Лазурный даомэй блуждающий в ночи

Оказалось, что этот Сяо совсем мелкий, и восемнадцати нет. Одежду старшего брата украл, мешочек оказался тоже украденными деньгами, рассказывал он Сюань Цзи. Вдобавок, пока он бежал за Ци Жуном, уронил его где-то, потому сейчас был без единого гроша. Имя своё он так и не сказал Сюань Цзи. А Ци Жуну и интересно не было — пристало к нему это “Сяо” и всё. Сюань Цзи же было принципиально узнать имя, но тот, закатывая глаза, равнодушно отчеканил: — Я третий ребёнок в семье. Можешь называть меня Сань Лан. Сам Ци Жун сдружился с ним очень быстро, а Сяо ещё и спрашивал ходил, не болит ли чего у него. В отличие от Сюань Цзи, которую то и дело Сяо игнорировал или вовсе делал вид, что её не существует. Иногда даже поворачивался к ней спиной, когда она пыталась с ним заговорить. Та кипела от злости, а Ци Жун в такие моменты лишь тихо хихикал, прикрывая рот ладошкой. Все трое решили, что где-то переночевать всё-таки стоит, оттого сейчас были дома у Сюань Цзи. Дом у неё хоть и небольшой, но, по её словам, довольно уютный — в отличии от привычного Ци Жуну ночлега в пещерах или прямо под кустом. Сань Лану, сбежавшему из дома, возвращаться было некуда вовсе. Потому перспектива переночевать всего лишь в пыльном месте совсем не пугала, а радовала. Конечно, он далеко не великолепный, ведь дома Цзи бывает крайне редко. Обычно ночует не дома. Ей составляют компанию мужчины. Как говорит Ци Жун: — Ну а что с проститутки взять? За что всегда получает добротного подзатыльника. Хоть и всё было покрыто ковром пыли, дом всё ещё казался уютным. Конечно, Ци Жун наигранно возмущался: “Как можно жить в таком херовом доме?”. Сюань Цзи напомнила его обычный ночлег и отвесила затрещину для профилактики. Чтобы хоть как-то выразить свою обиду на Сань Лана, Сюань Цзи отправила его к колодцу набрать воды. Идти туда пару кэ, так что не такое уж и страшное наказание. Скорее ради собственного самодовольства. — Думаешь, он хоть найдёт этот колодец? Он там листьями и грязью заросший, даже я его всегда еле находил, — сказал Ци Жун, заплетая одну прядь своих волос в маленькую косичку. Привычка уже — от незнания, чем себя занять, плетёт себе косички, от чего ходит с двумя заплетёнными от висков прядками, которые от нечего делать перезаплетает по сто раз на день. — Знаешь ли, уж кому-кому, а не тебе жаловаться! Тебя тут не было лет сто! Я думала, ты умер, господи! — нахмурилась по-доброму Сюань Цзи. — Где пропадал хоть? Она смотрела на своего старого друга с улыбкой, искренне интересуясь его судьбой за всё прошедшее вдали друг от друга время. Лет шестьдесят точно прошло, а может, и больше, с последней их встречи. Вообще, они так и встречались обычно: долгое время не виделись, а после на каких-нибудь выгребных ямах Сюань Цзи находила Ци Жуна — либо вновь избитого (как и сейчас, в целом), либо просто жизнью покоцанного. Был даже случай: нашла бедолагу на помойке, обкуренного какой-то травой. Но всегда такие разлуки были лет пять, ну, может, шесть, никак не шестьдесят и больше. — Да где, где… То там, то сям, — лишь махнул рукой Ци Жун. Зря он это сделал — косичка, что он так усердно плёл, тут же расплелась, на что тот недовольно фыркнул. — Рассказывать всё — времени не хватит, как-нибудь потом. А ты тут как? — Да уж, кто б сомневался, что ты шлялся где попало… Мафан… А что тут нового уж быть может? Одна работа, и всё тут. Братца твоего драгоценного недавно видела. — Чё, живой ещё? — хихикнул Ци Жун, одну ногу ставя на стул, подпирая ею свою голову. На коленке штанов была дырка, отчего голое, разбитое в кровь колено выглядывало наружу. Да и в целом вся одежда Ци Жуна была порванная, потёртая, местами подшитая, с прорехами везде. Опустив взгляд на ноги, Сюань Цзи молча свернула губы в полоску и прикрыла глаза. Он ещё и босой. Блять, вообще босой! Он и всё это время был без обуви?! Вот индивидуум. — Живее некуда. Всё так же со своими… — Сюань Цзи несколько раз пощёлкала пальцами, вспоминая слово. — Приспешниками, Фэн Синь и Му Цин. Боже, так уже надоели все разом! Так нет, их теперь ещё и трое — теперь и Хуа Чэн бегал с ними, я тебе рассказывала. — Уж кто б сомневался, — закатил глаза. — Твой коллега по профессии, считай, блять. Ладно, Гу Цзы хоть как? — А кто ж его воспитывал! — похихикала над ним она. — Единственное, всё больше и больше работой заваливают. По пустякам, ей-богу. Жахают по самое не хочу. А он, на секунду, небожитель — делать ему нечего, за мелочью туда-сюда таскаться! — поводила руками по воздуху, показывая направление. — Уж с сыном-то повидаться точно нужно, пока не сдох, — наконец отбросил он свою косичку, придя к такому выводу. — Да не думаю, что он тебя и помнит… — Вспомнит, вспомнит. Как забыть того, кто тебе жопу когда-то подтирал… — Жопу ты ему не вытирал, ему уже пять было. — Как знать, как знать… — тихо добавил Ци Жун. — Так… где хоть увидеть Гу Цзы могу? — Да нигде, он завален работой, не стоит лишний раз отвлекать! — Я не отниму много времени. — Он тебя наверняка забыл. — Я про себя напомню. “Вот же пристал, как банный лист!” — пронеслось где-то в голове у Сюань Цзи. — Он завтра на задании. Какая-то статуэтка проклятая, что ли… Ему не до тебя будет! А выедет он рано… — Хм… — Ци Жун распустил уже другую косичку, готовясь её перезаплести. Ой, что-то не нравилось ей в этом его взгляде. В этот момент в дом зашёл Сяо. Поставив ведро воды прямо перед носом Сюань Цзи, он увидел подготовленный для себя стул. Отодвинув его подальше от неё (на что та вновь чуть не задохнулась от злости), подвинул поближе к Ци Жуну. Цзи налила в чашу воду, выпила её и, поставив прямо перед Сань Ланом (попытавшись как бы “случайно” пролить на него воду, что у неё не получилось), она отчеканила: — У меня только одна кровать. Уж вам двум наглецам я уступать ничего не буду. В сарае за домом есть кучка сена. Сейчас дам покрывало. Постелите себе сами, я устала и ухожу спать. — Эй! Мы с Сяо — уважаемые гости, вообще-то! — в знак подтверждения своих слов он повернулся к Сань Лану, на что тот кивнул. — И ты с нами вот так ужасно поступаешь? — А, тебя не устраивает сарай? — невинно спросила Сюань Цзи. — Тогда спать будешь на улице, в колодце. Утоплю тебя там. — Ой, ну вот это я называю тёплым приёмом, — отправив ей воздушный поцелуй, сказал Ци Жун. Сяо тихо хихикнул сбоку, глядя на Мафана. — Уж ладно, красавица идёт спать. — Да, ты тоже ложись, — съязвил Ци Жун. *** Резкий взмах простыни поднял всю пыль в сарае, из-за чего оба гостя раскашлялись, прикрывая носы и рты. Сено слегка разлетелось, на что Ци Жун лишь сказал: — Сюань Цзи потом уберёт, не переживай. —Не сильно и начинал. Сань Лан помог расправить простыню, пока Ци Жун бесконечно путался в ней, пару раз споткнувшись и упав на сено. Сяо скинул с себя свою алую накидку, сложив её вчетверо, он положил её как подушку для Ци Жуна. Сам же Мафан скинул с себя накидку, но, кажется, для “подушки” или же одеяла она была уж слишком грязной. Оттого пришлось просто отложить её куда подальше. Умостившись на самодельной кровати и почувствовав каждую соломинку у себя под спиной, наконец оба успокоились и тихо залегли. Ци Жун, перебирая свои кудрявые волосы, просто молча лежал, наблюдая, как у Сань Лана то поднимается, то опускается грудная клетка. В сарае пахло пылью и травой. Было довольно прохладно, ведь это сарай — так же, как и дом, он не утеплён. В досках, стенах сарая росли разные травы, лианы, плесень на досках. В дыры заползали разные жуки. А некоторые имели наглость жужжать прямо над ухом. Скоро зима, похолодания. А жукам хоть бы что — так и ждут, что сдохнут от заморозков. Одна мошка пролетела возле Ци Жуна. — Да блядство! — поморщившись, хлопнул рукой где-то у уха. — Гадкие мошки! Сяо приподнялся, рукой отмахивая от Ци Жуна мошек. На что последний лишь похихикал, улыбнувшись подобно Чеширскому коту. — Сяо, а тебя мошки не мучают? — проговорил Жун, глядя на своего героя-спасателя от мошек. — Нет, — пожал плечами Сань Лан. И, осмотрев напоследок территорию в поисках ещё каких-нибудь мошек, улёгся обратно, лицом к Ци Жуну. — Я не такой пахучий, как.. — Вот же ж козлина! — пнул его рукой Ци Жун по плечу, отворачиваясь. — Я только недавно мытый, не надо мне тут. Сяо захихикал, а после подвинулся ближе, говоря: — Шучу, шучу. От тебя приятно пахнет. Мм… каким-то фруктом? — Сяо наклонился ближе к Ци Жуну у шеи, пытаясь унюхать, чем тот пахнет. — Хм… чем-то сладким и свежим тянет, немного кисленьким… Вишня? — шею начало щекотать дыхание Сяо. — Нет, скорее что-то более сладкое, с лёгкой кислинкой. Ци Жун, это гранат, угадал? Ци Жун резко рассмеялся от дыхания на шее, что щекотало. Сань Лан пару секунд поморгал, после чего чуть застеснялся и тут же отстранился от шеи Жуна, отвернувшись, тоже громко смеясь. Господи, каким же сильным давлением в воздухе повисла неловкость! Знакомы всего пару часов, а уже лезет, куда не просят. Эх, какие же смешные всё-таки дети… Ци Жун никогда не скрывал этого факта: он любит детей. Любит о ком-то заботиться. Он точно не помнит, откуда пошло это всё — даже в детстве у него был друг младше. Сяо казался мелким, и это зацепило внимание, ничего не скажешь. Скулы начали болеть от улыбки, из-за чего Ци Жун стал махать руками, обдувая ими своё лицо. — Фух… фуух… Уга… угадал! — еле успокаиваясь, произнёс он. — Фамильярное у тебя поведение, конечно. С учётом того, что знакомы всего пару часов, едва ли. Гранат… да, угостил хозяин таверны. Собачий нюх, зараза. Сяо улыбнулся, всё же поворачиваясь обратно. Повисло молчание. Оба собеседника разглядывали друг друга. В волосах Сань Лана забавно застряли соломинки сена, а сами волосы были немного взъерошены. Его какой-то лисьий взгляд слегка бесил своей уверенностью. Вот же гадина, ещё и ухмыляется теперь. Обратив внимание на его косу, Ци Жун сказал: — Слушай, а голова не будет болеть? Ты чего с косичкой спать ложишься? Не жалеешь волосы? Потянулся к его волосам и, ловко схватив ленту, зажав её между двумя пальцами — указательным и средним, — потянул, снимая её. Чёрные волосы распустились, и Сяо действительно спокойно выдохнул. — Да, так, думаю, лучше. … И вновь тишина. Спать пока не хотелось, но и молчать без толку. — Сяо. — М? — вопросительно промычал тот. — Так а в таверне ты чего забыл-то? — подпирая голову рукой, спросил Мафан. — Гораздо разумнее было бы прятаться где-то, раз уж из дома сбежал. — Я об этом не думал, — пожал плечами. “Молчаливый тип, Сяо. По поводу родителей переживает?” — Хммм… — задумчиво протянул Ци Жун. — А ты куда завтра с утра пойдёшь? Судя по твоим словам, твоя наглая морда поутру свалит ни свет ни заря. — Так и планирую, — повторил позу Ци Жуна Сань Лан. — А что, хотел бы, чтобы я остался? Понравился? — выделил последнее слово специально. — Пф, бегать бы я за тобой не стал, — фыркнул. — Я завтра уйду с утра в любом случае. Я давно в этой местности не был, нужно старого знакомого проведать. Сяо пару раз поморгал. Так это приглашение? — А с тобой нельзя? — поинтересовался, подскочив, Сань Лан. — Кажется, я довольно полезен, не думаешь? — Ну… если сильно попросишь, то я, возможно, подумаю, — язвит уже Мафан. — Такой талант уж не пропадёт, — махнул рукой Сань Лан, пытаясь быть безразличным, хотя всё ещё поглядывал на Жуна. — Да уж, конечно! Жиробаса одной рукой уложил — пропадёт такой человек, конечно! Сяо звонко засмеялся, улёгшись на спину, положив руки под голову. Резко раздался громкий удар дверью, после чего в сарай ворвалась злая Сюань Цзи. — Я сейчас вам двоим языки поотрываю, гадины такие! Сука, одна задача — закрыть рты и не мешать мне спать! В час Крысы все крысы спать должны, а вы те ещё мохнатые усатые твари! Ещё один мышачий писк — и спать будете в колодце, головой вниз, оба! Точно с такой же скоростью, как и залетела, Сюань Цзи вылетела из сарая. Ци Жун, ошарашенный, сделал лучшее, что мог: — Пи-пи-пи, — запищал. — Пи-пи-пи, — поддержал его Сяо. В следующую минуту обоим в лицо прилетели две подушки.