Случайный шанс

POV Тор Покатались мы сегодня здорово. Эту гоночную трассу проектировал лично папа, и в тайне безумно ею гордился. Снаружи комплекс напоминал причудливый узор из сетчатых труб и колец, по которым можно было гонять на огромных, для «Ску», как их называли местные, скоростях. Конечно идея позволить детям кататься на них принадлежала брату. Пару месяцев назад, выйдя к завтраку, я застал картину: Микки взволнованно размахивая бутербродом с бужениной, указывает на висящую над столом проекцию, а Алан сидит печально подперев голову рукой. Подхватив с тарелки сырник, я прислушался к разговору и узнал, что Майк хочет разрешить в Нижнем городе аэроскутеры. Судя по выражению лица Алана, идея летающих малолеток ему не нравилась... Но противостоять он не мог, ведь Микки был так воодушевлён. И теперь я лично по достоинству заценил его проект - шикарно! И нет, я не был фанатом подобных развлечений. Ну, как минимум потому, что в моей жизни их раньше не было. Но это реально оказалось нереально круто! Вернусь - лично отблагодарю братика. Тем более, присутствовал бонус... Легкие сигаровидные "скутеры", были двухместными. Вспомнилась сегодняшняя гонка, а вместе с ней выражение лица сидящего на трибунах Алана. Пискнул стартовый сигнал и первое кольцо загорелось зеленым. Я выкрутил ручку газа, дохнул озоном и водяным паром чистый выхлоп двигателя и мы рванули вперед, сразу же обгоняя Маш и Лёву на четверть корпуса. В этот же момент, сзади послышался тихий испуганный писк Шурки, вцепившегося в меня руками и обнявшего бедрами. В мыслях его промелькнуло, что день был неплохой, некроманты теоретически бессмертны и следующая жизнь уже точно будет не первой. Еще Шурка вспоминал Великих, молился, при том зачем-то сразу всем богам, включая алого дракона Хаоса и неведомого бога удачи, чье имя с перепугу вспомнить не смог. Нас закружила первая хитро извивающаяся труба, а за сеткой мелькнуло бледное каменное лицо папы, который, видимо, сожалел о том, что запретив свободные полеты по городу, лично спроектировал этот аттракцион. Блин, волновать его совершенно не хотелось, но проигрывать не хотелось ещё больше. Тем более, в тот момент, когда за меня держались руками и ногами. Так что я широко ухмыльнулся, выкрутил ручку и заложил очередной вираж - благо с ориентированием в пространстве, реакцией и всем остальным у меня всё было отлично. А ещё почему-то казалось, что любые варианты полета для меня вполне естественны. Финишная не прямая, завершилась серией колец сквозь которые нужно было пролететь в определенной последовательности. Следуя световым сигналам системы, мы сделали кувырок, несколько финтов и обойдя Мышку уже на пол корпуса приземлились точно на широкую светолинию. Мыслей Саньки я больше не ощущал, только смутное желание сдержать рвотный позыв и сожаление, что встать он наверное не сможет. В последствии оказалось, что раньше он катался только на детской программе, с ограничением скорости до шестидесяти... Поднял я его сам, прижимая к себе и попутно отправляя  ментальный импульс - не лечение, но полегчать ему в теории было должно. Рассмеялся и сверкнул взглядом в сторону Мышки. Впрочем, второй раз я мог ей и уступить: уже понял, что меня тут никто из них не сделает, если я захочу. А поддержать авторитет девчонки - полезно для дела. Шурик покачнулся, но ногах устоял. Не лучше него выглядел и Алан: мертвенная бледность, расцветилась пятнами румянца на скулах. Я успел заметить как он разжал сцепленные руки и вздохнул, возможно впервые за все пять минут гонки. Сидящий рядом с ним Микки сиял, ну, до тех пор пока не взглянул на отца... *** - Ларс, - шёпот из-за двери, отвлекший меня от воспоминаний, принадлежал Шурке, - Можно? Пожалуйста, мне что-то так... - он не договорил, и в дверь просунулась лохматая голова, в опять съехавшем капюшоне. — Тебе можно всегда, заходи, - позвал я, поворачиваясь к нему. Шурка просочился в келью, зацепившись подолом мантии за косяк. - Блин, - споткнувшись он потянул за ткань, та жалобно хрустнула и порвалась, - Ну вот зачем они нужны? Это же форменное издевательство! На С-52, нет магического шелка, все шелкопряды померли пол тыщи лет назад... - продолжил сокрушаться Саня, усаживаясь рядом со мной на кровать. - Сань, дело же не в шёлке, да? - я приобнял его и притянул чуть ближе легонько целуя в губы. Заглянул в глаза. - Рассказывай и разберемся. Он склонил голову мне на грудь и обвил руками, подсаживаясь поближе. Печально вздохнул, и начал: - Не, не в нём. Мне сон приснился страшный. Как-будто мы в каком-то подземелье, а кругом разноцветные кристаллы и приходит... не знаю кто, но он страшный и убивает нас. А еще там почему-то был сэр Гриндевальд... Он короче в дракона превратился. Бред, блин, но очень жутко. Мне такая фигня иногда снится, что потом пол ночи уснуть не могу, - поведал он прижимаясь ко мне плотнее. - Оу... - я вздохнул и погладил его по спине...чёрт. Это похоже на один из даров, но, но не факт. Хотя Ал и правда похож на дракона.  - Слушай, ну... Сейчас-то всё хорошо? Я осторожно потянул завязки его мантии и снова поцеловал, отвлекая.  Раз уж он пришел... - Хорошо, я рядом с тобой вообще не боюсь, - он замялся, - Ну, почти, на Карте жуть как страшно было, но ты выиграл. Он опустил взгляд на мои пальцы расшнуровывающие балахон, потом поднял на меня глаза в недоумении, понял и слегка порозовев, уткнулся носом мне в шею. Ох, все пресвятые небожители, это просто атас! - Шур? Всё хорошо? Если ты не хочешь или сомневаешься я остановлюсь... - чёрт, это всё влияние моего названного отца, точно оно. Никак иначе. Я же хотел. Определенно. Но спрашивал. Не мог не спросить. Он поднял голову, встретился со мной взглядом. В по-оленьи влажных синих глазах было только доверие, безропотное и безоговорочное. Так же он смотрел на меня, садясь сзади на байк или садясь читать современные учебники. Наука была ему непонятна до такой степени, что вид простейших формул вызывал чуть ли не паническую атаку. - Ларс, я... Нет, я... - Алексашка набрал в грудь вздоха, и на выдохе быстро произнес, - Я хочу, только я не знаю как... А еще я никогда не... раздевался при... Ну я стесняюсь. Щеки некроманта запунцовели и он снова уткнулся мне в шею. — Шшш... Я тоже, - признался я. Ну не считать же раздеванием тот момент, когда на мне выгорела одежда во время первого выброса? Не говоря уже обо всём остальном. Но теорию я знал. Я погладил его скулу кончиками пальцев. - Ты мне доверяешь? - Угу, - кивнул он, - Очень. А?.. В мыслях Шурки в этот момент было смятение. Он вспоминал, как осматривал перед зеркалом худенькое нескладное тело, и размышлял о том, кому вообще может такое понравиться. А спросить он хотел вот что: был ли у меня кто-нибудь, но вовремя вспомнил, что четыре последних года я провел в клинике. Я тихо рассмеялся, коснулся губами шеи. — Только ты, — ответил на не заданный вопрос и стянул с него мантию. — И интернет. В выходе в сеть меня не ограничивали. Такой, чёрт, невозможный! Со всей его нескладностью и безумным очарованием. Сдержал улыбку и скинул собственную мантию, прижимаясь к нему кожей к коже, ощущая этот бесконечно приятный момент всем своим существом. Шурка закрыл глаза, прильнул ко мне, обвивая руками шею и замер. В его голове взвился рой мыслей: "А что делать дальше?", "А если Ларсу не понравится?", "Великая, ну почему мне ставили на коммуникаторе родительский контроль?"... И самая страшная: "А что если у меня не получится или будет как сегодня днем?!" - Л- ларс... Я, а если я все испорчу? Ты ведь со мной дружить не перестанешь? - спросил он дрогнувшим голосом, у самого моего уха. - У тебя получится, но даже если нет, не перестану, - выдохнул я, чуть прикусывая его ушко и утягивая на кровать. Вот бы мне и самому знать, что делать! Нет, ну в теории... Так, пофиг, разберемся.  Я скользнул губами вдоль его шеи и чуть прихватил кожу в основании, поглаживая бока. Блин, нет, не блин, блядь! Ебаныйтыжнахуй! А и правда, что делать-то?! А если ему не понравится?! Паника... Полторы секунды и я затолкал её очень, очень глубоко. Ну, может, пальцы на его боках вздрогнули и дыхание чуть сбилось. Но это не то, что можно заметить. Зря, очень зря папа избавился от борделей. Придется выезжать на одной теории и инстинктах. Шурка вздохнул сдавленно, потянулся ко мне, погладил ладошками плечи и несмело поцеловал. В это время он судорожно пытался припомнить всё , что слышал от Лёвы, а тот не упустил на уроках по анатомии. - Ты мне очень нравишься, - сбивчиво прошептал он мне в губы, - Я хочу... Можно? Руки его спустились ниже и замерли на животе, над подвздошной косточкой. Пальцы ощутимо дрожали, но в синих с зеленоватыми искорками глазах было нечто напоминающее отчаянную решимость. — Можно, - так же шепотом отозвался я, прислушиваясь к его мыслям и ощущениям. - Всё, что захочешь. Ну, как здесь говорят, хвала Великой, что хотя бы лубрикант у меня был. А то с его контролем болевых рецепторов, могли бы возникнуть... Сложности. Зажмурившись и спрятав лицо у меня на шее, Санька начал действовать. Кончики пальцев на ощупь прокрались мимо пупка зарылись в мягкий пушок волосков, и коснулись нежной кожи ствола. - Ой, - тихо пискнул он, отдергивая пальчики. Санек вдохнул, выдохнул, и я почувствовал как к страху неизвестности, возбуждению и растерянности, примешивается любопытство. Еще один вздох и теплые подушечки вернулись на мой член, исследуя его. О, чёрт! Прикосновения Шурки отзывались в моем теле волнами жара. Я равно в ыдохнул в его волосы, прикусывая губу, рука скользнула вдоль позвоночника на ягодицу, пальцы инстинктивно сжались. Это определенно было совершенно не похоже на то, что я испытывал раньше. Ну и, кроме всего прочего, сейчас нахлынувшее возбуждение не раздражало, о нет, сейчас хотелось растянуть эти ощущения. И желательно, как минимум, до утра. Пальцы пробежались по головке, ладонь легла на ствол, чуть сжимая. Взъерошенная грива каштановых волос зашевелилась и на меня уставилась пара немного обиженных и слегка испуганных глаз. Шурка по-щенячьи поднял брови и тихо пожаловался: - А у тебя больше... - эта фраза заставила румянец стечь с его скул на щеки. - Можно посмотреть? Пффф... Ну невозможный же! Я склонился и легонько его поцеловал, чуть прихватывая нижнюю губу своими. Рука с его ягодицы скользнула на бедро и дальше, кончики пальцев прошлись вдоль его ствола почти в невесомой ласке... Ммм... Необычно, но приятно. — Можно, —  выдохнул я в его губы, чуть отстраняясь. Я ведь тоже собирался посмотреть. И не только. Чуть отстранившись, Шурка взял мой член в ладони погладил подушечкой большого пальца головку, размазывая по ней капельку выступившей смазки. Посмотрел на меня, потом перевел взгляд на свой, сравнивая. - Может еще вырастет? - спросил он, задумчиво потянув в рот палец, которым только что ласкал меня, - О, а это не так противно как кажется... — Ммм, - я усмехнулся, прикусывая губу. О, а это идея... Ещё раз огладил его член и обе руки легли на плечи Шурки. Я качнулся, лизнул его в губы и повалил на кровать, быстро, пока он не сообразил, что происходит нырнут вниз и провел языком от основания члена до головки. Обхватил губами, втягивая в рот и прижимая языком к небу. Да, так ещё интереснее, чем руками... - Ой! Ох... Ла- арс... - удивленный возглас перешел во вдох, Шурка засучил ножками, а ладошки легли мне на волосы, толи пытаясь оттолкнуть, толи притянуть ближе. - Я сейчас... Пожалуйста... В следующее мгновение он весь выгнулся в моих руках, вздрогнул и я ощутил на языке чуть сладковатый вкус. Ммм... Я сглотнул, отстранился, облизываясь, поцеловал подвздошную косточку и приподнялся на руках, осматривая результат своих действий. — Мне нравится, какой ты чувствительный, Шур, - заметил я с улыбкой. И в моих словах не было ни капли лжи — ощущать, что ему настолько нравится все происходящее было безумно приятно. Льстило. Руки его выпутались из моих волос и обессиленно упали на кровать, согнутые в коленях ножки слабо вздрагивали, а волны каштановых волос укрыли подушку. Мыслей в его голове не было, не считая той, что очень хорошо. А по комнате разливался запах кориандра и листьев шалфея. Веки вздрогнули, и распахнулись затуманенные постепенно отступающим наслаждением глаза. - А можно я тоже? Теперь ведь моя очередь, - спросил он, чуть приподнявшись на локтях. Я потянулся и лег рядом с ним, провел рукой по волосам, пропуская пряди между пальцами. Он такой... Невозможный. Теплый. Как и его запах. И мне это безумно нравится. — Если ты хочешь, Алексашка. Можно — всё. Приподнявшись на локтях он слегка тряхнул головой сбрасывая остатки расслабленной неги и отгоняя смущение, порозовел еще на пол тона сильнее и перебрался на мои бедра. - А вот теперь почему-то совсем не страшно, - лицо озарила улыбка, смущенная, но уверенная. - Я так... Я думал у меня никогда, а вот... Ну или тогда когда я стану старым, взрослым занудой... Но ведь тогда уже не интересно. Он сполз пониже, усевшись у меня на коленях так, что его влажный от моей слюны член лег между ними. Чуть вздрогнув от этого ощущения Шурка склонился к паху, снова взял в руки мой и начал поглаживать. - С этой стороны все совсем не так, - эта непонятная фраза, относилась к поглаживанию большим пальцем члена, от яичек, до головки. О, чёрт, чёрт-чёрт-чёрт, я прикусил губу, хватаясь пальцами за простынь. Эти его осторожные касания будили во мне что-то... Что-то яростное. Вспыхнуло желание перехватить его руки, перевернуть, вжимая его в постель... Я сорвался на тихий стон, чуть выгибаясь. Нельзя. Не сейчас. Похоже - это как с оружием. Я не помнил, но стоило коснуться меча или плазмогана и тело начинало действовать само. Он заинтересовался звуком который я издал и снова провел пальцами по уздечке. - Мне тоже так нравится, - заулыбался он, продолжая свои исследования "сравнительной анатомии". Склонился принюхался и выдал, - Ты мхом пахнешь и чем-то сладким - цветами какими-то. А после наклонился, укрывая от меня происходящее волной каштановых кудрей. Потрогал кончиком языка ложбинку под головкой, попытался вспомнить, что делал я, не смог и слегка запаниковав засунул головку в рот. - Фм... Нифифо фтрафного... Ох, бля... Я тихо рыкнул. Пальцы на простыни сжались сильнее, такой горячий, влажный... Чёрт, спасибо, спасибо кому бы то ни было, за его комментарии. Они отлично помогали удерживать связь с реальностью. Хотя и с этим заземлением ощущений было как-то слишком много. Исследования моей анатомии, кажется начали плавно перетекать в изучение собственных возможностей и нашей " комплиментарности". Шурик попробовал принять мой член глубже, сосредоточенно обсасывая головку и периодически судорожно сглатывая. Наконец у него получилось взять его до половины, а язык почти коснулся основания у самых яичек. - Мрфр? М? - вопросительно проворковал он, не отрываясь от явно понравившегося занятия. — Да, - выдохнул я сквозь глухой стон, с трудом собирая буквы в слова, коснулся кончиками пальцев второй руки его волос. Пальцы подрагивали. Приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы не выпустить когти и оставаться на месте, не поддаваясь инстинкту немедленно подмять его под себя. Чёрт, ещё эта вибрация от его мурлыканья... Простынь под пальцами жалобно треснула. Теплые пальцы добрались до моих яичек, а губы обхватили член плотнее. Снизу послышалось еще одно вопросительное урчание, когда он уткнулся носом в пушок на лобке. Сдавленно сглотнув он попробовал начать двигать головой... Не получилось. Всхлипнув он выпустил член и поднял голову. На меня смотрела пара влажных глаз с розоватыми слезинками в уголках. - Так хорошо? - спросил он, закусив заалевшую, глянцево поблескивающую губу. — Очень, - выдохнул я, облизнув резко пересохшие губы. Открывшийся мне вид был... таким... Я сглотнул, усилием воли удерживая себя на месте. Коснулся кончиками пальцев его скулы, провел ими к губам. Чёрт. Я же не выдержу. Понимание было внезапным и очень четким. Алексашка снова склонился к головке, облизнул ее, как мороженое, что мы ели на прогулке и стал снова посасывать. Пряди волос легли мне на бедра, по низу живота погладили теплые ладони и он тихонечко простонал-промурлыкал что-то отдаленно напоминающее мое имя. Я отозвался смесью стона и рыка, вжимаясь затылком в подушку, зажмуриваясь и до крови закусывая губу. Ох, блядь, выдержка стремительно таяла.  — Шу- ур... — сквозь новый стон позвал я. - М-м? - немедленно отзывался он приподнявшись и практически полностью вынимая изо рта то, что мешало говорить. Глаза были на этот раз удивленно-испуганными, ствол сжимала ладонь, а головка касалась нижней губы. В мыслях его начались метания: "я сделал больно?", "неправильно?" и печальное " блиин". — Я... Сейчас... - с паузами выдал я и слизнул с губы капельку крови. Блядь. Вид у него был... Как хорошо, что он не слышал мои мысли и не мог увидеть всплывшие в сознании образы. Я совсем не хотел его пугать. Он радостно закивал и успокоенный тем, что все в порядке, воодушевленно вернулся к прерванному занятию. Я вновь ощутил как теплая влажность его рта, обхватывает меня, пальцы перебирают поджавшуюся кожицу мошонки и снова ощущается довольное урчание. В мыслях Шурки была искренняя радость и удовольствие от того, что получается сделать мне приятно. Ох... Всего пара его движений и я ощутил, как свернувшийся в тугой комок жар внизу живота вырывается на свободу, как по мышцам проходит такая желанная сладкая судорога. Краем сознания я уловил собственный громкий стон, почувствовал, как сжимаются пальцы в его волосах. Сердце пропускает удар, а вслед за этим приходит вторая волна, мягкая и тихая. Когда мои пальцы разжались и выпустили каштановые вихры, Шурка поднял голову и закашлялся. По щекам его катились розоватые слезы, с уголка рта и из носа стекали капельки моего семени. Он прикрыл рот ладошкой и попытался отфыркаться, прячась за волосами. - Или сюда, хороший мой, - снова позвал я, подтягивая к себе. Отвёл волосы в стороны, мягко целуя в губы и ощущая собственный вкус. Ммм... Это тоже было приятно.  — Чудо моё. - Чудо... - протянул Шурка утыкаясь влажным лицом мне в подмышку. - А-а-пчхи! Так меня еще никто не называл, - поделился он, вытирая меня краешком мантии, и устраиваясь обратно, - Прости. Правда меня никто, никак не называл, только по имени... Речь его становилась все менее внятной, постепенно переходя в сонное бормотание. А мысли начали превращаться в образы в которых кружили над заливным лугом хрустальные стрекозы. Я обнял его, зарываясь носом в макушку, удовлетворённо вздохнул. Вот и хорошо, что никто, подумалось мне. Я был совсем не против, чтоб так всё и оставалось.