Пьян тобою 3

После довольно неплохого обеда, наполненного все теми же шутками и прибаутками, Макс повез меня домой. — Я очень хорошо провёл с тобой время, — заметил он, сосредотачивая все внимание на дороге — были небольшие пробки. — Все равно несколько странно, не находишь? Ходить по магазинам… — Почему? Ты не любишь шоппинг? — Не-ет! Торговые центры эти бич современного общества. — Ну, в первую очередь это место развлечения. Где еще людям проводить свое свободное время? — Не знаю. В парке? — Зимой? — А хоть бы и зимой! — взмахнул я руками. — Все лучше, чем бесцельно мотаться по ТЦ. — Некоторая прелесть все равно в этом есть. — Ты действительно крупный международный бизнесмен? Или просто притворяешься? — свел я брови на переносице. — Действительно, но ничто человеческое мне не чуждо. Я, как и все смертные, хожу по магазинам, люблю футбол и не против поспать с утра подольше. Я максимально округлил глаза и прижал руки к груди в притворном ужасе, показывая, что слова альфы меня крайне шокировали. Он хмыкнул и пожал плечами. *** Пока я, старательно изворачиваясь, натягивал в машине куртку, Макс уже успел выйти и достать из багажника все наши покупки. На мое вполне разумное желание забрать хоть часть, он дернулся, уворачиваясь, и кивнул в сторону: — Тебе еще ворота и дверь открывать. Я упер руки в бока, становясь похож на кастрюлю, и готов был выразить все свое неодобрение, когда альфа состроил самую умилительную мордашку. — О, нет! Так нечестно! Так всегда делает мой племянник, когда ему что-то от меня надо. — Он очень очаровательный и сообразительный ребенок, — отозвался Макс, топая за мной следом. — Может показаться на первый взгляд. На самом деле, он демон во плоти, — я отпер ворота и впустил альфу на территорию. Только идя за ним следом по расчищенной дорожке, я вдруг понял, что сейчас Макс зайдет в наш дом. В голове лихорадочно заметались мысли: чисто ли у нас и не разбросаны ли вещи по всем свободным поверхностям. Я занервничал, как подросток, которому хотелось произвести приятное впечатление на понравившегося альфу. «Успокойся!» — одернул себя. — «Пыль на полках это не самая твоя большая проблема!» — Красивая елка, — отвлек меня от самобичевания Макс. — А? А, да. Мы с папой ее все-таки нарядили. — Очень нарядно. — Отец так же сказал, — улыбнулся я альфе в спину и тут же почему-то вспомнил вчерашний похожий разговор с другим альфой и невольно сглотнул. На крыльце немного повозился с ключами, и мы шагнули в прихожую. Макс одним быстрым движением сбросил кроссовки и вопросительно на меня уставился. Я махнул рукой в сторону кухни, и тоже стянув обувь и куртку, присоединился к альфе. Он поставил пакеты на стол и развернулся к выходу. Хотелось сделать какую-нибудь глупость, но ничего лучше, чем спросить «Чай, кофе?», я не придумал. — Чай, — тут же отозвался Макс, словно ждал моего приглашения, и снял свою слишком легкую для зимы джинсовку, оставаясь в серой, даже на вид мягкой толстовке. Ее тоже хотелось потрогать, как и самого альфу. — Неужели тебе не холодно? — возился я с чайником и заваркой, пока альфа расположился за столом и следил за мной взглядом. — Нет. Я не хожу по улице. Почти. Везде есть подземные паркинги. Дойти от машины до здания много времени не занимает. — Логика есть, — я залил чайные листочки горячей водой и оставил настаиваться. Чай у нас был хороший, вкусный, с травяными добавками и специями. Потом занялся продуктами из пакетов: разложил по полкам в холодильнике то, что требовало холодного хранения, овощи скинул в мойку — надо будет сварить картошку, морковь и свеклу заранее. Кое-какие чистящие средства убрал под мойку, а салфетки оставил пока в пакете. — Что? — я обернулся к альфе и немного растерялся от его пристального взгляда. — Ничего. — Хм, ладно. Наконец все было готово, и на столе появился папин малиновый пирог. — Я все равно бы столько не съел, сколько там было, — зачем-то начал объяснять Максу. — И поэтому папа испек пирог. — А ты? — А я сидел рядом, потому что папин девиз «Лучшая мне помощь — это не мешать». Альфа рассмеялся: — В этом все папы. — Он холодный, я подогрею его в духовке, — я загремел противнями. — Почему ты сказал, что не умеешь готовить? — уточнил Макс. — Повредничать захотелось, — просто отозвался я. На кухне было тепло и уютно. Сидящий за столом альфа выглядел гармонично, словно он всегда там был. Я перемещался между столом, рабочей зоной и духовкой, выставляя тарелки и чашки, и когда по комнате поплыл аромат выпечки, выгрузил пирог на блюдо. То, как мы сейчас сидели, лицом к лицу, за простым деревянным столом, было так интимно, так волнительно. В ресторане, пусть даже и в самом лучшем, даже с отдельными кабинетами, не получится именно уединиться, побыть наедине друг с другом. Только дома по настоящему ощущаешь близость другого человека. Дома даже природные запахи раскрываются по-другому. Макс сейчас пах гораздо мягче, спокойнее. Он и выглядел более расслабленным, умиротворенным. На публике альфа играл свою роль доминанта, «держал лицо», провожал цепким взглядом посторонних и контролировал ситуацию. Здесь же, на кухне нашего дома он был спокоен: меня не надо было ни от кого оберегать, никто не посягал на территорию альфы, никто, кроме меня, не пах. Я держал чашку с чаем двумя руками и словно прятался за ней, разглядывая Макса. Он казался мне еще красивее, чем обычно, и хотелось узнать, насколько сильно он сможет отпустить себя, раскрыться, сбросить броню. Все же он был в чужом доме, в доме моего отца, и хоть немного, но ощущал его запах. Он первым нарушил установившуюся между нами тишину: — Очень вкусно, — Макс провел пальцем по чашке. — Я на самом деле люблю чай. Черный, зеленый, белый, цветочный, травяной… — Как же ты жил в Испании без чая? Это ведь кофейная страна. — Привык. Кофе я тоже, кстати, пью с большим удовольствием. И считаю своей главной заслугой, что подсадил всех своих знакомых на чай, — заметил я с некоторой гордостью. — Правда хорошие сорта чая приходится покупать где-то за границей или в дорогих китайских магазинах. Но я приспособился заваривать травы. В лесу около Кадакеса растет много всего вкусного и полезного. — Угостишь? — поинтересовался Макс. — Конечно, как вернусь туда. — Обязательно загляну в твой магазин, — многообещающе поведал альфа. — И все-таки заберу ту лампу. Она ведь никуда не исчезла? — Конкретно та исчезла, но у меня появилась парочка поинтереснее. — А демонстрация их работы включена в стоимость? — Нет, но для тебя я могу сделать исключение. Искорки вспыхивают в глазах у альфы. Он доволен беседой, доволен моей близостью и моим, пусть таким завуалированным, согласием. Кажется, он понял, что я уже сдался и готов. И если Макс спросит напрямую, отвечу «да», даже не задумываясь. Но он пока молчит, и мы можем продолжить свою игру, от которой без сомнения кайфуем. В замке входной двери гремят ключи, значит, кто-то из родителей вернулся, скорее всего, папа, и он нарочито громко кричит: — Котеночек, я дома! Макс поднимает бровь и смотрит на меня преувеличенно удивленно. — Что? — шикаю я, немного краснея. — Папа всегда меня так называет. Пусть я и не похож на котеночка! — Почему же? Похож. Я бы с удовольствием послушал, как ты мурчишь. — Фу, пошляк! — наморщил я нос и поднялся из-за стола навстречу папе. — Привет! — Добрый день, — папа вплыл на кухню во всем своем великолепии: с небрежной укладкой, в облаке духов и в чем-то невозможно красивом и дизайнерском. На своих регулярных дружеских посиделках он всегда был самый-самый и усиленно поддерживал свой статус. — Добрый, — Макс тоже встал. — Я немного засиделся, мне уже пора. Дмитрий Сергеевич, вы обворожительны! С этими словами Макс принял папину протянутую руку и аккуратно поцеловал. — Был рад вас увидеть, — благосклонно заметил папочка и незаметно мне подмигнул. Держу пари, у него все внутри уже чешется от желания выведать у меня подробности, и его ничто не остановит. — Я провожу тебя, — повлек я альфу в прихожую. — Я очень рад, что нам удалось провести этот день вместе, — Макс уже обулся и стоял перед дверью. Он не хотел уходить, я не хотел его отпускать. — Я тоже, — я несмело протянул вперед руку, и альфа переплел наши пальцы, а потом вдруг осторожно потянул меня к себе. Секунда, и я оказываюсь в крепких объятиях, прижимаясь щекой к серой ткани толстовки, что оказывается действительно приятной на ощупь и мягкой. От того, как Макс держит меня, мои эмоции зашкаливают. Одной рукой он обвивает мои плечи, вторую устраивает на затылке, и мы оказываемся максимально близко, практически вплавляемся друг в друга. Сильный запах альфы заполняет легкие, внутри меня взрываются маленькие фейерверки — настолько это крышесносные ощущения, и сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Макс утыкается носом мне в висок и дышит моим запахом, пытается набрать его полную грудь про запас и унести с собой. Поэтому так сильно прижал меня к себе — хочет, чтобы наши ароматы перемешались и осели на одежде. Я схожу с ума от мысли, что сегодня ночью буду спать, окруженный озоном и дождем. Возможно, даже прямо в этом кардигане, который надет на меня сейчас. Воздух неуловимо тяжелеет, сгущается вокруг нас и окрашивается нотками возбуждения. Вот это делать сейчас точно нельзя, и Макс первый отодвигается от меня. Смотрит возбужденно и легко облизывает губы. Очень трудно удержаться, и поэтому я провожу руками альфе по груди, а он перехватывает их и целует каждую ладонь. Несколько длинных секунд сжимает мне пальцы и медленно успокаивается. Я тоже прихожу в себя, выдыхаю, но смотреть на Макса без сердечек в глазах просто не могу. Он улыбается: — Я позвоню вечером? — Да. — Тогда до вечера, — еще пара коротких поцелуев на моих ладонях, и альфа скрывается за дверью, к которой я приваливаюсь спиной и чуть не съезжаю вниз. Даю себе еще немного времени, чтобы остыть, и возвращаюсь к подрагивающему от нетерпения папе. — Ну? — Я похоже по уши, — оседая на стул, смотрю на родителя беспомощно. — Мальчик мой! — папа прижимает мою голову к своему животу и гладит по волосам. — Ты сказал ему? — Нет, но наверное он догадывается. Знаешь, пап, если он предложит, то я соглашусь. — Котеночек… — папа целует меня в лоб и снова притискивает к себе. — Это же ведь не из-за чувства долга? — Совершенно точно нет. Я этого хочу. — Значит, это не плохо. Ну что же ты опять расстроился? — он присел на корточки передо мной и смахнул одинокую выкатившуюся из глаза слезинку. — Это из-за того, второго. — Ты давал ему какие-то обещания? — Нет, но мне просто дико стыдно перед ним. — Котеночек, это жизнь. И ты имеешь полное право выбирать для себя только лучшее. Ведь так? — Так. — Как, по-твоему, лучше: прожить жизнь с человеком, потому что тебе перед ним стыдно, и ты не хочешь его обидеть, или жить счастливо и любить взаимно? — папа выделил последнее слово. — Конечно же второе. Но я никак не могу найти в себе сил, чтобы поговорить с ним. Я не хочу расставаться по телефону, тот человек этого не заслуживает. — Я бы сказал, что так проще и меньше мороки. — Папа! — у меня даже слезы пропали от такого папиного цинизма. — Что? — он был невозмутим. — Я просто высказался. Сейчас, в век высоких технологий, всякие бытовые вопросы решаются гораздо проще. Но если ты хочешь усложнять, то это твое дело, родной. Я покачал головой и едва заметно улыбнулся. В чем-то папа был прав. Написать короткое сообщение всего из двух слов и заблокировать чужой номер — готово, я свободен. Но это некрасиво, Нико заслуживает хотя бы объяснения. Ох, похоже, я испорчу ему все начало года… — Ладно, — папа аккуратно поднялся. — Забудь про него и лучше расскажи мне, как вы оказались вдвоем с этим нордическим принцем на нашей кухне. — Папа! — закатил я глаза. — Хорошо, что отец тебя не слышит. — Ага! Поэтому давай, выкладывай мне все! Хочу вдоволь повосхищаться твоим поклонником без недовольного ворчания над ухом. И я описал папе весь свой сегодняшний волшебный день, опустив, правда, некоторые моменты. Например, про духи и про истинность. Он всем восхищался, пищал от восторга и периодически обнимал меня с поздравлениями. Когда его эйфория немного схлынула, мы занялись заготовками к новогоднему столу и провозились вплоть до глубокого вечера. Разошлись около полуночи, усталые, но довольные. *** В своей комнате я распаковал рюкзак, доставая из него яркий пакетик, и только тут вспомнил, что Макс не забрал то, что купил себе. Духи для папы отправились на верхнюю полку шкафа — потом незаметно отдам их отцу, а вот второй предмет я тщательно рассмотрел. Большая пачка из прозрачного целлофана, наполненная сухими цветками лаванды. Я хмыкнул, вспомнив наш давний разговор про масло. Выходит, альфа и его не забыл. Цветы резковато пахли даже через упаковку. Я повертел ее в руках, помял шуршащий целлофан, потом сфоткал и закинул Максу сообщение: «Привет, ты не забрал у меня». Он ответил через пару минут, когда я бездумно стоял у окна, разглядывая небо. «Это тебе». «Для чего?» «Один умный человек сказал, что ванна с цветками лаванды расслабляет». «Считаешь, что мне надо расслабиться?» Я хмыкнул вслух, представляя при каждом ответе довольную моську Макса. «Определенно». — Ах, определенно! — воскликнул я и потопал в ванную. У нас их две, но надеюсь, что родители спят и им не приспичит в самый неподходящий момент. Ванна набралась быстро, я распаковал лаванду и щедро сыпанул цветы в воду. Вышло красиво. Пощебуршил рукой, перемешивая полученную композицию, и сделал ещё одно фото — фиолетовые точки на водной глади. Пока ждал от Макса ответ, задумался, купая пальцы. Вода была тёплая, приятно пахла, и я занырнул с головой, задержав ненадолго дыхание. В ушах гудело, а свет лампы на потолке казался мутным и неестественно подрагивал. Когда стало совсем невмоготу терпеть, и лёгкие начало жечь, вынырнул и устроился головой на бортике. Я, действительно, расслабился, хоть и особого эффекта от цветов не заметил. Они просто смешно плавали вокруг меня. «И пену», — написал Макс, пока я скрывался под водой. «У меня нет», — рассыпал я по экрану мелкие капельки и поторопился их смахнуть. Ответ пришел минуты через три и тоже в виде фотографии. Помещение было просто огромным, и на дальнем плане маячило тёмное панорамное окно. От черного кафеля отражались желтые блики светильников, где-то сбоку угадывалась махина душевой кабинки, больше похожей на отдельную комнату, еще был край белоснежной ванны и на переднем плане — смуглая крепкая рука с высокой шапкой пены на ладони. Я аж поперхнулся от удивления и чуть не нырнул снова, когда спешно принимал более вертикальное положение. «Вот пижон!» — мелькнуло в голове, но напечатал я другое: «Это что, та самая ванная комната?» «Да, девяносто пятый этаж», — на следующей фотографии была чернота неба и масса ярких точек где-то далеко внизу. — «Вживую выглядит лучше». — Не сомневаюсь, пижон, — потер я лоб и стал думать, что ответить. Решение пришло быстро, но я немного затормозил, ведь это было чистой воды безумие. — Вид у него там, понимаете, из окна, — пробурчал наконец и, установив ноги на бортик, быстро снял свои стопы и так же быстро отправил, чтобы не передумать. «У меня тоже вид неплохой», — кроме моих ног попал кусочек нашей ванной с полочками, халатами и полотенцами. «Это запрещенный прием», — пришло тут же от Макса. «Наслаждайся», — немного злорадно набрал я в ответ и полностью удовлетворенный, разнеженный и расслабленный вылез из воды. Поежился от легкой прохлады, поспешил завернуться в халат и подумал, как именно альфа будет наслаждаться. По всему выходило, что способ только один, и надеюсь, что дрочит он не только от вида моих ступней, а от ситуации между нами в целом. Дальше мои мысли пошли уже по известному пути, и перед глазами во весь рост встал Макс со всей своей брутальностью, легкой щетиной, которую мне так и не удалось пока потрогать, чтобы убедиться в ее колючести или, наоборот, мягкости, с подёрнутыми пленкой возбуждения глазами, где зрачок заполняет собой радужку и от светлой серости не остается и следа, с крепкими руками и голым торсом, который опять-таки пока был от меня скрыт. Но это было к лучшему, ведь оставался простор для воображения. Я мог представить альфу любым — мускулистым, рельефным, объемным, или сухим, поджарым, стройным, или с небольшим уютным расслабленным животом, этаким dad bod*. Он мне нравился в любом случае, фигура не главное, мне ли это не знать. От таких картинок я почувствовал легкое возбуждение и удивился своему организму, который молчал так долго, но после непродолжительного общения с альфой готов был функционировать в полную силу. И запах, сохранившийся на моем кардигане, только помог почувствовать себя лучше. Как только я вернулся в свою комнату, то сразу же прижался к нему лицом и коротко простонал. Вкусно! «Насладился, спасибо. Но ты провокатор», — упал я на кровать и прочитал сообщение. На губах заиграла довольная улыбка — альфа занимался именно тем, о чем я и подумал. Наше влечение взаимное, и от этого мне еще слаще. «Ну, а ты как хотел», — с подмигивающим смайлом в конце отозвался я и вздрогнул от моментального ответа: «Я хотел бы облизать каждый пальчик на твоей ноге. И не только». Воу! У меня сбилось дыхание, и сердце застучало быстрее. Это кто из нас еще провокатор! Возбуждение было немного болезненным, где-то в животе что-то покалывало, и это было неприятно. Я как мог скрутился на кровати в комочек и обнял себя руками. В далекие дни моей безбашенной юности так больно мне было во время течек. Которые благополучно меня оставили. А почему сейчас меня так крутит пока для меня загадка. Придется, видимо, снова ходить по врачам. Телефон гудит от очередного сообщения, и я с трудом до него дотягиваюсь, чтобы прочитать Максово: «Лекс, все в порядке?» — я не отвечал довольно продолжительное время, да и последняя реплика альфы была немного за гранью, поэтому он забеспокоился. Чтобы набрать ответ понадобилось несколько лишних минут, потому что боль не утихала. В мое «Все нормально» Макс не поверил, поэтому перезвонил: — Лекс, что-то случилось? — Ну… — замялся я. — Это не совсем телефонный разговор. — Ясно, но я слышу, что твой голос дрожит. Ты точно в порядке? Я не перегнул палку? — Дело не в этом… Я… — я шумно выдохнул и не знал, как просто объяснить альфе свое состояние. — Я не совсем сейчас хорошо себя чувствую. — Нужна помощь? — мгновенно подобрался Макс, готовый мчаться ко мне. — Нет, но спасибо за заботу. — Если хочешь, мы можем поговорить об этом. Если тебе станет легче. — Мне становится легче от твоего голоса. Расскажи мне что-нибудь, — попросил я и подтянул кардиган с остатками запаха альфы к себе. — Хм… Надеюсь, это поднимет тебе настроение. Случай из студенческой жизни. Ехали как-то в лифте, на пары торопились, и тут один особо умный говорит: «А знаете, если мы сейчас все одновременно подпрыгнем, то лифт остановится?», а нас человек десять было. И через секунду, не сговариваясь, мы все десять подпрыгиваем. Я даже немного хрюкнул от смеха, вспоминая свои веселые студенческие годы. — Застряли? — Конечно. Застряли, на пары опоздали и сбрасывались потом на ремонт лифта. — Забавно. Спасибо. — Стало легче? — Да, немного. И, — я снова замялся, но все же договорил, — на кардигане остался твой запах. Это меня успокаивает. — Я рад, что хоть как-то смог тебе помочь. Чем ты будешь занят завтра? — Не знаю. Если папа допустит меня до готовки, то буду поваренком. — Можно я к тебе приеду вечером? — Да! Да, — решил я послать все к черту. — Я очень хочу тебя увидеть. — Тогда до завтра? — До завтра. Экран телефона погас, но улыбка на моем лице светилась. Мне действительно стало лучше после разговора с Максом, хотя он косвенно и поспособствовал моему приступу. Я прижимал к груди кардиган и чувствовал, как внутри меня шевелится и ворочается что-то невероятно большое. Оно совершенно точно изменит мою жизнь. Надеюсь, к лучшему. *** Следующий день мы провели с папой вполне уютно и продуктивно. Все, что требовало длительной и тщательной подготовки и состояло из множества компонентов, был сделано, сварено, порезано, замариновано и убрано на хранение. Мы много разговаривали, и я признался, что намерен провести с Максом вечер. — Это чудесно! — отозвался папа счастливо. — Мы вечером с отцом тоже идем на свидание. — О! Романтический ужин? — лукаво тяну я. — Да. И не менее романтическая ночь, — папа играет бровями. — Понятно, значит, не буду вам мешать. — Ты тоже не теряй времени даром. Я отрицательно мотаю головой на эту папину реплику, ведь собрался с альфой говорить, а не трахаться. Макс снова приехал около семи, немного разминувшись с моими папочками. — Мне мигнул черный Ауди, — заметил он, помогая мне усесться на сидении. — Это родители поехали на свидание, — улыбнулся я, погружаясь в теплое мягкое кресло. — Что ж, не будем от них отставать. И в этот раз альфа выбрал для ужина сказочное место. Я лишь слегка напрягся, когда в лобовом стекле замаячили башни Москва-Сити, но расслабился и даже, кажется, выдохнул с облегчением. Пусть будет так. Башня вот только оказалась другая — Око. Путь на восемьдесят пятый этаж на скоростном лифте занял около минуты, и мы вышли в холле ресторана, что был выполнен в русском стиле. Верхнюю одежду Макс сбросил на руки подошедшему служащему и уверенно повлек меня в зал. — Только не говори, что и этот ресторан твой. — Не мой, — с некоторым разочарованием протянул альфа. — К сожалению. Иначе многих бы недоразумений можно было избежать. Народу в ресторане было много — заняты практически все столы. Это не удивительно в канун нового года и учитывая красоту места. Через огромные, от пола до потолка, окна открывался вид на город. Темный, ночной, но красивый город. Наверное, тут захватывающе утром и днем, и в солнечную погоду, когда все видно на многие километры вокруг. В нашем распоряжении оказался стол у окна с бежевого цвета диванами и легкой шторкой, дающей минимальное чувство уединения. Два стола по соседству были пусты, и на них красовались таблички «Зарезервировано». Мне это о многом сказало: Макс в своей манере снова пижонствовал. — Я хотел, чтобы мы остались одни, — он поймал мой взгляд. — Но целиком ресторан мне отказались предоставить — у них было много заказов на сегодня. — Ты невероятнейший пижон, — проговорил я с мягкой ласковой улыбкой. В этот момент мне хотелось коснуться альфы и погладить его по щеке. И смириться с его прихотями богатого человека. Меню было небольшое, лаконичное, с широким ассортиментом псевдоблюд русской кухни. Я почти не глядя потыкал во что-то и отодвинул бумажку от себя. — Тебе здесь не нравится? — Макс сидел напротив меня за столом и немного тонул в царящем в кабинке полумраке. — Здесь очень красиво, интерьер и атмосфера просто на пять с плюсом. — Узнаю профессионального ресторанного критика, — заметил альфа. — Это, наверное, профдеформация, как у всех специалистов. Остается на всю жизнь, — улыбнулся я. — Если атмосфера тебе нравится, то что — нет? — Еда, — я пожал плечами и поспешил объясниться, видя, как альфа хочет подняться, — это не русская традиционная еда. Когда тебе говорят, что устрицы и ростбиф — это русская кухня, знай — тебя обманывают. Да даже борщ — это не наше. — Хм… — Макс сцепил лежащие на столе руки в замок. Это явно было для него откровением. — Здесь из русского, — я глянул в меню. — Щи, уха, пироги, икра и гречневая каша. Остальное псевдорусское, а что-то, как они пишут, заморское. — Ты хорошо разбираешься во всем этом, — одобряет Макс. — Это была моя работа — есть и критиковать. Если бы я не знал, какое блюдо к какой кухне относится и из чего делается, разве бы стал я успешным? Альфа качает головой и рассматривает меня с восхищением. — Кстати, что ты хочешь выпить? — Ну раз уж здесь такая русская кухня, то я бы не отказался от шампанского. — У них есть и водка. Ее можно выпить в специальной ледяной комнате в шикарной шубе и с белужьей икрой. — Пить на морозе в одежде — это что-то из бедной студенческой жизни, — я наморщил нос. — Когда отметить праздник хочется, а негде. Только на улице, на лавочке перед подъездом. — Ты так делал? — тянет Макс с удивлением. — Нет, конечно. Я учился в МГУ, мой отец чиновник, я типичный мажор — только клубы и загородные коттеджи. — И куда что девалось, — поддел альфа. — Ну, все мы меняемся со временем. Некоторые привычки старой жизни уходят, какие-то новые приходят, — я нисколько не обиделся. Подошедший официант разбавил нашу беседу, получил заказ — Макс попросил еще воды и Луи Родерера Розе* — и снова мы остались вдвоем, пока отмалчиваясь о вчерашнем моем микро-срыве. Зато альфа поинтересовался моим сегодняшним днем, и пришлось признаться, что роль поваренка мне все же доверили. — В колпаке и переднике? — уточнил Макс, полусмеясь. — Ты бы хотел увидеть меня в переднике? — у меня глаза немного блестят от выпитого, и альфа попадается на этот коварный блеск — чуть дергает шеей и тянет носом воздух, пытаясь уловить запах моего возбуждения, что скрывается под плотной завесой ароматов ресторана. — Или без, — решается он, наконец. Я решаю не отзываться, лишь коварно улыбаюсь и тяну розоватое шампанское, что приятно покалывает небо и оставляет после себя пряное послевкусие. Закуски сменяются горячим, шампанское — сладким красным тягучим вином, я хмелею и почти растекаюсь по удобному мягкому дивану. В ресторане царит приятная атмосфера, хоть и немного шумно. Люди разговаривают, поднимают тосты, чокаются, где-то в отдалении играет музыка — смесь джаза и танго. Очень странное сочетание, но оно безумно подходит этому месту. За окном живет своей жизнью ночная Москва. Движение на набережной не замедляется ни на секунду, машины снуют туда-сюда, и небо до горизонта залито желтыми огнями. Я щурюсь и перевожу взгляд от окна на Макса. Он опирается на стол локтями совершенно не по-английски и смотрит на меня, устроив подбородок на сцепленных в замок пальцах. В таком освещении он выглядит загадочно и немного хищно, потому что тени, залегающие по сторонам его лица, делают скулы четче, глаза уже, а подбородок острее. Я не могу удержаться и легко маню его пальцем к себе, отодвигаясь на край дивана. Альфа вспыхивает взглядом и моментально пересаживается. Теперь нас разделяют считанные сантиметры. Он пышет жаром, как обычно, и протягивает мне руку. Я чуть медлю, но укладываю свою ладонь поверх его, и Макс тянет меня к себе. Когда оказываюсь у него под боком, несдержанно ойкаю, а потом, отпустив себя, прижимаюсь к теплому боку и устраиваю голову на плече альфы. Он перехватывает мою ладонь в другую руку и аккуратно обнимает за плечи, ближе придвигая к себе. Тут же меня окутывает его запах, и я сладко выдыхаю и неосознанно утыкаюсь носом Максу в грудь. Хорошо, как же мне хорошо! Вот оно, мое место, что я так долго ждал. — А я-то тебя сколько ждал…