Переполох в гильдии

Вечер в «Хвосте Феи» пылал, как расплавленное золото: огни мерцали, голоса сливались в гулкий прибой, а воздух дрожал от предвкушения. В центре этого вихря стояла Кана — её глаза горели азартным огнём, когда она окинула взглядом пьяненьких, по мнению Каны, друзей. — Внимание, гильдия! — её голос, звонкий и властный, рассекал шум, заставляя всех обернуться. — Сегодня мы узнаем, кто достоин звания настоящего чемпиона! Кто продержится дольше остальных в великой питейной битве, тот и заберёт почётный титул! Под бурные возгласы и одобрительные свисты на «поле боя» вышли лишь трое: Нацу с горящими от азарта глазами, хладнокровный Грей и могучий Эльфман. Кана недовольно поджала губы: — И это всё? Да с такими соперниками состязание закончится за минуту! Она решительно шагнула к Гажилу, который стоял в стороне, скептически наблюдая за происходящим. — Гажил, ну хоть ты присоединись! Без тебя будет совсем не то, — с улыбкой уговаривала она, подливая ему ещё чутка напитка в кружку. — Покажи этим юнцам, как надо пить по‑взрослому! Гажил хмыкнул, поколебался пару секунд, а затем с негромким: «Ладно, уговорила», — взял кружку и присоединился к остальным. — Вот это дело! — обрадовалась Кана. — Но всё равно маловато… Лексус! — она повернулась к мрачноватому магу, который собирался отойти в сторону. — Ну хоть ты не подведи! Без тебя состязание будет неполным. Лексус лишь холодно взглянул на неё, не произнеся ни слова. — Знаешь, Люси сегодня на тебя часто посматривает... — Кана хитро прищурилась. — Думаю, ей было бы интересно посмотреть на твоё упорство. Могу даже потом с ней поговорить, если хочешь. Лексус едва заметно дёрнул бровью, но по‑прежнему оставался невозмутимым. В глубине души он знал: сегодня на него смотрит Люси, и он не мог позволить себе выглядеть слабаком. Хотя внешне он никак не показал, что слова Каны задели его за живое. После недолгой паузы Лексус медленно кивнул. Кана лично раздала каждому по внушительной кружке огненного напитка — такого крепкого, что даже у бывалых бойцов перехватывало дыхание. — На старт… внимание… пейте! — скомандовала она, и состязание началось. Сначала всё шло относительно спокойно: участники методично опустошали кружки, бросая друг на друга вызывающие взгляды. Но уже через несколько минут ситуация стала выходить из‑под контроля. Нацу, не выдержав, вскочил на стол и принялся выкрикивать дерзкие вызовы, обещая «перепить всех разом». Грей, сохраняя хладнокровие, лишь усмехался и продолжал пить, хотя его руки уже слегка подрагивали. Эльфман, красный как рак, громогласно заявлял, что «для настоящего мужчины это лишь разминка». А Гажил… Гажил просто молча пил, время от времени бросая на соперников взгляды, от которых даже у самых стойких пробегал холодок по спине. Лексус держался особняком. Несмотря на нарастающее воздействие напитка, он сохранял царственную невозмутимость — ни намёка на шаткость, ни единого сбивчивого слова. Каждый глоток он делал размеренно, контролируя себя с железной выдержкой. Зрители неистовствовали: кто‑то делал ставки, кто‑то подбадривал своих фаворитов криками и свистом, а особо рьяные даже пытались подливать участникам дополнительные порции — «для справедливости». С каждой новой кружкой сцена становилась всё абсурднее. Нацу уже пытался завязать драку с воображаемым противником, Грей начал напевать какую‑то бессвязную песню, а Эльфман вдруг решил продемонстрировать силу, подняв стол над головой (к счастью, пустой). Гажил, до этого молчаливый, вдруг втянулся в спор с самим собой, аргументируя что‑то с невиданной страстью. А Лексус… Лексус всё ещё стоял. Его взгляд оставался ясным, осанка — прямой. Он лишь изредка позволял себе лёгкую усмешку, наблюдая за разворачивающимся хаосом. Финал же наступил внезапно и одновременно для всех: один за другим участники начали терять равновесие. Сначала рухнул Эльфман, громко провозгласив на прощание: «Я ещё могу!..», затем Гажил, который вдруг замер, словно статуя, а после медленно осел на пол. Грей, пытаясь произнести торжественную речь, запутался в собственных ногах и с грохотом упал под стол. Нацу, всё ещё пытавшийся держаться, в итоге просто отключился, уткнувшись носом в очередную кружку. И вот настал момент, когда даже Лексус почувствовал: силы на исходе. Он стоял последний — единственный, кто ещё удерживал вертикальное положение. Но тело уже не слушалось. С едва заметной улыбкой он медленно сполз по краю стола, аккуратно опустившись на пол. Даже в этом движении читалась его привычная сдержанность и достоинство. Кана, наблюдавшая за этим хаосом с нескрываемым восторгом, подняла последнюю кружку в торжественном жесте: — Вот это я называю настоящим чемпионатом! Победителем сегодняшнего состязания становится Лексус — единственный мужик в этом зале, девушки, обращаем внимание на такого героя! Гильдия взорвалась хохотом и аплодисментами. «Участники битвы» так и остались лежать под столом, а Лексус, даже в полусонном состоянии, едва заметно кивнул — словно подтверждая, что миссия выполнена. Его глаза, уже затуманившиеся, на мгновение встретились с взглядом Люси. В этом взгляде не было слов, но было всё: гордость, триумф, тихая радость.