. Звук грохота по деревянному полу прозвучал нелепо громко.       — Я не пойду в это… это позорное сооружение! Я не ребенок, которого нужно укладывать спать по расписанию!       — Филза сказал «в гнездо». Живо.       — Мне плевать, что он сказал! — закричал Томми, отступая к стене, чувствуя, как паника — холодная, рациональная — начинает сжимать грудь. — Я уйду. Сейчас же. Попробуйте меня остановить!       Метнулся к двери. Пальцы уже коснулись холодной железной ручки, когда в дверное полотно, в сантиметре от лица, с резким, тчук, вонзился нож. Задрожал, вонзившись по самую рукоять.       — Неуклюже, — прокомментировал Техно, не вставая. — Предсказуемо. Эмоционально. Совершенно точно — ребенок.       В этот момент рядом с Томми возник Филза.       — Томми, — сказал тихо, так, чтобы слышал только он. — Ты же сам чувствуешь. Ты не выйдешь за эту дверь. Еще пара шагов, и твое тело снова начнет дрожать. Мир поплывет. Ты знаешь, что будет дальше.       И он был прав. Ноги уже подкашивались. В висках застучало знакомое, навязчивое «нужно-нужно-нужно», и края зрения начали терять резкость. Попытался вырваться, но Филза просто взял за плечи и мягко развернул лицом к комнате.       — Гнездо, — повторил. — Сейчас. Или я сам тебя отнесу.       Медленно, шаг за шагом, как на эшафот, прошел обратно в спальню. Шкуры лежали там же, бесформенной, жалкой кучей. Пнул одну из них ногой, но звук получился глухим и бессмысленным.       — Ненавижу это, — прошипел в пустоту, стоя посреди комнаты и не решаясь лезть обратно.       За спиной послышались шаги. Филза вошел, оставив дверь приоткрытой.       — Знаешь, — начал, прислонившись к косяку. — Когда Уилбур был подростком, у него тоже был тяжелый гон. Особенно после того, как его мать… Он тоже злился. Ненавидел свою природу. Прятался.       Томми не обернулся, но его спина напряглась. Говорить об Уилбуре… здесь и сейчас… это было жестоко.       — Ты… ты ему помогал? — спросил наконец, не в силах сдержать любопытство, ненавидя себя за этот вопрос.       — Конечно. Как мог. Это ведь не стыдно, Томми. Быть тем, кто ты есть.       — Легко тебе говорить, — сорвалось у подростка. — У тебя есть крылья. Ты — цельный. И есть… партнер, — последнее слово выдавил с трудом, снова чувствуя жар на щеках.       Филза помолчал, и тишина стала тяжелой.       — Знает ли еще кто-нибудь? О том, что ты крылатый? — попытался перевести тему.       Томми резко покачал головой, все так же глядя в стену. Сглотнул, чувствуя, как горло сжимается.       — Нет. Никто. Даже… — голос дрогнул, и заставил себя закончить. — Даже самые близкие. Таббо… Уилбур… Они не знали. По мне это даже не видно.       Говорил это в стену, не в силах повернуться. Филза не ответил сразу. Потом Томми услышал тихий, грустный выдох.       — Прости. Это должен был быть тяжелый груз. Особенно для такого громкого парня, как ты.       — Да забей, — буркнул Томми, махнув рукой, но жест вышел жалким. — Все равно теперь ты знаешь. И свинорылый в курсе. Так что секрет кончился. Теперь я просто… проблемный птенец.       — Ты не проблема, Томми. Ты ребенок, которому нужна помощь. И сейчас она здесь.       Филза подошел ближе.       — Ложись. Я обещаю, никто не будет над тобой смеяться.       «Кроме Техно», — ядовито подумал Томми, но даже эта мысль уже потеряла остроту. Был слишком измотан — телом, духом, этой бесконечной внутренней борьбой и шокирующим открытием, которое переворачивало все его представления о двух самых опасных людях на сервере.       С тихим, сдавленным стоном сдался. Развернулся и вполз в скомканные шкуры, вновь принимая тепло.