Без шуток, Шерлок.

***

Субъект сказал «Они здесь» — подразумевает ожидание прибытия злоумышленника. Субъект выразил тревогу по поводу включения света, значит, с обитателями у него нет личных отношений. Сказал «они», указывая на незнание пола злоумышленника, значит, незнаком с ним. Зачем караулить злоумышленника в чужом доме? Как он предугадал его появление? Минхёк и я оба ошибались. Необычное обстоятельство. Займусь расследованием завтра. Говорил со мной с относительной терпимостью, несмотря ни на что. Почему? Ненавидит меня. (Люди так делают.) Очевидно из атаки запеканкой. Однако был почти дружелюбен. Необычное обстоятельство. Займусь расследованием завтра. Продемонстрировал явное пренебрежение к собственной безопасности при попытке поймать злоумышленника. Почти упал с крыши — этого легко можно было избежать. Возможно, желание смерти? Связано с депрессией? Займусь расследованием завтра. Городок = маленький, адский. Завтра школа. Ненавижу школу. Уровни глупости там невозможно измерить. Неизбежно скучно. Неизбежно катастрофично. Пятая школа, в которой я учусь. Предыдущие четыре были одинаковыми. Надо надеяться, что эта аномалия по имени Ёнджун окажется хотя бы временным отвлечением.

***

|| Ёнджун открыл глаза и тут же пожалел об этом. Локоть болел после удара о крышу. Спина ныла от кирпичей дымохода. Сердце болело, болело так, как оно болит каждое утро, когда звонит будильник и солнечный свет вокруг занавесок становится слишком ярким, чтобы его игнорировать. Ещё один день. Бомгю всё ещё мёртв. В чём смысл? Он позволил будильнику ужасно звонить ещё две минуты, прежде чем выключить его и залезть обратно под одеяло. Сегодня что-то другое. Точно. Новый сосед. Субин. Каждое утро Ёнджун пытался найти достаточно вескую причину, чтобы встать с постели. Сегодня на школьный обед будет куриный пирог. Сегодня нет дождя. Но сегодня он станет свидетелем катастрофического события — появления Чхве Субина в дверях средней школы Данвон. Огонь и бензин. Стоит встать, чтобы увидеть взрыв. Чистя зубы, он уставился на своё отражение в зеркале, слегка приподняв волосы. Шрам. Скрыт. Скрученный и бугристый, как металл каркаса машины после того, как она остановилась у подножия холма. Раньше ему иногда нравилось смотреть на себя в зеркало. При правильном освещении на него можно было смотреть. Теперь уже нет. Твои волосы, твоё немытое лицо… Но, возможно, сегодня он приложит усилия. Когда он спускается вниз, завтрак уже на столе, а его мать уже на пути к выходу. Ей не нравится находиться рядом с ним сейчас. Всё это горе в нём.  – Новый сосед принёс для тебя письмо, — кричит она, и прежде чем он успевает спросить, что за письмо, или «вернись», или «ты с ним говорила, он ведь странный?», она уже уходит. А письмо лежит рядом с апельсиновым соком. Дорогой Ёнджун, Минхёк заставил меня это сделать. Технически он мой опекун, и технически он может заставлять меня делать вещи. Даже когда я сообщил ему, что прошлой ночью я извинился перед тобой вполне обстоятельно и с большим чувством, даже несмотря на то, что терпеть не могу повторений, он всё равно настоял. Итак: я извиняюсь. Хотя я едва ли могу перестать быть правым. Похоже, полагается обходить стороной такие темы, как умершие члены семьи, а я не могу утруждать себя запоминанием всех тем, которые полагается обходить. Список длиной в милю, а у меня в голове нужно хранить гораздо более важные вещи. На случай, если Минхёк читает это, скажу ещё раз: мне жаль. Мне так жаль, что я скорее согласился бы быть брошенным на погребальный костёр, чем сказать тебе что-либо бестактное в будущем. Если я случайно упомяну что-нибудь неделикатное впредь, просто упомяни об этом (может, нам стоит придумать кодовое слово), и я немедленно четвертую себя и скормлю своё тело тысячам огненных муравьёв, которых для удобства буду держать в комнате Минхёка. Доволен, Минхёк? Искренне ваш, Субин Так вот почему Субин извинился прошлой ночью. Когда Ёнджун закончил хохотать в свои яичницу-болтунью, он положил письмо в рюкзак и помчался в школу, чувствуя странную лёгкость. Для высокомерного придурка со странной способностью рассказывать биографию человека, просто взглянув на него, Субин довольно забавный. Ёнджун был так отвлечён, что заметил машину, только когда остановился, чтобы завязать шнурок. Это была гладкая, тёмная, дорого выглядящая тачка с тонированными стёклами. Вообще-то, она чем-то напомнила ему Субина, разве что это машина. С другой стороны, он полагает, это потому, что они оба — механизмы. Одна из них следовала за ним прошлой ночью, а другая следует за ним сейчас. Она стоит на холостом ходу на улице, останавливаясь, когда останавливается он. Одно из тонированных стёкол опускается. – Здравствуй, Ёнджун, — говорит водитель, мужчина лет двадцати с небольшим. Он довольно мускулист, невероятно ухожен, волосы заглажены назад, лицо чисто выбрито. Его голос загадочный, медлительный и слегка знакомый. – Не сядешь? Подвезу до школы. И он выглядит практически как старшая версия Субина. – Вы… парень с заблокированного номера. Минхёк, — говорит Ёнджун. – Вы звонили мне прошлой ночью. Дважды. – И вы не ответили во второй раз. Примечательно, учитывая, что вы ответили на первый звонок. Можно лишь предположить, что вы были заняты. Учитывая мою первоначальную теорию, что вы вышли на встречу с возлюбленной, за которой последовало осознание, что Субин тоже вышел, и последующую дедукцию, что он пошёл выяснять, почему вы не страдаете бессонницей… что ж. Вы двое правда быстро поладили, не так ли? Ёнджун щурится. Искать смысл в богатой куче слов Минхёка — всё равно что копаться в патоке.  – Вы… пытаетесь намекнуть…? – Это была шутка. Субин ни с кем не «ладит». Его гораздо вероятнее ударить. - Он такого же высокого роста, как Субин, его лицо так же резко очерчено. У обоих тот же блеск ума в глазах. И тот же надменный тон. – Моё чувство юмора — не самая развитая моя черта. Как и у моего брата. Наследственное, возможно. Видимо, считать представления пустой тратой времени тоже было наследственной чертой.  –Ладно, что ж, я Ёнджун. Добро пожаловать в район, полагаю? – Сомневаюсь. По крайней мере, сомневаюсь, что останемся, после того как местные столкнутся с моим братом. Возможно, я разделяю его интеллект в большинстве вопросов, но не разделяю его глупость в отношении того, чтобы держать рот на замке, когда это уместно. - Минхёк вытягивает длинную шею, всё ещё перекрывая дорогу. На нём дорогой костюм. Какая работа в этом городке требует дорогого костюма? – Надеюсь, вы получили письмо, которое я подбросил сегодня утром. – Да, получил. - Ёнджун поправляет рюкзак на плечах. – Он правда собирается поселить огненных муравьёв у вас в комнате? Минхёк игнорирует этот вопрос.  – Субин бушевал из-за того, что я заставил его написать это, всего двадцать минут. Должно быть, вы ему нравитесь. Ёнджун подавляет смешок.  – У меня сложилось впечатление, что он никому не нравится. – Что ж, он никому не нравится, так что по крайней мере он на равных с вселенной. Садитесь в машину. – Меня похищают? – Мне нужно кое-что обсудить с вами. Предложение. Ёнджун смотрит на часы. Если только Минхёк действительно не подвезёт его, он опоздает в школу. В этом году у него идеальная посещаемость. Единственное идеальное в нём. Ёнджун открывает дверь и садится на пассажирское сиденье. Минхёк нажимает на газ, и машина выезжает на дорогу. Она едет плавно, как по маслу. – Я уезжаю на некоторое время, Ёнджун. – Что вы имеете в виду, уезжаете? - Ёнджун ёрзает на кремовом, невероятно удобном кожаном сиденье. – Вы же только что переехали. – Моя профессия требует моего присутствия в местах больше и лучше этого городка. - Минхёк улыбается. Кто-то должен снять хоррор про эту улыбку. Те же люди, что снимали «Звонок». – Этот переезд был ради Субина. Он оскорбил слишком много людей в нашем старом городке. Это случается каждые несколько лет. Критическая масса. Мы двигаемся дальше. Это смешно, подумал Ёнджун.  – Что значит, слишком много людей? Ему сколько, семнадцать? Восемнадцать? – Девятнадцать. Пошёл в школу на год позже в детстве. Как и вы. Я провёл небольшое исследование. - Он проезжает на красный свет. Не безрассудно. Скорее, как будто не считает законы достойными соблюдения. – У моего брата ум Эйнштейна или Галилея и самоконтроль подростка. Одним словом, он самый опасный человек, которого вы когда-либо встречали. Кроме меня. Ёнджун трясёт головой, чтобы прояснить мысли. Всё это слишком странно.  – Вы сказали, что у вас есть предложение. Какое? – Субин и средняя школа — это как… масло и вода, если позаимствовать клише. Как волк в клетке из перьев. Вы понимаете, о чём я? – Вообще-то, я немного потерялся с того момента, как вы открыли рот. Не отрывая глаз от дороги, Минхёк выхватывает телефон Ёнджуна с его коленей и вбивает номер. – Я даю вам свой личный номер. Я хочу, чтобы вы связались со мной, если Субин сделает что-нибудь… экстремальное. И я хочу, чтобы вы присматривали за ним. Вы с ним познакомились. Вы знаете, какой он. Вы также знаете, какая у вас школа. Вы находитесь в уникальном положении, чтобы стать союзником. – Союзником? - Ёнджун не может решить, попал ли он в военный фильм, шпионский фильм или комедию. – Я даже не уверен, нравится ли он мне пока. – Тогда делайте это ради того, чтобы быть хорошим соседом. Вы уже на верном пути. Вы уже сделали ему запеканку. – Которую я вывалил ему на рубашку. – Я предпочитаю сосредотачиваться на позитиве. Они почти у школы. Ещё две минуты, и Ёнджун сможет бежать, куда глаза глядят.  – Послушайте, если он такая опасность для себя, почему бы вам не остаться? Где ваши родители? – Я слишком полезный человек, чтобы тратить свои дни на присмотр за братом. – Оба скромные, значит. Ещё одно семейное сходство. Он приглаживает непослушный волосок на затылке.  – Вы, кажется, хорошо осведомлены о том, какие мы обаятельные, и всё же выражаете удивление по поводу того, что наши родители нас оставили. В этом мире мало сюрпризов, и этот факт — не один из них. Я стал эмансипированным в семнадцать лет и стал законным опекуном своего брата. – …Разве так бывает? – Возможно, не с обычными людьми. Значит, родители Субина ушли. Не умерли. Они оставили их. Два брата сумели прогнать даже собственных родителей. – Позвольте мне порекомендовать вам найти какую-то ценность в том, что мой брат — гений. — говорит Минхёк. - Боюсь, это единственное в нём, что стоит ценить. Жёстко.  – Должно быть, у него отличные оценки. – Школьная система создана не для гениев, а для тех, кто подчиняется приказам и наслаждается повторениями. Субин не видит смысла в домашней работе. – Плохие оценки, понятно. - Пальцы Ёнджуна уже на ручке, и он готов выскочить. – Если он гений, то кем это делает вас? Машина подъезжает к школе. Это круто выглядящая машина, и в любой другой день она привлекла бы несколько взглядов. Однако сегодня люди сбились в кучки и шепчутся. Субин, должно быть, уже внутри. – Это делает меня гением побольше. - Минхёк тянется и открывает дверь со стороны Ёнджуна ещё до того, как тот успевает сделать это сам. – Спасибо за помощь, дорогой сосед. – Я ещё не сказал, что собираюсь что-то делать. Но Минхёк лишь снова улыбается, закрывает дверь и уезжает. Ну что ж. Причина номер миллион держаться подальше от Субина — его старший брат-маньяк. Ёнджун стискивает зубы, глядя вверх. Перед ним высится имперское кирпичное здание без единого цветка у входа. Он ждёт знакомого приступа нервозности, который накрывает его каждый раз, когда он поднимается по этим ступенькам, но его нет. Сегодня никто не будет пялиться на Чхве Ёнджуна, который был в машине, когда его брат погиб. Сегодня все будут пялиться на Чхве Субина. Который, как он выясняет менее чем через десять минут, находится в его классе. Он заходит в класс, сгорбив плечи и опустив глаза, готовясь к взрыву. Но он уже произошёл. Доказательство — новая рассадка. Парни сбились на одном конце, бросая ножи взглядами на одинокую фигуру у окна. Девушки шепчутся так громко, будто он попал под водопад. Субин откинулся на спинку стула, его длинные ноги вытянуты под партой. Ёнджун никогда не видел, чтобы кто-то умудрялся выглядеть столь императорски с закрытыми глазами. – Ёнджун, — говорит Черён, как только Ёнджун садится впереди класса. Как можно дальше от Субина. – Там новенький. Вон там. Посмотри. – Вижу, — говорит Ёнджун, стараясь не смотреть на самом деле. Черён не совсем его подруга, но они делали проект вместе две недели назад, и она одна из тех девушек, которые чувствуют себя обязанными разговаривать с людьми, у которых недавно умер брат. Типичная ученица в очках и с бантом в волосах. – У него такой голос…, — её голос срывается, и она пищит. Она знает про голос. Значит, Субин уже открывал рот. Ёнджун удивлён, что его ещё не побили. Звонит звонок, злой, пронзительный, и появляется мистер Ким со стопкой бумаг под мышкой. Ёнджун стонет. Они получают назад тесты. Тест, к которому он готовился всего шесть часов. Четвёрка с минусом. Он получает четвёрку с минусом. Первую за этот год. Его мать заметит. – У нас сегодня новый ученик. - Мистер Ким кладёт бумаги на стол и оборачивается к Субину с сияющей улыбкой. Все остальные тоже поворачиваются к нему, чуть менее сияюще. Субин не двигается. – Новый ученик, — повторяет мистер Ким. Всё равно ничего. – Эм, Чхве Субин, не представишься ли? Субин открывает глаза, вспыхнув раздражением.  – Зачем? Вы уже назвали моё имя. На данном этапе это несколько избыточно, вам не кажется? Ёнджун должен был предупредить бедного мистера Кима о проблемах с представлениями. – Прошу тебя, — говорит мистер Ким, переходя на тот жёсткий тон, который появляется у учителей, когда они чувствуют, что это один из таких учеников. Рядом с ним Черён пускает слюни. Буквально пускает слюни. Субин громко вздыхает.  – Чхве Субин. Переехал сюда несколько дней назад. Да, я из Сеула. Нет, девушке рядом с Ёнджуном, я не хочу пить кофе. А теперь продолжайте ваше обучение, или вашу, скорее всего, бессмысленную попытку такового. Мистер Ким тяжело дышит, явно пытаясь решить, достаточно ли груб Субин, чтобы отправить его в кабинет директора. Он привык к стандартной форме грубости учеников — мату или похабным шуткам. Грубость Субина — с совершенно другой планеты. – Разве он не твой новый сосед? — шепчет Черён. – Разве он так узнал твоё имя? Почему он не любит кофе? Ёнджун открывает тетрадь и делает вид, что читает вчерашние записи по химии. К началу второго урока три девушки уже приглашали Субина на свидание. К обеду все трое рыдают в туалете. К третьему уроку поползли слухи. Он экстрасенс. Он псих. Он полицейский под прикрытием. Он агент ФБР под прикрытием с досье на каждого ученика, и поэтому он знает, что брат Чжиу в реабилитационном центре, что Суён на завтрак приняла таблетки для похудения, что Сохи хранит запас японского порно в своём шкафчике. Трудно ненавидеть парня, который втащил его обратно на крышу. Легко ненавидеть парня, который способен разбивать все сердца, с которыми сталкивается, и которому абсолютно всё равно, делает он это или нет. К четвёртому уроку Субин ввязывается в драку. Ёнджун весь день ходил, опустив голову, наполовину в ужасе от того, что кто-то обнаружит его связь с Субином и снова бросит его в центр внимания. Так приятно не быть в центре внимания. Здесь мало что происходит, и единственное, что интереснее парня с мёртвым братом, — это высокомерный, модельной внешности, странно себя ведущий новенький. Ёнджун всё ещё идёт на урок математики, опустив голову, и поэтому врезается в чью-то спину. Не в одного человека. Там куча людей. Коридор запружен ими, и все смотрят в одну сторону. Он слышит, что происходит, прежде чем видит это. – Что ты сказал про мою маму? — кричит кто-то. Он знает этот голос. Чинхёк, туповатый, но не плохой парень, который в прошлом месяце оставил письмо для Ареса с просьбой помочь разлучить его младшую сестру и её слишком взрослого парня. – Ничего значительного, — слышит Ёнджун воздушный голос Субина, довольно непринуждённый для парня, который противостоит тому, кого Ёнджун однажды видел буквально поднявшим свою машину и вытащившим её из сугроба. – Лишь то, что если ты собираешься списывать у меня в классе, потому что твой отец слишком занят сексом с твоей репетиторшей, чтобы она могла тебе помочь, то тебе следует знать, что я часто записываю дико неправильные ответы, чтобы позабавиться. Отлично, Субин. Это пиздец. Все остальные заслоняют обзор, и Ёнджун не видит, что происходит, или кто нападает первым, но в следующие несколько секунд у него идеальный вид. Все впереди разбегаются, уворачиваясь от падающего Чинхёка, который с грохотом плюхается на пол. Субин стоит там, невозмутимый, как всегда. Одна бровь слегка приподнята, будто он смотрит что-то слегка интересное по телевизору. Ебанутый. – Серьёзно? — говорит Ёнджун, и прожектор снова обращается на него, но в данный момент ему всё равно. – Ты полный мудак по отношению к нему, а потом ты его сбиваешь, просто чтобы быть особенно милым или что? – Здравствуй, Ёнджун. - Бровь возвращается на место. – Я бы не сказал, что я— – А я бы сказал, что ты. Ты в нашей школе полдня, а уже травмировал больше половины людей здесь— – Эм, Ёнджун, — бормочет Чинхёк, который пытается встать на ноги, его лицо пунцовое. – И теперь ты избиваешь людей. Знаешь что? Просто возвращайся туда, откуда пришёл. Ты нам здесь не нужен. Субин делает три шага в сторону Ёнджуна, и на мгновение тот сникает от роста, жёсткости и тёмного выражения лица Субина — но тот подошёл ближе только чтобы понизить голос. – Уверен, что не нужен, — говорит Субин. – Арес. По Ёнджуну пробегает холодок. Невозможно. Че. Откуда он..? – Ёнджун, слушай, я ценю это, — бормочет Чинхёк, — но он меня не бил, я поскользнулся. Блестящий отблеск ловит глаз Ёнджуна, и он смотрит вниз. Пол. Недавно натёртый. – Что здесь происходит? Это мистер Ли, директор, его лицо уже покрыто пятнами яростного румянца. Толпа рассеивается за секунды, люди почти бегут на следующие уроки. Девушка, одна из тех, что рыдала в туалете, выпаливает:  – Драка с новеньким! – Да, согласно стандартам вселенной в этой школе, чьё-то падение на недавно натёртом полу считается дракой, — огрызается Субин. – Дракой с полом, которую он проиграл. Я не питаю особой веры в ваши наблюдательные способности, поэтому открою вам маленький секрет — я не пол. У Ёнджуна до сих пор стучит в голове. Арес. Он знает про Ареса. – Вы новый ученик. - Мистер Ли складывает свои мясистые руки — по слухам, он раньше был рестлером, известным своими пышными усами — и бросает на Субина взгляд «бойся меня». Субин не боится.  – Да, а ваша жена изменяет вам с садовником. Ой, простите, я подумал, мы говорим очевидные вещи. Ёнджун снова трёт лоб костяшками пальцев. Если он проведёт ещё немного времени рядом с Субином, у него останутся постоянные следы. Лицо мистера Ли краснеет, затем багровеет, усы великолепно выделяются на фоне этого цвета.  – Не умничай со мной. – Я умничаю со всеми. Я умный. Я не могу быть умным с одними и не быть с другими. Цвет лица мистера Ли приближается к легендарному оттенку багрянца, который появлялся только однажды, когда два старшеклассника угнали его машину покататься.  – Чхве Ёнджун. Проводи. Его. В кабинет. Немедленно. Субин вскидывает руки.  – Уже дошли до стадии отправки меня в кабинет? У вас тут секретные собрания, на которых вы договариваетесь быть предсказуемыми? Ёнджун прижимается к ряду шкафчиков.  – Что? Почему я? Мистер Ли удаляется так быстро, что Ёнджун едва слышит, что тот бормочет себе под нос: «Мне надо позвонить жене». Субин смотрит ему вслед, закидывает руки за голову и зевает. Отлично. Видимо, судьба Ёнджуна — часто оставаться наедине с Чхве Субином. Судьба ополчилась на него. Ёнджун сутулится и мчится по коридору.  –Ну, пошли тогда. Субин почти мгновенно его догоняет.  – Разве ты не спросишь, как я знаю про Ареса? – Нет, потому что я понятия не имею, что это. - Ёнджун хочет оставаться впереди Субина, чтобы не смотреть на него, но быстрый шаг Субина означает, что ему пришлось бы перейти на бег. Ёнджун подумывает об этом. – О, я думаю, ты знаешь, — говорит Субин. Если бы только Ёнджун мог выбить самодовольство из его голоса. – Я думаю, ты знаешь Ареса так же хорошо, как и себя самого. И затем Субин смотрит на часы. – Послушай, — говорит Ёнджун. Но ему нечего добавить. Они уже достаточно близко к кабинету, чтобы он мог видеть сквозь стеклянную дверь, когда Субин хватает его за плечи. – Обеденное время. Директор в задней комнате. Кто-то принёс пончики. – Субин тараторит. – Может, с тобой поделятся, пока ты ждёшь задержания. - Ёнджун пытается вырваться, но Субин разворачивает его и направляет через парадные двери школы. Солнечный свет ослепляет его, и он вздрагивает от потока прохладного воздуха. – Ч-че ты делаешь? — запинается Ёнджун. – Делаю тебе одолжение. Пойдёшь со мной, и я никому не расскажу, что ты Арес. Ёнджун замирает от тревоги, и каким-то образом позволяет Субину протолкнуть его до самого края школьной парковки. Когда Субин распахивает пассажирскую дверь синего седана в первом ряду, Ёнджун наконец отступает. Ссыкло! – Нет, нет, я не собираюсь прогуливать. Ты должен идти в кабинет. – Ты хотел сфотографировать его лицо. Ты достал телефон. – Чьё лицо? – Домашнего злоумышленника. Я отвезу тебя к нему, но у него есть время только следующие полчаса. - Субин постукивает по гладкому циферблату своих часов. Дорогие часы. Тёмные и глянцевые, как его одежда. Как и всё в нём. – Директор будет занят пончиками едва наполовину, когда мы вернёмся. Он будет слишком занят эмоциональным перееданием, чтобы заметить наше отсутствие. Ёнджун обнимает себя, чтобы согреться.  – Мне всегда говорили не садиться в машину к незнакомцам. – Я не незнакомец. Я твой сосед. – Мой странный сосед. Но Субин просто стоит и ждёт. На солнце он выглядит иначе. Чуть менее инопланетным. И Ёнджун не может сдержаться. Ему любопытно. Он вздыхает, трёт глаза, сожалеет о своих жизненных выборах и садится в машину. Ёнджун сожалеет о своих жизненных выборах ещё больше после пяти минут вождения Субина, которое он даже не уверен, можно ли классифицировать как вождение — скорее как падение с приводом от газа. В один момент он бросается на колени к Субину, чтобы отвернуть руль от старушки на обочине. Субин смотрит на него сверху вниз, крошечная усмешка тронула его губы.  – Менее тонко, чем та пускающая слюни девушка, что приглашала меня на кофе, но более неожиданно, признаю.  – Заткнись, нахуй. — задыхается Ёнджун, пытаясь вспомнить, есть ли у него что-нибудь достаточно ценное, чтобы волноваться из-за отсутствия завещания. Наконец, Субин останавливается перед закусочной. Бургер Кинг. Ёнджун никогда не видел ничего более великолепного. Он вываливается из машины, опираясь о капот, пока его колени не перестают яростно трястись.  – Ты учился водить — играя в Марио? – Я никогда не сажал Марио в тележку и не собираюсь. А теперь… И затем Субин оказывается очень близко к нему. В Субине чувствуется какая-то энергия. Возбуждение. Его близость — как укол адреналина, и на миллисекунду Ёнджун позволяет себе вдохнуть её, а затем Субин вытаскивает телефон из его кармана. – Эй? – У тебя явно какие-то проблемы с коленями, так что я сделаю это за тебя, — говорит Субин, удаляясь от Ёнджуна по парковке, пока не достигает грязного окна ресторана. Он наводит телефон на стекло. В воздухе раздаётся фальшивый звук затвора. И затем Субин возвращается и кладёт телефон ему в руку.  – Вот твой домашний злоумышленник. На фото чисто выбритый мужчина в форме Бургер Кинг, с мешками под глазами, склонившийся над увядшим салатом в пластиковом контейнере. – С… прошлой ночи? — Ёнджун поворачивает телефон боком, затем обратно. – Как ты догадался? – Я не догадывался. Я знал. В спешке, спускаясь по решётке, он выронил это. - Субин, явно довольный собой, размахивает у Ёнджуна перед лицом смятым чеком. – Время — двенадцать десять дня, салат, цена со скидкой пятьдесят процентов. Ещё один, днём ранее, то же время, тот же заказ. Ясно, что вегетарианец, заказывающий единственный пункт без мяса в Бургер Кинге, но зачем вообще ходить в этот ресторан, если он не ест мясо? Ответ: он там работает. У него обеденный перерыв, и у него есть скидка. И он бедный. Чек. Субин всё это вывел из чека.  – Откуда ты знаешь, что он бедный? – Брюки зашиты три раза, шампунь дешёвой марки, я бы сказал, что да. Это и тот факт, что в Бургер Кинг платят 7.25 доллара в час». – Но тот, кто писал мне, сказал, что злоумышленник ничего не брал, так зачем бедному человеку вламываться в дом, если не за деньгами— – Тот, кто писал тебе? Ты имеешь в виду того, кто писал Аресу. Ёнджун намертво смыкает губы. Он такой идиот. – Наш преступник знаком с домом, — продолжает Субин, не сбавляя темпа. Он говорит так быстро, но без грамма нервозности. Лишь уверенность. – На заднем дворе была нора суслика, её трудно разглядеть в темноте, но он обошёл её, не глядя вниз. Твой контакт сказал, что ничего не украдено. Это значит лишь, что не украдено ничего очевидного. Он забирал еду, туалетную бумагу, предметы первой необходимости. Он не берёт деньги из чувства вины, значит, люди, у которых он ворует, — семья. Он выпускник колледжа, слишком смущённый признать, что карьера на высоком посту не задалась, поэтому он притворяется, что у него всё ещё есть городская работа, тайно подрабатывая там, где не платят прожиточный минимум. Покажи фото своему клиенту и посмотри, ошибаюсь ли я, но могу заранее сказать, что нет.  – Это, — начинает Ёнджун. Его слова все перепутались. - Это. Безумие. Ты безумен. – Я предпочитаю термин «гениальный». – Я имел в виду… это невероятно. Что ты можешь такое делать. – Тогда простил меня? – За что? – За то, что завёл разговор о твоём брате. – А. Нет, я больше не злился из-за этого. - Ёнджун кладёт телефон в карман. – Дело скорее в тебе. В том, как ты говоришь с людьми. – Он говорит это не подумав, всё ещё отвлечённый эхом стремительного града откровений Субина, но не настолько отвлечённый, чтобы не заметить, как меняется выражение лица Субина. – Понятно. Признаюсь, я не слишком симпатичен. – Я этого не говорил. Я хотел сказать… спасибо. - Ёнджун прочищает горло. – И всё это из-за того, что ты неправильно понял «бессонницу»? Должно быть, ты ещё больший перфекционист, чем я. – Скучающий перфекционист. – Как ты уже успел заскучать? Ты только что переехал. Лёгкий ветерок отбрасывает волосы Ёнджуна ото лба. – Я родился скучающим. Ёнджун представляет себе тёмноволосого младенца, хмуро смотрящего на всех, и ему приходится рассмеяться. – Я отвезу тебя обратно, — говорит Субин. Ёнджун отходит от машины на шаг. И ещё на один. И затем на пять. И затем он взвешивает вождение Субина против отметки о задержании, которая окажется в его досье. По дороге обратно в школу Субин откидывается на сиденье, положив одну изящную руку на руль, и ведёт машину так плавно, что Ёнджун отбрасывает беспокойство о старушках, прогуливающихся по тротуарам. Субин что, нарочно так вёл машину до этого, чтобы напугать его? Может, спросить его об этом? Будет ли это странно? Так или иначе, тишина гнетущая. – Итак, теперь ты меня разгадал, — говорит Ёнджун лобовому стеклу. – Не бессонница. Я — Арес. Теперь ты оставишь меня в покое? – Нет. - Субин барабанит пальцами по рулю. Он не смотрит на Ёнджуна, поэтому тому удобнее смотреть на Субина. Профиль Субина словно высечен из камня. Ему нужна стрижка. Тёмные волосы почти падают на глаза. – Не совсем. Почему ты Арес? Вот что мне любопытно. – Если тебе так скучно, научись вязать. Я не настолько хорошее хобби. – Если я когда-нибудь научусь вязать, первое, что я сделаю, — это петлю, чтобы на ней повеситься. Давай поговорим об Аресе. Мне потребовалось меньше пяти минут, чтобы узнать о нём, это очевидно. Это единственное интересное, что происходит в той школе. – Меньше пяти минут..? Субин сверкает своей вампирской улыбкой.  – Я нашёл шкафчик. Шкафчик 247. Вмятинистый, пустой, в углу естественнонаучного крыла. Новые ученики сюда переезжали так редко, что Ёнджун решил, что его безопасно использовать как анонимный пункт обмена. Он украл ключ из кладовки уборщика. – Ты спас мне жизнь, Ёнджун, — говорит Субин. – Прости? – Мне оставалось около десяти секунд до смерти от скуки — мучительный способ умереть, на него не выделяют достаточно исследовательских средств — и затем я открыл тот шкафчик, и у меня появилось дело. Без этого отвлечения мой первый день был бы намного хуже. Моё лучшее начало в новой школе, полагаю. - Он поворачивает за угол. Ёнджун давится.  – Что ты делал с другими школами, сжигал их? Субин достаёт из кармана несколько писем и бросает их на колени Ёнджуна.  – Много стандартных «помогите списать на тесте» и несколько рисунков членов — вашим биологическому и художественному отделу явно нужно больше финансирования — но были и несколько забавных. Вот это, например. «Я хочу заранее знать, будет ли мой новый парень мне изменять. Если ты парень, не попробуешь ли соблазнить Кан Тэхёна и дать мне знать, как всё прошло?» А, и вот это: «Мне каждый день присылают любовные письма. Помогите выяснить, кто это? Я приложил одно для примера». - Субин разворачивает ещё один листок. - «Дорогая Чису, знай, что ты самая красивая, и самая прекрасная, и самая умная—» Погоди, мне нужно остановиться и блевануть. – Серьёзно? – Только метафорически. - Субин быстро косятся на Ёнджуна. – Ты решаешь людские проблемы. Их загадки. И не спрашивай, как я узнал, что это ты. Очевидно, что тот, чьё имя ты не знал, попросил тебя быть на той крыше прошлой ночью. Идеально подходит Аресу. – Я делаю не все, — шепчет Ёнджун. - Только рискованные— – Только рискованные, — заканчивает Субин. - Значит, я был прав. – В чём прав?   Но Субин отказывался отвечать.