Лазурный даомэй блуждающий в ночи

Противный ветер пронизывал кожу острыми иглами, заставляя её покрываться роями мелких мурашек. По телу пробегали резкие, неприятные подёргивания — будто оно находилось под чем-то явно интересным. Хоть дом и был отстроен недавно, что было видно по свежим доскам, от пронизывающего ветра он всё равно не защищал. Сяо же, казалось, было всё равно: будь на улице хоть ледяной шквал, хоть настоящий ураган — его невозмутимый вид вызывал желание хорошенько въебать ему. Лазурный Фонарь был практически на грани этого соблазна. Хотелось согреться хоть чем-то — завернуться в одеяло, зарыться в старую шубу или хотя бы в пыльную тряпку. Прижавшись поближе к Сяо, Ци Жун осторожно развернул своё пао, которое прежде отдал Сань Лану, и закутался вместе с ним. Тепло пришло не сразу, но когда мягкая волна начала разливаться по телу, это было похоже на ласку. Словно чьи-то осторожные, почти невесомые руки гладили его собственные, а затем мягко сжимали ладонь. Эта же больная рука… Кажется, рана всё-таки затягивалась. Медленно, но сейчас — гораздо быстрее, чем обычно. Как же хорошо… Ни тянущей боли, ни пульсации. Почему? … Нет, это не просто ощущение. Лазурный Фонарь скосил взгляд на спутника, а тому было всё равно. Словно его рука вовсе и не касалась руки зелёного демона. «Если что, Ци Жун попросит убрать руку», — лениво подумалось Сяо. А демону это даже нравилось. * Единственное, что раздражало — невыносимо клонило в сон и успокаивало. Ощущение было странно знакомым. Будто когда-то он уже переживал подобное — медленное, осторожное вливание силы в тело. Только это были не духовные силы… Но ощущения были удивительно схожи. У простых рук — почти магические свойства. Почему они ощущались родными? Ци Жун полуспал. За весь день он вымотался так, что чувствовал усталость в каждой косточке: бег по призрачному городу, ранний подъём, толкотня на рынке… Да и вообще — просто надоело общество всех этих людей. Сяо, по крайней мере, обычно ходил рядом молча, а остальные непременно норовили что-нибудь вякнуть, прицепиться. Устал — и всё тут. А теперь, вдобавок, его ещё и усыпили. Разве это не идеальные условия для сна? Генерал Цзяньшэнь, хвалёный бог войны, всё не появлялся. За это время можно было бы уже сотню раз сходить туда и обратно. И что, спрашивается, он вообще попёрся сюда с самого утра? … Да и правда. Нахер? Повернув голову к Сань Лану, Ци Жун лениво пихнул его локтем в бок. Может, тот уже дремлет? На дворе, кажется, конец часа собаки — малолетке ещё часок, и, наверное, пора в люльку. Ну а если ему ещё рано, то почтенному старику Ци Жуну точно пора. Сяо обернулся к нему — и нет, бодрячком. Вот же тварёныш! Лазурный Фонарь уже одним глазом спал, а этому хоть бы что. Зараза мелкая, только и делает, что оскорбляет своим неприличным здоровьем бедного, несчастного демона. Но ничего… зелёный демон не из обидчивых. —Нахер я… — он оборвал себя. — Нахер ты меня вообще разбудил пораньше? Я мог бы тогда спать, а не сейчас вырубаться. Сяо непонимающе скривился. Ведь разбудил их обоих как раз Лазурный Фонарь — и ещё торопил, пока Сань Лан уговаривал не спешить. Как будто знал, что зелёный демон любит спать до обеда, а то и дольше… Ци Жун махнул рукой. Всё ясно. Значит, ему просто нечего делать по утрам. Торопились, торопились… чтобы теперь просто стоять и пялиться на какую-то статуэтку, которая менялась прямо у них на глазах. Гримаса медленно расползалась, превращая черты то в безобразную старческую маску с глубокими морщинами, то обратно — в лицо, которое будто сжималось изнутри, трескалось по невидимым швам. Рот открывался шире, и в этой прорези читались и страх, и тоска — смесь, от которой становилось не по себе. Аж смотреть тошно. По всей её поверхности ползли трещины — тонкие, острые, как паутина на стекле. Они не просто были там: казалось, что они медленно «дышат», расползаясь с каждым мгновением. Изнутри струился бледно-голубой свет, странно холодный на вид. При этом сама статуэтка была белоснежной, как свежий снег или полированный нефрит. Но трогать её было запрещено. Ци Жун, может, и пережил бы такое, а вот Сяо — вряд ли. Что с человека возьмёшь? Даже смотреть на неё Сань Лан не мог — Лазурный фонарь развернул его спиной к ней, не хотел подпускать ближе, чем на метр. Хоть Сяо и пытался повернуться, приблизиться хоть на шаг, Ци Жун держал дистанцию. Как он останется без своего пурэна? Ну ладно, спутника. — Ну и уродина… — Ци Жун проинформировал Сяо, а после скорчил театральную гримасу отвращения, высунув язык так, словно пытался «выплюнуть» сам факт её существования. …этого существования. *** Деревня статуэтки Бин Ху. Или, как язвительно называл это место Ци Жун, лохотрон с игрушкой. Ведь гораздо проще было просто уехать и забыть о ней, чем терпеть всё это — ожидать убийств, ждать, когда исчезнут все вокруг. — Сяо, лохотрон — место, где живут лохи. Находиться с ними слишком долго нельзя, а то сам тупеешь. Ну посмотри на него, — Ци Жун указал пальцем на какого-то человека и подозвал его к себе. — Вот он — прямой пример лоха. Очень его жалко. С этими словами Лазурный Фонарь похлопал его по голове. К счастью, обошлось без драки. Меньше часа назад Сяо и Зелёный демон прибыли сюда. По дороге Лазурному Фонарю хотелось одним движением затушить свой зелёный свет. Похоже, Фэйву даже дразнил его — зелёный демон отвечал, но без особого энтузиазма. Почему-то Сюнчжан уставал сейчас сильнее. «Это из-за огонька?» — предполагал лишь Сяо. Удивительным было то, что для статуэтки отведён целый дом — музей с одной, но важной диковинкой. Лазурный Фонарь орал благим матом, не сдерживая негодования. Он возмущался деградацией людей: вместо того чтобы просто уехать, они строили дома, чтобы сделать жизнь истребителю их жизней ещё проще. Несколько человек уже пострадали — на эмоциях Ци Жун схватил одного и, несмотря на боль в руке, дал несколько ударов. Позже пожалел о таких действиях — рука была не первой свежести. А Сяо, впрочем, как и всегда, молча стоял рядом, иногда кивая и поддакивая. Немного успокоившись, зелёный демон решил просто сидеть и ждать, когда сын соизволит появиться. Ну, сначала так. Потом он решил не ждать и попытаться напасть на повозку с разбойным ограблением — эффект неожиданности. Может, тогда папаша наконец бы вернулся спустя сотни лет. Но и это предложение оказалось ужасным, по мнению самого Лазурного Фонаря. Решено — ждать, не смыкая глаз. Однако спустя мгновения он вновь передумал, рассказывая о своей непостоянности. Хорошо, теперь в планах — поджечь деревню и ждать, когда прибежит вся Небесная столица вместе с владыкой. Сяо устало выдохнул: он едва успевал следить за планами, как они менялись. Приходилось быстро кивать, а потом уже разбираться, на что согласился. Пока он размышлял, план окончательно сформировался. Нет, не этот… — Остаёмся здесь и просто следим за статуэткой, — с чеширской улыбкой сказал Ци Жун. Оглядев территорию, Лазурный Фонарь закатил глаза: раз стульев не дали — придётся сидеть на полу. — Ты можешь облокотиться на меня и лечь спать, я пока не собираюсь. Сяо прикусил нижнюю губу, потом немым криком выразил усталость от бесконечных передумок. Ци Жун улыбнулся шире и сказал: — Я такой непостоянный! *** Сяо был в счастливом неведении. В неведении чего? Всего, блять. Ци Жун сперва запретил ему смотреть куда-либо, а потом и вовсе закрыл глаза своей рукой. А когда младший попытался убрать руку, ему закрыли ещё и рот. Спасибо, что у Ци Жуна не четыре руки, а то закрыл бы и уши. «Интересно, долго ещё ждать? И не спросишь же…» Внезапно хватка ослабла. Одна рука, прикрывавшая рот, упала, а за ней и вторая. Сяо удивлённо заморгал, глядя сперва на статуэтку, стоявшую прямо перед ними, а затем на Лазурного Фонаря. Он что, спит? — А… — вспоминая имя огонька, Сяо решил угадать. — Фэйву? Тот дёрнулся и подлетел поближе. Теперь лицо даомэя можно было разглядеть в деталях. Действительно, спит! *** «Опозорился, как только смог… Не видать мне пути обратно после такой отвратительной ошибки. Сдохнуть было бы легче, чем это пережить, а сейчас это произошло… Придётся убить Сяо после такого позора, иначе в свет не выйду». «Не буду спать, не собираюсь…» — думал он, но уснул раньше спутника! И кто теперь знает, сколько времени он проспал? За окном было так же темно, как и прежде, а зелёный огонёк совсем не мешал его сну. Ещё и облокотился он сам на Сяо… Позорище. Надо было перед сном головой о стену его приложить, а уже потом решать, спать или нет. Так бы малявка ничего не узнала! … «Да и пошёл бы к чёрту! Радоваться должен, что удосужился увидеть такую редкую картину — спящего зелёного демона. Пусть радуется, что я не подставка для ног, а всего лишь подставка для головы», — тихо думал Ци Жун. Только он хотел что-то сказать, как Сяо приложил палец к его губам и попытался вслушаться. Сомкнув глаза, Лазурный Фонарь тоже напрягся и прислушался. Слышался стук копыт по земле. Совсем близко… Потом он остановился. Из окна, обставленного дряхлыми, заплесневевшими досками, выглянули две головы. Дом был почти полуразрушен: щели, дыры в стенах, плесень. Из-за этого почти не было разницы — на улице или здесь. Прекрасный месяц, ноябрь… Да что же в этом холоде может быть прекрасного?! Вглядываясь в силуэты, Ци Жун всё больше терял терпение. Сколько можно просто так пялиться в окно? Ни черта не видно! Не выдержав, он схватил Фэйву и сильно сжал. Выглядело это ужасно больно, хотя для Ци Жуна ощущалось не так уж и ужасно. Сжимая руку до побеления костяшек, на ладони оставались полумесяцы. Сяо чуть не вскрикнул, пытаясь забрать фонарь из рук Лазурного Фонаря, который, как выяснилось, не желал с ним расставаться. Но тот не дал. Потушив свет почти полностью, Ци Жун вставил фонарь в щель окна. Тот быстро пролетел в щель и повис над лицами не спящих в это время. Рядом стояла повозка — видимо, там были лошади. Зелёный свет освещал малую часть, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть происходящее. Повозка была украшена множеством золотых деталей: на колёсах блестели золотые шипы, украшенные миниатюрными резными драконами. По краям дверей и окон тянулись тончайшие золотые ниточки, которые мерцали при свете лазурного огонька. Кажется, сама она была тёмной, но из-за темноты всё равно ничего не разглядеть. Лица были еле различимы. Один из них, кажется, был зол, а второй… перепуган? Золото поблёскивало на плечах у первого: значит, это и правда кто-то важный! А кто ещё может приехать в золотой карете, одетый в золото и украшенный, наверняка, дорогущей шпилькой, кроме божества? Второй был одет проще, но всё же гораздо лучше, чем, например, Ци Жун. (Туда скатиться могли лишь он и его брат — к счастью.) Прислужник? Разглядеть их полностью всё ещё было невозможно. Слышались только обрывки разговора: — Позвольте… — Не позволю! — Простите… — Не прощу! Божество уже замахнулось, чтобы отвесить этой мелочи добротную затрещину, но тот перепуганно отскочил. — Генерал Цзяньшэнь, эта прислуга очень извиняется! Точно, Гу Цзы. Ци Жун вместе с Сяо выдохнули. Одной проблемой меньше. — И очень напрасно! Четвёртая деревня. Если и она окажется не той, я оторву к чёртовой собачьей матери твою голову! Было ясно, что он говорит это сгоряча. Но всё равно становилось страшновато под этим строгим взглядом. — Генерал, прошу вас, не бейте! — он снова отступил назад. — Вы продолжаете самосовершенствоваться и проходить небесные бедствия. Боюсь, я больше не выдержу даже профилактических подзатыльников и специальных ударов! Стоя с явно недовольным видом, бог войны опустил руку. — Видно, не одна Небесная столица хочет поиздеваться надо мной. Так ещё и ты не можешь ехать прямо по карте?! — Ци Жун улыбнулся. Повезло, что им карту пошаговую нарисовали! — Нет, ты не Ша Хуа. Твоя мать ужасно ошиблась с именем — ты скорее Ша Гуа! Лазурный Фонарь радовался как в последний раз, не став и слушать дальше. Прекрасно, просто чудесно! Сын практически сам пришёл! Дело за малым — завтра с утра выйти к нему, и всё! Столько лет в поисках ребёнка, и только сейчас — успешно! Ци Жун блаженно улыбался, спокойно выдыхая. Сейчас они останутся, ночь переждут, после Гу Цзы пойдёт к статуэтке… Сяо мягко дотронулся до спины спутника. Только сейчас Ци Жун вновь стал слушать, о чём говорят. — Что ж. По планам ещё одна деревня. Придётся поехать в неё, раз такое дело. Казалось, прямо сейчас ударит молния и разобьёт, сожжёт все планы Ци Жуна. Тот, просто сидя с раскрытым ртом, не мог и слова сказать. Уставился в одну точку — и всё тут. Сяо пришлось несколько раз ещё потрясти Зелёного гоблина, чтобы тот пришёл в сознание. Если можно было грубее плюнуть на все планы Ци Жуна — то дальше уже некуда! И что? И действительно сейчас уедут? И просто так он собирается зайти в повозку и убраться? Да хер там! Лазурный Фонарь метнул голову в сторону статуэтки. Отбросив к чёртовой матери табличку «禁止用手触摸，有严重冻伤、休克或死亡的风险», Ци Жун крепко сжал в руках статуэтку, почувствовав, как она тут же отдала холодом, словно током по коже. Да и плевать прямо сейчас на это! Ци Жун хорошо замахнулся и со всей дури выкинул её в окно. Прежде чем Сяо успел остановить его, несуразные — скорее, ебанутые — идеи Ци Жуна уже воплотились в жизнь. И хоть статуэтка выглядела ужасно потресканной, «вот-вот разобьётся», — осталась цела, как ни в чём не бывало. Стекло выглядело надёжнее, но треснуло, едва коснулась его статуэтка. Оно разбилось на кучу осколков, а сама проблема пролетела несколько метров и лишь потом остановилась — практически возле ног Гу Цзы. «Ну вот я и молодец. Теперь точно не уйдёт», — улыбался зелёный демон. Сам себя не похвалить. А лишь потом, посмотрев на свою руку, чуть на месте не подпрыгнул. На ладони появилось что-то странно-голубое. По ощущениям, он словно всё ещё держал ту статуэтку и чувствовал каждой клеточкой тела холод. Сяо, звонко хлопнув себя по лбу, устало выдохнул. После чего свалился на пол звездой. — Зачем ты стал трогать её? Табличка была, говорят, что нельзя… «Лучше не гневать её», а ты выбросил её в окно? - Звучало больше не как упрёк, а просто интерес. — Мм… — Ци Жун старательно сделал вид, что обдумывает вопрос. — Чтоб дебилы по типу тебя спрашивали, зачем. Я не боюсь раздолбанной истеричной каменки. Вообще, имеешь что-то против? Второй полетишь, опездол. — Не имею. — пожал плечами он. Вдруг в дверь постучали. Сяо и Ци Жун повернулись одновременно, синхронно переглядываясь. — Кто здесь? — послышался строгий голос из-за двери. *** Единственный, кто после всей разборки остался недовольным, — это Ци Жун. Мало того, что его ребёнок не узнал его, так ещё и послал к чёрту со словами, что и не было у него никогда отца! — Что вы несёте? Вы не в себе? — спокойно спрашивал Гу Цзы, его взгляд был полон недоумения. — Я вас впервые вижу. Может, вы меня с кем-то спутали? Спокойствие сына выводило Ци Жуна из себя. Хотя, скорее, просто заставляло переживать, но сейчас разницы Лазурный Фонарь не видел — он кипел от ярости. — В каком, блять, смысле?! Только бог войны хотел ответить, как его прислужник что-то стал шептать ему на ухо. «Кажется, он просто сумасшедший. Уверяю, не стоит даже слушать его бредни. Возможно, он нетрезв. Бедный мальчик рядом…» — Да что ты, блять, шепчешь?! Какое дело какому-то выхуеблядку до моих с Гу Цзы дел?! Закрой свой рот, пока чем-то потяжелее не прилетело! Не в себе? Да в сравнении с тобой, уродом, я в у— Сяо легко прикрыл рот зелёному демону, оттаскивая его от них. Ци Жун был вне себя от ярости! Он его ещё и затыкать смеет?! — Хуй ты меня заткнёшь, мелочь е— И опять закрывает ему рот. Хватает же наглости! Ци Жун укусил ладонь державшего, а тот, слегка прижмурив один глаз, больше никак не отреагировал. Казалось, даже кровь закапала. Генерал Цзяньшэнь спокойно выдохнул, отвернувшись от этих двоих. Его лицо выражало полнейшее равнодушие. — Ци Жун, я совсем не против, когда ты кричишь на кого-то — будет угодно, хоть убей. Но этот не хочет, чтобы это было в никуда… Сейчас этим ничего не добьёшься, кажется, он действительно не помнит тебя. Не хочу, чтобы ты впустую тратил силы, — шептал прямо в ухо зелёному демону Сяо. Демону, который пытался откусить пальцы, мешающие дальше истерить. Зелёный демон выслушал всё, что сказал Сань Лан, а после закатил глаза. — Хоть закатывай, хоть нет, мне от этого ни горячо ни холодно.