Кенотаф

      — Что ж, кажется, в этот раз нас никто не будет ни подслушивать, ни перебивать. Хороший повод поговорить, — сказал Сим.       Сцена была необычной. Демон в кои-то веки сидел не у камина, а за столом бюро. С ним он, конечно, дал маху: очень уж однообразным вышел «набор» письменных принадлежностей. Сам-то стол, ожидаемо, представлял из себя зависть коллекционера. В отличие от письменных принадлежностей. Те были представлены черепом-подсвечником, черепом-чернильницей, черепом-подставкой для перьев… даже пара печатей представляли из себя ничто иное как черепа, только маленькие. Разве что бумаги лежали сами по себе.       — Для органайзера не нашлось подходящего черепа? — усмехнулся Смит.       — Хе-хе, — невесело отозвался демон. — Мне тогда показалось это хорошей идеей, но вышло несколько банально. — Он вздохнул, сложил руки домиком и перешёл к делу: — Нам стоит проговорить некоторые детали твоего текущего задания. Дабы не было разночтений.       — Мне они не понравятся, — не спросил, а констатировал агент «С».       Разговор ещё толком не начался, но он уже понимал, о чём пойдёт речь. Недаром демон желал провести разговор так, чтобы другие агенты их не услышали.       — Неужели ты так привязался к этим, с позволения сказать, людям? — пренебрежительно осведомился Сим. Не получив ответа, он заметил: — Между прочим, ваши психологи придумали этому явлению очаровательное название — «Стокгольмский синдром». Полная чушь, но иногда случается и такое.       — Разве мне не стоит сначала завоевать их доверие? — спросил Смит, не особо рассчитывая на успех.       — Чтобы что? — уточнил демон с гаденькой усмешкой. — Ради утоления плотских наслаждений или, может, из желания оказаться хоть где-то «своим»? — Он скорчил раздражённую гримасу. — Не выйдет. Ты и сам это понимаешь. Агенты не доверяют никому. Особенно другим агентам. Весьма разумный подход.       Тут Сим, конечно, был всецело прав. Смит, может, и являлся новичком во всех смыслах, но за прошедшее время насмотрелся достаточно, чтобы понимать — ни о каком «доверии» речи не шло. Ни в их отряде, ни в каком-либо ещё. Во всяком случае, не в общеупотребимом смысле этого слова.       Определённое «доверие» между агентами, конечно же, существовало, но больше напоминало этакий «брак по расчёту». Его целью было противостояние нетривиальным угрозам, с которыми в одиночку совладать было не по силам. Смит не знал этого наверняка, но догадывался, что цифра «5» в численности отряда агентов взялась отнюдь не с потолка.       — Тебе следует помнить о такой вещи, как лояльность. На кого ты работаешь, почему, с какой целью, — после небольшой паузы продолжил демон. — Кто может тебя освободить… Кто может сделать твою жизнь невыносимой.       Смит почувствовал, как его руки наливались знакомым ощущением безграничной силы. В глазах зарябило, а в виски словно буравчики ввинтились. Затем всё это исчезло, и довольно предсказуемо пришло полное внутреннее опустошение и слабость. Помучав его немного, Сим махнул рукой, и всё завершилось.       — Ты можешь быть спокоен на этот раз. Эта твоя задача не идёт вразрез с интересами твоих непосредственных коллег. С целями Организации, м-м-м, может быть, — продолжил вещать Сим. — Можешь считать это лёгким саботажем. Кроме того, я не настаиваю, чтобы ты принимал деятельное участие. Скорее всего, от тебя потребуется деятельное бездействие.       — Бездействие в чём? — с нехорошим предчувствием спросил Смит.       — Во-первых, нельзя допустить попадания в руки Организации ещё одного артефакта, известного тебе как «Второй шанс». Советую использовать пулю, что называется, «на месте». Цель применения, по-моему, очевидна.       Агент «С» едва заметно выдохнул. Он ожидал куда более неприятного поручения. Глаза демона в этот момент лукаво блеснули, демонстрируя, что не всё так просто:       — Во-вторых, — сделав вид, что он ничего не заметил, сказал Сим, — то же самое касается и источника силы этого дедули. Не могу сказать ничего конкретного о какого рода артефакте или аномалиях, выражаясь языком Организации, идёт речь, но… уничтожить необходимо всё. Особенно записи, если таковые имеются.       И вновь Смит интуитивно почувствовал подвох. Только в этот раз куда сильнее. Вообще-то Организация не занималась уничтожением аномалий — она их содержала в специальных учреждениях подальше от простых людей. Триединый принцип «Сохранить. Изучить. Использовать» даже официально употреблялся, хотя и с известными допущениями. Для устранения которых и существовали агенты.       «Как отнесётся Руководство к уничтожению ценных исследовательских образцов?» — прикинул агент «С», заранее понимая ответ. — «Сугубо отрицательно».       — В-третьих, разумеется, самого, кхм, Максим-Максимыча необходимо устранить. — Сим поиграл коварной улыбочкой и осуждающе закатил глаза. — Уж больно он… Короче говоря, нечего приличным, кхм, людям мешать!       Казалось, что это все требования демона, но, конечно же, тот вёл некую игру даже во время инструктажа и потому лишь тремя пунктами не ограничился.       — Четвёртое: узнай побольше об этой «Кортни». Источнике её силы и сути её аномалии. Сблизься с ней, войди в доверие. Словом, продолжай наблюдение. — Сим очень паскудно усмехнулся, прежде чем похвалить: — Пока ты делал всё правильно, молодец.       Агент «С» как из холодного душа окатило. Даже мысль о том, что ему придётся действовать вопреки воли Организации была не так неприятна, как осознание этой вот «полезности». До сих пор Смит полагал, что он лишь в общих чертах соблюдал навязанное ему соглашение. Так сказать, поддерживал необходимый минимум обязательств. Однако, если верить сказанному, всё обстояло совсем иначе. Только нужно ли ему верить?       — Восемь из десяти! — объявил, лучась самодовольством, Сим, завершая тем самым разговор.              ***              Когда Смит вновь открыл глаза, вокруг снова был казавшийся милым фруктовый сад. «Гусары» бесследно исчезли. Исчез и страдавший труп: судя по всему, он рассыпался прахом. Яблоня, к которой ранее было приковано тело, почернела и обуглилась, как от удара молнии. Кортни и Джек же почему-то поднимались с земли, выглядя при этом весьма помятыми и пришибленными.       — Дед умеет в спецэффекты, — прокомментировала происходившее агент «К», уже успевшая закурить. — Ты бы, блять, это видел…       В её взгляде, обычно спокойно-равнодушном, промелькнул след сильных недавних «впечатлений». Да и Джек, кажется, пребывал в смятении. Что выразилось в достаточно необычный просьбе:       — Дай сигарету. — Затянувшись, он добавил едва слышно: — Как в Грозном на Новый год…       — Куда дальше? — дав им передохнуть, спросил Смит, оглядывая участок.       Пока всё было тихо, и ничего не предвещало ни беды, ни двойной беды — возвращения хозяина. Однако сад и до того казался в меру безопасным. Кортни с подозрением огляделась, смотря то в одну сторону, то в другую. Наконец её взгляд остановился на сарае.       — Проверим эту халупу. Там либо Раджеш, либо что-то полезное, — объяснила она свой выбор.       — Либо опять какая-то жопа, — буркнул Джек, выбрасывая окурок. — Надеюсь, у деда есть коллекция оружия. Этот твой «ТТ» — детская пукалка. Палка и та…       — Ой, блять, тоже мне оружейник нашёлся! Отдай сюда!       Агент «Д», явно уже пожалевший о сказанном, собирался что-то возразить, но пистолет попросту вырвали у него из рук. После чего, проверив, всё ли с ним в порядке, решительно убрали в кобуру.       Смит хотел было спросить что-то на эту тему. Но вспомнив слова Сима, прикусил язык и решил сделать вид, что ему всё равно. Хотя он прекрасно видел, насколько эта вещь дорога Кортни. Зато вот насчёт сарая он высказаться попытался:       — Это пустая трата времени. Это просто дачный склад.       — Ты большой эксперт по сараям? — скривилась Кортни.       Очевидно, ей не очень нравилось, когда её решения обсуждались и оспаривались. Хотя агент «С» попытался ещё выступить с позиции опыта.       — В каком-то смысле. Я всё детство…       — Ой, блять, засунь своё детство знаешь куда? — перебила его агент «К» с нескрываемым раздражением и решительно зашагала в сторону сарая.       Джек хихикнул и хлопнул по спине со свойским видом.       — Что, тоже по молодухе дачи обносил?       — Что?! — вытаращился на него Смит удивлённо. — Нет!       — А что ты тогда делал? — с лицом, полным непонимания, спросил агент «Д». — Поджигал?       — Детство проводил!       — Э-э-э… — Джек совсем уж потерялся в догадках, про что же шла речь.       — Жрал песок, гонял на ржавом велике, дёргал девок за косички, лазил по сараям, — расшифровала Кортни. — Теперь считает себя видным эксперДом по всем этим занятиям.       — Ну и детство у тебя было! — буркнул агент «Д» с таким видом, будто Смит больной на всю голову.              ***              В этот раз с тем, чтобы покинуть окрестности сада и дойти до сарая, никаких проблем не возникло. Собой он представлял типичную постройку подобного рода. Её словно намеренно проектировали кривой и грязной, непригодной ни для чего, кроме как для хранения внутри, рядом, а также вокруг всякого хлама.       Смиту, который вправду полдетства провёл на даче, даже не требовалось видеть, чтобы перечислить, что же они тут найдут снаружи и внутри. Доски, ржавые лопаты и иные инструменты для работы в огороде, шланги, несколько старых велосипедов, кучу запчастей к ним, канистры, автомобильные шины, ванну с зелёной водой, кирпичи, банки краски, шифер и, конечно, поленницу. Ничего аномального.       Разве что на поленнице, вальяжно раскинувшись, спал здоровенный чёрный кот. При приближении агентов он приподнял голову и недобро на них воззрился. Но сразу убегать не стал.       Агенты насторожились, чуя очередной неприятный подвох. Хотя выглядел кот как самый обыкновенный дачный кошак. Удивляла разве что его явная откормленность — ведь кроме Максим-Максимыча ему тут некому было подкидывать пропитание. Тогда как обычно подобных размеров котяры для «поддержания формы» кормились у половины дачного посёлка.       — Пристрели эту тварь, — сказал Джек, кривясь.       — Может, дед этого и ждёт? — не согласилась Кортни.        Смит, чувствуя себя самым благоразумным человеком на несколько километров вокруг, осторожно приблизился к поленнице. Кошак отреагировал мгновенно: неуклюже вскочил со своего места и, лавируя между хламом, скрылся под крышей бани. Та, располагавшаяся по соседству, тоже представляла из себя типовое сооружение без явных признаков чего-то аномального.       — Я… разочарована, — заявила Кортни после того, как ещё раз всё осмотрела, убеждаясь, что кирпичи — это просто кирпичи, а нечто противное, тёмно-зеленое в ванне — не более чем замоченная в дождевой воде плёнка.       Глядя на всё это, Смит просто не мог удержаться от вопроса:       — Вы что, никогда не были на даче? — Глянув в сторону Джека, он уточнил «адресата»: — Ты никогда не ездила за город к дедушке или бабушке?       Агент «К» потупилась с видом человека, который не очень-то привык признаваться, что в его жизни отсутствовал опыт на какую-то тему. Особенно тему совершенно заурядную. Джек же, конечно, лучась самодовольством, нёс полную ахинею.       — Я был на дачах кучу раз! У нас и притон был на даче, и додики Стеллы собирались иногда за городом. Ну и, конечно, я сам не дурак подзаработать был. Копейки, но на пиво хватало. Хорошее было времечко!       — На дачи я ездила, конечно, — наконец произнесла Кортни. — Только не к огородникам всяким, а к богатым дядькам на вечеринки. И мне было не до сараев, знаешь ли.       Смиту ничего не оставалось, кроме как неопределённо махнуть рукой. В этот же момент он заметил в поленнице нечто, чего там быть не должно. В целом, любая дачная поленница — это такой сарай на полставки. И главным критерием попадания в неё служила вовсе не принадлежность к горючим материалам, а форма объекта. Впрочем, мало кто из дачников использовал поленницы для хранения черепов.       Экземпляр был, что ни говори, примечательный. Такой бы наверняка хорошо смотрелся на столе Сима: белый, гладкий, чистенький, в идеальном состоянии. В глазницы были вставлены, криво подогнанные «по размеру», незнакомые медали. Во рту же находилась некая потрёпанная палка синего цвета с геральдическими лилиями.       Не удержавшись от соблазна, агент «С» взял в руки и показал остальным свою находку. Это позволило выявить ещё один примечательный факт: череп подавал признаки жизни. Стоило его потревожить, как он попытался разразиться гневной тирадой. Импровизированный кляп этому препятствовал, но даже так стало ясно, что ругаться череп пытался на французском языке. Удивительно, однако мешало ему вовсе не полное отсутствие тела, а именно палка в зубах.       — Ба, да у нас тут наполеоновский маршал, — рассматривая череп, изрекла Кортни. — Занятная игрушка…       Она извлекла палку, оказавшуюся ничем иным как маршальским жезлом, не забыв ловко повертеть его в пальцах. Мертвец, чья челюсть теперь была свободна, предсказуемо начал громогласно ругаться. Его никто, конечно же, не понимал, а сам он на реплики не реагировал. Только на прикосновения.       — Когда всё закончится, если не забуду, надо бы забрать его. Отличный будет подарок!       Агент «К» испробовала ещё пару методов контакта — в частности тряску и подбрасывание. После чего, убедившись, что ничего не помогало наладить диалог, «вернула» жезл, а затем и сам череп на прежнее место. Оглядевшись и разочарованно хмыкнув, агент «К» с нежеланием сказала:       — Хм… Видимо, всё же придётся лезть в дом.       Идея эта ей сильно не нравилась. Как и Джеку. Правда, он сумел свою мысль вывернуть до предела специфическим образом:       — Залазить в дома пенсионеров имеет смысл только в том случае, если они тебе очень симпатичны. Больше там искать нечего, — заявил агент «Д» нравоучительно. — Но горят они прикольно. Я по молодухе целую кучу таких сжёг!       — Зачем? — не поняла Кортни, не став благоразумно уточнять про кого именно шла речь.       — Прикольно горели.              ***              Вариантов, как добраться до жилища Максим-Максимыча, было два. Либо напрямую, но там находился всё тот же сад. Либо сделать небольшой крюк через огороды и теплицы. Учитывая прежний опыт, желающих пойти напрямую не нашлось, поэтому единогласно, не сговариваясь, выбрали огороды.       Уже на подходе агенты услышали ругань. На этот раз на привычном русском языке, только весьма странную по содержанию. Спорили наперебой два писклявых голоса. Один из которых Смиту очень сильно захотелось называть Синим, а другой Зелёным. Причин тому он не понимал и как будто даже не мог понять: голова, стоило об этом начать думать, сразу наливалась свинцом.       — Вчера число листьев было чётным!       — Дурной ты! Считать надо от верха и вбок!       — Всё равно! И так и эдак чётное! Значит, надо перепрыгнуть трижды и спеть!       — Волк выл за ночь трижды!       — Оглох совсем! То не волк был, а собака какая-то! И не выл, а скорее стенал.       — Собака тот же волк. Чевой она там делала — не моё дело. Выла и выла.       — Если то была собака, значит петь надо задом наперёд и только вторые строчки!       — Надо сначала станцевать, а потом похлопать! Иначе сам знаешь, что будет — не выйдем отсюда, покудова скворцы не пролетят!       — Так оно и будет! Если ты, дурная головешка, меня слушать не станешь! Прыгать надо и петь!       — Если прыгать туманным утром до того, как проснулись кузнечики, — без гузна останешься по самую шею! А уж если петь…       — Хе-хе…       Агенту «С» показался этот разговор очень весёлым. Кроме того, ему захотелось подойти поближе и посмотреть на говорящих. Смиту сразу представилась пара бородатых старичков в красных колпаках и… Кортни отвесила ему зычную затрещину, едва не сломав шею, и шикнула:       — Перестань дебильно хихикать! Не слушай и не думай ни о чем. Смотри себе в ноги и представляй… что угодно, блять, кроме цветных… — её челюсти свело как судорогой, — говорящих пиздаболов!       Смиту очень хотелось с ней поспорить и пообсуждать два забавных голоса. Желание это было сродни физической боли от затёкших рук. За боль-то агент «С» и уцепился, как за некий спасательный круг. За исключением источника она была самой обычной. О ней можно было долго и содержательно мыслить. Достаточно долго, чтобы два на самом деле весьма мерзких и неприятных голоса исчезли из его головы.       — Ненавижу фейри, — пробурчал Джек, когда всё закончилось.       — Лучше, блять, на мину наступить, — согласилась Кортни. — Мина хоть убивает мгновенно и мозги не ебёт. — Убедившись, что в целом они отделались испугом, она добавила для Смита: — Обычно с фейри у нас Тиф общается. Или Раджеш. Только у них смекалки хватает, чтобы соблюдать эти их безумные правила.       — Правила? — уточнил агент «С» главным образом потому, что от него этого ждали.       — Угу. Целые трактаты ёбнутых правил. Не произносить своего имени, не отказывать в первой просьбе, отказывать во второй… и так, блять, до посинения. Проебаться легче лёгкого.       — Юристы появились на этом свете, когда люди начали пытаться подражать этим тварям, — поддакнул Джек.       — А что будет, если ошибиться?       — Тебя успокоят и скажут, что ничегошеньки страшненького не произошло, ты всё равно большущенький молодчага, — наигранно просюсюкала Кортни, после чего резко гаркнула. — Хуёво будет! Пиздец как. Фейри хоть и играют по правилам, но если проебался — пощады не жди.       Остерегаясь новых встреч, агенты потопали огородами дальше. Смит не сразу, но сообразил, что эта лекция — хороший повод немного «втереться в доверие». Правда, Сим наверняка имел в виду другое, но демон не играл честно, а значит и агент «С» не был обязан изображать из себя невесть что.       — А вы вообще имеете право мне это всё рассказывать? — спросил Смит.       Объяснять, что он имел в виду, не требовалось. То, что Организация весьма параноидальна в плане своих секретов, агенты знали как никто другой.       — Похуй. Не парься. Организация умеет хранить свои секреты. — Подумав, Кортни добавила: — Важные секреты.       Как это ни странно, к чему был задан этот вопрос лучше всего понял именно Джек. С едкой обидой он пожаловался:       — Кортни, мы походу с тобой единственные, кто никому не сливает инфу.       — Потому что любой, кто имел с нами дело, знает, что мне похуй, а ты пиздабол, — ответила ему агент «К». — Уверена, в твоём личном деле так и написано. Только одно это слово крупным таким шрифтом на всю страницу.       — Ха-ха, — наигранно посмеялся агент «Д», похоже, взаправду обиженный тем фактом, что он ни на кого не шпионил.       — И Раджеш тоже? — спросил Смит, чувствуя определённого рода облегчение.       — Этот приторговывает инфой о всякой аномальной дряни в даркнете, — сообщила Кортни. — Безобидные сувениры типо того черепа.       — Организации всё равно?       — Пока ты полезен — всё равно. Главное меру знать. Потому что предупреждать тебя, что ты охуел в край, никто не станет.       — И что будет?       — Мы придём, — в унисон ответили Кортни и Джек.       До Смита только в этот момент дошло, что он буквально, в данный момент времени, по прямому указанию Руководства устранял предателя.       — Допёрло наконец? — едко осведомилась агент «К». — Поэтому-то мы — ликвидаторы. Организация, к твоему сведению, редко уничтожает аномалии. Но когда возникает такая необходимость — на дело отправляют именно нас.              ***              К дому Максим-Максимыча агенты подходили с опаской и оружием наготове. Словно ожидая, что тот сейчас оживёт и набросится на них. Но всё обошлось.       На самом деле, это подозрительное спокойствие давило на нервы ничуть не меньше, чем если бы над агентами непрерывно нависала опасность. Такие истории никогда не заканчивалась фразой «слава богу, обошлось». Наоборот, всегда или почти всегда случалась какая-то катастрофа, стоило лишь немного расслабиться и потерять бдительность. Так произошло и в этот раз.       Началось всё с того, что агенты добрались до крытой веранды. Та только казалась обычной дачной вариацией на тему прихожей. Хотя и имела с ней много общего на уровне концепций. Здесь были умывальник, сменная обувь, целая куча шкафчиков со всякими семенами. Судя по столику и стоящей там посуде, Максим-Максимыч любил здесь чаевничать. Но не это всё бросалось в глаза в первую очередь.       Подобно многим верандам, эту украсили дорогими сердцу вещами, которые, впрочем, было не жалко держать на открытом воздухе. Учитывая богатое, длительное прошлое Максим-Максимыча, в его случае данная «выставка» стала весьма занимательным зрелищем.       Одна обувь уже впечатляла — такой коллекции военных сапог самых разных эпох позавидовал бы и иной военный музей. Впрочем, были здесь и довольно обычные домашние розовые тапочки, и потрёпанные советские кеды.       В раковине, сделанной из чьей-то кирасы, лежало несколько шпаг. Судя по следам земли на клинках, их использовали в качестве палочек для подвязывания. Над умывальником криво висело небольшое зеркало в оправе из кости. Прибитый к стене рядом посох, будто бы позаимствованный из какого-то фэнтези, использовался в качестве вешалки. Для этого в него вбили несколько шурупов и прикрутили гвоздями полочку для шляп.       Круглый, массивный стол тоже наверняка имел необычную историю, но за давностью и целым океаном пролитых на него жидкостей сказать что-то конкретное о нём было сложно. Как и о разномастных стульях, тоже явно откуда-то «позаимствованных». На полу, на манер ковра, лежала шкура льва. Грязная, потрёпанная и в целом какая-то никчемная. А вот начищенный до блеска самовар, похоже, был очень дорог бывшему агенту. Ни одна вещь на веранде, какой бы дорогой она ни была, не пребывала в настолько идеальном состоянии. Что уж говорить, если посудой для чая служили алюминиевые солдатские кружки да битые фарфоровые тарелочки. Соседствовала с ними перевёрнутая немецкая каска времён Великой Отечественной, ныне заполненная несвежим печеньем и зеленоватыми сухарями.       Над дверью в сам дом висели громадные оленьи рога. Сама же дверь представляла собой картину. Изображала она подбоченившегося Максим-Максимыча в полный рост. Портрет был, что называется, «как живой» и определённо принадлежал кисти Мастера — стиль был легко узнаваем. Что Смит заметил, но не обратил должного внимания: бывший агент на изображении оказался одет точно так же, как и пару часов назад при личной встрече. Да и в целом как будто бы следил за пришедшими взглядом.       — Стрёмный дедок, — прокомментировал Джек, царапнув картину ногтём. — И с самомнением.       У Смита всё это время вертелись в голове совсем иные мысли. Это место — дом и участок — были очень характерными. Они буквально пропитались Максим-Максимычем. И глядя на то, как это проявилось, агенту «С» на пару мгновений сильно захотелось увидеть квартиры своих коллег. Но затем пришло жуткое, гнетущее разочарование. Представить жильё той же Кортни никак не получалось. Та просто не вписывалась в рамки понятия «домашнего». Как и все прочие агенты, знакомые Смиту. Реакция на сарай была лишь верхушкой айсберга.       Оставаться человеком, будучи агентом, было трудно по целому комплексу причин, среди которых изменения психологии не являлись ключевыми. Кортни, Джек и остальные были напрочь оторваны от простого, обычного человеческого социума. Да и самого агента «С» ждало точно такое же будущее. Просто на данный момент «отрыв» составлял всего лишь год и потому не был так уж заметен.       — Завидуй, — словно читая его мысли, сказала агент «К». — У нас такого никогда не будет.       — И пенсии можно не ждать — мы не платим пенсионные, гы, — посмеялся Джек, но и в его голосе чувствовалась тоска, перемешанная с завистью.       — Он это всё сюда не за один день натащил, — сказал Смит.       Вещей было много. Слишком много, чтобы имелись разумные варианты по их транспортировке. Получалось, чисто логически, какое-то жильё у Максим-Максимыча всё же имелось и до предательства им Организации.       «Не таскал же он весь этот хлам в заплечном мешке?» — Вспомнив о мю-пространстве, коим было всё это место, агент «С» поправил сам себя: — «А может, и таскал».       — Чё, не понимаешь нас, Смит, да? Думаешь, ты другой? — осведомилась Кортни прозорливо. — Ничего, это пройдёт. Десять лет непрерывного приключения, хе-хе, и ты, блять, начисто забудешь, каково это — иметь хотя бы личную комнату.       — Я имею в виду…       — Да понятно, — перебил Джек. — У деда было какое-то место, куда он периодически скидывал трофеи. У меня тоже есть, и что? Это не дом. Дом — это… — Он обвёл рукой помещение. — Вот. А то — склад, где бываешь раз в полгода, и то проездом.       — Смит, ты ж должен нас понимать. — Кортни хихикнула. — Как кавалерист, хе-хе! А мы, считай, кочевники. Кочуем, блять, туда-сюда-отсюда.       Агенту «С», конечно же, не понравилась такая перспектива. Глядя на облезлую шкуру-коврик, ему подумалось, что такое место, как эта дача — действительно уникальная возможность для любого агента. Он уже собирался что-то такое высказать вслух и даже поднял взгляд с пола. Но именно в этот момент Смит заметил, что портрет на двери опустел. Нарисованный Максим-Максимыч куда-то ушёл. Итог этой потери бдительности не заставил себя долго ждать:       — Так-так-так. Незваные агенты, оказывается, хуже непрошенных гостей! — раздался издали приторно радушный голос, скрипучий, как несмазанная дверная петля. — Ляхов моих перебили. Расслабляющую музыку попортили! Кота напугали! Клубнику, ироды, потоптали! Вы, может, и маршала Даву ещё мне осквернили, нечестивцы поганые?!