{×Биᴛʙᴀ ɜᴀ ᴄʙᴏй ᴄʙᴇᴛ×}

Вот уже несколько дней Аврора была дома взаперти. Родители её заперли, чтобы она не сбежала в очередной раз к Косте, потому что ей запретили с ним общаться. А почему? Все просто: отец по уши влез в долги перед своим начальником и решил расплатиться дочерью. Сын начальника уже давно засматривался на Аврору, делал первые шаги, но она отказывала ему, потому что состояла в отношениях с Костей. Они встречались практически с того момента, как Тихонов закончил 11 класс, а Аврора заканчивала десятый. Сейчас она учится в одиннадцатом классе, а Костя уже на первом курсе в милицейском училище. Все началось как раз тогда, когда Костя уехал. Отец влез в долги перед начальством, и теперь Аврору планировали отдать замуж сразу после 18 лет, а день рождения у неё в эту субботу. Костя приедет в этот же день. Все это случится завтра. Она отказывалась принимать какую-либо пищу или подачки со стороны родителей, постоянно ругалась с ними из-за сына начальника и из-за Кости, потому что Аврора жить без него не может, а они ей навязывают другого. Она каждый раз писала письма Тихонову, но, судя по тому что ответы не приходили, письма никто не отправлял на почту. Ворочаясь с бока на бок, Аврора не могла удобно устроиться. Внутри все бушевало от злости и обиды, что родители её не понимают, что после школы она не сможет учиться дальше из-за обязанностей, которые она должна будет выполнять как супруга Игоря. Аврора даже думать об этом не хотела. Аврора подтянула колени к груди и уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить рвущийся наружу крик. В комнате было душно, занавески плотно задернуты — словно родители хотели оградить её не только от внешнего мира, но и от малейшего проблеска света. «Как они могут так со мной поступать? — думала она, сжимая в руках потрёпанный конверт, адресованный Косте. — Ведь это моя жизнь, моя судьба…» В памяти всплыли их последние встречи: прогулки по набережной, долгие разговоры до рассвета, обещания, которые они давали друг другу. Костя всегда говорил, что защитит её, что они вместе найдут выход из любой ситуации. Но сейчас он был далеко, а она — заперта в четырёх стенах, словно птица в клетке. Вдруг за дверью послышались шаги. Аврора быстро спрятала письмо под подушку и сделала вид, что спит. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мать. — Аврора, — тихо позвала она, — пора ужинать. — Я не хочу, — буркнула девушка, не поворачиваясь. Мать вздохнула и присела на край кровати. — Доченька, я понимаю, тебе тяжело… Но так будет лучше для всех. Игорь — хороший парень, обеспеченный, серьёзный. Ты будешь счастлива с ним. — Счастлива?! — Аврора резко перевернулась и посмотрела на мать полными слёз глазами. — Как я могу быть счастлива с человеком, которого не люблю? Как ты можешь это говорить, зная, что я люблю Костю? — Костя… — мать запнулась, подбирая слова. — Он далеко, он не сможет тебе помочь. А Игорь здесь, рядом. Твой отец уже всё решил. — Отец решил?! — Аврора вскочила с кровати. — А кто спросил меня? Кто спросил, чего хочу я? — Тише, доченька, — мать попыталась взять её за руку, но Аврора отстранилась. — Ты ещё молода, не понимаешь… — Нет, это вы не понимаете! — выкрикнула Аврора. — Я не выйду за Игоря. Я люблю Костю и буду с ним, несмотря ни на что! Мать опустила глаза, в её взгляде читалась смесь вины и беспомощности. — Завтра приедет Игорь, — тихо сказала она. — Отец хочет, чтобы вы пообщались. — Общались?! — Аврора рассмеялась горьким, надрывным смехом. — Вы думаете, я стану разговаривать с ним? С человеком, который хочет купить меня, как вещь? Девушка оглянулась по сторонам, словно хотела что-то схватить и ударить мать и отца, чтобы они наконец поняли, что творят, но она не хотела потом сидеть перед милиционерами. Увидев открытую дверь, Аврора тут же выбежала из комнаты. Это был удачный момент, чтобы сбежать, что она и сделала. Дверь на улицу захлопнулась за Авророй, и она как можно быстрее побежала, не видя куда, но главное — подальше отсюда. На ней не было ботинок, даже носков, а из одежды — только ночнушка. Слезы текли из глаз, и поэтому она не видела, что и кто перед ней. Так Аврора и наткнулась на Костю, который, судя по всему, только недавно приехал домой на выходные. Он не ожидал увидеть Аврору на улице в таком виде. — Костя?! — Аврора замерла, не веря своим глазам. Он стоял перед ней — в той самой форменной куртке училища, с рюкзаком за плечами, с привычным тёплым взглядом, от которого всегда становилось спокойнее. — Аврора… Что случилось? Почему ты… в таком виде? — Костя шагнул к ней, осторожно взял за плечи, ощутив, как она дрожит. Она не смогла ответить — только всхлипнула и прижалась к нему, уткнувшись лицом в грубую ткань куртки. Всё напряжение, страх и отчаяние вырвались наружу в беззвучных рыданиях. Тихонов обнял её, прижал к себе, гладя по спутанным волосам. — Тише, тише… Я здесь. Всё будет хорошо. — Они… они хотят… — Аврора задыхалась от слёз, — Выдать меня за Игоря. Завтра. После дня рождения. Отец всё решил. Меня заперли, письма мои не отправляли… — Но ты даже ещё школу не закончила, не поступила в училище, — нахмурился Костя, не веря своим ушам. — Им на это всё равно, — шмыгнула носом Аврора, прижимаясь к Тихонову так, как будто он мог что-то с этим сделать, но, с другой стороны, она знала, что он так же бессилен в этом. Парень задумался, но сначала ему нельзя было оставлять Аврору в таком виде. Он осторожно отстранился от девушки, снял свою куртку и накинул её на плечи дрожащей Авроре. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем, — пробормотал он себе под нос, а затем снова оглядел Аврору с ног до головы: — Ты ещё и без ботинок. Костя подхватил Аврору на руки, как невесомую пушинку. Она вздрогнула от неожиданности, но не сопротивлялась, доверчиво обвив его шею руками. — Куда мы? – прошептала она, чувствуя, как тепло его тела согревает её заледеневшие пальцы. — Ко мне, конечно. Не стоять же тебе тут босой на морозе, – Костя улыбнулся, стараясь приободрить её. – Надо тебя напоить горячим чаем и как следует накормить. А потом придумаем, как выпутаться из этой передряги. Аврора начала понемногу согреваться в его куртке и сунула руки в карманы, чтобы пальцы не отмерзли. Костя нёс Аврору через тёмные улицы, стараясь выбирать наименее людные переулки. Ветер усиливался, но теперь девушка почти не чувствовала холода — её согревали не только куртка и тепло Костиного тела, но и робкая надежда, затеплившаяся в душе. — Ты даже не представляешь, как я тебя ждала, — прошептала она, прижимаясь щекой к его плечу. — Каждый день смотрела на дорогу, гадала: вдруг ты появишься… — Я и сам не знал, что смогу приехать, — ответил Костя. — Получил отгул неожиданно. Скорее всего, из-за предстоящих новогодних праздников. Костя донёс Аврору до своего дома — небольшого, но уютного, стоявшего на окраине посёлка. Внутри было тепло, пахло древесным дымом от печки и чем‑то домашним, успокаивающим. — Сейчас растоплю печь получше, — сказал Костя, аккуратно усадив Аврору на диван. — А ты сиди, не вставай. Он быстро набросал дров, поджёг бумагу, и вскоре пламя заиграло в топке, разливая по комнате мягкое, живое тепло. Потом поставил на плиту чайник, достал из шкафа шерстяные носки и плед. — Надень, — протянул он носки Авроре. — И укутайся. Она молча выполнила его указания, наблюдая, как он хлопочет. В этих простых действиях было столько заботы, что сердце сжималось от нежности и боли одновременно. Когда чайник закипел, Костя приготовил чай, добавил в кружку мёд и лимон — как она любила. Протянул ей горячую кружку, и Аврора обхватила её обеими руками, чувствуя, как тепло проникает в самые кончики пальцев. — Расскажи всё подробно, — тихо попросил Костя, присаживаясь рядом. — С самого начала. И она рассказала — о долгах отца, о настойчивых визитах Игоря, о запертой комнате, о письмах, которые так и не дошли до него. Голос её то дрожал, то срывался, но она старалась говорить ровно, чтобы ничего не упустить. Костя слушал, сжимая кулаки, но не перебивал. Когда Аврора закончила, он надолго замолчал, глядя на танцующие в печи языки пламени. — У меня есть план, — наконец произнёс он. — Но он рискованный. — Какой? — Аврора выпрямилась, в глазах вспыхнула искра надежды. — Завтра твой день рождения. Ты должна быть дома, иначе они поднимут тревогу. Но сразу после поздравлений ты скажешь, что хочешь прогуляться — последний раз перед «взрослой жизнью», так сказать. Они вряд ли откажут, если ты будешь вести себя спокойно. — И?.. — Я буду ждать тебя у старого моста. Возьми с собой только самое необходимое — одежду, документы, деньги, если сможешь их достать. Аврора нахмурилась: — Ты предлагаешь сбежать? — Да. Это единственное, что у меня сейчас на уме. — А как же учеба? — тихо спросила она. — Черт, точно. Забыл, — он ударил себя по лбу и провел ладонью по лицу. Насчет школы было тяжело, Авроре нужно было еще закончить одиннадцатый класс, как же он мог такое забыть? Костя задумался, потирая переносицу. В голове крутились варианты, но каждый казался либо слишком рискованным, либо попросту нереальным. — Тогда я не знаю, что предложить. В поселке прятаться бесполезно, твои родители найдут тебя, как только ты пойдешь в школу. Аврора сникла. Мечты о счастливой жизни с Костей рассыпались, как карточный домик от дуновения ветра. Но тут вдруг Костю осенило! Глаза его загорелись, словно в печке внезапно подкинули охапку сухих поленьев. — Погоди-ка! А что если…мы поженимся?! — выпалил он, сам не веря в то, что сказал. — Ну, а что? Родители же хотят тебя выдать замуж? Вот и выдадут! Только не за того козла, а за меня, за любимого твоего мента. Аврора оторопела. Секунду назад она была готова утонуть в слезах, а теперь… Теперь Костя предлагает ей сыграть в самую рискованную вещь в жизни. — Но…как? Мы же еще молодые! Да и родители… Они никогда не согласятся. — А мы их и не спросим! — рассмеялся Костя, заражая Аврору своим энтузиазмом. — Завтра, как только я увижу, что ты выпорхнула из родительского гнезда, мы быстренько бежим в сельсовет. Там делов-то на полчаса. — В сельсовет? — Аврора нервно рассмеялась. — Ты серьёзно? Думаешь, нас там просто возьмут и распишут? — Ну, во‑первых, тебе завтра исполняется восемнадцать, — Костя поднял указательный палец, словно подчёркивая важный аргумент. — Во‑вторых, я уже кое‑что разузнал. Если оба согласны и есть паспорта — могут зарегистрировать. Особенно если объяснить ситуацию… ну, скажем, как экстренную. Аврора замерла, обдумывая слова Кости. В голове крутились мысли: «Это же… всерьёз. Навсегда. Но с ним — хочется навсегда». — А потом? — тихо спросила она, всматриваясь в его лицо. — А потом твоим родителям придется смириться, что ты уже замужем за другим, а со своими долгами пусть твой отец зарплатой расплачивается, а не своей дочерью. Костя, видя её растерянность, улыбнулся и добавил, сверкая глазами: — Представь их лица, когда вместо Игоря-дуболома на пороге появится зять-милиционер. Да они от инфаркта чуть в обморок не упадут. Зато долги как рукой снимет, когда узнают, что их дочка теперь под охраной закона. — Хорошо, - выдохнула она, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. — Я согласна. Но если нас поймают, я скажу, что ты меня похитил. И вообще…у тебя костюм хоть есть нормальный? Не в форме же в сельсовет идти. Костя лишь отмахнулся: — Костюм найдется. Главное, чтобы ты завтра была готова к побегу. Он обнял её, и Аврора прижалась к нему, чувствуя себя самой счастливой и самой безрассудной девчонкой на свете. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности и понимала, что если их план не сорвётся, то всё ещё может случиться. Идея о побеге с ним казалась странной и страшной, но в то же время какой-то реальной. *** Наступило утро долгожданного дня. Аврора проснулась ещё до рассвета, сердце колотилось как сумасшедшее. В комнате было тихо, только за окном едва заметно серел зимний рассвет. Каждый предмет в доме сейчас казался ей чужим и враждебным — даже любимые книги на полке, даже старая кукла, оставшаяся с детства. Аврора быстро собрала небольшую сумку: пара сменных вещей, паспорт, несколько фотографий. Руки дрожали, но она упорно складывала всё необходимое, повторяя про себя план Кости. В кухне уже пахло пирогами — мать, несмотря на все неприятности, решила отметить день рождения дочери. Аврора заставила себя улыбнуться, когда вошла в комнату. — С днём рождения, доченька! — мама обняла её, и на секунду Авроре захотелось всё бросить, остаться, забыть про побег. Но она вспомнила настойчивые визиты Игоря, тяжёлый взгляд отца, письма, которые так и не дошли до Кости… — Спасибо, мам, — тихо ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. За завтраком отец был непривычно ласковым, даже пошутил пару раз. Аврора едва притронулась к еде — кусок не лез в горло. — Ну что, именинница, какие планы на день? — спросил отец, наливая себе чаю. — Хочу прогуляться, — Аврора старалась говорить спокойно. — Последний раз перед… перед взрослой жизнью. Отец поставил чашку на стол с чуть более громким стуком, чем требовалось. Взгляд его сразу стал жёстким, цепким. — Прогуляться? — переспросил он, медленно вытирая губы салфеткой. — А не рано ли для прогулок, а? Сегодня у нас гости будут, ты не забыла? Игорь с родителями заглянут поздравить. Аврора почувствовала, как внутри всё похолодело. Она судорожно искала нужные слова, стараясь не выдать волнения. — Я… я ненадолго. Всего на часок. Просто подышать свежим воздухом перед… перед всем этим. Мать, до того молча разливавшая чай, вдруг резко отодвинула чайник. — Нет, Аврора. Никуда ты не пойдёшь. Хватит уже фантазий. Сегодня важный день — надо быть дома, встретить гостей как положено. Ты теперь совершеннолетняя, пора отвечать за свои поступки. — Но мам… — Никаких «но»! — отец хлопнул ладонью по столу. — Сидишь дома. Всё уже решено. Игорь — хороший парень, обеспеченный, из уважаемой семьи. Тебе с ним будет хорошо. Аврора сжала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. План рушился на глазах. Она представила Костю, ждущего её у моста, и сердце сжалось от боли. — Пожалуйста, — голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрже. — Я просто хочу немного времени для себя. Последний раз… — Последний раз у тебя был вчера! — отрезал отец. — Сегодня ты принимаешь гостей и ведёшь себя как подобает. А потом мы обсудим твоё будущее. В кухне повисла тяжёлая тишина. Аврора смотрела на свои дрожащие руки, понимая, что побег невозможен. Родители не выпустят её из дома — это ясно как день. «Что теперь делать?» — металось в голове. Позвонить Косте? Но телефона в доме не было, а выбежать на улицу она уже точно не сможет. Она подняла глаза на мать, надеясь увидеть хоть каплю сочувствия, но встретила лишь твёрдый, непреклонный взгляд. — Иди причешись, — приказала мать. — И надень то голубое платье. Игорь любит, когда ты в голубом. Аврора медленно встала из‑за стола, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Поднимаясь по лестнице, она остановилась у комода с телефоном — старым дисковым аппаратом, стоявшим в коридоре. Пальцы дрожали, набирая номер Кости. — Алло? — раздался его голос после третьего гудка. — Костя… — прошептала она, стараясь говорить тихо. — Они не пускают меня. На другом конце провода повисла пауза. — Где ты? — спросил он наконец. — Дома. На лестнице. Родители не разрешают выйти… Аврора молчала, ожидая услышать хотя бы какие-то слова утешения от него. Раз сейчас она не сможет его увидеть, то, может быть, удастся с ним поговорить. — А через окно не получится сбежать? — раздался после долгого молчания голос на другой линии. — Нет. Я один раз сбежала, так папа заколотил почти все окна на гвозди в доме и оставил только форточки, а в них я вряд ли пролезу, они слишком узкие, — ответила Аврора, уперевшись локтями в комод. Сердце Кости оборвалось. Он чувствовал, как ее отчаяние передается через телефонную трубку, словно удар тока. Все его тщательно выстроенные планы о совместном будущем, рушились в одно мгновение. Он представлял ее сейчас, одинокую и испуганную, в западне этого ненавистного дома, и ярость поднималась в нем, смешиваясь с беспомощностью. — Черт, Аврора, — прорычал он, чувствуя, как сжимается кулак. — Я что-нибудь придумаю. Слышишь? Я не брошу тебя. На том конце провода всхлипнули. Костя знал, как ей сейчас больно, как разбиваются все ее надежды. Он хотел быть рядом, обнять ее, защитить от всего мира. А он мог только беспомощно слушать ее дрожащий голос в телефонной трубке. — Мне страшно, Костя, — прошептала она. Эти слова разбили его сердце на мелкие осколки. В эту минуту Костя понял, что просто обязан что-то предпринять, он сделает все возможное, чтобы Аврора избежала этого брака. — Не бойся, родная, — проговорил он. — Я буду рядом. Неожиданно в трубке раздался резкий щелчок, и связь оборвалась. Аврора вздрогнула и оглянулась — в дверях стояла мать, с осуждающим взглядом и телефонным шнуром в руках. — Давно пора было это сделать, — проговорила она сурово. — Хватит этих разговоров. Иди одевайся. Аврора молча подчинилась, чувствуя, как с каждой секундой надежда покидает её. Она надела голубое платье, ненавидя его всей душой. В зеркале отражалась бледная, испуганная девушка — совсем не та Аврора, которая еще вчера мечтала о свободе и счастье. Костя стоял у телефона, словно громом пораженный. Связь оборвалась. Бессилие душило его. Он бросил трубку на рычаг, сжал кулаки до побеления костяшек. Аврора… Его Аврора. В ловушке, обреченная на несчастье. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Он не мог просто стоять и смотреть, как ее жизнь ломается под гнетом родительского эгоизма и долгов. — Костя? Что случилось? — спросил мужчина пожилого возраста, выходя из гостиной и остановившись в коридоре, уставившись на своего сына. — Ничего, бать, все в порядке, — раздражённо произнес Тихонов. Костя после этих слов выскочил из дома, словно пуля, оставив отца в полном недоумении. Он бежал, сам не зная куда, но ноги несли его к дому Авроры. Его сердце разрывалось от мысли, что с ней сейчас происходит. Он должен был что-то сделать, хотя бы попытаться. Подбегая к дому Авроры, Костя чувствовал, что задыхается. Воздух обжигал легкие, но он не останавливался, мчался вперед, как раненый зверь, ведомый лишь одним инстинктом – спасти её. Он пронесся мимо покосившихся заборов, мимо любопытных взглядов соседей, не замечая ничего вокруг. Перед глазами стоял только образ Авроры — её испуганные глаза, её дрожащий голос, её обреченная любовь. Он остановился перед домом, задыхаясь и пытаясь отдышаться. Вокруг было тихо и спокойно, словно ничего не происходило. Но Костя знал, что за этими стенами разворачивается трагедия. Он не раздумывая шагнул к двери и начал стучать – громко, настойчиво, оглушительно. Дверь открыл отец Авроры. Лицо его было перекошено от гнева. — Что тебе здесь нужно, щенок? — прорычал он, сверля Костю ненавидящим взглядом. — Неужели непонятно было сказано, чтобы ты больше не приближался к моему дому? — Где Аврора? — голос Кости дрожал от ярости, но он старался говорить твердо. — Отпустите её! Она не хочет этого брака. — А ты кто такой, чтобы решать за неё? — взревел отец Авроры, делая шаг вперед. — Проваливай отсюда, пока я не вызвал милицию. Костя не отступил ни на шаг. Он вцепился взглядом в глаза отца Авроры, пытаясь достучаться до его мозга, если он вообще был. — Я люблю её, — прошептал он, — Отпустите её, пока я не сделал что-нибудь, о чем мы все пожалеем. — Любишь? — усмехнулся отец Авроры, в его глазах плескалось презрение. — Любовь, говоришь? Ты, сопляк, даже не представляешь, что такое настоящая любовь! Тебе до неё как до луны пешком. Ты думаешь, любовь - это когда цветочки дарят и глупые песенки поют? Нет, парень, любовь - это забота о будущем, о благополучии семьи. А ты что можешь ей предложить? Нищету и голод? Гнев Кости нарастал с каждой секундой. Он видел перед собой не отца любимой девушки, а бездушного тирана, готового сломать жизнь своей дочери. — Вы не имеете права так поступать с ней! — закричал Костя, его голос сорвался. — Она же ваш ребенок! Как можно быть таким жестоким?! Вы душите её, убиваете все её мечты! В этот момент из-за спины отца Авроры вышла её мать. Она посмотрела на Костю с жалостью и усталостью. — Уходи, Костя, — проговорила она тихо. — Ты ничего не сможешь изменить. Это бесполезно. Костя посмотрел на мать Авроры, на ее потухшие глаза, полные безнадежности. Он понял, что они оба — жертвы системы, жертвы обстоятельств. Но он не мог сдаться. Он не мог позволить им сломать Аврору. — Я не уйду! — воскликнул он, его голос звучал как вызов судьбе. — Хоть даже вызывайте милицию! Костя сжал кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках. Семидесятые на дворе, а эти люди будто из прошлого века вылезли — с их «долгом», «порядком» и «достойными партиями». — Вы хоть понимаете, что ломаете ей жизнь? — голос Кости дрожал от ярости. — Аврора не вещь, которую можно отдать, как долг! Отец Авроры шагнул ближе, нависая над ним: — Ты ещё учить нас будешь, сопляк? Знаем мы вас, комсомольцев‑переростков! Только и умеете, что языком трепать да по танцплощадкам шляться. А когда дело до серьёзного — куда вы все? — Я готов отвечать за свои слова! — Костя выпрямился, глядя ему прямо в глаза. — И за Аврору готов отвечать. Мы завтра же в сельсовет пойдём, распишемся. Если она захочет — никто не вправе её удерживать! Мать Авроры всплеснула руками: — Да ты в своём уме, парень? Какая свадьба? У тебя и угла своего нет, и работы нормальной. Ты ещё учишься! А Игорь — человек солидный, квартира у него трёхкомнатная, машина… — А душа у него гнилая! — вырвалось у Кости. — Вы её счастье меряете метрами жилплощади? А то, что она каждую ночь плачет в подушку, вам неважно? Отец замахнулся, но сдержался — только костяшки пальцев побелели, сжав косяк двери. — Проваливай, пока цел. В последний раз говорю. Сегодня приедет Игорь с отцом, и всё решится. А ты ещё попадёшься мне на глаза — в милицию заявлю. Скажу, что пристаёшь к девушке, шантажируешь. Думаешь, не поверят? Костя рассмеялся — резко, почти истерично: — Поверят. Конечно поверят. Потому что вы — «уважаемые люди», а я — так, мелочь пузатая. Только знаете что? Я не уйду. И если надо — буду стоять тут, под окнами, пока она сама не выйдет. Потому что она не ваша собственность. Она человек. — Костя! — раздался голос Авроры, и она тут же, спустившись по лестнице, побежала в сторону Тихонова. Но не успела Аврора сделать и трёх шагов — мать резко схватила её за руку, дёрнула назад с такой силой, что девушка едва не упала. — Отпусти! — вскрикнула Аврора, пытаясь вырваться. — Хватит! — голос матери прозвучал как удар хлыста. — Ты уже достаточно натворила. Сейчас же иди в свою комнату и запрись. Ни слова больше. — Нет! Я хочу поговорить с Костей! — Аврора вцепилась в перила, будто они могли удержать её от насильственного возвращения в клетку. Отец шагнул вперёд, заслоняя собой дверь, его фигура казалась непробиваемой стеной. — Михалыч, забирай своего щенка! Он тут всё портит только, — крикнул отец Авроры через плечо Тихонова. В этот момент из‑за угла дома появился отец Кости. Он шёл быстрым, решительным шагом, лицо было серьёзным, почти суровым. — Костя, — громко произнёс он, подойдя ближе, — Домой. Немедленно. Костя даже не обернулся. Его взгляд был прикован к Авроре, которая отчаянно пыталась вырваться из рук матери. — Пап, я не могу уйти. Она… — Я сказал — домой! — голос отца прозвучал как удар молота. Он подошёл к сыну, схватил его за локоть железной хваткой. — Ты что тут устроил? Хочешь, чтобы у нас были проблемы? — Но папа… Аврора… — Костя попытался сопротивляться, но отец был сильнее. — Аврора — не твоя забота! — отрезал Михалыч, начиная оттаскивать сына от дома. — Ты ещё мальчишка, понимаешь? Мальчишка, который не может даже за себя ответить, а уже о чужой судьбе рассуждает! — Я люблю её! — выкрикнул Костя, оборачиваясь к Авроре. — Я вернусь! Обещаю! Аврора вскрикнула, рванулась вперёд, но отец крепко схватил её за плечи. — Закрой рот и иди в комнату! — его голос дрожал от ярости. — И чтобы ни звука больше! Мать потянула Аврору наверх по лестнице, та спотыкалась, оглядываясь, пока её не скрыла дверь спальни. Последний, отчаянный взгляд — и всё стихло. Костя боролся с отцом, пытался вырваться, но тщетно. — Пусти! Я должен быть с ней! — Должен? — Михалыч резко остановился, развернул сына к себе. — Что ты должен? Жить по уму, вот что! Ты думаешь, такими выходками что‑то исправишь? Только хуже сделаешь. Для неё, для себя, для всех! — Ты не понимаешь… — прошептал Костя, опуская голову. — Это ты не понимаешь. — Отец ослабил хватку, но не отпустил. — Любовь — это не крик под окнами. Это ответственность. А ты пока ни за что отвечать не можешь. Вокруг собрались соседи, перешёптывались, качали головами. Кто‑то осуждающе, кто‑то с сочувствием. — Пойдём домой, — уже тише сказал отец. — Поговорим. Но не здесь. Не сейчас. Костя ещё раз оглянулся на дом, на закрытое окно Авроры. Ему казалось, что он слышит её плач сквозь толстые стены. — Предатель, — прошептал он, сжимая кулаки. — Я думал, что ты будешь за меня, а не за этого выродка. Отец резко встряхнул Костю за плечи, его глаза вспыхнули гневом. — Не смей так говорить. Я не предатель. Я пытаюсь уберечь тебя от глупости, которая сломает две жизни сразу. Костя опустил взгляд, но упрямая складка на лбу не разглаживалась. Где‑то внутри всё кричало: «Нельзя оставлять её!» — но железная хватка отца и окружающая реальность давили, словно каменная плита. — Ты даже не представляешь, что они с ней делают, — прошептал он, снова оглядываясь на дом. — Она там одна, запертая, как в тюрьме… — А ты думаешь, твои крики под окнами её освободят? — голос отца смягчился, но оставался твёрдым. — Любовь — это не только чувства. Это ещё и разум. И сейчас твой разум должен подсказать: так ты ей не поможешь. — Ты правда ничего не понимаешь. Если я сейчас ничего не сделаю, завтра Аврору сразу после свадьбы увезут! Я её никогда не увижу и не узнаю, где она живёт, а после подачи заявления в ЗАГС она ещё как минимум два месяца будет недоступна. Ты бы на моём месте так же поступил, если маму держали так же, как Аврору. Вокруг по‑прежнему перешёптывались соседи. Кто‑то уже уходил, разочарованный тем, что «спектакль» закончился.