Случайный шанс

POV Алан Гриндевальд Почти четыре месяца прошло с тех пор, как Тор поселился у некромантов. Первые п ару недель я все никак не мог привыкнуть к его отсутствию дома. Мое маленькое сокровище перестало будить нас по ночам, разносить из всех доступных видов оружия спортзал и сопеть по вечерам у меня под крылышком. Никто не смешил нас за завтраком своими новыми указами, полезными для народа и издевательскими для правительства... Ох, да и правителей собственно тоже больше не осталось. Нет, шутки шутками, а когда в следующий после путча понедельник, я предложил народу выбрать систему правления, люди предпочли монархию, при том не конституционную, а настоящую, как в древности. И я стал вроде как царем Арадора. Смешно и грустно, но на империю наш городок никак не тянул, а последнее из чего можно было сделать колонии, мы с маленькими превратили в стекло и радиоактивную соль. Но было и приятное, мы с Микки стали больше времени проводить вместе. Дома... Поместье теперь приобрело статус дворца, а из сановников у меня были только наследник - Микки и царедворец - Алиса. Так что, можно сказать, я принес работу домой. Нет, конечно были у нас и развлечения: мы бродили по Нижнему в поисках весточек от сына, охотились за аномалиями в пустошах... Да... Тоже забавно, после этих прогулок, дозиметр на броне хотелось стряхнуть, как древний ртутный градусник, и спросить: "Серьезно? Двести мили зиверт за получасовой поход?" Но детектор укоризненно горел красным и броню приходилось утилизировать. Мой Микки сильно скучал по брату. Даже наверное больше чем я... Вот таким печальным думам я предавался сидя в своем старом кресле у окна кабинета... Простите, тронного зала, а оно тогда получается мой трон. М-да, странно это все. Дверь тихонько отворилась и вошёл улыбающийся Микки, подсел на уголок кресла, прислоняясь к моему плечу и развернул ко мне экраном свой планшет. "Сегодня ближе к ночи я буду в нижнем. Полынь" Я положил ладонь на руку Микки, погладил и улыбнулся ощутив под пальцами холод кольца. С тех пор как я на горе Рух отдал его любимому, он его не снимал. Мне это нравилось, оно шло моему маленькому, не смотря на его мирный образ жизни и мыслей. - Интересно, во сколько сегодня по его мнению начинается "ближе к ночи"? - улыбнулся я, припоминая как в прошлый раз "утро" оказалось в двенадцать дня. Нет, это все конечно были шутки, ведь сын выходил тогда, когда получалось, чтобы не вызывать подозрение у общины. - Сейчас семь, пойдем? — Пойдём, Ал, - заулыбался Микки ещё ярче, склонил голову и легонько потерся носом о мою шею и тихонько хихикнул. — Знаешь, это так... Напоминает истории о переодетых принцах и королях, что выходили к простому народу. - Да, действительно, маленький. Вот сейчас снимем порфиру и пойдем "в люди", - откликнулся я, развязывая галстук. Увы, иллюзий маленького катастрофически не хватало, по тому мы надевали стандартные серые костюмы, заплетали волосы в косы и надевали очки с дымчатыми стеклами. "Маскировка" смотрелась конечно смешно, но так мы сливались с толпой и казались менее заметными. Как-то раз мы попробовали примерить парики, но блондином я смотрелся до того нелепо, что от идеи театральных перевоплощений пришлось отказаться. — Кажется, я читал что-то о психологической маскировке. Ну, когда максимально похож на большинство и никто не обращает внимание, — заметил любимый, подхватывая потертого вида почтальонку из рыжеватого кожзама, в которую был упрятан планшет. Час спустя мы уже неспешно брели вдоль зеленеющей отцветшей кинзой жилой высотки, направляясь к детскому садику, за оградой которого был один из спусков в подземелья. Запах в третьем круге Нижнего стоял просто невероятный. Дома пахли бородинским хлебом, и укропом, кориандром и зирой. Я провел рукой вдоль стеблей и сорвал пряно пахнущее семечко - люблю эту приправу. На домах мы выращивали теперь только зелень, после "помидорной катастрофы" в прошлом году. Тогда один из кварталов "поспел" не по графику и стал засыпать алыми плодами, мостовую. Они плюхались с высоты двадцать пятого этажа, брызгая во все стороны зелеными семечками. Нет, проблему конечно урегулировали: обитателям скороспелых домов выдали зонтики, урожай собрали а улицы отмыли, но все же. - Там под рябинами лавочка была, может там подождем? - спросил я растирая в пальцах круглое зернышко. - Да, пойдём, - Микки коснулся моей ладони кончиками пальцев. — Я вспомнил помидорную катастрофу. А ещё, что в древности был такой праздник, когда все бросались помидорами. И улицы едва не до щиколотки заливал из сок вперемешку с мякотью. Невообразимо! Удивительно, но наши с Микки мысли теперь так часто сходились и переплетались. Под час мы вспоминали одно и тоже и... Может так вообще бывает в семьях? Общие воспоминания, единый " ареал обитания", формирует некое коллективное мышление и родные люди начинают подхватывать друг у друга мысленный поток. - Нет, про такой праздник не слышал, - улыбнулся я, представляя себе, какой штраф можно было бы получить сейчас за такое мероприятие. - Это наверное было тысячи три лет назад, когда Инар изобиловал садами и огородами. Когда я жил на Меридиане-9, их тоже было много, но так еду уже не тратили. — Да, это было в древнейшей истории, - кивнул он. — Знаешь... Я ещё подумал, людям ведь нужны праздники. Мы стояли возле скамейки под алеющими в это время года гроздьями рябины. На плечо Микки медленно опустилась бабочка - всё та же не существующая к этому времени синяя морфа. Взмахнула пару раз крыльями и вспорхнула, отлетая от нас на пару метров и присаживаясь на стену дома. - Праздники... - задумался я, направляясь к подъезду высотки, на который указывал сын. - Но у нас пока вроде нечего праздновать, вот после Исхода будет "День Исхода". Еще есть "День Победы", но он не совсем праздник. Новые года, в мире который каждый из них приближает к гибели, тоже как-то не повод для веселья. Идея Микки заставила меня серьезно призадуматься. Все что связано с порталом, праздновать я не позволю, пока на месте Инара, не будет кружить по орбите крошево пыли. Уж очень это плохая примета. В древности праздновали день рождения императора, как событие национального масштаба. Но тут есть проблема - я свой не знаю. Однако в этом есть рациональное зерно, а что если нам устроить Михайлов день на семнадцатое нисана?.. А еще праздновать осеннее равноденствие, как... ну, скажем День Света? - Микки, знаешь, а по поводу праздников есть идея. Устроим их весной и осенью: Архангела Михаила и Света, - предложил я. — Ой, - он смущённо улыбнулся. - А я сейчас понял, что наши дни рождения почти совпадают с древними днями солнцеворота. Странно так. Бабочка, минуя лифт, повела нас вдоль обшарпанной, но чистенькой лестницы черного хода и выпорхнула на балконе третьего этажа. Я провел пальцем по перилам, осмотрел сбитые ступеньки и понял, что в этом здании пора проводить ремонт. Нет, было некое удобство в том, чтобы руководить десяти миллионным государством - можно успевать за всем приглядывать. - Да, действительно, вы как весна и осень этого мира родились в дни древних языческих праздников... - улыбнулся я, думая, что в эти дни получатся отличные народные гуляния. А под присмотром андроидов, можно не волноваться из-за беспорядков. Мы вышли на балкон и на нас тут же налетел беловолосый вихрь, старательно пытавшийся обнять и меня и Майки. — У меня минут десять-пятнадцать, - протараторил он, - пока парни доигрывают раунд. - Тор, Свет мой, маленький, - я прижал их обоих к себе, стискивая в объятиях. Наконец-то, хоть не на долго, оба мои сокровища были со мной. Впервые за последние три дня я вздохнул и почувствовал как распускается тугой узел в груди. Вечный Разум, да когда же уже закончится это "изгнание" моего Тора?! Мысленно вопрошал я, задвигая на задний план мысли, что когда-нибудь он вообще вырастет и... Заведет семью и будет жить отдельно... Так, нет. Стоп. Это будет когда-то, может и вообще не скоро. - Братик, - тихонько шепнул Микки, обнимая его. — Всё отлично, работа идёт, они почти готовы пойти на контакт. Я чувствую. Пока ничего не говорил, - быстро отчитывается он, срывается на хихиканье. - Чёрт, о чём я! Вы же и так знаете. Я вас так люблю! Нет, там у них тоже хорошо, мы вон с ребятами в футбол играем. Вам отсюда будет видно, если сдвин уть плети гороха. Тор чуть отстраняется не выпуская нас из рук, поднимает голову, заглядывая в глаза и непривычно-ярко улыбается. Он очень соскучился и очень рад нас видеть. Первая такая встреча за четыре месяца. Нет, мы конечно виделись не реже раза в три дня, но никогда не подходили близко. Обычно с ын обозначал точку наблюдения, с которой мы сможем увидеть его. От этого становилось немного легче, но как же не хватало касаний и объятий, к которым мы оба привыкли за четыре года, и за столько же месяцев отвыкнуть не смогли. - Мы обязательно посмотрим, маленький, - я подхватил его на руки покружил и снова прижал их обоих к себе, шепча, - Вы у меня самые любимые. Тор, ты замечательный шпион, у тебя все получится. Мы заберем их и уйдем отсюда. Скажи ну как там? Нет, ты конечно отправляешь отчеты, но... — Старшие, такие старшие, - он фыркнул, - Блин, не представляю, неужели я тоже буду таким через пару сотен или тысяч лет? Ты же не такой. Они очень уж отрешенные, с ними нужно медленно, как с теми ходячими деревьями из сказки. А Алексашка нормальный, ну вы тоже в курсе. Мы вроде как, типа, нашли друг друга, - он усмехнулся. - Нет-нет, никакой вечной любви и планов на семью и усыновленных детишек, просто... Мики фыркнул ровно тем же тоном и легонько дёрнул его за серебристую прядь. — Тор, блин!  - шутливо начал он. — Что, блин? - в том же тоне отозвался сын и они оба рассмеялись, снова прижимаясь ближе ко мне. - Нет, мой Тор, даже через тысячи лет, ты не станешь религиозным занудой. И я очень рад, что ты нашел себе... - тут я немного замялся. - Близкого друга. На самом деле, появление в жизни сына, Александра, вызывало у меня двойственные чувства. С одной стороны, я был рад и благодарен этому мальчику за само его существование, избавлявшее меня, от... Ну в общем я был ему рад. А с другой, я прекрасно знал, что желание не строить планов на будущее, не гарант того, что через пару лет, этот юный некромант не переманит от меня единственного и любимого сына. С третьей стороны, я уже приготовился в случае чего, принять в дом еще одного сына. Лучше ведь два, чем ни одного. Но сейчас, я радовался: маленький играет в футбол, нашел друга, учится контролировать силу и наконец, как это не странно, живет может быть более полноценной жизнью и познает ее новые грани. Так думал я, поглаживая их по спинам и целуя, ставшие разноцветными макушки. Тор переплел пальцы с моими, легонько поглаживая. "Пап, я вернусь и никуда не денусь. Ни в этой жизни ни в любой другой, я много уже прочёл в библиотеке. Я теперь точно знаю, мы не разлучимся. Ещё полгода и я точно всё вспомню и приду тебе рассказать. И Микки тоже будет с нами, связи бывают разными, но они работают, судя по книгам" Микки не слышал его мысли, просто одной рукой обнимал меня, второй его и мы все сейчас были одним целым. Семьёй. "Таким книгам хочется верить. А тебе, мой маленький, я верю безоговорочно. Возможно даже умерев мы будем возрождаться и искать друг друга, не зная не помня... Мне кажется есть сила объединяющая все миры и пространства. Знаешь, есть гипотеза, что любая сложная система развиваясь, в конечном итоге обретает разум. Становится... чем-то вроде бога или макро организма, в котором мы существуем, но не как в безликой вселенной, а как клетки в живом существе, рождаясь, живя и растворяясь в нем же." В последнее время, в отсутствие одного компонента моей семьи, я часто думал о вечном. Встречах и разлуках на пути жизни, и все чаще приходил к мысли, что чувства подобные связывающим нас, не могут просто раствориться, исчезнуть. - Маленький, прости, мой Тор, мне кажется пятнадцать минут закончились и тебе пора бежать к ребятам. Мы постоим здесь и с удовольствием посмотрим игру, - я постарался, чтобы горечь затопившая все мое существо при этих словах, не почувствовал мой сын. Хотя, я прекрасно понимал, что он испытывает то же самое и точно так же снова наращивает ледяные бастионы. Он легонько улыбнулся. Чуть сильнее сжал нас с Майки, потянулся и коснулся губами моей щеки, — Да, мне пора, но я скоро приду снова, — он провел кончиками пальцев по моим, коснулся плеча Микки. — Ждём тебя, - улыбнулся ему любимый, ответно коснувшись его локтя. Еще секунда и сын скользнул в тени, а Микки чуть отвёл в сторону плети гороха, открывая нам окошко в пару сантиметров на двор под окнами балкона. До самого завершения "золотого часа" мы смотрели как подростки гоняют мяч. Семеро мальчишек и три девчонки разбившись на команды порхали над площадкой на круглых как "летающие тарелки" аэроскейтах. Вокруг них носился дрон-мяч, всеми силами укорачиваясь от ловящих его игроков. Периодически то одной, то другой команде удавалось изловить паршивца, и тогда он начинал "слушаться" своих, стараясь попасть в кольцо противника. Двести лет назад, когда технология гравикомпенсаторов стала достаточно дешева, я разработал эту игру для школьников Верхнего города, желавших в дальнейшем стать военными... Приятно было видеть, что часть моих разработок, даже потеряв актуальность продолжала жить. Я встал за спиной у Микки и опершись на перила наблюдал за тем, как двое мальчишек борются за мяч: неловкий синеглазый брюнет и юркий платиновый блондин. Их спор разрешила девочка ураганом влетевшая в центр поединка и выбившая из их рук рыже -желтый светящийся по краям сот узора шар. Мальчишки рассмеялись и блондин на секунду мазнувший рукой по её талии, задорно подмигнул девчонке и бросился за мячом, перехватил его и бросил пас ей же. *** - Смотри, Майки, - улыбнулся я, указывая на экран, где робо-паучки вспахивали поле, а дроны-турели бдительно охраняли пахарей, от неведомых угроз нового мира. Люди и андроиды вокруг тоже были, но распознать их можно было только по переливчатым лагам светокомуфляжа. - Это будет поле овса, а дальше картофельное. Дрон ведший еще вчера эту запись, как по заказу поднялся выше, давая нам осмотреть лоскутное одеяло полей, перемежаемых перелесками и ручьями, от которых были отведены оросительные каналы. Чуть западнее, ближе к морю располагался город, укрытый камуфляж-полем, от местных. Хотя, к моему величайшему сожалению, среди племен орков-кочевников, уже поползли слухи о "Тьме с востока", которая захватывает землю и грызет ее бронзовыми челюстями. — Ал, это невероятно! - Микки чуть качнулся назад, прижимаясь ко мне, поднял голову из этого положения заглядывая в глаза. В его светился восторг. - Этот мир такой... Такой живой. Знаешь, мне кажется, уже через пару сотен лет местные забудут, что мы пришли из иного мира и цивилизации адаптируются. Можно будет убрать поле над городом. - Ох, маленький, давай поговорим о долгосрочных перспективах когда окажемся по ту сторону двери, - попросил я, склоняясь и целуя его в кончик носа. Мы стояли в моем кабинете просматривая вчерашние записи и обсуждая стратегию. Мой заместитель... Микки был моей опорой и поддержкой, но эти мечты пугали меня... И не только пониманием того, что это очень опасное состояние разума - надежда, но и тем, что он говорил о будущем. О сотнях лет... Мой маленький светлый человечек... Человек. Со своим отведенным природой сроком жизни. Нужно ли мне будет что-нибудь без него? Нет, конечно у меня есть Тор и ради него я должен буду продолжать жить, есть тот, кто приходит ко мне по ночам - его брат не-Тор. Но без Майкла... Нельзя об этом думать, не сейчас. Сейчас он рядом, и я запустил программу разработки нано-машин, совместимых с моей кровью, чтобы продлить его жизнь на столько, на сколько возможно. Мы все работаем не покладая рук над подготовкой Исхода. Моему Тору пришлось научиться управлять "Серой рекой" и Порталом, со станции "Силикатная". И это не говоря о его подпольной работе среди некромантов. Мой сын оказался истинным гением подпольной работы. Он так осторожно подкидывал им информацию, что они даже не замечали как постепенно меняется мнение сообщества, в пользу начала контакта. Например бродя со своим другом по Вандарошу, он обращал его внимание на нужные новостные сообщения, перемены в городе и прочие детали. Тот же в свою очередь впитывал все как губка, а потом разносил остальным монахам, терпевшим его неумолчный треп из вежливости и понимания. Я же в свою очередь в очередной раз перестраивал сообщество Арадора таким образом, чтобы подготовить всех к отбытию. Теперь, при каждом открытии Портала, в Черные Пески уходило не меньше сотни человек, чтобы начинать обживать город Сперо. Ученые и инженеры покидали Инар, для запуска ядерный реактора и начала подготовки к строительству Портал-2. К этому дню, присоединился к обживающим новый мир и весь дом Высших - Варрен... Я размышлял о планах и уже свершенном так долго, что Микки завозился в моих руках и снов взглянул на меня вопросительно. - Прости, мой мотылёк, я задумался, - улыбнулся я, снова касаясь его лба губами. — Ты мой бог, Ал, - ответил он поворачиваясь в моих руках и осторожно касаясь щеки рукой. - Ты мой смысл и моя жизнь. И я верю тебе и в тебя. Ну и ещё немного тому, о чем говорил Тор. Я верю, потому что чувствую: мы и правда вместе. Неразрывны и неразделимы с того самого дня, когда ты подхватил меня на руки и приказал отправить его в колодец под реактором. - Ты веришь. Веришь искренне и без сомнений, мой нежный мотылёчек, - я подхватил его на руки и поцеловал в уголок губ, - А значит мне придется оправдать твое доверие. И ты прав, между нами есть связь и не та о которых пишут в справочниках по магии, а гораздо более сильная - та, что мы создаем своей любовью. На этом мой запас непонятых мною самим истин закончился. Я повернулся и едва не споткнувшись о собачью лежанку, понес свое сокровище в спальню. Вздохнул, подумав что неплохо было бы все таки разделить царские палаты и псарню, но побоялся, что тогда все хвостатые переедут в царскую же опочивальню. Что неминуемо заставит нас переселиться обратно на кресло, чем и замкнется цикл... Устроившись на кровати я осторожно придержал моего любимого, устраивая у себя на коленях. Кажется работа была на сегодня закончена. Да и пора уже - девять вечера, а завтра нас ждет... благословенный день забот. Микки светло улыбнулся, провел ладошками по моим щекам, скользнул руками на плечи и очень демонстративно придержал их на месте, седлая мои бедра. - Позволишь?.. - тихо спросил он, проведя рукой вдоль своего тела. - Конечно, любимый, мой нежный, Ты - можешь делать все что захочешь, - ответил я, на мгновение воскрешая в памяти время, когда он должен был просить позволения... Воспоминание неприятно кольнуло, но я увидел как завораживающе блестит на его пальце серебряный коготь кольца, как белеет в мягком свете узор чешуи на его коже и оно отступило. Теперь мой Микки мог спрашивать, если захочет и получать то, чего пожелает. Я был его богом, и я должен был служить моему человеку. Полированный металл снова сверкнул на фоне белой рубашки, и я не удержавшись положил ладони на его бедра. Мой любимый был прекрасен... Он, под моими ладонями, чуть повел бедрами. Склонился и начал расстёгивать мою рубашку. Медленно помог стянуть ее и положил рядом на постель. Свою расстегнул и сбросил быстро. Затем накинул мою. Повел плечами. — Мне так нравится ощущать её на себе, - заметил он, привставая и стягивая с себя одну штанину. - Тебе нравятся мои рубашки? - немного удивился я... А потом присмотрелся... Видимо мои мысли были еще частично в работе и я не сразу понял, как невероятно эротично выглядит в ней мой Микки. Я склонил голову к плечу, потянулся к его руке и застегнул запонку на правой манжете. Это красиво. Провел пальцами по тыльной стороне ладони, кольцу, коснулся ногтей. - Мне нравится. - Произнес я глядя в нефритовые глаза с яркими луч иками изумрудной зелени. — Да, Алан, мне очень нравятся твои рубашки на мне... - голос Микки сейчас звучал на пол тона ниже и мягче, бархатистей. И он снова выровнялся на мне, придерживая коленями бедра. Провел кончиками пальцев вдоль лацканов моей рубашки на нем. - Я люблю ощущать твой запах, обволакивающий меня. Ладони Майкла снова легли на мою грудь и скользнули ниже, к животу. Пальчики пробежались вдоль пояса. Мой Майкл. Сегодня я чувствую в нем перемену. Желание попробовать нечто новое. Любимый не хочет отдаваться, я ощущаю в нем новую потребность. Он доминирует, хочет чтобы я подчинялся моему возлюбленному маленькому человечку. Ну, что ж, бог - это вымысел людей и в сущности он существует по их законам. Я откинулся назад, опершись на локти и взглянул на него снизу вверх, ожидая, что же будет дальше. Он склонился ко мне целуя так нежно и мягко и вместе с тем требовательно. Выражая всё своё желание в этом поцелуе и оно звучало как отдаваться и обладать в ответ. Опёрся коленом о постель и продолжил раздевать нас. Я приоткрыл губы позволяя себя целовать. Мне нравилась его сила его желание, они будили во мне нечто древнее. Оно шевелилось в душе, будто гигантский змей укладывал кольца, сворачиваясь, напружиниваясь перед броском. Но передо мной не добыча, а смелое существо, желающее заставить крылатое безумие хаоса служить себе, исполнять свою волю. Я окинул взглядом моего человека. Тонкая белая рубашка, холод серебряных запонок, отблеск кольца, изредка касающегося моей кожи, тяжелая волна черных как смоль волос и золотые искорки в глубине глаз. Безумно захотелось броситься и перевернув его, взять. Немедленно. Сейчас же. Недюжинным усилием воли, я заставил себя не двинуться с места. Лишь позволил себе положить ладонь на его колено. Он в ответ на этот жест выгнулся и простонал. Рука скользнула за спину, чуть разводя ягодицы. Второй рукой он обхватил собственный член, вновь приподнимаясь на коленях надо мной. Качнул бедрами , проходясь поджавшимися яичками по моей промежности и едва касаясь ими основания члена. - Майкл... - вздохнул я. В голосе появились гулкие ноты, похожие на эхо камнепада в горах. Какого труда мне стоило сдерживать себя, сложно даже представить. Мой любимый дразнил, и одновременно диктовал свои условия. Он наслаждался... вседозволенностью?.. властью? Или нет, скорее любовью делающую возможным этот безумный союз хищника и жертвы. Змея и мотылька. Терпение. Вечность! Где взять столько терпения, чтобы позволять касаться себя мягким крыльям, перебрать по коже хрупким лапкам? Никогда прежде он не будил во мне таких чувств, никогда мой светлячок еще не покушался на власть... Нет, он всегда был желанен, но сегодня, это было особенно невыносимо. И прекрасно. В одно мгновение он пробудил во мне нечто темное, дремавшее под тоненькой пленкой нашего уютного быта. То, что заставляло меня бороться и властвовать, подчинять себе все, что меня окружало. Оно засыпало, под чтение на ночь, оно лениво прикрывало глаза, когда приходилось смиряться с волей семейства, но сейчас, оно смотрело на любимого и желало обладать им. Пальчики, что ещё мгновение назад были в нём скользнули по моему члену. Лёгкий перебор и он направил его в себя сразу опускаясь до основания, сдерживая крик и заменяя его стоном. Выгибаясь и замирая. Микки ощущал меня в себе так глубоко и полно, покусывал губы, привыкая к ощущениям. Его ладонь, что прежде сжимала член легла на животик над паховой костью. - Да... - едва различимый выдох слетел с его губ. Я прикусил губу сдерживая порыв схватить его за бедра, впиться в губы... Он делал то же, что раньше, четыре года назад: просил позволения, опускался на меня, постанывал, но вечность! То что происходило сейчас, отличалось от прежнего, как небо и земля. Он исполнял свою волю, Майкл на столько верил мне, что не допускал даже мысли, что я могу навредить ему или не сдержавшись нарушить его план. И он был прав - я не мог. - Ты прекрасен, Майкл, - сказал я, легко касаясь подушечками пальцев, его коленей. Невозможно было оторваться, немыслимо, не смотреть как он трепещет от восторга, а не вздрагивает от страха. Как он опускает ресницы справляясь с волной жаркого наслаждения, а не прикрывает глаза боясь на меня смотреть. Он хочет и получает, не умоляет, а требует. Мой Человек. Ресницы взметнулись вверх и я поймал его изменившийся взгляд. В малахитовых глазах горело желание, откровенное и неизбывное. Он снова качнул бедрами и я ощутил, как мой член скользит вдоль плотно охвативших его бархатистых горячих стеночек. Микки опустил обе ладони на мою грудь, снова качнулся, выгибаясь и всхлипывая, в этот раз от наслаждения, склонился ко мне. - Люблю. Тебя. - с паузой между толчками шепнул а самые губы. Я провел пальцами по напряженным мышцам его предплечий, провел от локтей вверх, по белой ткани рубашки, коснулся ключиц. Им хотелось наслаждаться, как произведением искусства: охрой и золотом, мрамором и эмалью. смотреть внимательно, касаться осторожно... И в тоже время, им безумно хотелось обладать: брать его, подчинять, присваивать. В каждый момент его жизни засвидетельствовать свое право на него. - Люблю. Тебя. - Эхом откликнулся я, сдержав очередной безумный порыв броситься на него. Я хотел познать его таким: поставившим в один ряд доверие и власть, право и принадлежность. Он полуосознанно перехватил мою руку, чуть опираясь о неё и продолжая приподниматься и опускаться на мне. Наслаждение захватывало его, Микки чуть сильней сжал колени и откинулся назад, удерживаясь за мою ладонь. -А-ах, - выдохнул он, ускоряясь. - Да, Ал, да... Мой Майкл терялся в ощущениях и выпадал из реальности, но не сбивался с ритма, установленного им самим. Румянец выступил на щеках и сошел нежными бликами на шею и грудь . Пальцы сжимались всё сильней. - Прекрасный, - я позволял себе лишь держать его за руку. - Любимый, - я следил за тем как стекает с порозовевшего плечика антрацитово-черная прядь. - Моя невозможная любовь, - я только легонько провел пальцами по напряженной ножке. Безумное желание боролось во мне с новой еще более чуткой осторожностью, способной смирить его. Власть Микки надо мной была в этот момент безгранична, но зиждилась она на его же доверии ко мне. В этот момент, я полностью принадлежал ему, но только по тому, что он верил в меня. Каждое его движение, отдавалось в моем теле, прокатываясь волнами наслаждения. Они стекали по спине, сворачиваясь тугим узлом в паху, заставляя подниматься волоски на коже, и напрягаться каждую мышцу. Безумие или любовь владели мной без остатка... Или просто он - мой возлюбленный человек. - Чёрт... Майкл... - взрыкнул-простонал я, вцепившись в жалобно хрустнувшую простыню. А он в ответ снова отпустил свободную руку на мою грудь, чуть сжимая пальцы прямо над сердцем, изогнулся с вскриком, переходящим в стон. В нем снова прозвучало мое имя и я ощутил, как Микки, выплескиваясь, сжимает меня в себе … Как по его телу проходит дрожь, отдаваясь огненными всполохами в сознании. Последней осознанной мыслью, перед тем как излиться глубоко внутри любимого, было: я чувствую мысли моего Микки, чувствую его. И меня накрыло волной безумного всепоглощающего наслаждения. Уже проваливаясь в блаженное забвение, я инстинктивно притянул Майкла к себе на грудь и обвил руками, покрытые бисеринками пота, теплые плечи.