Какого черта я тут делаю?

      — Прошу прощения, — произнес невысокий мужчина, заметив напряжение Кима он улыбнулся. — Я вас задел? Простите за мою рассеянность.       Ким использовал поднятые руки, чтобы взъерошить волосы. Черт, на секунду ему почудилось, что перед ним стоит лидер группы.       — Все в порядке. Вы не задели, — Ким не был уверен, так ли это на самом деле, но решил быстро отмахнуться от инцидента. — В облаках витаю, задумался.       Ким не задерживаясь на нём, вернулся к торговцу. Ему нужно было найти оружие: одноручный клинок, который был бы достаточно острым, но при этом имел ощутимый вес.       После тщательного осмотра нескольких образцов, Ким с явным недовольством взял очередной меч. У этого экземпляра дизайн был прост, без какой-либо декоративной резьбы. Рукоять легла в его ладонь идеально, а вес ощущался именно так, как нужно: центр тяжести был явно смещен ближе к острию, что гарантировало мощную инерцию для рубящих ударов.       Ким перевернул меч, позволяя холодному лезвию скользнуть по огрубевшей коже ладони. Он почувствовал приятную, почти осязаемую тяжесть. Окинув быстрым взглядом людей и замечая, что никого не заденет, Ким сделал резкий взмах меча. Сухой, низкий свист подтвердил его ожидания, и Ким удовлетворенно кивнул.       Из-за такого смещения баланса, вся масса концентрировалась в передней трети клинка. Обычно, когда меч только начинает движение, изменить его траекторию сложно. Но при целенаправленном, сильном замахе, который он мог обеспечить, удар получался разрушительным.       «Для парирования он, вероятно, будет медленнее, чем клинок с центральным балансом, но мне такой и не требуется».       Меч весил чуть меньше полутора килограммов, и его вполне устроило, что вес превышал заветный килограмм.       Ким заметил, что ножны идут в комплекте с клинком, что избавляло от лишних трат. Застегнув кожаные петли ножен на своем поясе, он аккуратно вложил клинок.       «Две серебряные, неплохо», — Ким только обратил внимание, что выронил сигару. Он закурил новую сигарету, размышляя, куда ему направиться.       Поскольку у него не было доступа к тренировочному залу Академии, он сначала направился домой, чтобы переодеться в простую одежду, которая могла бы скрыть его многочисленные шрамы. Затем, используя запись, он направился к заброшенной тренировочной арене.       Людей здесь было крайне мало, что было ожидаемо: отсутствовали инструкторы, манекены и даже наблюдатели. Окинув взглядом мило беседующую пару и мальчика, который с трудом удерживал свой меч, а также неуклюжего юношу, Ким отошел в дальний угол площадки.       У него были свои цели, и хотя он видел в последних двоих отражение себя в юности, у него не было ни времени, ни желания заниматься их обучением.       «Наши ситуации кардинально отличаются», — с этой мыслью Ким вытащил клинок и встал в стойку.       Он метнул меч вперед. Из-за веса, сконцентрированного спереди, клинок сам вырвался из стойки, требуя лишь минимального точного наведения.       *Свист*.       Он почувствовал резкое напряжение в плече и предплечье, останавливая нарастающую инерцию меча в самой конечной точке замаха. Он позволил движению увлечь себя немного вперед, прежде чем с усилием и скоростью вернуть оружие в исходное положение.       «Возврат замедлен, требует больше мышечной работы», — заметил он.       Ким сжал рукоять и перешел к отработке других приемов, требующих быстрой смены направления.

***

      — Неплохо, — хрипло, но с отчетливым удовлетворением произнес он. Он в который раз рукавом водолазки протер пот, стекаемый с лица.       Солнце уже клонилось к закату, учитывая, что тренировка началась где-то днем, Ким решил, что на сегодня с практикой покончено. Он вернется сюда завтра.       «Нужно уделить больше внимания развитию левой руки», — игнорируя заметную дрожь в руках, Ким закрепил меч в ножнах.

***

      Приняв душ и переодевшись, Ким с алкоголем в руке устроился на диване. Он прекрасно понимал, что ему следует бросить пить перед сном и курить. Привычки, сформировавшиеся за последние несколько лет в условиях постоянного стресса, не так просто искоренить.       Отодвинув в сторону мысли о привычках, Ким решил вернуться к отложенным размышлениям. Начать он решил с романа, который теперь был его реальностью.       «Сейчас я понимаю, что нахожусь в романе», — Ким сделал ещё глоток алкоголя, чувствуя, как тепло разливается по телу. — «Но он совершенно не соответствует тем воспоминаниям, которые у меня остались».       Академия. Всё вокруг сосредоточено на этой академии. Все хотят преподавать или учиться в ней. В романе люди и нелюди жили в разных местах: кто-то в Могору, кто-то в океане. Но теперь они все стремятся попасть в королевство Роан, чтобы учиться в этой академии.       «Что изменилось в Роане?» — он нахмурился, его брови сошлись на переносице.       Если бы дело было в методиках преподавания, то это не имело бы смысла. Каждое королевство гордилось своими уникальными системами обучения, и ни один монарх не позволил бы открыто внедрять чужие, пусть и более эффективные, методы. Именно поэтому Ким не понимал, почему в Академии собрались представители стольких разных государств.       Онн сделал несколько больших глотков, предчувствуя, что любые дальнейшие размышления приведут лишь к бесконечным «если», «возможно» и прочим предположениям.       «...Если это просто невероятное стечение обстоятельств, в чём я сомневаюсь, то хорошо», — он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. — «Значит, проблема кроется в самом королевстве Роан?»       В романе Роан был описан как одно из старейших, но совершенно ничем не примечательных королевств, за исключением своей поразительной долговечности. И Ким был согласен: из всего только Чхве Хан казался по-настоящему важной и влиятельной фигурой.       Конечно, были еще Альберу и Розалин. Но Розалин всегда была важной фигурой в королевстве Брек. В книге она хоть и отреклась от престола, но многие могли упустить важную деталь: она никогда не отворачивалась от своего королевства и семьи.       «А вот насчет Альберу», — Ким сделал глоток алкоголя, и потряс бутылку, — «Немного его осталось».       Альберу нравился Киму. Это был ответственный правитель, искренне заботившийся о благе своего народа и использовавший людей не ради личной выгоды, а для процветания королевства. При этом он действовал не через насилие или шантаж, а с помощью своих медовых уст.       К тому же, Альберу не обладал реальной, неоспоримой властью. Его статус наследника был шатким, и у него не было поддержки. Люди часто не замечали его заслуг, а он сам не спешил их демонстрировать. Единственное, что выгодно отличало Альберу от его братьев в первых пяти томах, — это то, что он успел заполучить Чхве Хана в качестве своего главного инструмента для решения самых острых проблем королевства.       «Но этот «инструмент» со временем ломался, и позже начал сам создавать проблемы благодаря праведному гневау и желанию отомстить секретной организации».       Верно, Чхве Хан постепенно вредил и себе, и всей своей команде, действуя под влиянием ярости.       «Альберу, у вас нет специалистов по работе с эмоциональными травмами?» — Ким открыл глаза и уставился на почти пустую бутылку алкоголя. — «Им всем нужны такие люди, особенно Альберу. Существуют ли тут хоть какие-то аналоги клоназепама для меня или, скажем, геворина для Альберу?»       Киму нужно было вернуться к таблеткам, но побочные эффекты... Он их ненавидел. Алкоголь действовал медленнее или помогал не всегда, но с ним не случалось галлюцинаций или неконтролируемой мышечной слабости.       Ким прикрыл глаза, у него уже появились планы на завтра: посетить библиотеку для проверки информации об Академии и истории Роана.       — И, конечно, тренировка с мечом, — зевнул он, убирая бутылку на пол.       «Надо будет позже поразмышлять о том незнакомце, которого я встретил», — он знал о записи многое. И то, что тогда прозвучало, конкретно «Беги!», это была не просто прихоть его способности. Подобные фразы, связанные с бегством или напрямую касающиеся жизни, всплывали крайне редко, но всегда — в самый нужный момент.       Ким свернулся калачиком на диване, алкоголь, наконец, начал брать свое, разливаясь по телу приятным, обволакивающим теплом, унося его в сон.