Путь домой

Поздний вечер опустился над холмами Шира, окутав округу тишиной и покоем. Лишь лунный свет серебрил крыши уютных нор, да редкие огоньки в окнах свидетельствовали о том, что не все обитатели Шира ещё спят. У одной из дверей, вырезанной в округлом холме, замерла высокая фигура в широкополой шляпе, а позади неё, словно тени, выстроились тринадцать гномов, закутанных в тяжёлые дорожные плащи. Гендальф — а это был именно он — неторопливо постучал посохом в крепкую дверь. Внутри царила темнота: хозяин, судя по всему, давно спал. Раз, другой, третий… Удары эхом разносились в ночной тишине, но ответа не следовало. Наконец, скрипнула дверь соседней норы, и в слабом свете фонаря возникла сонная фигура. — Да что вы тут долбите в такой час?! — прохрипел хоббит, щурясь от яркого света фонаря. — Человек спать лёг, а вы тут как совы у дверей топчетесь! Волшебник выпрямился во весь свой внушительный рост и вежливо склонил голову. — О, прошу прощения за беспокойство, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Мы пришли навестить старую знакомую, но, кажется, её нет дома. — В чаще тренируется, — буркнул хоббит, зевая. — Сказала, что вернётся поздно, но оставила ключ для какого-то… Гендальфа Серого. Это вы, что ли? — Именно я, мой дорогой, — кивнул маг. — И со мной прибыли… — Да не важно, с кем вы! — отрезал хоббит, раздражённо махнув рукой. — Мне велено передать вам ключ и сказать, чтобы чувствовали себя как дома. Еда в кладовой, постели приготовлены — вот и всё. Больше мне с вами говорить не о чем. Не дожидаясь ответа, он швырнул Гендальфу связку ключей и, недовольно бормоча, захлопнул за собой дверь. Гномы переглянулись, затем уставились на волшебника. Тот лишь усмехнулся, повернул ключ в замке, и тяжёлая дубовая дверь бесшумно распахнулась, впуская путников в тёплые объятия хоббичьей норы. Тёплый свет свечей дрожал на стенах, отбрасывая причудливые тени. Гендальф, удобно устроившись в кресле, выпускал кольца дыма из своей трубки, окутывая комнату ароматом трубочного табака. — К кому ты нас привёл, Гендальф?— раздался из толпы гномов низкий, недовольный голос. Волшебник медленно повернул голову, и в его глазах мелькнула искорка загадочности. — Она та, кто проложит нам путь в Эребор и поможет избавиться от одной… небольшой напасти в виде дракона. — С чего ты взял, что она вообще согласится на это?— проревел гном, стоявший в дверном проёме. Его синие глаза, полные недоверия, скользили по уютному интерьеру, будто ища изъян в этом спокойствии. — О, мой дорогой Торин, — Гендальф вздохнул, — убери с лица это недоверие хотя бы сейчас, когда у нас наконец появился шанс вернуть ваш дом. В воздухе повисло напряжённое молчание. Даже Фили и Кили, обычно такие шумные и неуёмные, замерли, почуяв тяжесть момента. Гендальф продолжил, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь: — Она ближе к вам, чем вы думаете. Её отец был гномом — таким же, как вы. Пал у врат Мории, если мне не изменяет память. А мать… — маг сделал паузу, — была обычным человеком. Необычное сочетание, не правда ли? Ехидная ухмылка скользнула по его лицу, когда он вновь затянулся трубкой. — Я никогда не видел никого, кто любил бы друг друга так сильно, — добавил он тихо, и в его голосе прозвучала тень печали. — Давайте ужинать!— внезапно объявил Бофур, прерывая тягостную паузу. — А то еда остынет, а это будет настоящее преступление! Шум и гам быстро заполнили комнату. Одни гномы наперебой рассказывали байки, другие подхватывали их, добавляя свои невероятные подробности. Стол дрожал от смеха, звонка кружек и громких возгласов. Лишь Торин оставался мрачным и молчаливым. Он сидел, скрестив руки, и неотрывно смотрел на дверь, будто ожидая чего-то — или кого-то. И тогда раздался скрип. Тяжёлый удар, словно от брошенного на пол топора, заставил всех замолчать. В проёме гостиной стояла девушка. Невысокая для человека, но достаточно высокая для гнома. Рыжие волосы, словно пламя, ниспадали ей на плечи, такие густые и тяжёлые, что казалось — вот-вот сломят её хрупкую фигуру. Но осанка выдавала в ней воина: прямая спина, твёрдый взгляд, уверенность в каждом движении. Она медленно обвела взглядом собравшихся, и в свете свечей её голубые глаза вспыхнули, как два осколка ясного неба. — Приветствую вас в моём доме. Надеюсь, вам здесь уютно,— её голос звучал спокойно и непоколебимо. Она слегка склонила голову в почтительном поклоне. — Я присоединюсь к вам через несколько минут. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она исчезла в коридоре, оставив за собой гробовую тишину.