Лазурный даомэй блуждающий в ночи

Прямо пойдёшь — пизды огребёшь, вправо пойдёшь — вилы с цепью найдёшь, влево пойдёшь… предсказания кончились. Выбор пал на лево. По словам Сяо, там не слишком много по-настоящему сильных демонов — едва ли и мелкой шайки наберётся. Доверять только потому, что он «читал», рискованно, но куда уж хуже? Около двух кэ эти двое бродили по рынкам Призрачного города. Всюду — алый свет. Красные фонари горели тускло, их пламя отдавало кровавым, и только зеленоватый фонарь Ци Жуна резко выделялся на этом фоне. Мимо четырёх цветочных лавок прошли Лазурный фонарь и Сяо, и у каждой в самых укромных местах висел хотя бы один ликорис. Мафан бурчал о безвкусице и о том, что эти цветы недостойны богоподобного статуса, ведь уродливые до ужаса. Сяо только разводил руками, как бы говоря: «Что поделать?» Странная еда на каждом углу не удивила дуэт, состоящий из даомэя — без монеты в кармане и ребёнка, не читавшего ни одной сказки. Человечина, выставленная напоказ, не испугала Сяо, зато раззадорила Лазурный Фонарь на шутки вроде: «Съем тебя раньше, чем доберёмся до цели». К слову про цель (встретиться с Гу Цзы). Призрачный город — сплошное сборище сплетен и историй. Скорее всего, всю информацию о Бин Ху. Ци Жун, зная, что ни за что на свете ни одна падла этого города не расскажет, что да как, посылал спрашивать всякую всячину Сяо. И впрямь это оказалось хорошим решением, ведь если при виде старшего у всех открывалась акция «фиг вам», то младшему были готовы эту статуэтку чуть ли не лично принести. К демонам, так двадцати, подошёл юноша в красном одеянии, и у всех были разные теории по этому поводу. Одну из них расслышали от дамы-полузмеи. По словам Ци Жуна, она та ещё сплетница. — Я слышала теорию, что этот мальчик был одержим бесовщиной и чем-то более тёмным, чем просто демон! — говорила дама с шеей, как тело змеи. И длиной такой же. Её голова то и дело крутилась-вертелась, то опускалась, то поднималась, а голос без конца то звенел, как колокольчик, то был схож с шелестом травы, вовсе тихим. — Мальчик жутко измывался над отцом: множество раз пытался убить его, поджечь или зарубить ножом. Одной зимой мальчик хотел закрыться дома, оставив отца там, в снегу, замерзать насмерть, — прошипела дама, высунув свой длинный змеиный язык. — Но, к сожалению, вышло наоборот. Отец не смог вытащить сына из дома и просто ушёл в тёплые регионы. А ребёнок, поглощённый злобой, остался там и замёрз насмерть. Сейчас эта фигурка ищет своего отца. Она будет убивать абсолютно всех, пока за ней не вернётся настоящий «владелец». — Хм, — только и выдавил из себя Сяо, оборачиваясь на Ци Жуна, стоящего поодаль. — Спасибо за информацию. Змея кивнула и, наклонив голову низко-низко к самому уху Сяо, прошептала, едва шевеля губами: — Попрошу, если ты увидишь зелёного гоблина, Лазурного Фонаря где-то в местности… — шипение. — Сообщи мне. Парниша чуть ниже тебя, а хлопот от него не сосчитать. У меня с ним личные счёты. Пусть молится, чтобы я его просто проглотила, сломав все кости и переварила на протяжении недели! Дама выпрямилась, после чего улыбнулась своими накрашенными ярко-алыми губами. Сяо лишь издал смешок, а затем неуловимо добавил: — Молитесь, чтобы вас не проглотили… *** — Пиздец, двадцать демонов — двадцать разных теорий, — закатил глаза Жун, шумно выдыхая. — Смысла спрашивать других нет. Новую ересь понадумают, уж в этом я уверен. — Это да… — пожал плечами Сяо. — Слушай, Ци Жун, эта змея говорила, что у вас личные счёты. Ты её знаешь, да? Ци Жун улыбнулся подобно чеширскому коту, явно радуясь вопросу. — А как же не знать? Её мужа знаю лично. Этот блядохер как-то к Сюань Цзи приебался. Ну, та мадам с бара, что пиздит меня без конца. Она же шалавой себе тихонько работает. Змей был уверен, что она без разбору спит со всеми, и лез к ней. Ну я, как настоящий джентльмен, сделал всё, что в моих силах, дабы защитить даму. Я отрезал ему всё, что лишнее в штанах, — Ци Жун разразился хохотом, ликуя с ситуации. Сяо хихикнул в кулак, другой рукой скинув свою косу с груди на спину. — Единственное — эта гадина ползучая защищать этого урода себе подобного стала. Наплела половине этого цирка с ебарём одноглазым во главе, что я — индюк надутый, что без повода нападаю на мирных демонов. Из-за неё в этом колхозе у меня распри со всеми. Сука та ещё… Жаль, что такие сплетницы размножаются. Как же постыдно жить в одном мире с ей подобными. Хотя их девочка милая, с ней мы друзья, — рассуждал Ци Жун, щедро оскорбляя всех вокруг. Сань Лан мягко улыбался, глядя на него, иногда кидая фразы вроде: «Сука везде сука» и «да что с неё взять, мерзкая падаль». Кажется, единственные, кого Лазурный Фонарь не оскорблял или просто пропускал в игре «загноби всех и вся по поводу и без», — дети. Вставлял фразы почти везде: «Он, конечно, последняя мразь… но его ребёнок мне нравится». Позже Ци Жун и сам сказал, что ему нравятся дети: они забавные, и с ними ему легче найти общий язык. Сяо вынес какие-то свои догадки по этому поводу, пошутив себе под нос, что Сюнчжан сам ещё похож на ребёнка, с себе подобными ему проще. Хвала небесам, что Зелёный Гоблин таких высказываний не услышал. Но и правда, многие дети улыбались и махали ему своими маленькими ладошками, здороваясь. Один мальчик даже подбежал и рассказал, как его мама учила правильно разделывать человечину. Ци Жун с радостью послушал еле внятную речь семилетнего демона, но отказал протестировать навыки малыша на Сяо. А позже Ци Жун и вовсе сознался, что взял с собой Сань Лана лишь по одной причине: — Ты таким забавным и мелким мне показался, что аж взять тебя захотелось. Сяо на это лишь промолчал, прикрыв глаза и свернув губы в тонкую полосу. Чуть призадумавшись, Сань Лан вспомнил ребёнка на рынке — того, что свистел без остановки. Его Ци Жун и убить на месте хотел, если не что похуже. — А как же тот ребёнок с рынка? Не тот, что еду твою забрал, а тот, что свистел? — Ха, — фыркнул Ци Жун, закатывая глаза. — Сравнил хер с пальцем! Я тогда просто злой был, а он специально заёбывал. Так, единоразовый случай. И вообще, не значит, что я люблю всех детей без разбору. *** С каждым шагом вперёд Ци Жун и Сяо всё ближе подходили к маленькому зданию. Очередная лавка со всяким мотлохом, но выглядела она иначе. Вывеску прочесть было невозможно: сверху на ней росли несколько цветов, больше похожих на бурьян. В окна не заглянешь — на подоконниках громоздились какие-то растения, а над ними висели ху-фу зелёного и синего цвета. Рядом свисали красные узлы, выполненные явно элегантными и профессиональными руками. От самой этой «баррикады» пахло странно: болотистый мох, смола вишнёвых деревьев, резкий, бьющий в ноздри запах камфары… Голова кружилась от разнообразия запахов, которые, казалось, с каждой секундой менялись на совершенно другие. Но все они были травяными, дурманящими, заставляющими видеть тёмные пятна перед глазами и вызывающими желание задохнуться побыстрее, лишь бы не терпеть эту долгую головокружительную пытку. Из похожего на транс состояния Сяо вырвал Лазурный Фонарь, блуждающий в ночи: он открыл дверцу в этот ад, наполненный дурманящими ароматами. Над дверью висели колокольчики, звенящие так громко, что вся округа сразу узнала о посетителях этого магазинчика. Первым внутрь зашёл Ци Жун. Сначала он чуть не споткнулся о свои же штаны, потом принялся материться на пыль, что летала в воздухе, а после — ругался на безответственного продавца этой «херни с красивыми цветами». Внутри оказалось ещё хуже, чем снаружи: завешено и завалено было всё. В помещении витал какой-то дым, из-за которого невозможно было разглядеть хоть что-то. Ещё и благовония горели… Решением этой проблемы стал фонарик: Жун повесил его себе на запястье и самодовольно хмыкнул, довольный своим превосходным умом. Стеллажи были набиты до отказа какими-то колбами и баночками, дерево, из которого были сделаны полки, насквозь пропиталось всякой всячиной, и по-хорошему стоило бы выбросить эти куски коры. На потолке висели ловцы снов, опять сраные ху-фу, узлы, колокольчики… Горшки, подвешенные на верёвках, с растущими в них цветами… И снова — бесконечное количество запахов, которое уже начинало порядком раздражать. Пока Сяо молча прикрывал нос краем рукава, Ци Жун всё так же ругался на всё и вся. Будь продавец здесь, он бы узнал про себя ой как много нового и интересного: уже и свинья последняя, и грязножопая падла, и мелкая блядота… А что подумал по этому поводу Сяо, никто так и не узнал, потому что Сяо очень воспитанный. Резко, в углу комнаты что-то зашаркало. Листы бумаг, скрип половиц под тяжестью какого-то тела… Вдруг из-под стеллажа выбежала мелкая ящерица. Её цвет было невозможно разглядеть из-за парящей гущи дыма. Сань Лан фыркнул и встал чуть впереди Ци Жуна, внимательно рассматривая мелкую рептилию, которая металась вокруг покупателей. Внезапно ящерица прыгнула на Лазурного Фонаря, зацепившись за край пао. Фонарик, висевший на его руке, дёрнулся: огонь внутри него беспрестанно бился о стенки, пытаясь вырваться. Ци Жун тут же резким движением руки скинул рептилию на пол, а Сяо отпихнул её ногой, положив руку на то место, где только что была проворная ящерица. Кажется, он даже был готов раздавить её, но зелёный гоблин проорал что-то о милостыни к мелкой бляди — ведь ей всё равно гореть в аду. Ящерица тут же поднялась, не обращая никакого внимания на мелкую деталь: её чуть не задавили, и она упала с высоты метра на пол. Резко пробежала под этими двумя, став позади них. Господи, да чем её только кормили, что она настолько неугомонная?! Синхронно повернув головы на рептилию, Лазурный Фонарь и юноша без красного одеяния уставились на неё, кажется, даже перестали моргать. Выглядели они крайне неловко: Сяо всё ещё держал руку где-то на одежде зелёного гоблина, тот слегка наклонился, держа ногу Сяо на бедре, чтобы тот не задавил уже минувшую проблему. Вдруг тело ящерицы начало меняться на глазах. Она словно растягивалась и раздувалась, её кожа покрывалась тонкой, как плёнка, стальной коркой. Из этой плёнки, словно из трещин, стали пробиваться человеческие пальцы — тонкие, но твёрдые. Руки вытягивались, приобретая человеческий вид, хотя ещё казались странно непривычными. Глаза, которые раньше были далеко друг от друга, медленно сместились ближе и превратились в человеческие, но всё ещё похожие на рептилию… Появился нос-картошка и тонкие губы, расплывающиеся в улыбке. Из-под плёнки вылезли уши — сначала обычные, но затем они начали расти, вытягиваясь и приобретая заострённые кончики, обращённые вниз. Сквозь полупрозрачную оболочки пробивались волосы — тонкие и светлые, словно проросшие из самой кожи. Позже они начали приобретать лиловый оттенок. Хвост, казавшийся раньше жутким и чуждым, медленно начал растворяться в воздухе, словно исчезая, испаряясь. Тело менялось всё быстрее и быстрее, пока перед демоном и его спутником не предстала молодая девушка. Несмотря на преобразование, её облик оставался не совсем обычным: лиловые волосы были заплетены в странную причёску, глаза — глубокие и полностью чёрные, а на лице, покрытом веснушками цвета её волос, сохранилась овальная форма головы — не вытянутая, как у обычных людей, а широкая, слегка напоминающая рептилию. Под пристальным взглядом Ци Жуна и с хмурым выражением Сяо, девушка протянула руку, в которой уже лежала какая-то конфета — жест знакомства. — Приветствую, Цзянь Мэйсюэ. Чем могу помочь? Лазурный Фонарь молча хлопал ресницами, глядя на конфету. В детстве всех учили: брать сладости у незнакомцев нельзя… Как же хорошо, что воспитанием маленького Жун-эра никто толком не занимался. Аккуратно, двумя пальцами правой руки — большим и указательным — взяв шоколадный кусочек из рук девушки, Жун положил его себе в ладонь и стал разглядывать. Обычная конфета, просто шоколадный шарик, может, с начинкой внутри. Сяо взволнованно взглянул на Лазурного фонаря из-за спины, опекая его взглядом, чтобы тот не съел это что-то. Кто знает, что у этой дамы на уме? Как можно доверять существу, которое только что было противной рептилией? Хвала небожителям, Ци Жун, сложив конфету в платок, положил её в ханьфу, не став есть. Мэйсюэ не могла этого не заметить и добавила с хитрой улыбкой: — Обязательно съешьте потом! Сяо стоял с лицом полного отвращения к Мэйсюэ. Любое её движение сопровождалось охами, вздохами и закатыванием глаз, взявшимися, казалось, ниоткуда. Пока девушка маячила вокруг Ци Жуна, высматривая что-то своё, последний решил напомнить о причине визита: — Слушай, мы чего зашли… Мэйсюэ схватила прядь его непослушных волос и снова стала высматривать что-то своё. По взгляду Сяо казалось, что он сейчас оторвёт ей руки, но Ци Жун не позволил ему подойти ближе, поэтому единственное, что оставалось Сяо, — это глядеть на её пальцы и грызть внутреннюю часть щеки от негодования. — Статуэтка Бин Ху — ни о чём не говорит? Где она сейчас? Я знаю, что это какое-то село, но хотелось бы… Прошипев на очередные махинации с волосами, Ци Жун прищурил один глаз. — Просто отвратно! Вы портите такие хорошие волосы! Такие кудри требуют ухода, а у вас гнездо, если не хуже… И седые уже проскакивают, просто кошмар. У меня есть краска! — перебила зелёного гоблина Мэйсюэ. Вытащив из ханьфу пузырёк, демонесса попыталась всучить его в руки Лазурному Фонарю. Только попыталась — Сяо звонко хлопнул её по руке и оттащил своего спутника. — Ай! С девушками так не обращаются, мелкая гадина! Сяо, вытерев ладонь о какой-то платок (это он после руки Мэйсюэ вытирается?!), невинно добавил: — Извините, женщина. — Сопляк, какая я тебе женщина?! Девушка цветущая и пахнущая, подобная лотосу! — чуть не задохнулась от наглости Сань Лан. Ци Жун, вновь расплетая намучившуюся косичку, стал медленно плести её заново. Попытки достучаться хотя бы до одного из них закончились провалом, поэтому оставалось лишь ждать, когда внимание обратят на него. Сяо словно память отшибло, а ящерице было всё равно. Фонарь всё ещё отсвечивал зелёным цветом. Честно говоря, он мешал. Заплетать косички, пока что-то висит на запястье, — задача непростая, но ставить Лазурный Фонарь на пол он не захотел. — Да неужели? — наигранно удивился Сяо. — За вашими морщинами и не заметил. Конечно, у девушки не было ни единой морщины. Ей на вид было всего пятнадцать! Но у Сяо было явное желание простебать её. Откуда у него такое резкое желание унизить другого? — Вопрос так-то всё ещё открытый, статуэтка Бин Ху вам случайно— И вновь Ци Жуна заглушила словесная перепалка. Их перегавкивания ушли на второй план, пока он думал о своём. Затянув аккуратную косичку ленточкой, зелёный гоблин сделал шаг назад. Обернувшись влево, в лицо ему чуть не прилетел ловец снов. Аккуратно приподняв руку с фонарём, сквозь дым зелёный гоблин разглядывал всякие баночки и скляночки на стеллажах. Там было всё: от снадобий для крепкого сна до приворотов. Названия были на другом языке, и понять их было невозможно. Медленно расхаживая по магазину, согнувшись вдвое (легче так обходить всю эту баррикаду из узлов, ловцов снов и ху-фу), на глаза попалось зелье с китайским названием. Ци Жун задержал на нём взгляд. *** «Ци Жун Режущая боль в сердце; разрыв желудка прямо внутри тела; жгучая боль в лёгких; ощущение, будто кости ломаются изнутри; мерзкий холод; ощущение, будто кожу медленно сдирают живьём; спазмы; тупая, нестерпимая боль в глазах; внутреннее горение; головная боль; онемение; пульсирующая боль в суставах; треск в ушах; разрыв барабанных перепонок; язык набухает и перекрывает горло; ломота в позвоночнике; боль в животе; дрожь; жжение в венах; боль в пальцах; ноющая, тянущая боль в груди; тупой глухой стук в голове; боль в горле, будто его царапают крючья; постоянное ощущение удушья; ломота в костях; холод в груди; дрожь в мышцах; кожа горит и трескается; суставы выворачивает; глаза наливаются болью; в висках гудит; зубы скрипят от напряжения; живот сводит судорогами; шея сводит судорогой; всё тело покрыто липким потом; губы трескаются и сохнут; спина ломит; глаза мутнеют; руки теряют силу; спину бьёт холодом; пульс теряется». Послесловие: «Если единожды вы пережили это, второй раз на вас не подействует.» — … — Ци Жун молча глядел на этот листок, висящий на стеклянной баночке. Почему-то эти ужасные слова вызывали у него странное чувство дежавю… Те люди, с которыми такое мог пережить Жун, точно не были здесь. В этом Лазурный Фонарь был уверен. Он не может быть таким неудачником. Он не его царственный братец. Огонёк внутри фонаря стал мерцать ярче, то разрастаясь, то сжимаясь до крошечной искры. — Ай, заткнись! — Ци Жун треснул по стеклу кулаком. — Я не единственный в мире Ци Жун! Имя не редкое, вряд ли в честь меня назвали… Из лёгкого ступора гоблина вывел крик Цзянь Мэйсюэ: — Да ты!.. — девушка схватила с полки сяннан. Если речь идёт о Сяннан… Но вряд ли в нём была полынь или иные лечебные травы — вид его был явно не для того, чтобы «лечить», а чтобы раздавать тумаков. Её рука замерла в воздухе, когда она замахнулась. Глядя прямо в глаза Сяо, девушка будто окаменела. Даже едва заметные похлопывания ресниц прекратились. Рука с мешочком медленно опустилась. Мэйсюэ, мягко улыбнувшись, отступила подальше. Лазурный Фонарь, переводя взгляд с Мэйсюэ на Сань Лана, пребывал в удив… Уди… Да в ахуе он был, не лёгком. Почему этому мелкому нахалу не прилетело по голове чем потяжелее? Поставив баночку обратно на место, Ци Жун шагнул вперёд. Мэйсюэ отвернулась от Сяо и всеми силами старалась не замечать его. Лишь бросила через плечо: — Что-то я погорячилась, да… — всё так же мягко улыбнулась ящерица. — Ну, с кем не бывает. Так сказала она, но со стороны это больше походило на: «Ну с кем не бывает — хотела просто убить тебя и всю твою семью, маленькая мерзкая падаль. Радуйся, что передумала.» «Вот это, однако, навыки убеждения… Мне бы — дай бог, просто язык отрезали под корень, а перед ним бы извинились. Добрые пошли ведьмы, ничего не скажешь…» — Всё же, вы не знаете, в каком селе находится статуэтка Бин Ху? — кажется, уже в десятый раз за эти полчаса спросил Ци Жун. — Ну, я-то знаю. Но за любую информацию надо платить… — демонесса потёрла большой палец о указательный и средний, изображая монеты. Ци Жун похлопал ресницами, глядя на неё. Только через секунду дошло: она хочет за информацию деньги. «Деньги я заплачу только если ты самолично принесёшь мне этого ебучего Гу Цзы. А так как максимум — иди нахер, а минимум — ебись конём.» Сань Лан прокашлялся, на что Сюэ, печально выдохнув, сказала: — Ладно, просто подождите. ** Долго ли пришлось ждать? Конечно, блять, да. Прошло около трёх часов, если не больше, а информации они так и не узнали. Вроде бы Мэйсюэ что-то делала, но толку от этого не было никакого. Просто приходилось сидеть в этой задушливой комнате, давясь количеством запахов. За это время приходило множество посетителей: и дети с родителями, и одинокие люди… Приходили и те, от кого Ци Жун предпочитал прятаться. Одной мамочке с ребёнком Сюэ очень обрадовалась: девочка без конца ревела и выпрашивала всякую мелочь — браслетики, колечки… А Цзянь Мэйсюэ только и делала, что подставляла всё ближе к ней. Когда мама с пустым кошельком и довольной дочерью вышла из магазина, рептилия высказалась: — Люблю детишек, которые вопят: «Хочу то! Хочу это!». Дети плачут, а родители платят. Сяо разбил несколько баночек и скляночек, но сквозь зубы Мэйсюэ сказала, что платить не нужно. Позже оказалось, что разбил он их специально. Ци Жун был в недоумении от такого поведения Сяо. Нет, он не против кошмарить Призрачный город и всех его жителей, но откуда вдруг взялось настолько резкое желание? За это время ящерица предложила, наверное, больше десятка разных отваров. Вновь прицеплялась к волосам, но Лазурный Фонарь отказался от краски. Все седые волосы, что на нём есть, — это его волосы. Не надо их мучить, сам справляется. Отвар-приворот, отвар-отворот, сонтрава… Всего и не упомнишь. Чувство дежавю никуда не делось. Кажется, наоборот, оно стало душить, упираясь прямо в горле. Да вот только нигде он не мог встретить такую девушку. Полуящериц со странной головой он явно нигде не встречал, но голове это не объяснишь. Цзянь Мэйсюэ же лишь усиливала это ощущение: ходила вокруг да около Ци Жуна, точно всматриваясь в лицо. Кажется, она разделила это ощущение с Лазурным Фонарём. Рептилия подошла к Ци Жуну, заглядывая чуть ли не в самое сердце через сраные глаза. Личные границы не слышали… Выглядело жутковато, но и ладно: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Хм… А что именно не так? Что жутковато? Смотрит так же, как и смотрела, лицо такое же, как было… Лишь обратив внимание, Ци Жун осознал: да она же голову вывернула на сто восемьдесят! Там, где должен быть затылок, — лицо! Она что-то делала, но её лицо всё это время было направлено прямо на Ци Жуна! Лазурный Фонарь почувствовал ощутимое облегчение. Всего лишь вывернутая голова — не страшно. … Блять, да эта хрень вызвала ещё больше сомнений! Он точно где-то видел это. И не просто мельком у незнакомых людей, а у кого-то близкого… Чёрт бы ебал эту паршивую память! Где зелёный гоблин мог видеть это? Где?! Это не может быть одна из его воспитанниц, судьба не может быть настолько паршивой. Нет. — Ну и уродство, — скривил лицо Сяо, вырывая Ци Жуна из мыслей. — Что? — А, я не тебе, Ци Жун, — махал руками Сань Лан, показывая отказ. — Я про неё. Ци Жун лишь усмехнулся. Какой же он смешной, когда пытается показать неприязнь! В лавку забежал какой-то разведчик Сюэ. Рептилия, провернув голову до конца, на сто восемьдесят в другую сторону (считай, триста шестьдесят!), подошла к бедолаге со стаканом воды. Уже с отдышкой, отдавая какой-то листок бумаги Мэйсюэ, он уселся на стул, раскрасневшийся от усталости. Сюэ, переминая маленькие губы, рассматривала листок. Что-то для себя выяснив, та улыбнулась и похлопала по голове разведчика со словами: — Спасибо, можешь уходить Такахиро. Мелкий, кивнув и поклонившись в благодарность, убежал из заведения, чуть ли пятки не засверкали. Рептилия мягко улыбнулась, от чего её веснушчатые щёки стали мило розоватыми. Поставив перед Ци Жуном чашку с водой, Сюэ отдала прямо в руки карту. — Такахиро выделил красным эту деревню и стрелками показал дорогу. Ци Жун улыбнулся подобно чеширскому коту, быстро выхватывая свиток из её рук. И сто лет не прошло — наконец-то! Осталось только прийти… только прийти… Лазурный Фонарь, взяв фонарь со стола и Сяо за две руки, направился к выходу. — Постойте, — вновь разворачивая голову на сто восемьдесят, сказала Мэйсюэ. — Выпейте воды на дорогу. Немного стыдно, что вы были в таком магазине и совсем ничего не взяли! — после этих слов рептилия развернула и тело. Сяо тут же нахмурился на протянутую руку с чашкой. Ему ничего не нравилось в этой девушке: ни лицо, ни её лиловые волосы, заплетённые в хвосты-косички, ни её руки, ни перевязка на указательном пальце левой руки, ни чашки в её магазине… Ничего! Она его раздражала и не более. Принимать что-то из рук тех, кого терпеть не можешь за сам факт существования? Может, в жопу её ещё поцеловать? Взяв покрепче его руку, Сяо попытался вывести его из магазина. Но последний лишь дёрнул его на себя. Другой рукой он попытался взять чашку, но Сяо перехватил и ту руку, уже другой своей. — Да пусти ты! — встряхнул рукой Ци Жун. — Я пережил столько, что представить себе не можешь, — тихо продолжал Лазурный Фонарь, наклонившись ближе. — Какие-то водички мне не страшны уж точно. Потому перестань, я достаточно взрослый человек, чтобы решать, что мне делать самому. В отличие от тебя. Сяо молча выслушал всё, что сказал ему его спутник. После этого он отпустил его руки, но теперь просто агрессивно смотрел в сторону девушки. Его взгляд был более чем красноречив: «Вот же заебала лупоглазая». Ци Жун взял чашку, рассматривая жидкость внутри. Пожал плечами и одним взмахом руки влил в себя всё содержимое. Слегка поморщившись, ожидая странного послевкусия, Лазурный Фонарь выдохнул. Ничего не чувствовалось. Обычная вода, не более. Ци Жун даже слегка вину почувствовал: подозревал бедную девушку в чём-то подлом. — Ну как? — спокойно спросила она. — Вода как вода… — пожал плечами Ци Жун. Сяо выдохнул с облегчением, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Ну и чёрт с ней. Махнув рукой и взяв за руку Сань Лана, наконец удалось двинуться в дорогу. Карта под подмышкой обещала провести прямо к Гу Цзы, а этому нельзя не радоваться. Главное, чтобы генерал Цзяньшэнь к тому моменту не успел сбежать оттуда. Кто этих богов войны вообще знает? Единственное, чему молился Ци Жун: чтоб на месте не было Се Ляня. Всюду, куда ни пойдёт Лазурный Фонарь, — надежда, что там не будет его брата. Что-что, а старые обиды невозможно до конца вычистить, особенно если ты и не особо-то стараешься. Зная Небесную Столицу и шутов, что находятся там, — они и по двести богов на одну работу отправят. Особенно на дела, где работы на две палочки благовоний. Хм… Ладно, этой тупости можно и порадоваться: не будь они такими деградирующими особами, не отправили бы Гу Цзы туда. Значит, и встретиться было бы никак, ведь идти в этот цирк за своим подопытным кроликом хотелось не очень. — Ци Жун! — крикнул Сяо, мягко приобняв Ци Жуна, прижимая к себе. Только Фонарь хотел начать возмущаться, какого опять его тормозят, как мимо пролетела какая-то банка, со звонким стуком разбившаяся о стену. Ци Жун вылез из-под рук Сяо, прикрывая его собой. Что у этой сумасшедшей сейчас в голове?! Она тяжело дышала, сжимая в руках пустую колбу той самой жидкости с названием «Ци Жун». Сжимая кулаки всё сильнее, та не выдержала и просто треснула пол под натиском, отчего на него стала капать кровь. Её волосы резко сменили цвет на тёмно-красный, а вместе с ними и веснушки. Стиснув зубы, она схватила что-то ещё с полки и вновь швырнула в сторону этих двоих. Не успев среагировать, Ци Жун просто прикрылся рукой от этой стекляшки. В шоковом состоянии Лазурный Фонарь ничего не понимал и не чувствовал, мысли не собирались в одну кучу. — И не стыдно было прийти прямо ко мне в магазин после того, как ты сбежал, как грязный щенок?! — подходила ближе Цзянь Мэйсюэ. Вновь появилось надоедливое чувство дежавю. — Хватило наглости прийти после этого?! Вы ещё более бездушная сволочь, чем я думала! Ци Жун смотрел на неё в недоумении, а Сяо всё так же с ненавистью в глазах, только теперь этот холод был более открытым. Лазурный Фонарь был готов поклясться своим дорогим фонарём — он её не помнит и не знает! В его памяти нет ни единой рептилии, подходящей на человека! Воздух в помещении потяжелел, дышать стало ещё сложнее. Хотелось открыть рот и хватать воздух, как собака, лишь бы вдохнуть побольше. Глаза Мэйсюэ помутнели: то ли сейчас расплачется, то ли… то ли непонятно, что она хочет! — Из-за тебя я потеряла брата! Из-за тебя я лишилась былой жизни! Из-за тебя страдают все и вся! «Какое злое зло я вам сделал?!» — истерично пытался вспомнить Ци Жун. Но не мог! Лицо было не узнать! Лазурный Фонарь попытался открыть дверь, чтобы выбежать, избегая лишних травм. Нет, за себя он вовсе не беспокоился — не хотел покалечить ребёнка рядом. Рука бесполезно шарила по дереву в поисках ручки. Сяо, кажется, думал о своём. Он выглядел слишком разъярённым, но из-за Ци Жуна не мог сделать абсолютно ничего: мало того что не было разрешения, так ещё и плотно прижимают к двери. Хотя… мог бы что-то сделать всего лишь Сяо? — Что ж ты никак не вымрешь, паршивая блядь?! Я надеялась, что ты, мерзкое отродье, помрёшь где-нибудь подальше, а ты поимел совесть явиться прямо ко мне?! Ци Жун, ты хуже мерзкой крысы, сбежавшей в трудный момент! — девушка вновь замахнулась чем-то, но в этот момент ручка двери нашлась! Ци Жун вылетел из магазина, крепко сжимая руку Сяо. Последнее, что он увидел, выбегая, — серебряную бабочку.