Пьян тобою 3

Утро было добрым. Я проснулся во взбитом теплом облаке белоснежного одеяла и долго валялся, глядя в окно на яркое голубое небо. Причем, как я оказался под одеялом, хотя засыпал поверх покрывала, думать я не стал. Просто решил, что сам немного полунатил. Особенно, когда покрывало нашлось аккуратно свернутым на банкетке в изножье кровати. Пф! Какие это мелочи. Сонливость немного схлынула, и я поворочался, выбираясь из одеяльного плена. К счастью, халат на мне был сухой, значит, обойдусь в этот раз без простуды. Я прошлепал до окна и выглянул наружу, любуясь солнечной погодой. Наверное, дома сейчас очень красиво: снег искрится и хрустит под ногами, и на ветках нашей елки, растущей во дворе, блестит иней. Надо будет сегодня ее украсить и сфотографировать с разных сторон. Подразню снимками Силино, а то традиционное испанское рождественское дерево — это пальма. Я поплыл по номеру дальше и в гостиной на одном из журнальных столиков обнаружил большую плетеную корзинку с малиной, от одного вида которой рот наполнился слюной, а сердце радостно застучало. В маленькой открытке рядом с корзинкой аккуратным, практически каллиграфическим почерком было написано «С добрым утром!», и я разулыбался, держа карточку в руках. Она легко пахла лесом и озоном и явно указывала на отправителя подарка. Макс. Он помнил, что я люблю малину, и постарался обеспечить мне приятное пробуждение. Все еще улыбаясь и поглаживая пальцем шероховатую бумагу, я забросил несколько ягод себе в рот и простонал от их сочности и сладости. Где только альфа ее достал? Не удивлюсь, если специально заказал где-то за границей, и порцию малины ему привезли на самолете сегодня утром. Я умял уже горсти три, и меня отвлек телефонный звонок. — Доброе утро, — прожурчала трубка голосом Макса. — Как спалось? — Просто шикарно, — отозвался я, облизывая пальцы. — Спасибо за подарок. Не ожидал, что ты помнишь про малину. — Я все помню. Завтрак или завтрак в постель? — Хм… — задумался я. — Завтрак! — Тогда спускайся, я жду тебя внизу. С сожалением оторвавшись от привлекательного содержимого корзинки, я отправился в душ и нашел на вешалке в прихожей свой костюм — чистый и отглаженный. Это немного удивило, но не смутило. Смутило наличие в ванной комплекта нижнего белья. Я поразглядывал в зеркале свое покрасневшее лицо, но решил, что пусть будет так. Вот такой вот сегодня день странный. Сложенное покрывало, малина в номере, отглаженный костюм. Почему бы в ванной не быть чистому белью? Я кивнул сам себе и полез в душевую кабинку, чтобы быстро привести себя в порядок, и через двадцать минут спускался на лифте вниз, на первый этаж. Макс подошел ко мне сразу, как только разъехались двери. Он сегодня был менее официален и рубашку заменил светлым свитером, но все равно выглядел представительно и дорого. — Доброе утро! — он улыбается мне, и я расплываюсь в ответ. Еще только утро, а у меня уже щеки болят от улыбок. Альфа между тем опять целует мне пальцы и смотрит ласково и как-то по-особенному. Я чувствую себя превосходно, разрешаю забрать свое пальто и охотно зацепляюсь за предложенный мне локоть. Макс ведет меня во вчерашний ресторан, только сейчас он абсолютно пуст — видимо, завтраки в этом отеле подают в другом месте. Мы садимся за тот же самый столик, и я залипаю на вид из окна: утром, при дневном свете все выглядит совершенно по-другому. На завтрак нам предлагают выбрать из меню все, что душа пожелает, но я останавливаюсь на немного расширенном варианте континентального завтрака, альфа заказывает английский. — Где ты достал малину? — решаюсь спросить я. — Заказал из Турции, — пожимает Макс плечами. — Это пижонство. Равно как и окно в ванной. — Может быть я и есть пижон? — серьезно отзывается альфа. — И окно в ванной это не моя идея. Мне все так и досталось. Претензии — к советским архитекторам. Я качаю головой, глядя на напускную серьезность Макса. Он не выдерживает и усмехается. Солнечные лучи бьют ему в спину, и приходится немного щуриться, чтобы смотреть альфе в лицо. Мне нравится, как золотятся его волосы и как выглядит аккуратная щетина. Словно Макс уже успел побывать у барбера. — Какие планы на день? — осторожно интересуется он. — Хочу нарядить елку, если на улице не слишком холодно. — На улице? — Да, у нас елка растет рядом с домом. Отец посадил, как только я родился. И мы всегда ее украшали. Это традиция. — Значит, предпочитаешь традиционный новый год? — Обожаю традиционный новый год. Я несколько соскучился по всей этой суете перед главным праздником в году. В Испании все-таки немного жарковато для меня. — А ты был в Исландии? — внезапно спросил альфа. — Ох! — вопрос немного удивил меня. — Нет, не был. — А хочешь? — Макс спрашивал совершенно серьезно и готов был хоть сейчас отвезти меня в эту сказочную страну. Такая поспешность и напор могли испугать, но нет, мне не было страшно. Лишь любопытно, как далеко сможет зайти альфа. И очень приятно принимать его знаки внимания. — Я пока не готов ответить на этот вопрос, — честно сознался я. — Хорошо, — легко согласился Макс. Видимо он что-то услышал в моем ответе, что-то, что его обнадежило. — Ты исландец? — Нет, англичанин. — Где ты так хорошо научился говорить по-русски? — Я учился в МГИМО. К тому же, часть моего бизнеса здесь, в России. — О, как тесен мир! Кто бы мог подумать, что в маленькой курортной деревушке в Испании я повстречаю почти земляка. — Это определенно счастливая встреча, — с уверенностью завершил Макс. *** После завтрака альфа усадил меня в машину и по небольшим пробкам повез обратно за город. На заднем сидении уютно устроилась упакованная корзинка с моей малиной, и ее яркий аромат перебивал чистый, ничем не замутненный запах Макса. Я дышал этим коктейлем и тихонечко тащился, чуть ли не облизываясь. На ум пришла вчерашняя сцена в джакузи, и мои щеки невольно зарумянились. Я скосил глаза на альфу и снова отметил, как великолепно он смотрится за рулем. — Все хорошо? — Макс заметил мой взгляд. — Более чем, — кивнул я головой. — На чем лучше ездить — на БМВ или на Роллс-Ройсе? В Кадакесе альфа катался на творении немецкого автопрома, поэтому-то я и спросил. — У каждой машины своя прелесть. БМВ более маневренная для меня. Как ты сам сказал, Кадакес можно пройти пешком за два часа, а на Ройсе там, наверное, даже не развернешься. — Эй! Мой городок не настолько крошечный! — Ну и явно не подходит для этого монстра. А почему ты спрашиваешь? Попробовать хочешь? — Брось. Я нормально не водил уже лет десять. Жалко будет, если такая роскошь улетит в ближайшее дерево. — Железка, не жалко, — легкомысленно отмахнулся Макс. — Ты так говоришь, будто у тебя целый автопарк! Сколько у тебя вообще машин? — Не знаю. С десяток наберется, наверное. — Пф, пижон! — фыркнул я. — Может, у тебя и яхта есть? — Есть. Осталась на зимовку в Испании. А что? — Это просто какая-то несказанная удача, — пробормотал я себе под нос, вспоминая, как разглядывал яхты в Кадакесе и пообещал себе, что на одной совершенно точно поплаваю. Вот, наконец, впереди замаячили наши ворота, а значит, пора было расставаться с альфой. Но как не хотелось! Весь прошлый вечер и сегодняшнее утро были идеальны, и я, кажется, был не против принять ухаживания Макса. Мы сидели в машине не двигаясь, и никто не решался попрощаться первым. Я знал, что должен был поспешить домой и заняться своими делами, но не мог заставить себя даже просто пошевелиться. Когда время молчания перевалило за все разумные рамки, я зашевелился и неловко обернулся к Максу: — Ну, мне пора. Еще раз спасибо за ужин и вчерашний вечер. Мне… очень понравилось. — Это тебе спасибо, что дал мне шанс, — альфа посмотрел на меня с надеждой. — Может быть, повторим как-нибудь? — Да! — поспешно согласился я и добавил несколько мягче, — да. Было бы здорово. Наружу мы выбрались одновременно: я даже забыл, что должен был дождаться помощи от альфы. Но он вместо этого подхватил с заднего сидения корзинку и прошел со мной до ворот. Сегодня было холоднее, и мороз кусал за щеки. Мне было зябко в моем пусть и зимнем, но недостаточно теплом для такой погоды пальто, а Макс выскочил на улицу вообще без верхней одежды, в одном свитере. — Спасибо, — перехватил я корзинку и потоптался на месте — ноги замерзли в момент после теплого салона машины, где подогрев был, казалось, даже у ковриков на полу. — Возвращайся в машину, ты замерзнешь. — Ерунда, — Макс завладел моей свободной ладошкой и согрел ее в своей руке, удивительно теплой в такой холод. — Я был рад провести с тобой время. Как думаешь, у меня есть шанс? Я сглотнул от его последней фразы, загоняя поглубже в себя рвущийся наружу крик «Естественно!». Что-то меня пока не пускало, мешало сказать это. Макс, собственно, и не ждал моего ответа, он успел его разглядеть в моих глазах, поэтому прижался губами к моей руке и продержался гораздо дольше, чем в прошлые разы. — Ты весь дрожишь. Иди скорее в дом. До встречи, Лекс. Машина красиво заурчала и медленно снялась с места, и только тогда я шагнул за ворота. Я не стал уточнять альфе, что дрожал совсем не от холода. *** Дома было подозрительно тихо. Я походил по комнатам, покричал и с удивлением обнаружил, что родителей нет. Куда-то смотались, причем оба. Хм… Я загрузил малину в холодильник с надеждой, что она не испортится до завтра, а то столько мне не слопать — корзинка была наполнена доверху. Пока грелся чайник, поменял парадно-выходной пиджак на теплую мягкую пижаму и подключил телефон к зарядке — за ночь он успел вырубиться. Как только включился экран, то сразу затренькали уведомления о сообщениях и пропущенных звонках. Несколько от папы и огромная масса от Нико. Я открыл нашу беседу и прочитал первое от него, пришедшее незадолго до полуночи. Он писал, что его длинная смена подходит к концу, и желал мне доброй ночи. Это сообщение я благополучно не увидел, а потом пошел сплошной поток. Альфа беспокоился, спрашивал в порядке ли я, потом принялся звонить и паниковать все больше. Последний вызов от него был всего десять минут назад, и телефон снова зазвонил у меня в руках, отчего я дернулся и чуть его не выронил. — Да! — поспешно крикнул я в трубку, испытывая просто вселенское чувство вины. Как я мог забыть о Нико! Он весь вечер и часть ночи пытался до меня дозвониться, переживал, а я так легкомысленно проводил свое время. — Dio mio*, Алекс, наконец-то! — выдохнул облегченно Нико. — Я так переживал за тебя! Ты не отвечал на сообщения и звонки. С тобой все в порядке? — Да-да, все хорошо. Просто телефон разрядился, извини. Я только что добрался до розетки. — Слава богу, что все хорошо. Я просто места себе не находил! Где ты был? — Я ужинал со старым приятелем, — выдал я, но видимо несколько замялся, потому что Нико мгновенно подобрался. — Что за приятель? — выдохнул альфа. — Просто приятель. Хороший знакомый. — Насколько хороший? — в его голосе зазвучало подозрение. — Не понимаю, к чему ты клонишь, — я был немного растерян и от этого нахмурился. — Я спрашиваю, что это за приятель и где ты был ночью, раз забыл зарядить телефон. О! Это было что-то новенькое. Первый раз я слышал у Нико такую требовательную интонацию в голосе. И она мне совершенно не понравилась. — Я поужинал в ресторане и остался на ночевку в отеле. У тебя с этим какие-то проблемы? — У меня проблемы? — практически прошипел альфа. — Это у тебя проблемы! Ты сбежал в свою Россию, чтобы по ресторанам ходить с посторонними? — Я уехал в Россию, чтобы повидаться с родителями, — выдохнул я, сжимая в кулак свободную руку. — И волен ходить куда и с кем мне вздумается. — Ошибаешься. Я твой альфа и запрещаю тебе! — Ха! Не родился еще такой альфа, что сможет мне что-то запретить! Слышать тебя не желаю! — крикнул я напоследок и отключился. После разговора меня вдруг затрясло со страшной силой. Телефон разрывался на тумбочке от бесконечного звонка, но я этого не замечал. Перед глазами встала белая пелена, и снова не получалось вдохнуть. Все мышцы в теле напряглись и задеревенели. Мне стало невероятно противно от разыгравшейся сцены. Да, я позволил себе некоторую вольность, но ведь, по сути, не сделал ничего плохого. Даже поцелуй у нас с Максом сорвался. Оставался только ужин и приятно проведенное время в компании друг друга. Неужели я заслужил такой реакции от Нико? Телефон грозился свалиться с тумбочки на пол, и тогда я просто его отключил. С трудом разжав сведенную судорогой руку, тупо уставился на четыре кровавые лунки, оставшиеся в ладони от моих ногтей. Эх, а день так хорошо начинался… *** Папа вернулся домой около четырёх, когда я уже почти успокоился, но все еще немного хандрил. — Котеночек! Этот недостойный альфа посмел тебя расстроить? — Нет, пап, нет. Это из-за другого. — Из-за другого альфы? — папа присел ко мне на диван и пристально посмотрел в лицо. — Да, — нехотя отозвался я. — Сыночек, ни один альфа не заслуживает, чтобы по нему лили слезы, — он потрепал меня по голове. — Никому ничего не должен. Да? — Да. — Ну и славно, — папа мне улыбнулся и ушел на кухню, откуда сразу же раздался его крик, — а это еще что такое? — Это от Макса, — я поспешил за папой и нашел его с моей корзинкой в руках. — Это ж сколько здесь килограммов? — он покачал свою ношу, взвешивая. — Не знаю. Я все равно большую часть съел. — Что ж… Щедро, щедро. Как бы она не испортилась. Может, пирог испечем? — Давай, — я присел на стульчик в сторонке. Мое участие в приготовлении пирога обычно сводилось к тихому присутствию — папа делал все сам и не терпел, чтобы к нему лезли во время готовки. — Так, — он деловито зашуршал по кухне. — Пока я вожусь, расскажи-ка мне все. Ваш ужин. Куда он тебя отвез? — О! — закатил я глаза. — Это было великолепно! В итоге, когда через час был готов пирог, и мы сидели с чаем, треская рассыпчатую сладость, я выложил папе все как на духу, но без подробностей, и почувствовал себя гораздо лучше. — Ты светишься, когда говоришь об этом альфе, — заметил папа. — И выглядишь довольным. Мне кажется, это что-то значит. — Он мне на самом деле нравится, но… — Что тебя держит? — Не знаю. У меня внутри все переворачивается, когда он на меня смотрит. И если он правду говорит про мой запах… — Родной, — папа сжал мою руку, лежащую на столе. — Я знаю, помню — выбрать то, что лучше для меня. Наверное, так я и сделаю. — Молодец! Ну что, пойдем наряжать елку? — Пойдем! Мы достали с чердака коробки с игрушками, высокую стремянку, оделись потеплее и долго прыгали вокруг елки, пытаясь уместить на ней всё. В конце концов, когда вернулся с работы отец, мы умудрились опустошить короб полностью, и наша елка просто ломилась от украшений и сверкала сотней, если не тысячей огней. — Оп! — папа грациозно свалился с лесенки отцу на руки и чмокнул его в щеку. — Нравится? — Очень ярко, — заметил отец. — Нарядно. — Мы старались! Я сам лично лазил наверх, чтобы поставить макушечку! — Да, это надо было видеть, — хмыкнул я, потому что мне пришлось залезать на стремянку следом за папой и подпирать его плечом, пока он карабкался на самый верх. — Не уверен, что хотел бы, — отозвался отец. — Вы закончили? Может в дом пойдем, а то прохладно. Прохладно для него это минус восемнадцать. Мы с папой уже совсем задубели к этому часу и с радостью потянулись в дом. Причем отец так и нес супруга на руках. Я шел за ними следом и улыбался от того, как папа болтал ногами и цеплялся отцу за шею. Ближе к ночи я включил все-таки телефон и проверил количество вызовов и сообщений. Переваливало за полтинник. Первым желанием было все удалить, но я решил открыть нашу с Нико беседу. Он буквально забросал меня извинениями, просил прощения за свои слова, умолял ответить на звонки и всячески ругал себя. Это было вполне искренне и в духе Нико, которого я знал. Поэтому когда телефон в моих руках зазвонил, я совершенно спокойно нажал «ответить». — Привет, — прошелестел альфа в трубку. Голос у него был ломкий, хриплый, словно он долго кричал или плакал. — Привет. — Алекс, прости меня, пожалуйста, я так виноват перед тобой! Даже не знаю, что на меня нашло. Просто я переволновался… И не то хотел сказать! Merda*! Я не знаю сможешь ли ты меня простить, но, пожалуйста, дай мне шанс! — Нико, — вклинился я в эмоциональную речь альфы. — Выдохни! Я, наверное, понимаю тебя. Я бы тоже волновался, если бы ты долго не брал трубку. Но твои следующие слова… Это было несколько неожиданно. И неприятно услышать. — Прости! — в отчаянии выкрикнул Нико. — Пожалуйста, прости! — Я уже не сержусь, но вряд ли когда-то забуду, что ты сказал. — Я так не хочу тебя терять. Весь день не мог себе места найти, все пытался до тебя дозвониться, а ты опять был недоступен. — Я отключил телефон специально. Чтобы остыть и подумать, а потом папа вернулся домой, мы испекли пирог и украсили елку во дворе. Получилось очень нарядно, как сказал отец. — Вы будете отмечать дома? — сглотнул альфа. Складывалось впечатление, что его трясет, и он держится из последних сил. Мне стало невыносимо его жалко, и я закусил губу. Нико не заслужил такого отношения к себе. Надо было порвать с ним, сказать все, как есть, и не мучить альфу. Он имеет право узнать правду, что я уже выбрал не его. Но как страшно признаться и обидеть человека! Ведь он был так добр и чуток со мной. Снова на меня навалилось чувство вины, да такое, что закололо в висках. — Да, дома, — выговорил я наконец. — Наготовим вкусной вредной еды, посидим, поболтаем, а потом пойдем запускать салют. Все как в моём детстве. — Звучит здорово, — в голосе Нико слышалась попытка улыбнуться. Он старался поддержать мою игру, будто ничего между нами не было. — У вас есть какое-то особое блюдо для этого дня? — Да. Отец просто обожает один салат, и папа всегда готовит его фантастически много. — Что за салат? — О, это просто дикая мешанина вкусов! Достаточно знать, что там слишком много майонеза. Но нам нравится. Мы с альфой синхронно усмехнулись и, кажется, несколько расслабились. — Алекс, спасибо, — совсем тихо сказал Нико. — Пожалуйста, — отозвался я, тем не менее чувствуя себя крайне паршиво. — Ну, до завтра? Я позвоню? — он все ещё звучал неуверенно. — Да-да, конечно, — мой ответ был поспешный, а голос неестественный. — Пока! — Ciao dolce*. Я сбросил звонок и повалился на подушки. На душе было гадко, во рту ощущалась горечь. Все складывалось совсем не так, как нужно. Матрас прогнулся под опустившимся рядом со мной папой, и я переполз к нему на колени. — Я не смог. Просто не смог, пап. Это так сложно! — Ничего страшного, милый. Ничего страшного. Успокойся, завтра будет лучше. Он все гладил меня по голове и что-то ласково шептал, а потом и вовсе замурлыкал старую детскую колыбельную. Это хорошо успокаивало и убаюкивало, и я не заметил, как крепко заснул. Надеюсь, что завтра действительно будет лучше. *** Дома снова тихо и пусто. Отец на работе, а папа упорхнул на какие-то дружеские предновогодние посиделки в кафе. Нико писал, что скучает, я, покривив душой, отозвался аналогично. Утро мудренее вечера не стало, мне было тошно, я валялся на диване, изучая записки, оставленные мне родителями. Отец просил купить для папы в подарок какие-то эксклюзивные духи, что были в одном единственном «Золотом яблоке» в Афимолле, а папа выкатил мне целый список недостающих для новогоднего стола продуктов. Афимолл был далековато, и я прикидывал, как лучше туда добраться. На такси выйдет дорого, а на автобусе уйдет целый день. Но деваться некуда и надо выдвигаться, а то до ночи не обернусь. Я тупил перед шкафом, размышляя, что бы надеть, когда экран телефона загорелся от пришедшего сообщения. «Хоть бы не Нико», — пронеслось в голове, но это был другой альфа. «Привет, Лекс. Как твои дела?» — номер неизвестный, но я уверен, что это был Макс. Поэтому схватил телефон и быстро настрочил ответ: «Привет! Все хорошо!» На моем лице засияла глупая улыбка, а сердце застучало быстрее. «Рад за тебя. Какие планы на день?» — пришел ответ мгновение спустя. «Грандиозные! У меня есть целый список покупок и одно тайное поручение». «Похоже на квест. Какова же локация?» «Далекий и прекрасный Афимолл, до которого мне еще предстоит добраться. И нужно поторопиться, если я хочу вернуться домой до полуночи». «Выходи», — моментально ответил Макс. «Что? Что ты имеешь в виду?» — я нахмурился в телефон и вместо ответа получил длинный гудок с улицы. — Блять! — невольно вылетело из меня. Альфа дожидался на улице, снова светя своей дорогущей тачкой на весь поселок. «Эй! Как это понимать?» — с возмущением набрал я, но Макс снова просто нажал на клаксон. Этот рев, наверняка, было слышно везде, на каждой улочке и в каждом отдаленном домике. — Блять, — просто констатировал я и стал выбирать одежду вдвое быстрее, но и вдвое тщательнее, остановившись в итоге на простых темных джинсах и удлиненном кардигане. Оглядел напоследок себя в зеркало, немного взлохматил волосы и вышел из дома. Макс ослепил меня улыбкой и традиционно поцеловал руку. — Привет! — мне хотелось петь и кричать от счастья в этот момент. Альфа здесь, он приехал и осторожно сжимал мою ладошку, одновременно согревая ее. — Как ты здесь оказался? — Приехал, чтобы украсть тебя на свидание, но вышло все гораздо лучше. — Вместо свидания поход по магазинам, — поднял я бровь. — У тебя странный вкус. — Эксклюзивный. Едем? — Да. Брр! Холодно! — я поежился. — Как ты не мерзнешь? Макс был лишь в джинсовке и толстовке, но вроде бы не мерз. Наоборот, полыхал жаром, словно печка. — Я просто горячий, — он повлек меня к машине и устроил на переднем сидении. — И не скромный, — фыркнул я, чуть ерзая и выбирая наиболее удобное положение в кресле. — Наглость первое счастье. — Вообще, второе, — крикнул я в закрывающуюся дверь. — Ну теперь-то да, потому что ты первое, — Макс уселся за руль и подмигнул мне. Машина шустро катилась вперед, к нашей цели, и такими темпами я вернусь домой раньше, чем планировал. Хотя хотелось подольше побыть рядом с альфой. При одном взгляде на него, моя голова прояснялась, становилось легко, и чувство правильности происходящего не покидало. Весь вчерашний нервный день испарился из памяти. Был только Макс и наше настоящее. — Так что же мы будем искать в твоем квесте? — спросил он через некоторое время, когда под колесами машины оказался ровный асфальт, а не укатанная плотная снежная дорога. — О! Много чего. Вот, целый список, — я потряс исписанным убористым папиным почерком листочком. — Может показаться, что этого хватит на пару месяцев, но нет — один ужин и все. Вы не отмечали новый год студентами? — Нет, я на праздники обычно улетал домой, так что не могу поделиться какими-нибудь новогодними историями. — Один раз отец отвез нас на турбазу. А потом, когда я переехал в Испанию, мы каждый год встречались с родителями в Праге. Для меня это второе самое атмосферное место в декабре. — А Прага летом? — Летом я работаю, — легко улыбнулся я. — Ты образцовый предприниматель. — А ты предвзятый оценщик. — Неужели ты на каждую мою реплику можешь ответить? — Я же журналист! Читал бы ты мои статьи, понял бы с самого начала, с кем связался. — А я читал, — Макс обернулся ко мне. — Бумажные варианты хранятся у меня в сейфе. — Кхм, — я изрядно смутился. — Это звучит довольно странно. Но мило. Мы медленно, но верно подбирались к финальной точке нашего путешествия, и в лобовом стекле уже маячили высотки Москва-Сити. Ах, памятные места и Башня Федерация-Восток! Я чуть вздохнул, засмотревшись, и мотнул головой. Макс заметил это и уточнил: — Ты был внутри? — Да, довелось однажды. — Ну и как? — Вид с лоджии шикарный, — мечтательно закатил я глаза. — Река, машинки, огоньки. Ммм! Романтика. А что? — У меня есть квартира на девяносто пятом этаже. И офис в Империи. — Лучше скажи, чего у тебя нет, — хмыкнул я. — Пока нет моего кольца на твоем пальце. И моей метки. Я обернулся к альфе и уставился на него в открытую, немного офигев от такой дерзости. Он тоже смотрел на меня, уверенно и крайне нагло. Раньше я вступал в конфронтацию с подобными альфами, отбивался от их настойчивых ухаживаний и держался за свою свободу, но сейчас просто немного смутился и зарделся. Хотелось подчиниться и внимательно обследовать квартиру на девяносто пятом этаже. Что-то подсказывало, что вид оттуда будет еще лучше. — А что, если это все появится? — прежний я, смелый и флиртующий, вылез на первый план. Я словно вспоминал как себя вести с альфами, как отвечать на смущающие реплики, как играть и соблазнять, и мне это чертовски нравилось. Нравилась реакция Макса, его взгляды, скакнувший аромат, поэтому для усиления эффекта от произнесенных слов склонил голову набок и прищурился, пряча под ресницами блеск глаз. — Это затмит все остальные мои активы. — Неужели я так дорого стою? — Ты бесценен, — совершенно серьезно отозвался Макс и вынужден был отвернуться, чтобы припарковать машину. Я продолжил следить за ним, пока альфа рулил по подземному паркингу, выискивая место поближе ко входу. Наконец подходящее нашлось, он остановился и обернулся с коротким шумным вздохом: — Признаться честно, это немного отвлекает. — Что именно? — я сама невинность. — Когда ты смотришь так. — Мне нравится, как ты смотришься за рулем. Очень гармонично. — Кхм, — попытался спрятать за кашлем смущение Макс, но от меня это не укрылось. — Ладно, пойдем? — Да. Я оставлю пуховик? — Конечно, — Макс снова помог мне выбраться и убрал одежду на заднее сидение. — Ты запомнишь, где припарковался? — оглядел я огромную площадь, заставленную машинами. — Запомню, — улыбнулся альфа. — А я раньше непременно останавливался рядом с колоннами. И фотографировал всё вокруг, чтобы не заблудиться на обратном пути. — Это мудро, — заметил Макс. — Эту машину можно отследить со смартфона. В таком случае точно не заблудишься. — У богатых свои причуды, — ответил я и сам вложил ладошку в руку альфе. Он чуть дрогнул от этого, но сразу же крепко ее сжал и даже погладил большим пальцем запястье. И мы зашагали к магазину. *** Торговый центр поразил обилием людей и новогодней иллюминации. Я поежился и ухватился за руку Макса покрепче, а он тут же спросил: — Все в порядке? — Да. Просто отвык от такого количества людей. Это немного странно. В Кадакесе на ярмарке столько не бывает. — Мне вообще иногда кажется, что Москва самый густонаселенный город в мире. — А как же Пекин или Дели? — Там еще хуже. Людей тоже много, только плюс чужая речь, а в Дели вонь и грязь. — У тебя и там бизнес? — Да. Это плохо? — Ужасно! Ты захватил полмира! — я смеюсь, альфа улыбается в ответ. — Скоро захвачу весь. Путь наш неблизкий, проходит мимо бесчисленных магазинов с одеждой, нижним бельем, сумками и аксессуарами, и я иногда посматриваю на витрины, замечая наше с Максом отражение. Мы довольно хорошо смотримся вместе. Я значительно ниже его, достаю головой альфе до плеча, и пусть у меня не фигура модели, мои объемы скрадываются за счет массивности Макса. В какой-то момент проскальзывает мысль, что неплохо бы сейчас встретить какого-нибудь старого знакомого и немного перед ним покрасоваться. Это чистой воды ребячество, и я даже хмыкаю сам себе. — Ты чего? — уточняет на всякий случай Макс. — Настроение хорошее, — морщу я нос от улыбки. Рядом с альфой губы сами растягиваются, и хочется беспрестанно улыбаться. — У меня тоже, — отзывается он и легко целует мне руку. Черт! Я начинаю ей завидовать! — Ну, так что у нас по плану, кроме продуктов? — «Золотое яблоко». — И все? — Лично мне ничего не надо, но отец попросил купить в подарок для папы духи. И они оказались какие-то невероятно эксклюзивные, и есть в продаже только здесь. Если бы не это, я бы сходил за продуктами в наш местный магазин. Эй! Ты чего надо мной смеешься? — я ткнул Макса в бок нашими сцепленными руками. — Мне безумно нравится, что ты такой естественный. Не рисуешься и обо всем говоришь свободно. — Для чего мне рисоваться? Я уже давно не мальчик, знаю про себя все и не боюсь говорить то, что думаю, — я дернул плечом. — Ох, знал бы ты, как не хватает сейчас таких смелых людей, — мягко потряс Макс наши руки. — Эй, ты звучишь как старик. Прекрати! Тебе не идет. — Что ты имеешь против стариков? — альфа был в притворном гневе. — Ничего не имею против. Я даже некоторое время тесно общался с одним. — Насколько старым мне надо быть, чтобы заслужить твою благосклонность? — Ни насколько, — меня забавит эта шутливая перепалка с альфой. — Ты идеален. — Я посчитаю это за признание. — За признание тебя старичком? — папочка родненький, как же мне нравились эти разговоры! Альфа скалит зубы, но не зло, ему тоже нравится так играть, и в общем мы получаем друг от друга колоссальное удовольствие. *** В «Золотом яблоке» много звуков и запахов, и с порога хочется расчихаться. Я отмахиваюсь от консультанта и достаточно уверенно направляюсь к отделу парфюмерии. Макс, несильно сжав мне руку и кивнув куда-то в сторону, быстро исчезает. Что же, провожатый мне нужен, моя цель вот, прямо у меня перед глазами, и я захватываю заветный флакончик в коробочке, чтобы кто другой не увел его у меня из-под носа. Это не лишняя предосторожность, ведь их всего два на витрине. Дальше мой нос немного привыкает к мешанине ароматов, и я решаю прогуляться вдоль стеллажей, разглядывая яркие упаковки. За этим-то Макс меня и застает, причем его появление остается незамеченным. Я реагирую, только когда шепот опаляет мне ухо и заставляет вздрогнуть: — Ну, а ты что предпочитаешь? Лаванду? Альфа стоит очень близко, почти притирается к моей спине. Его дыхание оседает на шее, по коже бегут мурашки. Кажется, он меня нюхает, и это крайне заводит. Хорошо, что в этом отделе селективной парфюмерии совсем нет покупателей, и нам никто не мешает. Я очень медленно разворачиваюсь к Максу и смотрю на него снизу вверх, чуть запрокинув голову и открыв шею, что так и манит альфу ткнуться туда носом, а потом облизать. Возможно всего меня с головы до ног. — Я предпочитаю смешанный лес после дождя с отголосками влажной земли и озона, — проговариваю я и показательно тяну носом воздух. Альфа тоже заведен, и мы ходим по очень тонкому льду. Разделяют нас считанные сантиметры, прямо как в отеле, и снова между нами летают искры. Аура альфы, с одной стороны, давит, но в то же время я словно от нее подпитываюсь и готов уже оторваться от земли и улететь. Но наш момент уединения нарушают, потому что магазин он и есть магазин. Пока мы играли в гляделки, весь остальной мир будто замер, музыка в зале затихла, даже духи не так сильно пахли, но все вернулось, когда из-за соседнего стеллажа вырулил два омеги, обсуждающие что-то весьма громко. — Я все нашел, — хрипло протянул я и потряс своей покупкой в воздухе. — Тогда на кассу, — Макс тоже хрипит. Около кассы он забирает мою покупку и отдает консультанту со словами «К моему добавьте». — Эй, — я стою позади и тыкаю альфу пальцем в поясницу. — Это мои духи. — Я знаю, — просто отзывается Макс и добавляет на озвученную стоимость, — карта. Кассир выдает нам небольшой фирменный пакетик, и альфа тащит меня сопротивляющегося прочь. — Это неправильно! — ворчу я. — Я сам в состоянии за себя заплатить! — Я знаю. Прости, — просто отзывается Макс, и по голосу слышно, что он ни капли не раскаивается. Наоборот, светит улыбкой и предлагает мне руку, которую я не принимаю из принципа. И даже свои на груди складываю. Губу только осталось выпятить, и обиженный пятилетка готов. — Ну, не дуйся, — просит альфа. — Хочу и буду! — Хорошо, так ты еще милее, — смеется Макс. — Пижон, — мне осталось ему еще язык показать для полноты картины. — Да. И у меня, кстати, панорамные окна в ванной комнате, — он хитро подмигивает. — Не боишься, что кто-нибудь наймет вертолет и спалит тебя в душе? — Мне стыдиться нечего, — невзначай бросает Макс. — Да и кому это надо? — Конкурентам, желтой прессе, отвергнутым поклонникам. — Хм, в твоих словах есть доля истины. — Я умный, — постучал я пальцем себе по виску. — И такой же скромный как я, — альфа снова предложил руку, и на этот раз я вложил в нее свою ладошку. *** В Перекрестке мы смотрелись как супружеская пара, и это было удивительно, необычно и… приятно? С каждой новой секундой я убеждался, что хочу этого: уютных препирательств из-за банки горошка, ласкающего спину взгляда, когда я шел впереди, а альфа сзади безропотно толкал нагруженную тележку, и уж совершенно точно не возражал против коротких быстрых поцелуев где-то в бакалейном отделе. Но чего нет, того нет, к сожалению. — Что ж, это было познавательно и не лишено очарования, — протянул Макс, когда мы с пакетами наперевес вышли из магазина. Альфа опять за все заплатил, даже не выслушав мои слабые возражения. Но я не особо и настаивал, мне даже было приятно. — Что же ты успел узнать? — перехватив поудобнее самый маленький пакет, который он мне выдал, и попутно отбившись от помощи, пропыхтел я. — Что ты крайне дотошный и достанешь кого угодно! — Эй, я бы попросил! Та курица была явно несвежая! — А ты бы хотел, чтобы она летала? — Ну, по крайней мере, не была такой синей. И пахучей. Бе! Макс расхохотался, привлекая к нам взгляды других людей. — Может, пообедаем где-нибудь? — он переложил все пакеты в одну руку, чтобы вторую протянуть мне. Это мне тоже, кстати, нравилось. Альфа был теплый и постоянно гладил мне запястье большим пальцем, иногда замирая в том месте, где чувствовалось биение сердца. И он явно наслаждался, когда оно билось учащенно, и мой пульс зашкаливал от каких-то его слов. Причем он не переплетал со мной пальцы, а именно держал за руку, и это казалось чем-то крайне милым и уютным. — Я не против, — походы по магазинам всегда меня утомляли, а тут был целый торговый город, да еще и с интересующим меня альфой под боком. Некоторое волнение от нашего с ним общения хотелось заесть. — Что тут есть? — Не знаю, я тут впервые. — Как? Ты живешь практически дверь в дверь с этим магазинищем и до сих пор тут не был? — Я тут не живу, — поправил Макс. — Тут просто есть моя квартира, в которой я, наверное, не ночевал ни разу. — Зачем же она тогда? — я извернулся и поправил на плече лямку своего кожаного рюкзачка, где лежали наши покупки из «Золотого яблока». — Недвижимость — хорошая инвестиция, — умно ответил альфа и, отпустив мою руку, быстро подтянул мне спадающий рюкзак, подергав за свисающие свободные кончики ремней, а потом снова ухватил мою ладошку. — Спасибо. Неужели ты потратил деньги на квартиру, чтобы сохранить деньги? — Ты прекрасно выразился. Именно так я и сделал. — Где же ты живешь тогда? — Ты забыл про мое «как обычно»? — лукаво улыбнулся Макс. — Я не так часто и долго бываю в Москве, так что вполне обхожусь гостиничным номером. — Разве это не странно — жить в гостинице? — Нет. Я привык. Слишком много приходится мотаться по миру, поэтому и выработалась такая привычка. — Наверное в этом есть какая-то своя романтика, — задумался я. — Но чтобы все время… Где ты живешь в перерывах между своими супер-важными бизнесменскими делами? — Хм… Нигде? Я серьезно посмотрел на Макса, но он совсем не шутил. Он был абсолютно вольной птицей и перемещался по миру как хотел и когда хотел. — Эй, ты чего? — забеспокоился альфа из-за моего продолжительного молчания. — Ты нигде не задерживался надолго? Нигде не хотел прямо «жить»? — А где бы хотел жить ты? — тут же перевел он стрелки. — Жить… — В Испании? — Это прекрасная страна, — чуть улыбнулся я. — Но там слишком жарко для меня. Я бы с удовольствием поменял ее на ту, у которой более комфортный климат. — Например? — Не знаю. Швеция, Норвегия… В общем, что-то ближе к северу. — Замечательный выбор — Швеция. Мне нравится, — Макс тоже смотрел на меня совершенно серьезно. — Ты… — Я перееду куда угодно с тобой. Захочешь жить в Швеции — мы поселимся в Стокгольме, в лофте с видом на залив. Или наоборот уедем в самую отдаленную деревню и будем разводить овец на ферме. А захочешь — будем круглый год путешествовать вслед за зимой. Лекс, пойми, я говорю все это серьезно, не рисуюсь и не преувеличиваю. Я действительно хочу быть с тобой. В качестве мужа, в качестве друга — мне не важно. — Я… — слова у меня кончились, оставалось только безмолвно раскрывать рот перед натиском альфы. — Тебе не нужно отвечать прямо сейчас. Я не тороплю тебя и буду ждать, когда ты станешь готов. Но ты мой омега, в этом я уверен совершенно точно. Мой истинный. Из меня вылетел какой-то неясный звук удивления, смешанного с непониманием. Как Макс может быть моим истинным? Ведь я совершенно точно уже встретил своего истинного. Это был кузнец из Валенсии, отец прекрасного Анхелито и того, что уже давно родился, и ходил, наверное, во второй класс. Именно его чарующий запах и вид его счастливого семейства окончательно сломал меня тогда, лет восемь назад. Я несколько растерян и все никак не могу ничего сказать, но Макс берет ситуацию в свои руки. Он аккуратно вытаскивает пакет из моего кулака и легонько подталкивает меня к Старбаксу: — Я отнесу пакеты в машину и вернусь максимум через десять минут. Посмотри, где здесь можно пообедать. Хорошо? — Ага, — машинально киваю я и двигаюсь в заданном направлении. Слова альфы надо осмыслить, проанализировать, но для начала нужно прийти в себя, что сделать, несомненно, труднее всего. Перед прилавком я немного туплю, но все же заказываю зеленый чай с мятой и утаскиваю тяжелую белую чашку за угловой неприметный столик. Так, Макс сказал найти место для обеда. Я вытащил телефон из рюкзака и бездумно закрутил его в руках. Альфа сказал, а я уже готов подчиниться. Ох, как же все сложно! Он властный, жесткий, и раньше бы меня это сильно в альфе напрягло. Но сейчас я немного изменился и смотрел на жизнь под совершенно другим углом. Все мои прежние жизненные установки отправились на помойку, когда исчез мой запах, и я для окружающих стал почти незаметен. Я и жил все это время невидимкой, и так бы, наверное, и продолжалось, если бы не Макс. Он перевернул все вокруг меня с ног на голову. Он чувствовал мой запах, он говорил такие нужные мне слова, он смотрел мне прямо в душу. И я терялся от этого, накручивал себя все больше, не знал где правда, а где альфа меня обманывает. Я шумно выдохнул и повозил чайной ложечкой по столу. Что мне делать? Кроме того, все усугублялось наличием у меня официального ухажера. Он сейчас занимал крайне мало места у меня в голове, был задвинут далеко, и думать о нем совсем не хотелось. Но образ Нико всплывал периодически перед глазами. Я видел его добрую улыбку, лучистый нежный взгляд и чувствовал, что предаю его и его доверие. И от этого мне было еще хуже. Как обычно передо мной появился папа, серьезно заглянул в лицо и повторил свое любимое «Никому ничего не должен». Эх, папа… Откуда тебе знать, насколько это все тяжело. Тебе-то не пришлось выбирать из двух практически равных альф. Ты как с отцом встретился на третьем курсе института, так сразу за него замуж и вышел. И не терзался вопросами «А правду ли говорит мне вот этот вот альфа?»… За всеми этими терзаниями я совсем забыл о своей миссии — о поиске обеденного места. — Молодой человек, разрешите с вами познакомится, — звучит над ухом, и я вздрагиваю от неожиданности. Это за мой столик приземлился вернувшийся Макс и скалился в довольной улыбке. — Боюсь, не получится. — Почему? — Я тут не один. И если мой спутник сейчас вернется, вам не поздоровится, — кажется, я смог взять себя в руки, чтобы продолжить флиртовать с альфой. — Я его не боюсь, — продолжает скалиться Макс, и это самодовольство ему идет, а я снова таю под его взглядами. — Ох, зря! Он очень грозный. И жуткий собственник. — Что есть, то есть, — быстро заканчивает игру Макс. — Что там с обедом? — Я не справился, — честно развел я руками. — Давай посмотрим вместе, — альфа подвинулся ко мне вместе со стулом и вытащил свой телефон из кармана. Он развернул экран так, чтобы было видно и мне, и быстро набрал поисковый запрос. — Есть итальянский ресторан на пятом этаже. — Тебе нравится итальянская кухня? — уточнил я, потому что на нашем пока единственном ужине Макс предпочел что-то традиционно-мясное. — Тебе нравится. — Поправка — мне не то, чтобы нравится. Просто я не ем мясо, и рыба это вынужденная мера. Что вот это такое? — ткнул я пальцем в маленький квадратик на схеме торгового центра. — Meat&Fish, мясной ресторан. — Пойдем туда. — Зачем нам идти туда, где ты не сможешь поесть? Ты же сам сейчас признался, что мясо не ешь. — Зато ты ешь, — я накрыл руку альфы, лежащую на столе, своей ладошкой и заглянул ему в глаза. — Пойдем туда. Мой взгляд и вкрадчивый голос тоже действовали на Макса, как наркотик, так что не один я плавал при нашем общении. Он не убирал руку и смотрел прямо на меня. Снова мы оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Идеальный момент для поцелуя, если бы не такое людное место. В парфюмерном отделе мы хоть одни были некоторое время. Для пущего эффекта я погладил Макса по руке самыми кончиками пальцев, и их сразу же закололо маленькими иголочками от желания прикоснуться еще и к щеке альфы, и к его шее, и к груди. Желательно без преграды между нами в виде рубашки. Хотелось проверить будет ли кожа на груди такой же мягкой и горячей, как и на руке, или Макс обильно волосат. Я почему-то видел его гладким. — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Пойдем. И неуловимым стремительным движением поймал мои пальцы. Медленно и не разрывая зрительного контакта между нами, Макс поднял мою ладошку выше и прижался губами к костяшкам. Я смотрел на него и понимал, что уже сдался и готов полностью ему подчиниться, наплевав на прошлые свои установки про брак, семью и прочее. Впервые за долгое время я кого-то захотел, и мой омега просто с ума сходил, толкая к альфе. Совет мадридского врача все-таки пригодился. Вот рядом со мной сильный альфа, и я потихоньку расцветаю. Это ли не чудо. Только я должен уладить свои дела с другим альфой.