Без шуток, Шерлок.

***

Субъект сказал: «Не все доказательства». Явная попытка пошутить. Я не упускаю доказательства. Субъект не первый, кто называет меня бессердечным ублюдком. (И не последний.) Первый, кто говорит, что я не такой. Возможно, пострадал от травмы головы, которую врачи пропустили. Сделаю попытку уберечь субъекта от вреда. Если ему удастся умереть, несомненно, буду «чувствовать» себя виноватым. Утомительно. В целом странная ситуация. Меня никогда раньше добровольно не навещали. Никто раньше не заказывал мне пиццу. Никогда не проводил время с кем-либо без видимой цели с обеих сторон. Субъект, казалось, был полон решимости «поболтать», несмотря на предыдущее заявление, что я этого не делаю. Странно: это меня не раздражало. Меня это всегда раздражало. Почему сейчас не раздражает? Следует прекратить эту привязанность, пока она не стала значимой. Но, с другой стороны, она не станет. Не то чтобы я хотел, чтобы она стала. Я явно схожу с ума от скуки. Очевидно. Иначе почему бы мне было волноваться, хочет ли совершенно обычный парень выйти под машину? Что ж. Не обычный. Некоторые рождаются с высокой толерантностью к алкоголю, наркотикам. Возможно, субъект родился с высокой толерантностью ко мне. Но рано или поздно он достигнет своего предела. Все люди так делают.  Только что получил уведомление по e-mail. Интересно: имя Ёнджуна в теме письма. Нужно проверить. … Только что прочитал e-mail. Важная заметка для себя: НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ не позволять Ёнджуну идти в школу завтра.

***

|||| Ёнджун привык к утренней борьбе с самим собой. Вставай. Нет. Почему нет? Нет повода. Пропустишь школу. Мне всё равно. Тебе не всё равно. Но сегодня утром этого не происходит. Он одет и в ванной почти прежде, чем осознаёт это. Он мысленно возвращается назад. Что сегодня другого? Он увидит Субина, но не может быть, чтобы из-за этого. Это было бы глупо. Он едва знает этого парня. Почему Субин — первое, что заставило его захотеть встать с постели за последние месяцы? Ёнджун бросает взгляд на телефон. Вчера они обменялись номерами. Это хорошо — иметь номер соседа. На случай чрезвычайной ситуации. Да. Это практично. – Как твоё запястье? — кричит мать снизу. – Сегодня нормально, — кричит он в ответ. У них редко случаются разговоры, которые не происходят с противоположных концов лестницы. – Ладно, тогда. Я иду на работу. Завтрак на столе. Пять минут спустя он жуёт хлопья и думает о вещах, которые знает про Чхве Субина: 1: Он и его брат не ладят. 2: Он и вся его семья, по-видимому, не ладят. 3: Он ужасно заботится о себе. Курение, забывает поесть. 4: Он на самом деле не бессердечный ублюдок. 5: В теории. Он уже наполовину за дверью — будет ли вежливо спросить Субина, не хочет ли тот пройтись в школу вместе? — вдруг, его телефон пищит. Субин: Ёнджун. Приходи быстро. Сообщение мигает ему. Игнорировать? Если он не выйдет сейчас, опоздает. Субин: Очень важно. Субин: Ты мне нужен. Его сердце странно ёкает. Субин не выглядит тем, кто просит о помощи. Что, если он и правда поджёг дом? Ёнджун привык к мрачным фантазиям о себе, но почему-то они становятся острее, реальнее, когда касаются Субина. Он бросает рюкзак на ступеньки крыльца и перебегает через дорогу. Добежав до дома Субина, он не стучит, а колотит.  – Субин? Что случилось? Дверь открывается, и Субин стоит там, не объятый пламенем. Ёнджун пытается сдержать странный прилив беспокойства, которого совсем не ожидал.  – Ты в порядке? Ты писал мне. Субин протягивает руку и втаскивает его внутрь так быстро, что у того голова идёт кругом.  – Да, в порядке. Рад, что ты смог прийти. Проходи. Ему кажется, или Субин выглядит взволнованным? Его волосы чуть более растрёпаны, чем обычно. Только этому парню выражать эмоции через волосы.  – Что значит «проходи»? Нам нужно идти в школу. – Ты разве не слышал? Школа отменена. Утечка газа. - Субин тащит его по странной пустой прихожей, пока Ёнджуну не удаётся вырваться. – Но это неправда. Они рассылают сообщения на всю школу, когда отменяют занятия. - Ёнджун открывает школьную почту на телефоне и тычет ею Субину в лицо. – Видишь? Ничего. Субин выхватывает телефон и изучает его. Вот оно — на его лице мелькает облегчение. Искать эмоции на лице Субина — всё равно что наблюдать за птицами. Ах, да, редкая птица-облегчение. – Ты прав. Ничего, — бормочет Субин. – Хотя на этом этапе можно и прогулять. Сохранить несколько лишних мозговых клеток. Не хочешь остатки пиццы? Смотри, я даже предлагаю тебе еду. Ёнджун останавливается посреди прихожей.  – Ты нервничаешь из-за школы?  – Что? — спрашивает Субин так, словно Ёнджун только что обвинил его в ударе ножом в грудь, и он нормальный человек, которого это оскорбило. – Почему ты улыбаешься? – Обычно это я говорю «что».   – Ты говоришь это, когда не понимаешь что-то умное, сказанное мной. Я говорю это, когда не понимаю, почему ты сказал что-то нелепое. Между ними пропасть. — Я просто подумал, знаешь, может, ты не хочешь идти в школу, потому что переживаешь из-за неё. Это стресс — переводиться в новую школу. Но не волнуйся, я… – Если бы я собирался тратить время на беспокойство, то о чём-то гораздо более значительном, чем школа, — говорит Субин с таким отвращением, что Ёнджун оставляет свою теорию. – Тогда в чём дело? - Они уже на кухне. Ёнджун выбирает пустую картонную коробку в качестве импровизированного мусорного ведра и сметает в неё большую часть пустых пачек от сигарет. – Я не собираюсь прогуливать. У меня идеальная посещаемость. – Я взломаю офис с записями и изменю её. - Субин расхаживает взад-вперёд. – Никто не узнает. Ёнджун ставит картонную коробку.  – Субин, это странный вопрос, учитывая, что ты явно уже сумасшедший, но ты совсем спятил? – Возможно, но это не связано. – Субин берёт одну из оставшихся пачек сигарет и бросает в коробку. Ёнджун понимает, что дело серьёзное, раз тот помогает убираться. – Я думал, мы могли бы провести сегодняшний день, знакомясь друг с другом. Как ты предлагал на нашей первой встрече. Мы могли бы… - Субин скривился. – Поболтать хочу. – Ты явно врёшь. Ты просто скривился, говоря это. – Я кривлюсь, говоря всё подряд. – Жестко, — говорит Ёнджун. – Но я опаздываю. До свидания. Субин хватает его за здоровое запястье.  – Тебе не стоит идти туда сегодня. Среди учеников гуляет новый вариант птичьего гриппа… – Ты ужасный лжец.  – Я отличный лжец. Просто тебе тяжело лгать  — раздражённо говорит Субин. – Пойдём со мной, и я покажу, почему ты не можешь идти в школу сегодня. Субин ведёт себя настолько не в своей манере, что любопытство Ёнджуна перевешивает желание прийти в школу вовремя. Если надо, он сможет убежать. Он следует за Субином в гостиную, которая всё ещё пуста, если не считать стопки картона в углу и нескольких разбросанных по полу предметов. – Присаживайся, — говорит Субин. – У тебя нет стульев.  – Ты просто решил быть нудным, да? - Ноутбук Субина, подключён к розетке. Он тянется к нему, но что-то заставляет его замешкаться. – Показывай уже. - Ёнджун садится бабочкой и сам открывает крышку. Он не защищён паролем, и на экране всплывает почтовый аккаунт Субина. – Погоди, — говорит Ёнджун. – Там моё имя. Он прокручивает вниз. – Погоди… О Боже мой. – И это тоже… остальная часть тебя. - Субин захлопывает ноутбук так быстро, что чуть не сносит Ёнджуну пальцы. Но он с радостью отдал бы пальцы, чтобы стереть содержимое того экрана из памяти Субина. Возможно, всю руку. Возможно, всё тело. – Я бы пошутил про то, что твоя подработка порнозвездой — ещё одна причина, по которой ты не спишь, но судя по твоей бледности, полагаю, это был бы не лучший вариант действий.  Ёнджун едва слышит его. Всё, что он видит, — это фотография, выжженная на его веках. Та фотография его. Та, что он отправил анонимному любовнику Тэхёна. Фотография, на которой он почти голый. За исключением того, что кто-то применил серьёзные навыки Photoshop, и теперь это он, действительно голый. – Это не я…- Разве дышать пять минут назад было так тяжело? – Это не моё… – Я знаю, — быстро говорит Субин. – Лёгкое размытие по краю… да. Очевидно, фотошоп. – Неочевидно для того, кто не ты, — задыхается Ёнджун. – Для людей, которые не я, мало что очевидно. – Как они узнали, что это я? - Этого не может быть. Как это происходит. - Головы нет, но в теме письма сказано, что это я. – У того, кто это сделал, неплохие наблюдательные способности. Есть отличительная особенность в том, как на тебе сидят штаны… полагаю. Они приложили сравнительное фото с твоей страницы в фейсбук. Дорогой милосердный Боже.  – Да, давай похвалим их фантастические наблюдательные способности. Слава Богу, оно было отправлено только тебе. Теперь очередь Субина неловко ёрзать. – Субин, скажи, что оно было отправлено только тебе.  – Только мне, — говорит он. – Спаси— – И остальной школе. Это апокалипсис. Так мир и заканчивается. Не с взрывом, а с фальшивой голой фотографией. По Ёнджуну растекается оцепенение. Он знает, как это работает. Фото будет преследовать его до конца года. Оно, наверное, уже в папках с порно у половины школы. Наверное, уже загружено на десять миллиардов жутких сайтов. Его мать узнает. Каждый колледж, куда он подавал документы, узнает. Его будущие внуки узнают. Субин прочищает горло.  – Очень талантливый пользователь фотошопа. Остальное тело совсем не выглядит тронутым. – О, да, пожалуйста, давай также похвалим их потрясающие навыки работы в фотошопе. Почему бы тебе не нанять их своим личным ассистентом? – Возможно, лучше иметь личного ассистента, который уважает приватность. – Субин отодвигает свой ноутбук от Ёнджуна по полу, будто если он будет дальше, тому станет легче. – Они, должно быть, имели доступ к твоему телефону в какой-то момент. – Нет, не имели. – Ёнджун зарывается лицом вколени. Он в астрономически глубокой заднице. – Это было для дела Ареса. Парень Кан Тэхена хотел узнать, изменит ли он ему. Сюрприз — изменил бы. – Ты действительно это сделал? Ёнджун просто пожимает плечами. Субин потирает затылок.  – Нет, это хорошо. Мы знаем, кого ищем. Нам просто нужно выяснить, кто этот парень Тхэхёна — или был, скорее всего, учитывая недавние события. Если он не скажет нам, у нас всё равно есть куда копать. Хорошие навыки фотошопе, один из твоих друзей в фейсбук… – У нас нет на это времени сейчас. - Ёнджун встаёт. – Разве нет? – Мне нужно в школу. Я не позволю такой глупости испортить мою посещаемость, — яростно говорит Ёнджун. – Ты и твоя посещаемость. Уверен, вы будете очень счастливы вместе. С нетерпением жду вашей свадьбы когда-нибудь. Ёнджун не может сдержать улыбку. Часть напряжения уходит.  – Если я спрячусь, станет только хуже. И вообще, какая разница? Я и так уже на грани изгоя. Я перестал поддерживать друзей после смерти Бомгю. Может, всем даже будет всё равно. Может, всё забудется. Субин наблюдает за ним непостижимо, его глаза полны того странного света, который появляется, когда он думает. – В любом случае, спасибо, что предупредил, — говорит Ёнджун. – Это было по-соседски. – Меня никогда раньше не обвиняли в соседстве.  – Может, у тебя просто не было подходящего соседа. И когда он выходит за дверь, Субин следует за ним. --- – Ты видел? – Все видели. – Думаешь, он знает? – Конечно знает. Посмотри на его лицо. Ёнджун считает каждое пятно от маркера на доске — пока пятнадцать, четыре синих и одиннадцать чёрных — но это не мешает его ушам работать. Ему следовало сесть сзади, с Субином. Передняя парта хороша, чтобы слышать всё, что говорит учитель. Она также хороша, чтобы слышать всё, что говорят люди, сидящие позади. Он пришёл рано, несмотря на утренние события. К тому времени, когда прозвенел звонок и все остальные входят в класс, вокруг него образуется небольшой круг пустых парт. Будто голые фотографии заразны. На середине урока о Гражданской войне он получает сообщение: Субин: Ты в порядке? Ёнджун: Вот вопрос, которого я никогда не ожидал от тебя. Субин: Я веду себя по-соседски. И я спрашивал тебя после случая с машиной. Ёнджун: Тогда я чувствовал себя немного лучше, чем сейчас. Субин: Скажи людям, что ушиб запястье, сражаясь с медведем. Субин: Может, тогда они будут слишком запуганы, чтобы делать замечания. Ёнджун: Это была твоя шутка? Субин: Если тебе приходится спрашивать, полагаю, она была неудачной. Ёнджун улыбается. Но улыбка долго не держится, потому что в следующую минуту Ли Чиу, стандартный богатый ребёнок с пирсингом в брови, который думает, что это делает его бунтарём, наклоняется вперёд и шепчет:  – Пидорас. Раздаются приглушённые хихиканья. Ёнджун наклоняется вперёд, его лицо пылает. Ему всё равно. Ему абсолютно точно совершенно всё равно. Ему настолько всё равно, что Ли Чиу может идти и трахаться вбок. Но он этого не говорит. Сзади раздаётся звук отодвигаемого стула. Мистер Ким отрывается от своей тирады о Гражданской войне.  – Тебе что-то нужно, Субин? – Мне трудно слышать урок. Который, я уверен, блистателен, и я бы не хотел его пропустить. Ёнджун оглядывается через плечо. Субин стоит. Кого-то такого высокого правительство должно обязать сидеть всегда. – Ну, ты можешь пересесть вперёд, если хочешь… Но Субин пересекает комнату ещё до того, как мистер Ким заканчивает, и с ненужным шумом плюхается на место рядом с Ёнджуном. Он закидывает руку на спинку стула и говорит Чиу своей самой смертоносной вампирской улыбкой:  – Можно одолжить ручку? Чиу с недовольным лицом протягивает одну. Когда звенит звонок, Ёнджун быстро встаёт и уходит, прежде чем Субин или кто-либо ещё успевает разглядеть его лицо. Ему не нужны драмы Субина. Ему не нужен Субин, точка. Он уже на полпути в столовую, когда Чиу проносится мимо, ругаясь и держа перед собой рубашку, залитую чернилами. Хм. Пять минут спустя Ёнджун тянется за пиццей одновременно с Черён. – Ёнджун! — взвизгивает она, будто её обожгли. – Ты слышал? Он кладёт на поднос ещё один кусок пепперони.  – В какой вселенной, по-твоему, я мог не слышать о своих голых… – Не об этом. - Она яростно мотает головой, так что её хвостики разлетаются. – Чхве Субин. Тот горячий новенький. Оказывается, он одолжил у Чиу ручку на уроке, а потом сломал её у него перед лицом, когда возвращал. Всю рубашку залил чернилами. Мы все знаем, как Чиу относится к своим поло. Чиу очень любит свои поло. Наверное, он сделал что-то, чтобы разозлить Субина. Использовал плохую грамматику, скорее всего. Может, одного поло было достаточно.  – Горячий? Разве ты не считаешь его странным? – Конечно считаю, но он всё равно горячий. Жутко горячий. Как Эдва– – Не надо. – Эдв.. – Не говори. – Как Эдвард Каллен, горячий. – Никому уже нет дела до Сумерек, Черён. Добро пожаловать в современный мир. - Ёнджун втыкает пластиковую вилку в салат-бар. Увядший салат этого заслужил. — В интернете есть люди, которым не всё равно, — фыркает она. – И вообще, не переживай из-за фотографии. Я бы тебя не осудила. Некоторые мужчины такие мусорные. Отправишь им одно фото члена, и вдруг… – Это не фото члена! — кричит Ёнджун. Поворачиваются головы. В основном парни. Слово «член» для них как собачий свисток. Он понижает голос. – Это не моё. Это фотошоп. Господи. Черён похлопывает его по руке. – Всё в порядке, Ёнджун. Нечего стыдиться. Твой член выглядит отлично. Ёнджун давится и решает сдаться и больше никогда не жить. Когда он садится, Черён идёт к своим настоящим друзьям. К людям, с которыми он мог бы попытаться сесть, если бы ему было больше не всё равно. Если бы голые фото его не плавали во входящих у всех. Ёнджун почти доел свой дерьмовый салат, когда Субин садится рядом с ним. Он слишком высок для столового стола. Из-за этого он выглядит нелепо. Как взрослый, играющий с детской пластиковой игрушкой. И внезапно Ёнджуну становится досадно. Совершенно беспричинно, на зелёной земле под Богом. – Тебе, наверное, не хочется, чтобы тебя видели со мной, — указывает Ёнджун. – Я бы сказал, что скорее наоборот. Гарантирую, что к концу этого месяца люди здесь будут ненавидеть меня больше, чем когда-либо смогут презирать тебя за ту фотографию. - Субин безразлично оглядывает столовую. – Ты оптимистичен. – Это уже третий раз, когда ты называешь меня тем, чем меня никто никогда не называл. Ёнджун смотрит на пространство перед Субином. Нет подноса.  – А где твой обед? – Еда в школьной столовой — самая близкая метафора смерти, которую я могу придумать. Внезапно Ёнджуну хочется закричать. Вся школа видела его голым, или они верят, что видели, а Субин строит язвительные комментарии о столовой еде, как будто… как будто это не заставило его думать о нём хуже. Но заставило. Должно было. Ёнджун бросает пустую упаковку из-под молока на поднос и встаёт. – Тебе не нужно продолжать торчать рядом со мной, чтобы ты знал. Я больше не развлечение. Не интересен. Я покончил с Аресом. – Ты разрываешь со своим альтер эго, да? — Субин прислоняется к столу, его острый край впивается в рёбра. – Надо было скрипку принести… – Если парень Тэхёна знает, что это я на фото, значит, он знает, что я Арес. Не думай, что он будет держать эту информацию при себе. Держать вещи при себе, кажется, не в его привычках. – Неверно. - Субин отбрасывает волосы ото лба. Ему правда нужна стрижка. Он похож на лохматую собаку. Странную инопланетную модельную лохматую собаку. – Людям в этой школе нравится Арес. Арес помогает им. Ты помогаешь им. Если он раскроет эту информацию о тебе, люди будут скорее на твоей стороне. Это фото — о наказании тебя, а не о получении тобой поддержки. – Зачем ему наказывать меня? — Ёнджун определённо звучит так же жалко, как и думает. – Он же сам просил меня это сделать. – Может, он предполагал, что ты не сделаешь этого, и в своём расстройстве счёл проще обвинить тебя. Люди часто перекладывают вину, — говорит Субин. – Например, тебя вряд ли можно винить за половину вещей, из-за которых люди злятся на меня. – Да, можно. Субин не слушает. Внезапно его глаза заостряются, как лезвие, и он выглядит почти счастливым впервые.  – Или может… о. Это интересно. Даже умно. – Что? – Сначала нужно проверить, чтобы подтвердить, — говорит он в основном себе. – Но тем временем у меня есть план, как помочь тебе с последствиями. Ёнджун смотрит на него. На этого абсолютно странного, бесчувственного гения, который предлагает помочь ему безо всякой причины. Хуже всего то, что он этому рад. И он определённо этого не заслуживает. – Почему? – Что ты имеешь в виду? – Почему тебе не всё равно? – Мне всё равно, — автоматически говорит Субин, но слегка хмурится. – Я думал, для тебя я просто развлечение. Помнишь? — голос Ёнджуна звучит глухо. – Тебе не нужно помогать мне чувствовать себя лучше из-за слухов или чего-то подобного. Это не очень похоже на тебя.  Субин перестаёт прислоняться к столу, выпрямляя спину.  — И ты так хорошо меня знаешь, да? – Ты делаешь свою личность довольно очевидной. Умный. Безразличный. – Ты же сказал, что я не бессердечный ублюдок, так что, может, ты меня и не знаешь, — отрывисто говорит Субин. – Не знал, что ты так внимательно слушаешь, что вылетает из моего рта. – Это самое приятное, что кто-либо мне когда-либо говорил. Ёнджун замолкает. На лице Субина странная усмешка. Он саркастичен? Ёнджун не может сказать. Он слишком устал, чтобы разбираться. Сегодня не лучший день. На этот раз, когда он уходит, Субин не следует за ним. Ёнджун собирается пойти на урок, но не может заставить себя. Вместо этого он впервые в истории прогуливает. Он почти выходит за дверь, но что, если люди в приёмной увидят его? Поэтому он прячется в коридоре между художественным отделением и спортзалом. Час — и можно будет идти домой. Вздремнуть. И увидеть мать. Если она узнает о фото… Рядом щёлкает дверь. Кто-то выходит из мужского туалета. Он замирает на полпути, увидев, кто это. – Ёнджун! — запинается Кан Тэхён, вытирая ещё мокрые руки о штаны. – О… привет, Тэхён. - Отговорки. Быстро. – Слушай, прости, что так внезапно сбежал на днях. Схватила сумасшедшая боль в животе.  – Не беспокойся. Я так и подумал. Надеюсь, тебе лучше. - Он продолжает вытирать руки, даже когда они уже сухие, уставившись на Ёнджуна. Он вроде милый, по-жуткому виноватому. Невысокий, по крайней мере, ниже него. – Я хотел сказать тебе… эта фотография — я не делал её. Типа, у меня в комнате нет скрытых камер или… чего-то такого. Я хотел, чтобы ты знал. - Тэхён говорит, потирая затылок. – Нет. Я сделал её. Иногда желание сделать селфи настигает в самые странные моменты. - Ёнджун слабо смеётся и быстро оглядывается, чтобы убедиться, что Субина всё ещё нет рядом. – Понятно, — говорит Тэхён, явно сбитый с толку. Отчасти мило. Ёнджун почти чувствует себя виноватым, прежде чем вспоминает, что тот изменил своему парню. Хотя парню, который распространил его голые фото по школе. Кстати… – Эй, Тэхен, а как зовут твоего парня? – Парня? - Он бледнеет и начинает теребить шлёвку для ремня, его пальцы то входят, то выходят. – Какого парня? У меня нет парня. – Я слышал, ты с кем-то встречаешься, — осторожно говорит Ёнджун. – Или, по крайней мере, встречался. – Я? Разве я бы пригласил тебя к себе, если бы… — он обрывается, колеблясь, как протагонист в ромкоме. – Вообще-то, я хотел спросить… не хочешь снова встретиться? Раз уж тебе пришлось уйти раньше. Я подумал, в этот раз мы могли бы не спешить, поужинать, сходить на— – Я не могу. – Ты уверен? Потому что— – Нет, спасибо, Тэхён. Он буквально опускает голову. Ёнджун снова почти чувствует себя виноватым, но его генератор негативных эмоций на сегодня уже иссяк. – Ну… тогда увидимся, — говорит Тэхён, бредя прочь с опущенной головой. Прошла целая вечность с тех пор, как кто-то приглашал его на свидание. Раньше это случалось достаточно часто. Бомгю всегда говорил… но сейчас не время об этом думать. Так что Ёнджун решает делать вид, что парня Тэхёна не существует. Нормально. Единственная реальная причина узнать его имя — месть, а она его не интересует. Она не заставит никого забыть фото. Он только начинает чувствовать себя виноватым из-за того, что накричал на Субина, когда звонит звонок. Он морщится. Надо было уходить раньше. Теперь придётся пробиваться сквозь толпу в конце учебного дня, чтобы выйти к дверям. Может, он просто останется здесь, пока все не разойдутся. Но и это не срабатывает, потому что все, кто был на физкультуре, вываливаются в коридор, некоторые всё ещё в шортах. Он прижимается к стене. Большинство проносятся мимо, не замечая его, но Чиу и его друзья — нет. – Эй! — кричит Чиу, заметив его. На нём другое поло. Наверное, у него всегда с собой запасное. – Это же Дикпик. Эй, Дикпик, почему бы не устроить нам шоу? Я слышал, оно бесплатное. Субин сказал бы что-нибудь про недостаток креативных прозвищ в мире. Но Ёнджун — не Субин. Он сутулится и пытается уйти, как советуют, но кто-то хватает его за запястье. Не за то. Ой. – Давай же, — приговаривает Чиу. Ёнджун отодвигается от его некрасивого богатого лица. Он хотел бы быть за мили отсюда. За эоны. – Вот ты где, Ёнджун. Это Субин. Конечно. Субин появляется из-за угла коридора, и их взгляды встречаются. В следующую секунду он рядом с Ёнджуном. Одной рукой он притягивает его к своей груди, а другой выворачивает руку Чиу вверх. Что происходит? – Какого хуя? - Голос Чиу становится визгливым, пока Субин сильнее скручивает его руку. Лицо Субина — лёд-гранит. Нечеловеческое. Его глаза сверкают. Однажды Ёнджун проходил личностный тест в журнале, где спрашивали, согласился ли бы он убить кого-то, если бы знал, что его не поймают. Глядя на его лицо, он понимает, что бы выбрал Субин. – Это тот псих, — говорит кто-то позади них, и в Ёнджуна вливается злость. Кто тут псих? Субин не ослабляет хватку.  – Скажи мне, Чиу, потому что мне любопытно — эта неверно направленная агрессия исходит от того, что твоего детского пса Ринго переехала машина? Или от того, что ты зависим от онлайн-порно и привык видеть в людях объекты? Или, может, от того, что твои родители в разводе и ты редко видишь мать. Поэтому ты и пристаёшь к моему парню? Подожди. Что? – Откуда ты, чёрт возьми, это узнал?» — пищит Чиу. – Парню? — вставляет Ёнджун. – Я знаю многое, — говорит Субин пугающе, — включая то, что ты больше никогда не будешь беспокоить Ёнджуна. – Парню? — повторяет Ёнджун. Субин притягивает его ближе. Так близко, что он слышит его сердцебиение. Ещё одно доказательство против теории о бессердечии. Хотя «ублюдок» ещё под вопросом.  – Да, парню. Чхве Ёнджун — мой парень. И если ты не удалишь эту его фотографию со своего компьютера… — Субин демонстрирует зловещую улыбку. – Да. Да, ладно. – Чиу трёт руку, возможно, вспоминая, что Субин выиграл три драки из одной. – Пошли, ребята. – Я не твой парень, — говорит Ёнджун, когда те уходят. – Я в курсе, успокойся. – Хорошо, потому что я просто хотел предельно ясно дать понять, что я не твой. Парень. – Я в курсе. Кажется, я говорил тебе, что терпеть не могу повторений. - Субин хмурится. – Позволь объяснить, потому что я не из тех людей, у которых нет причин для их поступков. Я помогаю тебе. – Притворяясь моим парнем? Которым ты не являешься? — Ёнджун трёт запястье. – Меня навёл на мысль возможный парень Тэхёна. Он не хочет, чтобы люди знали, что ты Арес, потому что это было бы так интересно, что затмило бы фото. Поэтому я придумал что-то ещё интересное. Поздравляю, Ёнджун, теперь ты встречаешься с повсеместно нелюбимым, но, видимо, привлекательным — людям действительно нужно пересмотреть свои стандарты красоты — новым вампиром-учеником. - Пока он говорит, Субин протягивает руку, бегло осматривает запястье Ёнджуна, затем отпускает. Это так незаметно, что Ёнджун почти не обращает внимания. – Думаешь, все забудут про фото, если будут уверены, что я твой парень? – Верно. – Но я не твой парень. – Мне это написать на лбу, чтобы ты успокоился? Может, закажу футболку с такой надписью. Меньше шансов смыться в душе. Ёнджун полуулыбается. Его сердце всё ещё бьётся быстро, но уже медленнее, чем раньше.  – Так как ты узнал всё это про Чиу? – Просто, — говорит Субин, явно довольный, что его спросили. – Он носил одно из тех военных ошейников-жетонов, но при ближайшем рассмотрении я увидел, что это на самом деле собачий жетон. Ринго. Жетон был погнут и потрёпан, будто его переехало чем-то тяжёлым. Про порно всегда легко — просто посмотри, не сильнее ли развита одна из его предплечий, чем другая. Последнее было очевидно по часам. – По часам? — он даже не заметил, что на Чиу были часы. – Да, по часам, чему же ещё? Дорогие часы, очень дорогие. Очевидно, подарок. Надпись — «Для Чиу», дата, и поцелуи. Ясно, что от матери — слишком дорогие для тёти или подруги, а отец не стал бы рисовать поцелуи. Но она ошиблась с датой его дня рождения. Она написала июль, но на нём классное кольцо с его камнем рождения, и это не рубин. Это аметист. Январь. – Это невероятно. – Ёнджун качает головой. – Ты и правда настоящий гений. – Ты только сейчас это заметил? – Скромный гений. – У нас нет времени обсуждать тонкости моей скромности. А теперь пошли со мной. - Субин мчится по коридору с максимальной скоростью. Ёнджун хотел остановить его. Спросить, почему такой, как он, стал бы помогать такому, как он. Сказать, что он всё ещё в шоке. Но с Субином всё всегда движется слишком быстро.  – Куда мы так спешим? – Нам нужно начать расследование, — кричит Субин в ответ. – Мы выясним, кто такой парень Тэхёна. Теперь уже бывший, скорее всего. – Зачем? Субин оборачивается и приподнимает бровь. – Ради мести, очевидно.