Кенотаф

      Действовали оставшиеся на удивление слаженно и совершенно без ругани, особенно по началу. Причина такой перемены настроений состояла в ставках. Оказаться внутри Плоти не хотелось только из-за одного её вида, не говоря уже про всякие «а что если?» и потенциальные способности к «перевариванию». В этом смысле культурный багаж присутствующих совпадал на все сто процентов. Немало веса этим предположениям давало и поведение монстра — тот пытался не убить их, а именно что поглотить живьём.       — Мы отвлекаем — вы ищете огнемёт, — крикнула Кортни.       Имела в виду она, конечно же, себя и Смита. Джек и Банши оказались неспособны что-то противопоставить Плоти. Хотя нельзя было сказать, что у агентов «К» и «С» получилось сильно лучше. Тянуть время кое-как выходило, но и только.       Очень помогал тот факт, что хоть монстр и был здоровым, сильным, целеустремленным, но почти слепым да к тому же крайне тупым. Смит так и не понял, как именно Плоть ориентировалась в пространстве, но быстро выяснил, что если её рубануть саблей — получится привлечь к себе внимание. Ущерба от этих порезов, учитывая размеры твари, было ровным счётом никакого, но тянуть время получалось.       Они с Кортни играли в своеобразный пинг-понг. То агент «С» нанесёт удар и начнет уворачиваться от хаотичного напора твари размерами с трёхэтажный дом, то агент «К». Та пребывала в полном восторге, в отличие от Смита.       Как-то так получалось, что тварь постоянно обдавала его потоками, мягко говоря, неприятных жидкостей. Почти каждый удар агента «С» этим оканчивался. Кортни при этом оставалась совершенно чистенькой.       — Просто тебе досталась его жопа, жопошник! — крикнула она, после того как Смита в который раз залило чем-то бурым и вонючим.       Джек и Банши тем временем обыскивали окрестности общежития в поисках огнемёта. Это оказалось не так просто, как можно было бы подумать. Оснащены такими были далеко не все экзоскелеты, и далеко не всё оружие сохранилось в относительной целости. С топливом тоже возникли сложности. Механиты перед своей гибелью вели долгий, отчаянный бой, посему совершенно не экономили боезапас.       По итогу одна из немногих уцелевших и полных канистр нашлась в остове металлического паука. Как назло, добраться до неё можно было лишь проявив недюжие способности к скалолазанию, коими ни Джек, ни Банши не обладали. Хоть и по разным причинам.       — Да ты совсем уже в сопли!       — К-кто бы говорил, т-тюфяк!       Если прочие экзоскелеты валялись на земле разбитыми и искорёженными, то этот перед смертью впечатался в стену общежития и повис на ней. От земли его отделяло метров шесть или семь, преодолеть которые можно было карабкаясь либо по глухой стене, либо по одной из лап механизма.       Поняв, что грубой силы тут недостаточно, агент «Д» отступил и оценил сначала высоту паука, а затем габариты своей бывшей. После чего, закатав рукава, решительно направился к Банши.       — Ты ч-что з-задумал?! Не п-подходи!       — Полетаешь немного. Хоть какой-то прок от тебя будет. — В этот момент Джека, что называется, понесло. — Как тебя «С» ещё не убил, не понимаю. Он же маньяк по части полезности и эффективности! Мне за каждый промах доставалось по тумаку. А ты просто кусок бесполезного мяса — и ничего, живая, одну затрещину получила за всё это время!       — П-потому что ты по другому не понимаешь! — вспыхнула в ответ Банши. — Тебе невозможно объяснить д-даже самые простые в-вещи! Пусти меня…       К этому моменту агент наконец настиг оперативницу и, перехватив её на манер этакого очень спесивого бревна, швырнул в сторону паука. Сил ему вполне хватило, а Банши умудрилась рефлекторно схватиться за выступающую балку и даже смогла подтянуться.       — Да быстрее ты, боже-е-е-е, — протянул Джек, теряя терпение. — Ты хоть что-то можешь сделать?!       — Я дипломированный т-тауматург, а не…       — Наркоманка ты тупая, вот и всё!       В этот самый момент рука оперативницы, уже коснувшаяся бока канистры, дрогнула. С бешеным визгом Банши швырнула драгоценное топливо в Джека. Он, конечно, не догадался попытаться поймать канистру, а увернулся. Сосуд ударился об острый край выступающей из руин металлической конструкции, и его содержимое, чудом не загоревшись, красочно расплескалось по всей округе.       — Тупая сука!       — Идиот!       Не размениваясь на оскорбления, они набросились один на другого. На стороне Банши была маниакальная ненависть и тауматургия. Джек располагал, главным образом, опытом, а также силой, оказавшейся в ближнем бою несоизмеримо полезнее. За считанные секунды переломав оперативнице руки, а затем ноги, агент склонился над ней. Лицо его исказила гримаса садистского наслаждения.        — Я тебя, суку, убиваю каждый день. В одно и то же время, лишь бы этот твой идиотский ритуал продолжал работать! — Улыбка Джека в этот момент заставила Банши замолкнуть и даже побелеть от ужаса. — И знаешь что? У меня до сих пор железобетонный стояк почти каждый раз!!!       Всё это Кортни, увлёкшись боем, заметила слишком поздно. И то главным образом потому, что агент «Д», вовсю измывавшийся над постоянно воскресающей Банши, принялся демонически хохотать.       — Ты что, блять, устроил? Где огнемёт, где топливо?!       — Не будет! И всё… из-за… этой… тупой… суки!!!       Почти каждое слово Джека сопровождалось безжалостным ударом. Способности к воскрешению и регенерации у Банши многократно превосходили его собственные, но в данный момент ей это нисколько не помогало. Скорее даже усугубляло расправу.       — Хватит! — ледяным тоном приказала Кортни, всем своим видом показывая, что уговаривать она не станет.       Агент «Д» косо глянул на гигантских размеров клинок из зеленоватого металла, в последний раз ударил едва воскресшую Банши, после резким движением швырнул бездыханное тело аккурат к «объятия» Плоти.       — Приятного аппетита!       Так оно примерно и было. Монстр явно получал от поглощения тела оперативницы настолько большое удовольствие, что аж остановился.       — Ты совсем…       — Ой, только не надо мне нотаций! — всё ещё пылая ненавистью, перебил Джек. — Сама ещё не набросилась на «С» только потому, что знаешь, что он тебя уделает!       — Не уделает…       — Простите, что вмешиваюсь, — перебил их перепалку Смит, — но что делать-то?!       Плоть, закончив наслаждаться трапезой, удовлетворенно постанывая, приближалась. Осмысленности в её действиях больше не стало, но вот скорость и скоординированность заметно возросли.       — Драпать, — мрачно озвучила единственный имевшийся у них вариант Кортни. — В рассыпную, а дальше кому как повезёт. Встречаемся на заводе…       Приступить к исполнению плана агенты не успели. Чуть поодаль, на холмике из битого кирпича с относительно ровной верхушкой в виде цельного куска стены, разыгрывалась интересная сценка, которую стало видно только сейчас. Именно это место в качестве точки обзора выбрала странная парочка — художник и его спутница. Чувствовали они себя максимально безнаказанно и недосягаемо, а потом появление Сигмы с пистолетом наперевес стало для них полным шоком. Как и то, что он сумел до них добраться в принципе.       Оперативник же умелым захватом взял в заложники Ламель, пригрозив ошарашенному до состояния ступора парню:       — Убей эту тварь или этой твари конец.       Художник замешкался, на что последовала мгновенная реакция. С хирургической точностью, так, чтобы не задеть ничего важного, но одновременно показать серьезность намерений, Сигма выстрелил в торс девушки. Может, Ламель и выглядела как рисунок-набросок, но судя по крику, полному боли, в остальном от человека ничем не отличалась.       Мастер открыл и сразу же закрыл рот. Он разом потерял весь свой флегматизм, смешанный с отстраненностью, как и самообладание. Бледный как мел, обмочившийся от страха, художник трясущейся рукой махнул на Плоть, отчего та мгновенно обратилась в своё прежнее состояние — кучу гниющего мяса.       — Идиот, — кратко оценила этот поступок Кортни.       — Идиот, — сказал Сигма и дважды выстрелил.       Первый выстрел предназначался Ламель, второй — Мастеру. Тот попытался, как и ранее, раствориться в воздухе, и вроде бы даже успел скрыться. Но, как разглядел Смит, пуля всё же настигла художника, хотя итог встречи остался неясен. А вот у Ламели увернуться не было никакой возможности. Коротко вскрикнув что-то нечленораздельное, она превратилась в лужицу краски.       — Где Банши? — стряхивая с себя пыль, недобро осведомился оперативник.       Джек молча указал на остатки Плоти, в которых наблюдалось какое-то копошение, явившее в конечном счёте на свет оперативницу. Та была настроена весьма решительно и намеревалась поквитаться с агентом «Д», но у Сигмы нашлось для неё иное занятие.       — Посмотри на это.       Сигма указал на картину, над которой так усердно трудился Мастер. Та изображала смутно знакомый пейзаж: лежащий в руинах Энмалест, расколотое небо, тварь, тянущая оттуда руки. Но вот центровым объектом картины был тот самый растянутый человеческий силуэт, висевший у горизонта.       Только вот на картине он был почти обычных пропорций, да и располагался не где-то там поодаль, а в черте города. Присутствовало в нём что-то таинственное, пугающее. Если в реальности эта штука у горизонта выглядела ненастоящей, то в случае картины наблюдался прямо противоположный эффект. Силуэт при всех своих смазанных очертаниях казался слишком реалистичным.       Кроме того, Смит осознал одну очень важную вещь, которую не замечал до сих пор. Этот силуэт, при всей своей абстрактности, удалённости и неподвижности, был живым. Просто он не подавал признаков этой самой жизни. На ум сразу напрашивалось сравнение с человеком в вегетативном состоянии.       Тем не менее именно эта часть никак не получалась у Мастера. Судя по отметинам на холсте, её многократно переделывали, пару раз начиная вообще с нуля. И всё равно, несмотря на такое количество попыток, силуэт не вписывался в происходящее, так как этого хотелось автору.       Помимо этого изображение не было статичным. Над ним словно бы продолжалась работа, даже прямо сейчас. Переместилась Плоть, появились агенты и оперативники, добавлялись непрерывно различные мелкие детали. Происходило это с заметным отставанием от происходящего вокруг, но ситуацию отображало весьма точно.       Смит невольно задумался, что тут первопричинно — диковинный пейзаж или этот рисунок. И что случится, если внести в него какие-то изменения. Мастер, судя по всему, обладал весьма незаурядными тауматургическими способностями, особенно по части изменения реальности.       — Что тут изображено? — спросил оперативник ледяным тоном.       — Н-не знаю, какая-то к-ка…       — Какая же ты бесполезная, — сказал Сигма и, не дожидаясь, пока Банши договорит, выстрелил. Пуля угодила аккурат в её лоб, где и застряла. Тело оперативницы медленно, как будто очень обескураженное случившимся, осело наземь, не проявляя никаких попыток к регенерации или воскрешению.       Пижонским жестом оперативник подул на ствол, словно разгоняя облачко несуществующего дыма. Смит только в этот момент понял, что его личное оружие — это, ни много ни мало, позолоченный «кольт».       — «Второй шанс», а? — мгновенно сообразила что к чему Кортни.       — Целая обойма, — пока не направляя оружие на них, сообщил Сигма. — Я знаю, с кем имею дело. Вы либо будете мне полезны, либо закончите, как она.       Было неясно, блефует он насчёт целой обоймы пуль, способных убить даже бессмертных, или нет, но желающих рискнуть-проверить, конечно же, не нашлось. Кортни так вообще демонстративно выбросила неудобный, а ныне ещё и бесполезный клинок.       — Эта картина изображает смерть старых богов и рождение нового, — замогильным голосом сообщила Тиффани, приближаясь.       Выглядела она просто ужасно, под стать голосу. Живой покойник — бледная до синевы, с кровоподтёками на лице и одежде, едва переставляющая ноги. Она бы упала и разбила себе голову, если бы не своевременная помощь Кортни, которая успела её поддержать.       — Что ты имеешь в виду? — потребовал объяснений Сигма. — Это выглядит как простой пейзаж.       — Нет, это не простой пейзаж.       Добравшись до мольберта и тяжело оперевшись на него, Тиффани продемонстрировала, что имела в виду. Макнув палец в собственную кровь, она нарисовала некий знак, и время на картине пошло вспять. Перед глазами Смита пронеслись знакомые и незнакомые сцены: агенты пытались справиться с Плотью; последний бой механитов с ордой нарисованных тварей; защита ими же Энмалеста от военных; расправа над беженцами…       Агент «С» оторвал взгляд от холста и понял, что пейзаж изменился не только на картине. Как он и подозревал, изображение определяло реальность вокруг, а не наоборот.       Перед ним снова был незатронутый Потусторонней войной мир. Вернее, мир за секунду до того, как началась эта самая война. В центре города Максим-Максимыч как раз закончил проводить некое весьма кровавое жертвоприношение. Дарами новорождённому богу стала та половина населения Энмалеста, которая не являлась механитами, а также его же, Максим-Максимыча, здешняя версия.       — Его целью было создать ЭТО. — Тиффани указала на растянутый силуэт, восстающий с алтаря. — Отвратительная, противоественная тварь, единственной целью существования которой было убить сильных мира сего. Повергнуть в хаос, расколоть…       Эта речь почти лишила оперативницу «Тау» сил, и она не смогла больше «отматывать» время. Постепенно картина, а за ней и окружающий мир принялись возвращаться к прежнему состоянию, показывая, но уже в правильном порядке, сцены из прошлого. Происходило это слишком быстро, чтобы можно было вмешаться, но в один конкретный момент «перемотка» словно забуксовала, замедлившись.       Это был момент расправы механитами над случайно заехавшими в город людьми. Небо уже было расколото, а значит, Потусторонняя война уже происходила. Экзоскелет нещадно рвал автомобиль, успев убить отца семейства. Мать, однако, схватив ребёнка, побежала прочь. Вряд ли у нее что-то вышло — другой механит уже навёл в их сторону огнемёт.       В этот самый момент неожиданно для всех вмешалась Кортни. Метким выстрелом она попала аккурат в топливную канистру, вызвав красочный взрыв. Затем агент «К» подскочила ближе и, прикрывая собой, отвела мать прочь. Та что-то невнятно лепетала, кажется, благодаря за спасение, но Смит, не слыша её, в оба глаза глядел на то, какие изменения это принесло.       Их было не так уж и много, особенно поначалу, но они были. Последний бой механитов прошёл иначе: теперь взорвали общежитие, а городская администрация осталась относительно невредимой. Итог, впрочем, не изменился, как не изменилась и драка Джека с Банши, просто её обстоятельства теперь были иными.       Но вот спасённая женщина, совсем уж потерявшаяся в происходящем, осталась. Именно благодаря Кортни, которая словно втянула её и ребёнка в некий безопасный, устойчивый «пузырь».       — И зачем? — пренебрежительно осведомился Сигма. — У нас нет на это времени.       — Время есть всегда, — кратко ответила агент «К», что-то шепнув женщине.       Смиту показалось её поведение странным. Не в плане спасения — не будь он такой раззявой, то поступил бы точно так же. Кортни определённо что-то задумала. Это было видно даже не по её каменному лицу, а по лицу Джека. Тот скалился так, словно уже знал грядущий сюжетный поворот.       — Я тебе ещё раз говорю: ты будешь выполнять мои приказы или получишь «Второй шанс» прямо в голову. Понятно?       — Мы должны их отпустить… — подала слабый голос Тиффани. — Они свою роль уже сыграли.       — Нет, не должны. Нет, не сыграли. И тебя тоже касается часть про подчинение. — Сигма угрожающе поднял пистолет. — Ты будешь служить мне и только мне.       — Я уже служу. Мы должны уничтожить эту картину…       — Это тоже не обсуждается. Мы её используем. Я использую.       Смит сообразил, что Сигма тоже чуял подвох в происходящем. Тоже боялся, но в отличие от Кортни или Джека, даже приблизительно не понимал, что именно должно произойти. И поэтому оперативник решил пойти наиболее простым путём — начал устранять вероятные угрозы.       — Ты, — оперативник указал на Джека, — со мной или с ними?       — Пушка у тебя, «С», — пожал плечами агент «Д». — С тобой, конечно.       — Тогда убей свидетелей…       Женщина снова что-то заверещала, ребёнок заплакал. Кортни стояла невозмутимая, как скала, не пытаясь им помочь. Тиффани не могла толком на ноги встать. И только Смит попытался помешать очередной казни.       — Мы должны спасать людей, а не убивать их!       — Я уже сказал: ваша обязанность слушать меня и только меня. — Оперативник закатил глаза. — Я решу, что вам делать, ясно, парень?       — Не ясно, — буркнул агент «С» и загородил собой гражданских. — Я останусь человеком!       Как это ни странно, загородил их он вовсе не от Джека, который не слишком старательно имитировал деятельность. Именно Сигма представлял тут угрозу, и было предельно ясно: если кто и нажмёт на спусковой крючок — это будет именно он.       — Человеком?! — либо Сигма был блистательным актёром, либо его изумление подобной фразе имело вполне естественное происхождение. — Мы — не они. Мы не люди! Мы другие. Никто из нас. Притворяться глупо. Глупее только думать, что это зачтётся в конце.       — Уверен, что конца не будет? — с вызовом спросила Кортни.       — Уверен, что не зачтётся, — насмешливо бросил оперативник, повторяя угрозу в адресс Смита. — Я выстрелю, убью и тебя, и её, и ребёнка. Я в любом случае убью её и ребёнка. Вопрос в том, нужна ли твоя смерть?       — Так стреляй, в чём проблема?       Однако Сигма хоть и направил пистолет, сразу нажимать на спусковой крючок не стал. Ему ещё было что сказать.       — Ты плохо воспитан, необучен, но можешь быть мне полезен, парень. — Оперативник переключил внимание на остальную группу. — Вы все можете быть полезны. В новом мире. Вы не обязаны любить меня, только подчиняться. Мы вместе станем новым Фондом. Будем определять будущее! Хотите спасать невинных? Вы сможете влиять на мои решения!       — Конечно, блять, сможем, хе-хе! — Кортни рассмеялась в голос на грани истерики. — Сможем соглашаться с тобой или, например… соглашаться с тобой. А ещё соглашаться с тобой или соглашаться с тобой. Как много у нас разнообразных вариантов, да?!       Ответом послужила хорошая такая пощёчина. Сильная и быстрая. Агент «К» попыталась уклониться или даже контратаковать, но у неё ничего не вышло. Словно Сигма должен был попасть ударом, и потому попал.       — Да-а-а, ты всё правильно поняла: успокоить истеричку хорошим ударом — это стереотип, — прошипел оперативник. — Стереотипы правят миром!       — Здесь ты подчинил себе их ещё больше, да? — спросила агент «К», мельком сплевывая кровь. — С каждым годом нужно накручивать их всё больше и больше, чтобы это продолжало работать, верно?       — Ты неплохо осведомлена. Похоже, я и вправду умудрился умереть…       — Тебя убили, — перебила его Кортни. — Застрелили.       — Что, неужели ты? — прикинул Сигма. — Не-е-т, это бы не сработало. Этот? — он перевёл взгляд на Смита, и в его глазах появилось сомнение.       — Хороший стереотип, да?       — Нет, не думаю. — Оперативник покачал головой и с раздражением осведомился: — Ты долго ещё будешь возиться?       Он обращался к Джеку, который хоть и согласился участвовать в казни, но отнюдь спешил с этим. Долго примерялся, что-то скалился и тупо шутил. Женщина, как и её ребёнок, пребывали в ужасе, но не более того. Да и пугал их вовсе не неприкрыто тянущий время агент «Д».       — Я делаю это так, как мне хочется, — сообщил он и уточнил. — Ты же этого хотел, «С», а?       — Я сказал убить их! Ты такой же бесполезный, как и эта дура!       Сигма, потеряв терпение, навёл пистолет на бьющуюся в истерике женщину, умолявшую сохранить жизнь если не ей самой, то хотя бы её ребёнку. Рука оперативника даже не дрогнула. Ни единого, даже самого крошечного сомнения не закралось ему в голову.       Последовал выстрел. За мгновение до этого, словно это был приговор, прозвучали слова Кортни:       — Она ещё и беременна, кстати.       В следующее мгновение мёртвый Энмалест пронзило три прозвучавших почти одновременно звука. Первым прогрохотал позолоченный «кольт», направленный так, чтобы одной пулей убить и мать, и ребёнка. Затем хлопком отозвался «ТТ», невесть как оказавшийся в руках у женщины. Последним прозвучал визг рикошета: Смит сумел поймать пулю оперативника саблей и даже отразил её обратно.       Будто бы всё поняв, Сигма дёрнулся, пытаясь увернуться в последний момент, но у него не получилось. Обе пули угодили ему в район сердца. По пыльной, рваной рубашке красочно расплылось алое пятно.       — Просто чтоб ты знал — пиздабол из тебя никудышный, — склонилась над Сигмой Кортни. — И в прошлый раз ты сдох точно так же! Приятно, блять, видеть хоть немного стабильности в этом злоебучем мире!       Оперативник сумел приподнять руку с оттопыренным средним пальцем и слабо прошептать:       — Но согласись, я почти…       И он, улыбаясь, стереотипно умер, не договорив.              ***              Как оказалось, с Банши всё было, насколько это вообще возможно, в полном порядке. Пуля, застрявшая у неё во лбу, оказалась самой обычной. Как и все прочие пули в позолоченном «кольте».       — Скажи, что ты знала, что он врёт, — попросил Джек, сильно огорченный новостью о том, что его бывшая ещё жива.       — Не знала, но догадывалась, — не стала врать Кортни, с глубочайшим самодовольством поделившись ходом своих мыслей. — Чтоб у него была целая обойма «Вторых шансов»? Пф! А если была, но не целая — то нужно быть неебаться тактиком, чтобы так всё ловко рассчитать. — Она пренебрежительно посмотрела в сторону Банши. — К тому же даже ты бы не стал тратить на эту ёбнутую «Второй шанс».       — Но она до сих пор в отключке, — напомнил Смит, имея в виду тот очевидный факт, что Банши едва-едва дышала.       Ответила агент «К», прежде всего кивнув на Джека и всем своим видом показывая, что разбираться у неё нет никакого желания:       — Этот пиздобол, видать, крепко ей насовал.       — Дыа, я такой! — Агент изобразил пару боксёрских движений.       Кортни раздражённо на это посмотрела и собиралась уже спросить у Тиффани что дальше, но Смит выразительно прокашлялся и указал на женщину с ребёнком. Те держались от агентов поодаль, глядя на них с неописуемым страхом. Агент «С» попытался было поговорить, как-то помочь, но как только он сделал шаг по направлению к ним, женщина заверещала от ужаса, а ребёнок расплакался. Глядели они при этом так, словно к ним приближалось какое-то чудовище.       — С собой мы их взять не можем, — пожала плечами Кортни, рефлекторно проверяя, не забыла ли она забрать свой «ТТ». — Тиффани о них позаботится, да?       Последний вопрос был произнесён с недвусмысленным намёком. Который, конечно же, поняли, хоть и без восторга:       — Их разум неисправимо искалечен, они видели слишком многое из того, что видеть не следует. Но я сделаю всё, чтобы их огонь продолжал гореть.       — Кстати об огоньке. — Кортни выразительно щёлкнула зажигалкой, указывая на картину. — Подсобить?       — Не стоит, прежде нужно вернуть вас обратно. — Тиффани прокашлялась и деловито поинтересовалась у безлюдных руин: — Никто не возражает, что я отправлю наших коллег домой? — Выдержав длинную паузу, она кивнула, словно вправду с кем-то говорила. — Что ж, в таком случае, можно приступать.       Достав из кармана пару мелков и найдя подходящее место, Тиффани принялась чертить такие двери, как те, через которые агенты попали сюда.       — Если сжечь картину — всё вернётся, как было раньше? — поинтересовался Смит. — Удобно.       — Нет, не вернётся. Потусторонняя война всегда оставляет шрамы. Дохуя шрамов. Но вся эта жопа, — Кортни указала на небо, — прекратится. На календаре у нас\у этих снова будет начало октября. Снова будет Фонд, божки и прочее.       — Звучит, как будто всё вернётся, — стоял на своём агент «С».       — Нет, блять, не вернётся! — со злостью повторила агент «К». — Чем ближе к этой жопени — тем больше будет следов. Трупаки, руины, аномалии и это вот всё. Ну и, конечно, всё случившееся с нами здесь — всё останется. Мертвые не воскреснут. По крайней мере, не все из них.       Она подошла и решительно пнула тело Сигмы, будто надеясь стереть с его лица посмертную улыбку. Не вышло.              ***              Учитывая состояние Тиффани, процесс создания двери в другую реальность занял какое-то время. Смит ещё раз попытался пойти на контакт с женщиной и её ребёнком, но результат оказался прежним и неизменным. Звериный страх как от приближающегося чудовища вроде Плоти.       Преисполненный разочарования агент «С» пожаловался в сердцах:       — Не так я себе это всё представлял.       — И как же? — поинтересовалась Кортни, достав и сразу же убрав пачку сигарет.       Выразить эту мысль агент «С» смог лишь после довольно продолжительных раздумий, и ещё раз оглядев округу. Он понял, что его разочаровала даже не реакция гражданских, а вся эта альтернативная реальность целиком.       — Здесь ещё хуже! Я думал…       Кортни на удивление терпеливо позволила ему сформулировать наконец мысль и договорить. Хотя ответ уже был написан на её лице. Он там проявился после первых же слов.       — Думал, что увижу то, к чему надо стремиться!       — А увидел наглядный пример, как может быть ещё хуже, чем есть. Как делать не надо. — Агент «К» развела руками и вдруг спросила: — Джек, а ты что думаешь?       Ответ, кажется, удивил даже делавшую вид что не слушает их разговор Тиффани.        — Я разочарован. — Агент «Д» кивнул в сторону тела Банши. — Она очень испортилась. Стелла никогда не была нормальной, как и я, хех. Но чтобы так…       Как это ни удивительно, Кортни не только согласилась с такой оценкой, но и даже дополнила её. Пускай и со своей колокольни:       — В нашей реальности этот мудачелло, — она кивнула в сторону Сигмы, — может и был отборным мудаком, но не настолько, чтобы мнить себя властелином мира. Это даже, блять, звучит нелепо.       — Но стереотипно, — заметил Смит, имея в виду тот факт, что это могло и сработать.       — Любил он эту херню, — прокомментировала Кортни кратко, как будто бы с ностальгией.       — Готово, — сообщила Тиффани, указывая на светящийся проём. — Ваш мир ждёт своих спасителей.       — А что насчёт тех двоих? — осведомился Джек и указал на пятно, оставшееся от Ламель. — С этой-то ясно, но второй ушёл, сучок.       — Он скрылся, и лучшее, что я могу сделать — вернуть вас обратно, дабы вы с ним разобрались.       Что-то уточнять здесь было излишне. Выходило, что появление в этой реальности агентов не то что не было какой-то случайностью, а вообще являлось чем-то вроде восстановления баланса. Оставалось лишь непонятным, зачем сюда полез Максим-Максимыч со своей «семейкой». Что-то подсказывало Смиту, что дело отнюдь не в желании сеять зло во имя зла.       — Не хочешь с нами? В гости, — предложила Кортни. — Пообщалась бы сама с собой, обсудили бы всякую… теологию.       — Всё, что надо, я уже знаю. — Губы Тиффани дрогнули в некоем подобии улыбки. — Остальное узнаю, когда настанет мой час.       — Ты знаешь, что надо делать, — агент «К» указала на тело Сигмы.       — Знаю, как ты. Мы обе знаем и чтим традицию. И соблюдаем её, невзирая на обстановку.       — Везучий гад, — буркнул Джек. — Два из двух, чтоб его!       Смит ничего из этого разговора не понял, и никто до объяснений не снизошёл. Причём его недоумение заметили, но отреагировали в точности как взрослые, обсуждающие свои дела в присутствии ребёнка — покосились, обменялись многозначительными взглядами и продолжили говорить о чём говорили.       Уже в самом конце, когда агенты почти коснулись портала, Тиффани несколько сдавленным тоном, непрерывно меняющимися голосами вдруг принялась вещать:       — Ваш враг… забрал из нашего мира… нечто незаменимое… остерегайтесь этой силы… ибо его злой ум обречёт… на гибель не только себя… но и всех вас.              ***              — Итак, мне что-нибудь зачтется? Будет суд? Может быть, трибунал? — насмешливо осведомился, походя пытаясь закурить, призрак, которого некогда звали Сигмой. К его большому огорчению, волею текущего состояния закурить даже «призрачные» сигары у него не вышло.       Стоявшая у него за спиной, худая сероглазая девушка в бесцветном балахоне отрицательно покачала головой. Погладив створку дверей, она сказала:       — Мне нет дела до того, как ты жил. Кем был. Кем себя мнил. И тем более до твоих никчёмных оправданий на этот счёт. Моя роль состоит в ином.       Сигма резко обернулся в её сторону, пару секунд смотрел явно ничего не понимая, а затем не без труда, со страхом выдавил:       — ТЫ?!